С некоторых пор разные провластные деятели предупреждают хозяев об угрозе от турбопатриотов. И она абсолютно реальна. Но не в форме патриотического майдана или переворота. Нет, они самим фактом своего существования ограничивают власть в её решениях. И это и есть главная угроза.

Ведь даже наличие довольно фиксированного процента нелояльных СВО (которых насчитал Царьград) никак не может помешать власти принять относительно продолжения или заморозки любое решение. Да, их (проценты эти) можно зачищать. Но в чисто политтехнологических целях. Их неприятие, вынужденно безмолвное и бездейственное. Отдельные эксцессы - именно отдельные.

А вот, реакция турбо на любую форму заморозки будет однозначно негативной, наверняка громкой и возможно, действенной. То есть, турбо, сами того не осознавая, бунтуют против самой Русской идеи, каковая состоит в том и только в том, что Власть ничем и никем не ограничена.

Она может начать, может закончить, может так, а может эдак. И право на это ею (властью) утверждалось здесь веками. И как раз консенсус относительно наличия этого права и есть основа России, как многовекового Проекта.

И очевидно, что турбопатриоты для него угроза. И сами не осознают того, что подрывают основу - безотчетность Власти. И если подорвут, то под руинами неизбежно погибнут сами.

И уточню. Навальнисты и турбопатриоты абсолютно в равной степени революционеры по отношению к самодержавной русской традиции. И те, и другие требуют отчёта от власти. И неважно по какому поводу. Важно, что русская власть принципиально и исконно неподотчетна. И отчётность её разрушает. И когда патриоты из лучших побуждений стали спрашивать с власти за косяки во время Первой Мировой, империя и рухнула. Именно поэтому - из-за спроса, а не из-за косяков. Сталин это прекрасно понимал и искоренял саму вероятность спроса с него, как персонифицированной власти. Такие дела.

Совершенно согласен с Шестовым: "Записки из подполья" — есть, если хотите, критика чистого разума — но гораздо более решительная, чем та, которую предпринял Кант. Кант исходил из предположения, что метафизика должна быть доказательной, как геометрия и другие науки. Достоевский идет дальше — поднимает вопрос о том, нужна ли эта доказательность, дает ли математика normam veritatis? Оттого он даже не спорит, не возражает — не удостаивает возражения, а смеется, дразнит, издевается. Как только он завидит очень возвышенную истину или совершенно непоколебимый принцип, он показывает кукиш, выставляет язык — много превосходя смелостью Аристотеля, который хотя, как мы знаем, и пользовался таким способом аргументации против Платона и Гераклита, но никогда не решался говорить о нем в своей логике. Достоевский чувствовал, что нужно и можно взлететь над знанием. Целлер и о нем мог бы сказать: он потерял доверие к разуму…"

Потому что во всей мировой философии едва ли сыщешь такую философскую отвагу, которая, при том, единственно достойная Человека позиция:
«Помилуйте, — закричат вам, — восставать нельзя: это дважды два четыре! Природа вас не спрашивается; ей дела нет до ваших желаний и до того, нравятся ль вам ее законы или не нравятся. Вы обязаны принимать ее так, как она есть, а следственно, и все ее результаты. Стена, значит, и есть стена… и т. д., и т. д.». Господи боже, да какое мне дело до законов природы и арифметики, когда мне почему-нибудь эти законы и дважды два четыре не нравятся? Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у меня сил не хватило.
Как будто такая каменная стена и вправду есть успокоение и вправду заключает в себе хоть какое-нибудь слово на мир, единственно только потому, что она дважды два четыре. О нелепость нелепостей!"

То есть, то, что Россия дала миру Достоевского - этого достаточно. Это не искупает, и не обеляет, но это оправдывает её существование.

Наверное, когда душа летит по тому самому тоннелю, она тоже думает, ну, мол, это ж, ещё не ад, может, притормозят где, может поворот будет. Но нет, ад уже переливается всеми своими огоньками

Почему нельзя отрезать человеку голову? Притом, живому. Притом, остро эту процедуру ощущающему. Ответ уже, похоже, неочевиден.

Лично мне, как христианину тут всё ясно: невозможно представить себе Христа, режущим кому-то голову. Напротив, Он чётко и недвусмысленно дал понять, что то, что мы делаем "одному из малых сих", то делаем Ему - хорошее, или дурное. То есть, в данном случае, режем Его плоть.

Но большинство так не думает. Зато большинство приучили, в том числе и телесюжетами из разных горячих точек, что вот, можно всякое, но резать голову - это край, это тотальное зверство. И больше того, оно в ответку оправдывает самые жёсткие меры. Так уж, формировалось общественное мнение.

И если вдруг окажется, что хоть и нельзя, но иногда можно, то очень серьезный рубеж будет преодолён в массовой психологии.

