Из канала "О стране и мире"
Московский департамент городского имущества расторгает договоры аренды на помещения Сахаровского центра.
Из заявления правления Центра:
24 января 2023 Сахаровский центр получил письмо московского Департамента городского имущества, которое извещает нас о прекращении договоров аренды на помещения: здание Центра, Выставочный зал и квартиру в доме по улице Земляной вал.
Решение Москомимущества – лишь акт исполнителя. Причина выселения - поправки к закону об иноагентах, вступившие в силу 1 декабря 2022. Согласно им, “иностранные агенты” не должны получать никакой господдержки. Все помещения Центра находились у нас в безвозмездной аренде от города.
Данная правовая коллизия лишний раз доказывает, что смысл госполитики – уничтожение независимых организаций, отстаивающих общественные интересы.
Помещения были переданы Центру в 1993 и 1996 годах. Тогда государство понимало, что сохранение наследия Сахарова – долг общества перед одним из величайших гуманистов XX века.
Все эти годы мы бережно использовали это пространство. В квартире в доме 48б по Земляному валу, где жил А.Д. Сахаров, хранится его архив. В этом помещении была создана уникальная музейная экспозиция, посвященная его жизненному пути. Она создает уникальную атмосферу, погружая посетителя в историю жизни великого соотечественника.
Архитектурное решение музейного зала в большом здании Центра получило премию «За лучший интерьер» на Московском конкурсе архитектуры в 1997. Центр создал историческую экспозицию, рассказывающую об истории СССР как тоталитарного режима. Мы стремились помочь обществу переосмыслить трагические страницы своей истории, осознать, что повторение политических репрессий, депортаций, агрессивной внешней политики губительно для страны и не должно повториться, что путь к достойному будущему не может лежать через произвол, насилие и кровь.
Четверть века Центр был местом, которое объединяло тысячи граждан России неравнодушных к судьбе страны, ценностям свободы и прав человека. Центр проводил выставки, памятные вечера, конференции и публичные дискуссии. Он был местом встреч и местом памяти. В нем выступали Вацлав Гавел, Адам Михник, Владимир Буковский, Анатолий Щаранский, Томас Венцлова, Том Стоппард. В нем прощались с Сергеем Ковалевым, Борисом Немцовым, Юрием Рыжовым, Валерией Новодворской, Юрием Афанасьевым и др., без кого невозможно представить историю отстаивания свободы в нашей стране.
Долгие годы Сахаровский центр был уникальной общественной площадкой, которая давала возможность высказываться и развивать свои проекты самым разным гражданским инициативам, сторонникам различных взглядов и направлений мысли. Мы работали все эти годы, несмотря на сгущавшуюся атмосферу несвободы, мракобесия и страха, провокации, погромы и репрессивные законы.
Сегодня история Центра в том виде, каким он был четверть века, подходит к концу. Остров свободы невозможен в современной России, которая отвернулась не только от наследия Сахарова, но и от всей отечественной традиции гуманизма, стремления к правде и справедливости.
Можно быть свободным человеком в несвободной стране. Свободным музеем и общественным центром, увы, нет.
Бесконтрольная власть, которая развращает общество мифами, основанными на страхе, ненависти и ложном чувстве превосходства, власть, манипулирующая подлинными и мнимыми национальными травмами, цинично эксплуатирующая даже самые возвышенные народные чувства, неизбежно идет по пути репрессий, произвола, разрушения и кровопролития. Об этом предупреждал Сахаров, это мы видим сегодня воочию.
Но еще рано прощаться. Нам предстоит отметить 100-летие Елены Георгиевны Боннэр. И мы успеем сделать это в том пространстве, которое она создавала. Кончается эпоха, но не кончается история.
В ближайшее время нам предстоит огромный труд по сохранению всего, связанного с работой Центра, что может быть спасено. Мы постараемся сохранить память о Центре и его деятельности. И в этом нам потребуется помощь всех неравнодушных людей.
Московский департамент городского имущества расторгает договоры аренды на помещения Сахаровского центра.
Из заявления правления Центра:
24 января 2023 Сахаровский центр получил письмо московского Департамента городского имущества, которое извещает нас о прекращении договоров аренды на помещения: здание Центра, Выставочный зал и квартиру в доме по улице Земляной вал.
Решение Москомимущества – лишь акт исполнителя. Причина выселения - поправки к закону об иноагентах, вступившие в силу 1 декабря 2022. Согласно им, “иностранные агенты” не должны получать никакой господдержки. Все помещения Центра находились у нас в безвозмездной аренде от города.
Данная правовая коллизия лишний раз доказывает, что смысл госполитики – уничтожение независимых организаций, отстаивающих общественные интересы.
Помещения были переданы Центру в 1993 и 1996 годах. Тогда государство понимало, что сохранение наследия Сахарова – долг общества перед одним из величайших гуманистов XX века.
Все эти годы мы бережно использовали это пространство. В квартире в доме 48б по Земляному валу, где жил А.Д. Сахаров, хранится его архив. В этом помещении была создана уникальная музейная экспозиция, посвященная его жизненному пути. Она создает уникальную атмосферу, погружая посетителя в историю жизни великого соотечественника.
Архитектурное решение музейного зала в большом здании Центра получило премию «За лучший интерьер» на Московском конкурсе архитектуры в 1997. Центр создал историческую экспозицию, рассказывающую об истории СССР как тоталитарного режима. Мы стремились помочь обществу переосмыслить трагические страницы своей истории, осознать, что повторение политических репрессий, депортаций, агрессивной внешней политики губительно для страны и не должно повториться, что путь к достойному будущему не может лежать через произвол, насилие и кровь.
Четверть века Центр был местом, которое объединяло тысячи граждан России неравнодушных к судьбе страны, ценностям свободы и прав человека. Центр проводил выставки, памятные вечера, конференции и публичные дискуссии. Он был местом встреч и местом памяти. В нем выступали Вацлав Гавел, Адам Михник, Владимир Буковский, Анатолий Щаранский, Томас Венцлова, Том Стоппард. В нем прощались с Сергеем Ковалевым, Борисом Немцовым, Юрием Рыжовым, Валерией Новодворской, Юрием Афанасьевым и др., без кого невозможно представить историю отстаивания свободы в нашей стране.
