Александр Марей написал о модерном происхождении концепта "прав человека", Вячеслав Кондуров, в дополнение, - о возможном его появлении, но только в качестве идеи, уже в Ренессансе.

В пандан сказанному обоими моими старшими коллегами:

Ренессансные гуманисты, и прежде всего флорентиец Петрарка (трактат "О невежестве своём собственном и многих других"), а также, например, Лоренцо Валла (трактат "Похвальное слово святому Фоме Аквинскому"), совершили концептуальный переход к цицероновскому идеалу otium - умосозерцательной жизни. Наравне с ним снова начинает цениться и negotium - жизнь активного морального действия. И то, и другое предполагает формирование некоторой автономности воли - здесь появляется феномен европейского индивида как субъектного человека, способного опираться в принятии решений более на самого себя, чем на свою общность - Gemeinschaft по Тённису.

Кроме того, Петрарка реабилитирует римские понятия vir virtutis, или мужа, обладающего подлинным мужеством, и fortuna - веры в непредсказуемость судьбы, счастья и удачи. В свете антропологического ракурса проблемы, на который обратил внимание Вячеслав Кондуров, это воззрение противоречит августиновскому тезису о падшей природе человека. И здесь принципиальный момент в кристаллизации феномена европейского индивида. Ведь идеал vir virtutis предполагает имманентизацию - то есть веру в самого себя как источник добродетели, а не в трансцендентного Бога, а fortuna в каком-то смысле есть слепая игра случая, что противоречит благодатному детерминизму Творца.

Как этическая установка Макиавелли опровергает категорический императив Канта.

Вся проблема категорического императива в его потенциальности, то есть в невозможности достижения всеобщности и необходимости. Всегда будут те, кто поступает аморально, кто принимает человека за средство, а не цель, кто на первое место ставит корыстный интерес, а не благо само по себе. Поэтому у человека, который руководствуется категорическим императивом, всегда есть шанс быть одураченным и обманутым. "Поступай с другими так, чтобы максима твоей воли могла лечь в основу всеобщего законодательства" - это прекрасно, но недостижимо. Никакого всеобщего законодательства нет и никогда не было.

Что Канту мог бы сказать Макиавелли? Что он благородный наивный простак. Но мысль Макиавелли тоньше - он не легитимирует моральное беззаконие, что ему любят приписывать ригористы, а призывает быть проницательнее, быть не настолько прямолинейным и легко читаемым. Основная установка Макиавелли такова, что государь, желающий поступать добродетельно во всех случаях, вскоре потерпит крах, пребывая среди множества тех, кто чужд добродетели. Точно так же и в обычной жизни. Надо стараться уметь заранее видеть того, кто чужд добродетели, и поступать с ним сообразно его же методам. Применительно же к тому, кто привержен добродетели, надлежит и относиться подобающе, то есть - морально.

Плотин о трёх родах людей:

Dream team 😂

Одна из самых долгожданных для меня книг.

Скоро:

Первая запись в рамках цикла бесед "Лихое и думы".

Поговорили с Кириллом Андреевичем о Традиции, традиционных ценностях в России и её месте во Вселенской Церкви.

Опа!

Эмиль Чоран много лет назад в одном из своих сочинений как-то написал вещи, о которых восточным европейцам стоило бы крепко задуматься. Внятное будущее Восточной Европы, замечал Чоран, возможно не с Западной Европой, а только рука об руку с Россией. Западная Европа смотрит на Восточную снисходительно, патерналистски и разве что терпит. Восточной Европе в такой компании уготована участь разве что лакея, существа второго сорта. Восточная Европа может существовать на равных только с Россией, потому что только Россия видит в восточноевропейцах братьев. И только вместе с Россией культуры восточноевропейских стран могут обрести мировое значение.

Традиция и ценность - разговор с Кириллом Смирновым.

В эпоху войн и революций Россия заявила приверженность традиционным ценностям. Но что такое традиция и традиции? Какова сущность передачи традиции как разновидности знания от предков потомкам? Нам важно поговорить об этом.

Сущность традиции, зачем вообще она нужна? Дословно traditio, с латыни: передача, нечто, что переходит по наследству. Мы не ягнята слепые, вчера родившиеся, за нами - тысячи лет, и это тысячи лет смыслов. Это наследство по меньшей мере следует изучить. <...> хорошо бы свою родословную знать, это придаёт радости и силы. Это традиционная ценность - с самыми настоящими практическими свойствами <...>.

Риторический приём, которому учит Лев Шестов в "Апофеозе беспочвенности" :)

"Опять переобулся!"

В интернете нередко наблюдаю такое вот противоречие: с одной стороны, считается, что человек, претендующий на публичную экспертность, должен иметь некое цельное, устоявшееся, внутренне непротиворечивое меровоззрение. В ином случае, вопрошается, как же доверять его аналитике и экспертизе, если её основания недостаточно прочны? С другой стороны, изменчивость - это вроде как в целом свойство окружающего мира, неизбежный атрибут любой формы жизни, а в человеческих делах ещё и признак живости мысли, её беспрестанного поиска, нежелания удовлетворяться имеющимся. Мы все в ходе лет узнаём что-то новое, а подчас и то, что способно радикально изменить наше мировоззрение.

Проблема, как я вижу, вот какого порядка. Когда в интернете говорят о "переобувании", то предполагают, что смена позиции сделана исключительно за счёт корыстного мотива - мол, ветер подул в другую сторону, где выгоды стало больше, значит туда и надо обратиться. И с порицанием такого рода изменения спорить даже не приходится. Другое дело - когда взгляды меняются благодаря честному перед самим собой интеллектуальному поиску. Но других в этой искренности убедить подчас невозможно.

Кроме того. Восклицание "о переобувании" продиктовано нахождением в ловушке временной перспективы. Мы все не знаем, что узнаем в будущем. Мы исходим из имеющейся ограниченной информации здесь и сейчас. Из того сценария развития событий, который воплощается в настоящем. Но непредсказуемые "чёрные лебеди" меняют сценарии. Мы узнаём то, что раньше не знали. В наши умозрительные конструкции вторгается эмпирика. Осмысление этой ловушки временной перспективы как минимум уберегает от очарования "фундаментальными позициями".