А знаете, что самое смешное? То, что на этой территории в сколько-нибудь обозримом будущем, в сколько-нибудь человеческом смысле НИКОМУ не будет хорошо. Ни патриотам, ни либералам, ни правым, ни левым, ни простым, ни сложным. И каждые по отдельности даже уже начинают об этом догадываться. Серьёзно. Уникальная ситуация. Сумели!

Единственное, чему я удивляюсь, так это тому, что осталось немало тех, кто ещё чему-то удивляется...

А почему никто до сих пор не создал "Клуб рассерженных идиотов" - рассерженных на сам факт своего идиотизма?

Опять обсуждают абсурдную тему двойников. Хотя, очевидно же, что это тульпы. Ну, посмотрите Twin Peaks третий сезон, для понимания... И кстати, я не уверен, что шучу...

Недавно один добрый человек чисто по-дружески приватно назвал меня русофобом. И некоторое время назад я возможно не возразил бы. Но сейчас даже, пожалуй, обнародую свою реакцию.

Я более не русофоб. Русофобия моя проистекала лишь из того, что я верил в благую миссию России, но проявлений оной не обнаруживал. Как ни искал. И это порождало обвинения с моей стороны в её адрес.

Сейчас же, поняв, что ложной была сама изначальная вышеназванная вера, я просто закрыл для себя тему России. Фобии по отношению к тому, что просто не интересно, быть не может. Очевидно, что Россия уже точно теперь не скажет миру того Слова, которого чаяли наши мятущейся мыслители позапрошлого века. Конечно, остаётся шанс. Что словом этим станет метанойя и полное перерождение. Это было бы реально круто.

Но верю ли я в это? Можно сказать, что для Господа нет невозможного. И это воистину так. Но всё же для Него есть изначальное самоограничение - Он не покушается, на свободу выбора человека...

Крайне рекомендую эту замечательную книгу. Сейчас самое время именно для такого чтения и осмысления. Мы с Сергеем пишем об одном и том же, но очень по-разному. Я никогда не скрывал, что мои книги - это идеология. Что, впрочем, совершенно не значит, что это подтасовка фактов. И в этом вас убедит как раз книга Сергея. Он, всегда остается на строго научной позиции и предъявляет совершенно сокрушительный (в силу подробности и широты охвата) для нацпат-сознания набор фактов. При этом, он обладает не столь частой способностью писать одновременно научно и увлекательно.

Знаете, нет смысла писать о текущем эзоповым языком. Всё что должно случиться, случится, вот тогда (если живы будем) разговор обретёт смысл. А пока, на самом деле, стоит читать Сергеева и две мои https://news.1rj.ru/str/DmitTar/527
Именно это чтение объяснит вам и текущие события, и позволит отличить возможные варианты грядущего, от совершенно невозможных.

Около-нацдем люди спорят о демократии. Не опять, а снова. В России веками можно спорить о словах, под которыми каждый понимает своё. Между тем, это опять исконная телега впереди лошади. Просто нужно признать, что есть абсолютно неприемлемая вещь и абсолютно для нас традиционная - тирания. И это слово понятное и однозначное (в отличие от демократии). И означает оно власть одного, не ограниченного никакими институтами человека. И вот на базе отказа от этой традиции уже можно искать общий политический язык. На базе признания, что тиран не может быть "хорошим". Точнее, что тирания хороша только для рабов.

Периодически надо напоминать некоторые азбучные вещи. Особенно сейчас, когда их не только, как прежде не хотят знать здесь, но и во многом игнорируют там, где они были сформулированы.

К. С. Льюис:
"Быть демократом можно по двум причинам. Можно считать, что все хороши, и потому способны совместно править обществом. Такое мнение я считаю романтическим и неверным. Можно считать иначе: падшие люди так плохи, что нельзя препоручать одному из них власть над другими.

Вот это - верно. Я не думаю, что Бог создал демократическим мир. Он поставил родителей над ребенком, мужа - над женой, ученого - над невеждой, человека - над животным. Если бы человек не пал, патриархальное единовластие было бы и впрямь лучше всего. Но мы грешны, и поэтому, как сказал лорд Эктон, "всякая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно".

Лекарство от этого одно - не допускать абсолютной власти, заменяя ее фикцией равенства. Всевластие отца или мужа запрещены законом не потому, что они мнимы (напротив, я думаю - они установлены Богом), но потому, что отцы и мужья бывают очень плохими. Теократия дурна не потому, что добрые, мудрые пастыри не могли бы править мирянами, а потому, что священники - такие же люди, как все мы, а это значит, что многие из них и не мудры, и не добры. Даже власть человека над зверем надо обуздывать, ибо ею непрестанно злоупотребляют.

