Интифада ТикТоков

В последние дни по израильским интернетам гуляют новости о новом тренде арабского ТикТока. Суть его в том, чтобы нанести удар или сбить шляпу хареди, засняв это на камеру. Эти видео действительно существуют, однако трансляция этих событий СМИ зачастую определена рамками расистского мировоззрения авторов. Давайте поговорим о термине крайне важном для критического прочтения любого рода информации – фрейминг.

Фрейминг – это рамки и способ презентации событий. Одну и ту же кукурузную кашу можно назвать мамалыгой или полентой. В обоих случаях речь будет идти об идентичных вещах, но способ их презентации меняет наше восприятие. Неудивительно, если полента будет продаваться в больших количествах и по более высокой цене. Другой пример фрейминга: на памятнике жертвам Холокоста в Бабьем Яру можно написать «погибшие евреи», а можно «погибшие советские граждане». Разница скандальная, хотя ни одно из утверждений не является ложным.

Теперь используем этот термин для анализа того, как новость о нападениях на харедим представляли в СМИ:

Макор ришон: «Нападают на харедим и заливают в ТикТок: Арабское насилие переходит на новый уровень»

Харедим 10: «Тренд: Арабы фотографируют свои нападения на харедим и загружают их в ТикТок»

Мако: «Арабы нападают на невинных граждан»

Девятый канал: «Беспричинное насилие: арабы в Яффо избили раввина и директора ешивы»

Фрейминг здесь предполагает следующие вшитые доводы: во-первых, что недавние нападения являются частью большой тенденции арабов в целом применять насилие к евреям, а во-вторых, что это насилие происходит отдельно от зависящих от нас обстоятельств. Разберём оба пункта.

I. Заключить, будто все или даже большинство арабов, проживающих в Израиле, хотя бы раз нападали на евреев, было бы абсурдно. Это не подтверждается криминальной статистикой и противоречит здравому смыслу. В арабских городах и районах действительно происходит больше преступлений чем в среднем по стране, однако большинство из них, во-первых, направлены на самих арабов, а во-вторых, осознаются в качестве социальной проблемы, а не как часть какой-то праведной борьбы. О нужде прилагать больше усилий и средств для решения проблемы преступности в арабских городах и районах говорят депутаты и Объединённого списка, и РААМ. Преступность мешает жить всем.

II. Предположение, будто групповое насилие не имеет причины и происходит отдельно от зависящих от нас обстоятельств, безосновательно и контрпродуктивно. Ни в одном из современных исследований по криминологии или социологии, учёные не исходят из мысли, будто насилие порождается злой волей или какими-то врождёнными национальными факторами. Насилие порождается бедностью, социальным неравенством и недостатком образования. Можно ли говорить, будто насилие происходит из неоткуда в стране, где арабские города систематически обделяются бюджетными средствами, большая часть арабского населения столицы лишена права голоса, а арабские партиям фактически заблокирована возможность войти в правительство? Я думаю нет.

Ты либо считаешь, будто арабы рождаются с каким-то социальным пороком и тогда однозначно являешься расистом, либо понимаешь преступность в арабской среде как результат неравенства и социо-экономических проблем. Учёные и порядочные журналисты используют второй фрейминг, тогда как хуёвые журналисты и злые граждане застряли в первом. В ущерб себе самим.

Ворота Еврейского университета сейчас

Неожиданная война с неожиданными участниками

Уже около трёх недель чувствую необходимость высказаться о том, что происходит. Сейчас непростой учебный период и тем более сложно сосредоточиться, когда целые недели проходят под непрекращающиеся звуки полицейских сирен и взрывы свето-шумовых гранат. Не упрощает ситуацию и тот факт, что комментирование обстановки, как всегда, превратилось в субъективный перечёт хронологии событий и количества жертв – кто, мол, первее начал и сильнее виноват. Так происходит всякий раз, когда ситуация обостряется и каждый раз это в равной степени бессмысленно. У нас всегда случается одно и то же: очередной виток насилия в рамках векового конфликта и попытка сторон из раза в раз рассмотреть актуальную проблему так, будто произошло нечто совершенно новое. Как никто всерьёз не рассматривает убийство эрцгерцога Фердинанда в качестве причины Первой мировой, так и палестино-израильский конфликт не объясняется выселением семей из Шейх Джараха или нахождением Биби у власти. Рана на теле Ближнего востока гноится уже больше семидесяти лет. Есть два народа, имеющих лишь одну родину. Следовательно, вопрос заключается лишь в том, как им договориться.