Долгие годы Сахаровский центр был уникальной общественной площадкой, которая давала возможность высказываться и развивать свои проекты самым разным гражданским инициативам, сторонникам различных взглядов и направлений мысли. Мы работали все эти годы, несмотря на сгущавшуюся атмосферу несвободы, мракобесия и страха, провокации, погромы и репрессивные законы.
Сегодня история Центра в том виде, каким он был четверть века, подходит к концу. Остров свободы невозможен в современной России, которая отвернулась не только от наследия Сахарова, но и от всей отечественной традиции гуманизма, стремления к правде и справедливости.
Можно быть свободным человеком в несвободной стране. Свободным музеем и общественным центром, увы, нет.
Бесконтрольная власть, которая развращает общество мифами, основанными на страхе, ненависти и ложном чувстве превосходства, власть, манипулирующая подлинными и мнимыми национальными травмами, цинично эксплуатирующая даже самые возвышенные народные чувства, неизбежно идет по пути репрессий, произвола, разрушения и кровопролития. Об этом предупреждал Сахаров, это мы видим сегодня воочию.
Но еще рано прощаться. Нам предстоит отметить 100-летие Елены Георгиевны Боннэр. И мы успеем сделать это в том пространстве, которое она создавала. Кончается эпоха, но не кончается история.
В ближайшее время нам предстоит огромный труд по сохранению всего, связанного с работой Центра, что может быть спасено. Мы постараемся сохранить память о Центре и его деятельности. И в этом нам потребуется помощь всех неравнодушных людей.
😢23❤13😱4👍3👎1
Forwarded from Давай текстом (Vladimir Shvedov ️️️)
Мне кажется, дискуссия о каких-либо перспективах журналистики в России теперь неизменно будет упираться в этот простой факт: одно из самых популярных русскоязычных медиа (больше миллиона подписчиков в одном только телеграме) признано «нежелательной организацией». Среди санкций — уголовная ответственность за сотрудничество и запрет на въезд в Россию любым представителям организации. Можно как угодно относиться к «Медузе», но это в любой системе ценностей за гранью адекватности. Что тут ещё говорить...
😢36❤4😱3👍2⚡1
Декоммунизация и деколонизация в России и постсоциалистических странах
В последнем номере НЛО есть еще очень интересная статья Ильи Калинина и Клавдии Смолы "Империя постколониальных ситуаций: логики (холодной) войны".
Одна исследовательская традиция видит СССР как совмещавший в себе формальные черты федерации и суть унитарного государства, пишут Калинин и Смола. Эта подмена была имитационной и манипулятивной. Финал советской истории, казалось бы, дает возможность построить безупречную логическую цепочку: СССР рухнул под давлением национальных движений, со всеми современными империями произошло то же, - следовательно, — СССР был империей. Коммунистическое тем самым отождествляется с имперским: они одинаково подавляли национальные движения, а после падения коммунизма эти движения вышли на поверхность.
Другая традиция подчеркивает, что социалистический проект был многонациональным, он производил, кодифицировал и институционализировал различия (от уровня национально-территориального размежевания до графы о национальности в советском паспорте) и инвестировал огромные средства в нациестроительство, конструируя национальные культурные традиции (кодификация языка, музеи, театры и тд). Так применима ли к СССР имперская дескриптивная рамка? - задаются вопросом Калинин и Смола. Может быть, распад СССР - не результат подавления национальных идентичностей, а завершение процесса их производства?
Война России с Украиной ставит вопрос об имперской природе СССР еще острее. Это эффект советской национальной политики, или же корни нынешних событий уходят в longue durée Российской империи? Производство новых национальных/этнокультурных/локальных идентичностей после распада СССР было вынуждено работать на двух связанных друг с другом уровнях: утверждать позитивные ценности, ассоциируемые с исконной национальной традицией, и отрицать недавнее советское прошлое. Поэтому декоммунизация осуществлялась под знаком деколонизации, отмечают Калинин и Смола: через ролевую схему, внутри которой в СССР действовали жертва и агрессор.
Это позволяло "рационализировать социалистическое/советское прошлое как время действия враждебных сил, экстериоризировать травму, опознав ее как нанесение ущерба внешним агрессором". Автовиктимизация снимает необходимость более глубокой и болезненной переработки собственного прошлого, а нынешняя политика России в отношении Украины эту виктимную сценографию оправдывает.
В результате советское намертво связывается с колониальным. К вопросу о том, как настоящее меняет прошлое: действия РФ, выступающей наследницей СССР, закрепляют представление о его имперской природе. В результате советское наследие не преодолевается, а вытесняется. Демонтаж советских символов за пределами России и их "русификация" в России запускает вторичную валоризацию этих символов как элементов национального наследия. Так, "поражение коммунистического проекта в холодной войне начинает переживаться в духе постимперского ресентимента, символическая политика постсоветских соседей - оцениваться как угроза собственной национальной безопасности", пишут Калинин и Смола.
Если в большинстве постсоциалистических стран и постсоветских республик постсоциалистический и постколониальный векторы совпадали, то в России они оказались противоположными. "Причины этого очевидны: последовательное воспроизведение постколониальной логики угрожало суверенной целостности нового Российского государства, которое после распада СССР продолжало оставаться многонациональной политической конструкцией, в значительной степени организованной по этнотерриториальному принципу. Отсутствие какой-либо скрепляющей идеологической программы или универсальной идеи — кроме идеи общего рынка — делало постсоветскую российскую федеративную конструкцию еще более шаткой".
Так постколониальный мемориальный подъем в самой России стал опознаваться как угроза территориальной целостности и в конечном счете отождествился с террористической угрозой, констатируют Калинин и Смола.
В последнем номере НЛО есть еще очень интересная статья Ильи Калинина и Клавдии Смолы "Империя постколониальных ситуаций: логики (холодной) войны".
Одна исследовательская традиция видит СССР как совмещавший в себе формальные черты федерации и суть унитарного государства, пишут Калинин и Смола. Эта подмена была имитационной и манипулятивной. Финал советской истории, казалось бы, дает возможность построить безупречную логическую цепочку: СССР рухнул под давлением национальных движений, со всеми современными империями произошло то же, - следовательно, — СССР был империей. Коммунистическое тем самым отождествляется с имперским: они одинаково подавляли национальные движения, а после падения коммунизма эти движения вышли на поверхность.