Равенство, подобно одежде, - порождение Адамова греха и средство против него. Любая попытка пойти назад, упразднив достигнутое равенство и заменив его былым единовластием, так же нелепа, как попытка отменить одежду. Нацисты и нудисты делают одну и ту же ошибку. Но под неживым платьем остается живое тело. Под покровом юридического равенства живет, как и жил, мир всевозможных иерархий, о котором я веду речь.

Поймите меня правильно. Я ни в малейшей мере не осуждаю юридической фикции, ибо только она спасает нас от взаимной жестокости. Но это роль - чисто защитная. Это лекарство, а не пища. В другом, более глубоком смысле никак нельзя считать, что все равны. Если речь идет о естественном порядке, нелепо утверждать, что все одинаково красивы, добры, способны, умны. Если речь идет о бессмертных душах, возможна серьезная ошибка. Спаситель умер за нас не потому, что мы хороши. Ценность человеческих душ как таковых, без Бога, равна нулю. Бог умер за грешников - вспомните слова апостола Павла.
Он возлюбил нас не за то, что мы достойны любви, а потому, что Сам Он - Любовь. Быть может, Он любит всех равно, но равенство это - в Нем, а не в нас."

Первый из описанных Льюисом подходов сегодня можно назвать либеральной демократией, второй - республиканизмом. Он родился на основе описанных Льюисом принципов именно из противостояния тирании. Создателей итальянских средневековых республик и английских борцов с абсолютизмом беспокоило именно это - как создать систему недопущения худшего из зол, а отнюдь не общество торжествующего добра. Таковое только после Конца Света...

Самое реально катастрофическое, что такие "чмок и чвяк" у нас почитаются, как интеллектуалы. Однажды в кулуарах записи одной программы я спросил его, мол, а как так вышло, что в одни и те же же годы мексиканские крестьяне подняли против атеистической, преследовавшей католичество, власти мощнейшее восстание кристерос, а русские православные их собратья только репу чесали, глядя как храмы взрывают и священников расстреливают? ВСЁ, что он сказал - это, мол, ну, как сравнивать Мексику и Россию? Всё. Невежество и гордыня, абсолютно туннельное мировосприятие. За это обязательно приходит расплата.
https://news.1rj.ru/str/russ_orientalist/14333

А ведь самое смешное, что обе стороны допустили одну и ту же ошибку - считали, что оппонент мыслит сугубо рационально и материалистично. И потому они думали, что он не решится. А он, что они не впишутся. Не верьте во всевластие рацио и приоритет материального. Иначе вы обречены на фатальные ошибки.

Довольно долго, по крайней мере с 2008-го, когда вышел мой "Русский бунт навеки", я пытался найти в русской истории точки опоры для формирования именно национального антитиранического дискурса. Итогом стало осознание, что их нет.

Были, конечно, те самые бунты, было вече и т. п. Дискурса не было. Не было осознания, что самовластие - зло. Эта мысль чисто импортная, привнесенная. Об этом и пишу в финализирующем эти мои поиски "Отце/антихристе". И в нём же окончательно формулирую для себя почему так.

Отмечу, что даже столь любимое русской интеллигенцией старообрядчество ни разу не основа для антитиранического дискурса, поскольку оно даже в большей степени, чем имперскость основано на идее позитивной исключительности русской традиции. Просто у имперцев это проявляется в экспансионизме. А у старообрядцев в изоляционизме.

Поэтому-то, только вестернизация самого сознания новых поколений единственная надежда для тираноборцев. Собственно, ровно к этому же выводу в итоге приходит и Сергеев.

P. S. Но важное уточнение! Я говорю о вестернизации справа. Попыток слева было и есть более чем достаточно. Речь о другом - о том, о чем говорил де Местр.

https://www.youtube.com/watch?v=QH9BuaCsa8M

Однажды мне в ответ так и было сказано: "я имею право на иллюзии". По крайней мере, честно. Но вот вопрос: имеет ли человек на самом деле право на иллюзии? Вернее так: имеет ли право тот, кто выбрал иллюзии, претендовать на то, чтоб считаться полноценным человеком?

Как прекрасен и прост мир Толкина. В нём эльфы, гномы, люди, хоббиты и орки друг насчёт друга всё понимают - что они разные, что они видят мир по-разному, что у них разные кайфы.

А в нашем актуальном мире всё гораздо хуже - все эти группы населения точно так же в наличии, но они не всегда могут быть визуально распознаны. Кроме того, господствующий дискурс предписывает всех определять как людей.

Причём, все эти категории присутствуют во всех народах, хотя и в разных пропорциях. И вот случается беда, когда вдруг расплодится много хоббитов в среде где активно представлены орки. И хоббиты в нашем мире не обучены орков чётко распознавать, и кроме того думают, что орк это просто хоббит с отклонениями, с психологическими проблемами. А он нет, с ним норм - он орк просто.