Часто наш взор обращается к самому традиционному из инструментов – насилие и устрашение. Этим методом обе стороны пользовались с первых дней существования нашего государства. Как можно судить по сегодняшнему, вчерашнему и завтрашнему дню, ещё ни разу насилием не удалось решить корень проблемы. Неважно сколько раз ЦАХАЛ будет входить в Сектор Газа с тем, чтобы свергнуть ХАМАС. Неважно, сколько территорий Израиль возьмёт под свой контроль согласно сделкам с американскими президентами. Пусть даже Израиль, следуя программам самым больных из своих политиков, аннексирует все территории, лишив палестинцев политических прав и попутно депортируя в море всех неугодных. В Газе проживает два миллиона человек, половина из которых моложе 15 лет. Подавляющее большинство из них – потомки беженцев, потерявших всю свою собственность из-за войны с Израилем. Они живут в условиях пищевой незащищённости, постоянных перебоев электричества, недостатка питьевой воды и высочайшей по мировым масштабам безработицы и плотности населения. Дайте эти данные антропологу с Марса, и он вам без всяких сомнений скажет, что ситуация взрывоопасная. Это катастрофически токсчиная среда и никакая бомбёжка её долгосрочно не улучшит, из неё всегда будет рождаться ХАМАС. Не спасёт и оккупация, о чём на примере Западного берега хорошо написал Лев.

К сожалению, мы уже находимся посреди очередного витка насилия, вызванного длительным абстрагированием от корня проблемы, политикой дискриминации и милитаризма обеих сторон. Сейчас у всех на уме только немедленные меры для остановки эскалации и в этом нет ничего удивительно. Война это страшно. Вместе с этим, дым от выпущенных снарядов однажды осядет и тогда перед нами снова встанет вопрос: будем ли мы в очередной раз обманываться эффективностью насилия или начнём смотреть в корень проблемы?

Если в свете последних событий вас тоже просят дать краткий пересказ арабо-израильского конфликта, но ресурсов на постановку таких анекдотов у вас нет ещё с 2015-го, то вот. Супер упрощённый пересказ с русскими субтитрами, без диалектики, божественного вмешательства и Эпштейна

Арабско-еврейское движение «Стоим вместе» проводит сегодня демонстрацию протеста против насилия и за сосуществование. В Иерусалиме и на Севере в 20:30

https://fb.me/e/1nq2KOEHX

Пост моего знакомого русскоязычного араба, стоматолога, председателя израильской Ассоциации русскоязычных арабов - выпускников ВУЗов СССР и СНГ.

Поговорим об оккупации

Сплочение вокруг флага – неотъемлемая составляющая любой чрезвычайной ситуации. Катастрофы, будь то коронавирус или хамасовская бомбардировка, часто создают кратковременный объединительный эффект. В такие дни люди особенно рьяно поддерживают своё государство, армию и пропагандистов. Сейчас это можно заметить и среди израильтян, и среди палестинцев. Однако, если в случае с коронавирусом марш вокруг флага помогает справляться с бедой, то во время войны мы, по этой же причине, теряем способность относится к вещам критически. Вжух, и толпа националистов чуть не линчует еврея, приняв его за араба. Воспринимать информацию критически сейчас никому не просто. Тем не менее, для понимания конфликта нужна ясная голова, а не военно-патриотический угар. Именно поэтому сегодняшний пост будет посвящён фундаменту палестино-израильского конфликта – оккупации Западного берега. Эта тема эмоционально и политически заряжена, однако её обсуждение необходимо, чтобы понять нежелание многих палестинцев солидаризироваться с Израилем. Речь пойдёт, во-первых, об определении слова оккупация, во-вторых, о феномене поселенчества, в-третьих, о деньгах стоящим за еврейским присутствием, и наконец, о его проблематике.