Другая традиция подчеркивает, что социалистический проект был многонациональным, он производил, кодифицировал и институционализировал различия (от уровня национально-территориального размежевания до графы о национальности в советском паспорте) и инвестировал огромные средства в нациестроительство, конструируя национальные культурные традиции (кодификация языка, музеи, театры и тд). Так применима ли к СССР имперская дескриптивная рамка? - задаются вопросом Калинин и Смола. Может быть, распад СССР - не результат подавления национальных идентичностей, а завершение процесса их производства?
Война России с Украиной ставит вопрос об имперской природе СССР еще острее. Это эффект советской национальной политики, или же корни нынешних событий уходят в longue durée Российской империи? Производство новых национальных/этнокультурных/локальных идентичностей после распада СССР было вынуждено работать на двух связанных друг с другом уровнях: утверждать позитивные ценности, ассоциируемые с исконной национальной традицией, и отрицать недавнее советское прошлое. Поэтому декоммунизация осуществлялась под знаком деколонизации, отмечают Калинин и Смола: через ролевую схему, внутри которой в СССР действовали жертва и агрессор.
Это позволяло "рационализировать социалистическое/советское прошлое как время действия враждебных сил, экстериоризировать травму, опознав ее как нанесение ущерба внешним агрессором". Автовиктимизация снимает необходимость более глубокой и болезненной переработки собственного прошлого, а нынешняя политика России в отношении Украины эту виктимную сценографию оправдывает.
В результате советское намертво связывается с колониальным. К вопросу о том, как настоящее меняет прошлое: действия РФ, выступающей наследницей СССР, закрепляют представление о его имперской природе. В результате советское наследие не преодолевается, а вытесняется. Демонтаж советских символов за пределами России и их "русификация" в России запускает вторичную валоризацию этих символов как элементов национального наследия. Так, "поражение коммунистического проекта в холодной войне начинает переживаться в духе постимперского ресентимента, символическая политика постсоветских соседей - оцениваться как угроза собственной национальной безопасности", пишут Калинин и Смола.
Если в большинстве постсоциалистических стран и постсоветских республик постсоциалистический и постколониальный векторы совпадали, то в России они оказались противоположными. "Причины этого очевидны: последовательное воспроизведение постколониальной логики угрожало суверенной целостности нового Российского государства, которое после распада СССР продолжало оставаться многонациональной политической конструкцией, в значительной степени организованной по этнотерриториальному принципу. Отсутствие какой-либо скрепляющей идеологической программы или универсальной идеи — кроме идеи общего рынка — делало постсоветскую российскую федеративную конструкцию еще более шаткой".
Так постколониальный мемориальный подъем в самой России стал опознаваться как угроза территориальной целостности и в конечном счете отождествился с террористической угрозой, констатируют Калинин и Смола.
НЛО
178 НЛО (6/2022)
❤15👍12
Оставшийся в России замечательный исследователь советской экономики Григорий (Гирш) Ханин публикует в журнале "Идеи и идеалы" статью об экономических последствиях войны и санкций (спасибо Михаилу Немцеву за наводку). Она написана летом 2022, и Ханин оказался прав, четко предсказав, что в 2022 спад не будет острым, но окажется значительно более пролонгированным, чем тогда ожидалось. Российская экономика находится в полувоенной ситуации, пишет он, а никакого импортзамещения не получится, поскольку резерва производственных мощностей нет, безработица и так минимальна, а наука и образование в тяжелом положении.
Дальше Ханин отмечает: "Столкнувшись в марте–июне с кризисными явлениями, российское руководство действовало по примеру предыдущих кризисов, возникавших в мирное время, не учитывая особенностей полувоенной экономики. Принятые меры несколько успокоили население, но не дали положительного экономического результата. Напрашивающийся возврат хотя бы к некоторым методам командной экономики не состоялся. У правящего класса не было ни желания, ни возможностей. Ведь для этого требовались даже не КПСС, а ВКП(б), ОГПУ и хотя бы подобие Сталина. А их не было. Единственной новинкой стало впервые в постсоветский период засекречивание многих статистических и бухгалтерских данных".
Ханин заключает, что наиболее серьезные эффекты санкций и войны будут долгосрочными и наложатся на последствия замедления, а затем спада экономики в 1950-90-х, и последующего восстановления, которое, по его расчетам, не было полным.
В соседнем номере этого журнала публикуется статья Ханина об экономической науке и образовании, написанная еще до начала войны. Он справедливо пишет, что в СССР экономическая наука была третьестепенной: "Цены и деньги, в сущности, были лишь инструментами в оформлении и реализации натуральных отношений внутри страны (они работали лишь в экономических отношениях с капиталистическими странами, которые сознательно ограничивались). К тому же советским властям были не нужны честные и объективные экономические исследования, поскольку они могли поставить под сомнение успехи их экономической политики и официальной идеологии".
Затем Ханин рассказывает, как экономическая наука и образование пережили 1990-е (за пределами Москвы): "российский вариант рыночной экономики очень сильно отличался от западного. Но в появившихся российских учебниках никто не объяснял, как хозяйствовать в этой модели". Научная работа, пишет Ханин, по сравнению с советским периодом стала намного менее привлекательной в материальном отношении. Зарплата ученых оказалась намного ниже средней по стране. Это привело к оттоку квалифицированных кадров. Демократические преобразования науку почти не затронули.
Выход, предлагаемый Ханиным, - в 4-5 раз сократить прием студентов, увеличить стипендии и зарплаты ученым в университетах, уйти от уравниловки в финансировании вузов, заменить лицензирование и аккредитацию вузов на их оценку по индексу Хирша, сократить преподавательский состав университетов и академические институты, переместив науку в университеты. Очевидно, что до войны сценарий развития мог быть примерно таким. Но теперь эти развилки уже пройдены - в плохую сторону.
Дальше Ханин отмечает: "Столкнувшись в марте–июне с кризисными явлениями, российское руководство действовало по примеру предыдущих кризисов, возникавших в мирное время, не учитывая особенностей полувоенной экономики. Принятые меры несколько успокоили население, но не дали положительного экономического результата. Напрашивающийся возврат хотя бы к некоторым методам командной экономики не состоялся. У правящего класса не было ни желания, ни возможностей. Ведь для этого требовались даже не КПСС, а ВКП(б), ОГПУ и хотя бы подобие Сталина. А их не было. Единственной новинкой стало впервые в постсоветский период засекречивание многих статистических и бухгалтерских данных".
Ханин заключает, что наиболее серьезные эффекты санкций и войны будут долгосрочными и наложатся на последствия замедления, а затем спада экономики в 1950-90-х, и последующего восстановления, которое, по его расчетам, не было полным.
В соседнем номере этого журнала публикуется статья Ханина об экономической науке и образовании, написанная еще до начала войны. Он справедливо пишет, что в СССР экономическая наука была третьестепенной: "Цены и деньги, в сущности, были лишь инструментами в оформлении и реализации натуральных отношений внутри страны (они работали лишь в экономических отношениях с капиталистическими странами, которые сознательно ограничивались). К тому же советским властям были не нужны честные и объективные экономические исследования, поскольку они могли поставить под сомнение успехи их экономической политики и официальной идеологии".
Затем Ханин рассказывает, как экономическая наука и образование пережили 1990-е (за пределами Москвы): "российский вариант рыночной экономики очень сильно отличался от западного. Но в появившихся российских учебниках никто не объяснял, как хозяйствовать в этой модели". Научная работа, пишет Ханин, по сравнению с советским периодом стала намного менее привлекательной в материальном отношении. Зарплата ученых оказалась намного ниже средней по стране. Это привело к оттоку квалифицированных кадров. Демократические преобразования науку почти не затронули.
Выход, предлагаемый Ханиным, - в 4-5 раз сократить прием студентов, увеличить стипендии и зарплаты ученым в университетах, уйти от уравниловки в финансировании вузов, заменить лицензирование и аккредитацию вузов на их оценку по индексу Хирша, сократить преподавательский состав университетов и академические институты, переместив науку в университеты. Очевидно, что до войны сценарий развития мог быть примерно таким. Но теперь эти развилки уже пройдены - в плохую сторону.
ideaidealy.nsuem.ru
Идеи и Идеалы | Экономические последствия СВО и западных экономических санкций
ISSN (print) 2075—0862 ISSN (online) 2658-350X Индекс Роспечати 37150. ИДЕИ И ИДЕАЛЫ. Н А У Ч Н Ы Й Ж У Р Н А Л. Основан в 2009 году.
👍36👎3🔥3
Forwarded from Вот Так
За 2022 год россияне написали в РКН на 27% больше доносов, чем годом ранее
После начала полномасштабной войны в Украине и принятия в РФ законов о военной цензуре доносительство для сторонников российской власти стало распространенным способом проявить свою политическую позицию. Однако эта практика вернулась в постсоветскую России не 24 февраля. «Вот Так» поговорил с теми, на кого донесли их знакомые, и обсудил с экспертом, почему современное доносительство кардинально отличается от советского.
Читать на сайте
После начала полномасштабной войны в Украине и принятия в РФ законов о военной цензуре доносительство для сторонников российской власти стало распространенным способом проявить свою политическую позицию. Однако эта практика вернулась в постсоветскую России не 24 февраля. «Вот Так» поговорил с теми, на кого донесли их знакомые, и обсудил с экспертом, почему современное доносительство кардинально отличается от советского.
Читать на сайте
😱15🤨4😢3❤2👍1
Forwarded from Страна и мир
Против мира, прогресса и прав человека: наследие Сахарова в 2023 году
2 февраля, четверг, в 19.00 по московскому времени
Недавно Совет по науке и безопасности Бюллетеня ученых-атомщиков передвинул Часы Судного дня на беспрецедентно короткие 90 секунд до полуночи. Часы обозначают, насколько близко человечество подошло к угрозе своему существованию из-за риска ядерной эскалации и климатических вызовов. Действительно, агрессивная война России против Украины резко приблизила мир к сценарию ядерной войны, который едва ли мог бы присниться Андрею Сахарову и в кошмарном сне.
Сахаров провозгласил неразрывную связь между миром, прогрессом и правами человека. Сейчас люди в России лишены базовых политических и гражданских прав. Из России изгоняется главное сахаровское наследие - интеллектуальная свобода и подлинная гражданственность. Московские власти отнимают помещения для архива, музея Сахарова, библиотеки и публичных мероприятий, а основанный Еленой Боннэр фонд Сахарова, занимающийся сохранением его наследия, стал нежелательным в России, суд ликвидировал старейшую правозащитную организацию – Московскую Хельсинкскую группу
Сахаров уже был крайне нежелателен для советских властей 40-50 лет назад. Теперь он стал нежелательным снова. Тем выше актуальность предостережений Сахарова: об опасности диктатур, опирающихся на пропаганду ненависти, экономической зависимости свободного мира от ресурсных автократий, манипуляций доктриной ядерного сдерживания. Сегодня, кажется, самое время прислушаться к ним вновь.
В разговоре участвуют:
— Геннадий Горелик,
Разговор организован телеграм-каналом «О стране и мире». Трансляция и видеозапись разговора будет доступна в YouTube-канале «О стране и мире».
Зарегистрируйтесь, чтобы получить ссылку на мероприятие за час до его начала.
Материалы к разговору:
➤Библиотека с мемуарами статьями и другими текстами Анюрея Сахарова, с воспоминаниями современников, аудио- и видеоматериалами.
2 февраля, четверг, в 19.00 по московскому времени
Недавно Совет по науке и безопасности Бюллетеня ученых-атомщиков передвинул Часы Судного дня на беспрецедентно короткие 90 секунд до полуночи. Часы обозначают, насколько близко человечество подошло к угрозе своему существованию из-за риска ядерной эскалации и климатических вызовов. Действительно, агрессивная война России против Украины резко приблизила мир к сценарию ядерной войны, который едва ли мог бы присниться Андрею Сахарову и в кошмарном сне.