Термин «оккупация» не относится к числу однозначных, что явствует из буквально любого конфликта, в отношение которого этот термин используется. Слово «оккупация» несёт в себе отрицательную окраску, поэтому ни один оккупант его, разумеется, на знамя не поднимет. Тем не менее, всякая ситуация, называемая оккупацией, включает в себя следующие элементы: (1) нахождение на спорной территории вооружённых сил, чьё присутствие не санкционировано и не регулируется действующим соглашением, или чья деятельность там включает широкий спектр контактов с местным населением, что недостаточно охвачено первоначальным соглашением; (2) Военные силы либо вытеснили обычную систему общественного порядка и управления на территории, заменив её собственной структурой управления, либо продемонстрировали явную физическую способность вытеснить её; (3) существует различие в национальности и интересах между жителями, с одной стороны, и силами, вмешивающимися и осуществляющими власть над ними, с другой, причём первые не подчиняются вторым; (4) В рамках общего нарушения важных частей национального или международного правопорядка администрация и жизнь общества должны продолжаться на определённой правовой основе, и существует практическая необходимость в чрезвычайном наборе правил для уменьшения опасностей, которые могут в результате столкновений между вооружёнными силами и жителями. Является ли ситуация, в рамках которой 2/3 территории Западного берега контролируется израильской армией, а соглашение, по которому это происходит задумывалось как временное, оккупацией – пусть решит читатель. В конце концов, это, как мы поняли, субъективно. Палестинцы и ООН в целом считают, что да. Я тоже буду использовать этот термин.

Далее можно почтенно рассуждать о невозможности безопасного прекращения оккупации, но сейчас не об этом. В документалке Vox про израильские поселения на Западном берегу для описания ситуации использовалась следующая метафора: «Два человека пытаются разделить между собой пиццу, однако один из них ест её прямо во время переговоров». Территории, о которых идёт речь, перешли под израильский контроль после войны 1967-го года. Там проживало арабское большинство, объединённое общей национальной идентичностью и желанием самоуправления. В этот же момент многие евреи на добровольной основе стали основывать на Западном берегу поселения. Поселенцы считают эту территорию историческими землями еврейского народа – Иудей и Самарией. По их мнению, эта земля была завещана еврейскому народу богом, здесь произошли важные события еврейской истории и расположено множество святых мест. Поселенческая деятельность не была санкционировано Израилем и осуждалось мировым сообществом.

Сегодня численность населения в израильских поселениях на Западном берегу превысила полмиллиона человек. Там выросла качественная инфраструктура и даже целый город с настоящим университетом. Произошло ли это на чистом энтузиазме еврейских поселенцев – нет. Хотя израильское правительство и не санкционировало поселенческую деятельность, трудно недооценить поддержку, которую наше правительство до сих пор оказывало оккупантам. В 2013 NY Times сообщали, что израильское правительство в среднем тратило на поселенца в два раза больше чем на жителя Тель-Авива или Иерусалима. Кроме того, вмещая лишь 5% от населения Израиля, на Иудею и Самарию приходится около половины всех жилищных субсидий. В дополнение к этому можно упомянуть поддержку от различных про-израильских организаций и, в частности, евангелистских христиан. Не вдаваясь в теологию, просто имейте в виду, что евангелисты являются крупнейшим политическим объединением в поддержку оккупации, обеспечивающим Израилю американское вето в ООН, массивную денежную помощь и инициативы вроде сделки века.

Основная критика поселенчества состоит в том, что постоянно растущие поселения лишают палестинцев территориальной целостности, наносят ущерб палестинской экономике, не согласуются с местным населением и основываются под военным давлением. Хотя палестинцы составляют 2/3 населения Западного берега, под палестинским контролем находится лишь треть земли. Палестинское строительство на территориях сопряжено с юридическими проволочками из-за согласования с Израилем. Это значительно ограничивает рост местной экономики. Особенно остро проблема стоит в сфере сельского хозяйства, так как практически вся пахотная земля находится под израильским контролем. ООН оценивает ущерб, наносимый оккупацией палестинской (Западный берег) экономике, в 85% от всего палестинского ВВП. Подробнее можно почитать тут.

Возвращаясь к вопросу о том, почему многие палестинцы отказываются солидаризироваться с Израилем, можно заключить, что многие просто не испытывают к Израилю доверия. Израиль располагает развитой экономикой, могущественной армией и влиятельными союзниками в мировой сверхдержаве. В данных условиях для укрепления оккупации Израилю не требуется никакой войны: только продолжать инвестировать в поселения и ждать, пока в США к власти придёт кто-нибудь порадикальнее. До тех пор поселения продолжают расти, а палестинцы продолжают терять землю и права. Так как же так вышло, что столькие арабы не ассоциируют себя с израильским правительством? Пожалуй, ответ на этот вопрос столь же неоднозначен, как и оккупация.