Сахаров провозгласил неразрывную связь между миром, прогрессом и правами человека. Сейчас люди в России лишены базовых политических и гражданских прав. Из России изгоняется главное сахаровское наследие - интеллектуальная свобода и подлинная гражданственность. Московские власти отнимают помещения для архива, музея Сахарова, библиотеки и публичных мероприятий, а основанный Еленой Боннэр фонд Сахарова, занимающийся сохранением его наследия, стал нежелательным в России, суд ликвидировал старейшую правозащитную организацию – Московскую Хельсинкскую группу
Сахаров уже был крайне нежелателен для советских властей 40-50 лет назад. Теперь он стал нежелательным снова. Тем выше актуальность предостережений Сахарова: об опасности диктатур, опирающихся на пропаганду ненависти, экономической зависимости свободного мира от ресурсных автократий, манипуляций доктриной ядерного сдерживания. Сегодня, кажется, самое время прислушаться к ним вновь.
В разговоре участвуют:
— Геннадий Горелик,
историк науки, автор книг “Андрей Сахаров. Наука и свобода”, “Советская жизнь Льва Ландау” и др.;
— Сергей Лукашевский, главный редактор канала “О стране и мире”;
— Борис Грозовский, обозреватель, автор телеграм-канала EventsAndTexts.Разговор организован телеграм-каналом «О стране и мире». Трансляция и видеозапись разговора будет доступна в YouTube-канале «О стране и мире».
Зарегистрируйтесь, чтобы получить ссылку на мероприятие за час до его начала.
Материалы к разговору:
➤Библиотека с мемуарами статьями и другими текстами Анюрея Сахарова, с воспоминаниями современников, аудио- и видеоматериалами.
👍15😢4
Forwarded from PS Lab - Лаборатория публичной социологии
ПОЛИТИКА АПОЛИТИЧНЫХ В РОССИИ – 10 ЛЕТ НАЗАД И СЕЙЧАС
В последнее время мы стали получать все больше просьб поделиться нашей «Политикой аполитичных». Все бумажные версии книги, к сожалению, давно раскуплены, но хотим напомнить, что она доступна онлайн вот здесь!
А для тех, кто с нами совсем недавно, хотим рассказать: «Политика аполитичных» – это наша книга, написанная совместно с коллегами из ЕУ СПб и СПбГУ в 2013-14 гг. и посвященная «Движению за честные выборы», одному из самых массовых общенациональному протесту в современной России. В этой книге, на основе интервью с протестующими (но также и другими активистами) мы разбираемся в причинах ДЗЧВ, его особенностях и последствиях. Но главное – мы предлагаем свой оригинальный взгляд на протестную политику в России того времени: политизация многих участников тех протестов строилась на основе прежде выработанной аполитичности. Эта аполитичность не столько преодолевалась, сколько сохранялась, но в новой форме, и задавала специфический характер протестов. Поэтому на этих протестах мы видели особую политику – политику аполитичных.
Вторжение России в Украину год назад и начавшаяся с тех пор вынужденная политизация аполитичной части общества (людей, которые не хотят думать о войне, но оказываются вынуждены о ней думать) снова подтверждает актуальность анализа российского общества через рамку политики аполитичных – но уже совсем в другом разрезе. Об этом скоро будет наш новый отчет – следите за объявлениями.
В последнее время мы стали получать все больше просьб поделиться нашей «Политикой аполитичных». Все бумажные версии книги, к сожалению, давно раскуплены, но хотим напомнить, что она доступна онлайн вот здесь!
А для тех, кто с нами совсем недавно, хотим рассказать: «Политика аполитичных» – это наша книга, написанная совместно с коллегами из ЕУ СПб и СПбГУ в 2013-14 гг. и посвященная «Движению за честные выборы», одному из самых массовых общенациональному протесту в современной России. В этой книге, на основе интервью с протестующими (но также и другими активистами) мы разбираемся в причинах ДЗЧВ, его особенностях и последствиях. Но главное – мы предлагаем свой оригинальный взгляд на протестную политику в России того времени: политизация многих участников тех протестов строилась на основе прежде выработанной аполитичности. Эта аполитичность не столько преодолевалась, сколько сохранялась, но в новой форме, и задавала специфический характер протестов. Поэтому на этих протестах мы видели особую политику – политику аполитичных.
Вторжение России в Украину год назад и начавшаяся с тех пор вынужденная политизация аполитичной части общества (людей, которые не хотят думать о войне, но оказываются вынуждены о ней думать) снова подтверждает актуальность анализа российского общества через рамку политики аполитичных – но уже совсем в другом разрезе. Об этом скоро будет наш новый отчет – следите за объявлениями.
👍18
For reading: преодолеть тоталитарное прошлое
В Sapere Aude Инна Березкина написала о том, почему России нужно будет переходное правосудие, и как его организовать:
Безусловно, война должна быть прекращена на условиях Украины, а Россия должна предстать перед лицом правосудия. Но пока этого не произошло, российскому обществу нужно провести инвентаризацию всех инструментов, которые необходимы для перестройки и реформирования нашего общего пространства. И даже такие практики, удержание которых сегодня кажется непрактичным (например, сохранение пространства права в очевидно неправовом государстве), сегодня должны получить максимальную поддержку, как шаг к «нормальному» будущему.
Очевидно, что переходный период не будет легким. И даже если мысленно представить точку политических изменений в России, надо помнить о неготовности к изменениям значительной части общества.
Хватит ли у общества сил «узнать самих себя», архивировать происходящее, с открытыми глазами фиксировать этот период полураспада человеческого, не пытаясь изолироваться и абстрагироваться, удерживать пространство права в отсутствии ресурсов и в условиях нарастающей опасности, переосмыслить концепции, на которых стоят общественные отношения, концепции общего блага, важность гражданского просвещения и важность пробужденного и активного общества?
Потому что если мы еще можем надеяться, что усилиями внешнего мира, эту войну можно остановить и вернуть в Украину мир на условиях справедливости, то внешних сил, способных форматировать нас самих, преодолеть наше тоталитарное прошлое, просто нет. Или эти силы обнаружатся внутри нас, или для России в ее нынешней итерации начался обратный отсчет времени.
В Sapere Aude Инна Березкина написала о том, почему России нужно будет переходное правосудие, и как его организовать:
Безусловно, война должна быть прекращена на условиях Украины, а Россия должна предстать перед лицом правосудия. Но пока этого не произошло, российскому обществу нужно провести инвентаризацию всех инструментов, которые необходимы для перестройки и реформирования нашего общего пространства. И даже такие практики, удержание которых сегодня кажется непрактичным (например, сохранение пространства права в очевидно неправовом государстве), сегодня должны получить максимальную поддержку, как шаг к «нормальному» будущему.
Очевидно, что переходный период не будет легким. И даже если мысленно представить точку политических изменений в России, надо помнить о неготовности к изменениям значительной части общества.
Хватит ли у общества сил «узнать самих себя», архивировать происходящее, с открытыми глазами фиксировать этот период полураспада человеческого, не пытаясь изолироваться и абстрагироваться, удерживать пространство права в отсутствии ресурсов и в условиях нарастающей опасности, переосмыслить концепции, на которых стоят общественные отношения, концепции общего блага, важность гражданского просвещения и важность пробужденного и активного общества?
Потому что если мы еще можем надеяться, что усилиями внешнего мира, эту войну можно остановить и вернуть в Украину мир на условиях справедливости, то внешних сил, способных форматировать нас самих, преодолеть наше тоталитарное прошлое, просто нет. Или эти силы обнаружатся внутри нас, или для России в ее нынешней итерации начался обратный отсчет времени.
Sapere Aude
Год войны — Sapere Aude
Ben Nicholson, Turkish sundial column, 1967
30 Вдали паслось большое стадо свиней.
30 Вдали паслось большое стадо свиней.
👍14⚡1
For reading: деколонизируем Россию?
В Доксе - мощный текст Ильи Будрайтскиса о деколонизации. Он разбирает ставшее в последнее время популярным требование пересмотра российского проекта как унитарного и подавляющего нации России. Илья пишет о том, что реальные изменения возможны только если «деколонизация» станет процессом переработки россиянами своего собственного самосознания, своего прошлого и настоящего, имперские и шовинистические основания которого во многом привели к сегодняшней войне.
Путинская картина мира основана на перманентной борьбе за выживание в мире, который не терпит пустоты, и где на место одной колониальной власти всегда приходит другая ("упустили Балтию - туда пришли США" и тд). Весь мир порабощен западным колониализмом, а атака на Украину и Европу - их освобождение от "англосаксов". Для Путина колониализм, освободившись от западо-центричности, перестает быть абсолютным злом и превращается в как бы нейтральный жизненный факт. Но использование «деколониальной» риторики для оправдания открыто колониальной военной агрессии очевидно указывает на концептуальные проблемы самой «деколониальной» рамки, отмечает Будрайтскис.
Деколонизация становится геополитическим оружием и для Путина, и тех, кто призывает деколонизировать Россию. Наоборот, настоящая деколонизация не может быть проведена извне. Это переработка собственной идентичности.
Цитата: Русское имперское сознание, как и всякое другое имперское сознание, подразумевает, что становление современного государства и его атрибутов было исторически оправданным. «Универсальное», «общечеловеческое» (или в советский период — интернациональное) в этой константе полностью совпадает с «русским». Запрос на деколонизацию, радикальный пересмотр такого сознания сегодня прямо связан с политическим тупиком, в котором оказалось российское государство после начала вторжения в Украину. Деколонизация прошлого — а значит, и настоящего — должна быть связана с пересмотром взгляда на историю народа как на становление государства через бесконечное множество переходов от частей к целому.
В Доксе - мощный текст Ильи Будрайтскиса о деколонизации. Он разбирает ставшее в последнее время популярным требование пересмотра российского проекта как унитарного и подавляющего нации России. Илья пишет о том, что реальные изменения возможны только если «деколонизация» станет процессом переработки россиянами своего собственного самосознания, своего прошлого и настоящего, имперские и шовинистические основания которого во многом привели к сегодняшней войне.
Путинская картина мира основана на перманентной борьбе за выживание в мире, который не терпит пустоты, и где на место одной колониальной власти всегда приходит другая ("упустили Балтию - туда пришли США" и тд). Весь мир порабощен западным колониализмом, а атака на Украину и Европу - их освобождение от "англосаксов". Для Путина колониализм, освободившись от западо-центричности, перестает быть абсолютным злом и превращается в как бы нейтральный жизненный факт. Но использование «деколониальной» риторики для оправдания открыто колониальной военной агрессии очевидно указывает на концептуальные проблемы самой «деколониальной» рамки, отмечает Будрайтскис.
Деколонизация становится геополитическим оружием и для Путина, и тех, кто призывает деколонизировать Россию. Наоборот, настоящая деколонизация не может быть проведена извне. Это переработка собственной идентичности.
Цитата: Русское имперское сознание, как и всякое другое имперское сознание, подразумевает, что становление современного государства и его атрибутов было исторически оправданным. «Универсальное», «общечеловеческое» (или в советский период — интернациональное) в этой константе полностью совпадает с «русским». Запрос на деколонизацию, радикальный пересмотр такого сознания сегодня прямо связан с политическим тупиком, в котором оказалось российское государство после начала вторжения в Украину. Деколонизация прошлого — а значит, и настоящего — должна быть связана с пересмотром взгляда на историю народа как на становление государства через бесконечное множество переходов от частей к целому.
DOXA
Какая деколонизация нам нужна?
С начала вторжения в Украину призыв к «деколонизации» России стал не только одним из самых популярных, но и одним из самых конкретных политических ...
👍20👎5🔥3❤1
Полиция репрессирует, но хочет закуклиться
В Рефоруме - расшифровка нашей беседы с Кириллом Титаевым о российских силовых структурах. Фрагменты:
Принципиальная разница между полицейским и правовым государством – что в одном случае на первом месте воля некоего начальника, во втором – некая писаная норма. Но и в том, и в другом случае эта воля является системной и направленной на благо государства. С этой точки зрения Россия может быть названа полицейским государством только с очень большими оговорками.
Задача полиции в России – не захватить власть, за исключением верхних уровней, а закуклиться. Пусть нас будет много, пусть у нас будет много денег – не приставайте к нам, мы сами придумаем себе должное количество бумажной работы. Система должна отрабатывать поступающие по вертикали вызовы, в остальных случаях она стремится к минимизации усилий и сведению работы к внутренней. Есть задача убирать с улиц пьяных, выезжать на вызовы, но никакого большого стремления выйти наружу и стать большой силой там исторически нет. Мечта тех, кто внизу – не видеть внешнего мира.
На низовом уровне системы есть несколько доминант. Первая – что у каждой проблемы есть ФИО. Вторая – что любую проблему надо решать исключительно через поиск и наказание виновного. Парадокс этой модели в её категорической антисервисности. Проблемы потерпевших никого не волнует, а типовой россиянин контактирует с полицией раз в 12 лет. Около половины всех раскрытых преступлений – это преступления без жертв, то есть наркотические и часть экономических. Уровень регистрируемой преступности на душу населения в пять раз ниже, чем в Германии, люди в половине случаев предпочитают вовсе не заявлять о преступлении в полицию. Вся работа полиции строится на выполнении внешнего заказа.
Есть два важных параметра работы правоохранителей: проходимость репрессивного сигнала и вовлечённость полиции в повседневную жизнь. В некоторых странах репрессивный сигнал проходит плохо, а полиция не вмешивается в жизнь граждан. Где-то обратная ситуация, и это воспринимается как норма, репрессивный сигнал проходит хорошо. Иногда полиция вмешивается во всё, а сигнал ходит плохо. И есть российский случай: полиция пытается ни в чём не участвовать (она проедет мимо лежачего, которого бьют трое – если только не поступило звонка об этом в дежурную часть). Зато репрессивный сигнал ходит быстро, точно и эффективно.
В Рефоруме - расшифровка нашей беседы с Кириллом Титаевым о российских силовых структурах. Фрагменты:
Принципиальная разница между полицейским и правовым государством – что в одном случае на первом месте воля некоего начальника, во втором – некая писаная норма. Но и в том, и в другом случае эта воля является системной и направленной на благо государства. С этой точки зрения Россия может быть названа полицейским государством только с очень большими оговорками.
Задача полиции в России – не захватить власть, за исключением верхних уровней, а закуклиться. Пусть нас будет много, пусть у нас будет много денег – не приставайте к нам, мы сами придумаем себе должное количество бумажной работы. Система должна отрабатывать поступающие по вертикали вызовы, в остальных случаях она стремится к минимизации усилий и сведению работы к внутренней. Есть задача убирать с улиц пьяных, выезжать на вызовы, но никакого большого стремления выйти наружу и стать большой силой там исторически нет. Мечта тех, кто внизу – не видеть внешнего мира.
На низовом уровне системы есть несколько доминант. Первая – что у каждой проблемы есть ФИО. Вторая – что любую проблему надо решать исключительно через поиск и наказание виновного. Парадокс этой модели в её категорической антисервисности. Проблемы потерпевших никого не волнует, а типовой россиянин контактирует с полицией раз в 12 лет. Около половины всех раскрытых преступлений – это преступления без жертв, то есть наркотические и часть экономических. Уровень регистрируемой преступности на душу населения в пять раз ниже, чем в Германии, люди в половине случаев предпочитают вовсе не заявлять о преступлении в полицию. Вся работа полиции строится на выполнении внешнего заказа.
Есть два важных параметра работы правоохранителей: проходимость репрессивного сигнала и вовлечённость полиции в повседневную жизнь. В некоторых странах репрессивный сигнал проходит плохо, а полиция не вмешивается в жизнь граждан. Где-то обратная ситуация, и это воспринимается как норма, репрессивный сигнал проходит хорошо. Иногда полиция вмешивается во всё, а сигнал ходит плохо. И есть российский случай: полиция пытается ни в чём не участвовать (она проедет мимо лежачего, которого бьют трое – если только не поступило звонка об этом в дежурную часть). Зато репрессивный сигнал ходит быстро, точно и эффективно.
Рефорум
Поймать сигнал, заполнить бумаги: как устроена российская полиция - Рефорум
После распада СССР органы полиции, следствие, система ФСИН и спецслужбы реформировались меньше, чем суды. Они без особых потрясений пережили 90-е, а в 2000-х этим хорошо сохранившимся институтам удалось свой порядок, свой образ мысли навязать всему государству.…
👍32👎1
For reading: о школе
В The Moscow Times три интересных текста о школе. В первом учитель литературы и профессор Свободного Ася Штейн напоминает основные вехи трансформации школы в СССР: в целом это была прусская гимназия с ее муштрой и единой программой. После короткого (без "буржуазной педологии" и тд) рассказа о школьных экспериментах 1920-х Ася переходит к последнему 20-летию СССР, которое (пропущены коммунарство и развивающее обучение) дало физмат и языковые спецшколы. Завершается эта часть совсем коротким, без описания сути, рассказом о педагогах-новаторах 1980-х.
Второй текст Аси рассказывает о неудачных попытках реформировать советскую школу (примерно этому я посвятил 1987-1996): государство разрешило менять содержание образования (ему просто было не до школы), но реформы массовой школы из этого не получилось. Но возникли многочисленные школы - экспериментальные площадки, сильно непохожие на основную массу заведений. В 2000-е многие из этих милых заведений свернулись (но не все), зато стали более заметны частные школы и появились IB. Возросла популярность домашнего образования и школ (онлайн и офлайн), помогающих детям на домашнем образовании. В следующем тексте Ася обещает рассказ о том, как государство вернуло себе контроль за школой.
Искусствовед Алена Солнцева обсуждает попытки выкинуть из школьной литературы Солженицына, вернув туда Фадеева с Н.Островским. Алена несколько успокаивает тревоги: дети бывают читающие и не читающие. Читающие будут читать то, что хотят, а не читающие как не читали Тургенева (впрочем, его и читающие не читали), так и будут не читать Фадеева. Правда, затем Алена говорит, что для формирования идентичности и общего языка всем надо читать Пушкина, что в XXI веке уже едва ли возможно.
В The Moscow Times три интересных текста о школе. В первом учитель литературы и профессор Свободного Ася Штейн напоминает основные вехи трансформации школы в СССР: в целом это была прусская гимназия с ее муштрой и единой программой. После короткого (без "буржуазной педологии" и тд) рассказа о школьных экспериментах 1920-х Ася переходит к последнему 20-летию СССР, которое (пропущены коммунарство и развивающее обучение) дало физмат и языковые спецшколы. Завершается эта часть совсем коротким, без описания сути, рассказом о педагогах-новаторах 1980-х.
Второй текст Аси рассказывает о неудачных попытках реформировать советскую школу (примерно этому я посвятил 1987-1996): государство разрешило менять содержание образования (ему просто было не до школы), но реформы массовой школы из этого не получилось. Но возникли многочисленные школы - экспериментальные площадки, сильно непохожие на основную массу заведений. В 2000-е многие из этих милых заведений свернулись (но не все), зато стали более заметны частные школы и появились IB. Возросла популярность домашнего образования и школ (онлайн и офлайн), помогающих детям на домашнем образовании. В следующем тексте Ася обещает рассказ о том, как государство вернуло себе контроль за школой.
Искусствовед Алена Солнцева обсуждает попытки выкинуть из школьной литературы Солженицына, вернув туда Фадеева с Н.Островским. Алена несколько успокаивает тревоги: дети бывают читающие и не читающие. Читающие будут читать то, что хотят, а не читающие как не читали Тургенева (впрочем, его и читающие не читали), так и будут не читать Фадеева. Правда, затем Алена говорит, что для формирования идентичности и общего языка всем надо читать Пушкина, что в XXI веке уже едва ли возможно.
Русская служба The Moscow Times
Русская школа в изгнании, первая серия: как работало советское образование
Мнение | Ася Штейн - В эмиграцию люди берут с собой самое ценное, хотя часто и не самое полезное с практической точки зрения: бабушкину фотографию и мамину чашку, младенческие прядки детских волос и отроческие дневники. Нынешняя эмиграция, начавшаяся после…
👍20🔥4
For reading: Украина и российский империализм
Украина не случайно стала главным объектом имперских амбиций Кремля, пишет в НГЕ историк Саша Орлов. Именно присоединение Украины в 1654 году превратило Московию, периферийное восточноевропейское государство, в империю. Украина стала краеугольным камнем в строительстве Российской империи. Она была настоящей колонией, вписанной в империю, в отличие от ранее присоединенных Астраханского и Казанского ханств, на условиях непрямого правления.
Дальше Саша рассказывает, как империя кооптировала украинские элиты, и замечает: "После Первой мировой войны три государства пытались совместить имперскую модель с моделью «эгалитарной идеократии»: Третий Рейх, Советский Союз и США. Третий Рейх в качестве «великой державы» провалился особенно быстро и кроваво. СССР, более «гибридное» государство, просуществовал более 70 лет. В устройстве США «имперские черты» выражены в наименьшей степени, но и эта страна неизменно терпела крах в «имперском измерении»: во Вьетнаме, Ираке, Афганистане".
Сценарий «триединого русского народа» (великороссы, малороссы и белорусы) теперь, очевидно, безвозвратно остался в прошлом, заключает автор. Эти изменения совершенно не осознаются ключевыми представителями «российского политического класса». Они продолжают шизофренически облачаться в имперские одежды, возводить себе псевдоимперские дворцы, мнить себя «новым дворянством» и намекать на свое сходство с Петром I.
Реставрирующая ностальгия (термин Светланы Бойм), проистекающая из сочетания «завороженности прошлым» и концентрации власти, чрезвычайно опасна. «Реставрация» независимо от того, какое именно «воображаемое прошлое» пытаются воссоздать, никогда не удается. Российская империя была в значительной степени создана украинцами. Видимо, им и принадлежит миссия разгромить «зомби-версию» этой империи, напавшую на них в 2022 году.
Украина не случайно стала главным объектом имперских амбиций Кремля, пишет в НГЕ историк Саша Орлов. Именно присоединение Украины в 1654 году превратило Московию, периферийное восточноевропейское государство, в империю. Украина стала краеугольным камнем в строительстве Российской империи. Она была настоящей колонией, вписанной в империю, в отличие от ранее присоединенных Астраханского и Казанского ханств, на условиях непрямого правления.
Дальше Саша рассказывает, как империя кооптировала украинские элиты, и замечает: "После Первой мировой войны три государства пытались совместить имперскую модель с моделью «эгалитарной идеократии»: Третий Рейх, Советский Союз и США. Третий Рейх в качестве «великой державы» провалился особенно быстро и кроваво. СССР, более «гибридное» государство, просуществовал более 70 лет. В устройстве США «имперские черты» выражены в наименьшей степени, но и эта страна неизменно терпела крах в «имперском измерении»: во Вьетнаме, Ираке, Афганистане".
Сценарий «триединого русского народа» (великороссы, малороссы и белорусы) теперь, очевидно, безвозвратно остался в прошлом, заключает автор. Эти изменения совершенно не осознаются ключевыми представителями «российского политического класса». Они продолжают шизофренически облачаться в имперские одежды, возводить себе псевдоимперские дворцы, мнить себя «новым дворянством» и намекать на свое сходство с Петром I.
Реставрирующая ностальгия (термин Светланы Бойм), проистекающая из сочетания «завороженности прошлым» и концентрации власти, чрезвычайно опасна. «Реставрация» независимо от того, какое именно «воображаемое прошлое» пытаются воссоздать, никогда не удается. Российская империя была в значительной степени создана украинцами. Видимо, им и принадлежит миссия разгромить «зомби-версию» этой империи, напавшую на них в 2022 году.
Новая газета Европа
Пятая колония
Превращение Украины в главный объект имперских амбиций Кремля обусловлено исторически. Именно присоединение Украины в 1654 году превратило Московию, периферийное восточноевропейское государство, в империю. Украина стала краеугольным камнем в строительстве…
👍24🤨7❤2
For reading: адаптация к кризису
Серия из несколько интересных текстов в Open Democracy - цикл о том, как война, санкции (и предыдущие кризисы после распада СССР) сказываются на выживании россиян в провинции. Сейчас все большему числу людей придется вернуться к практикам выживания, поэтому этот опыт очень важен.
Азамат Исмаилов пишет об адаптации к санкциям. С уходом большой доли легального потребительского импорта многие россияне кинулись на торговые площадки типа Avito. Возвращаются челночная торговля и ремесленничество - кустари мастерят мебель "как в IKEA" и занимаются ремонтом. Резко возрос спрос на психотерапию. И многие "окапываются на дачах".
Наталья Савельева пишет о том, как в 90-х многие женщины, отказавшись от профессиональных амбиций и статусной работы, ушли в стигматизированные формы труда - сетевой маркетинг и дистрибуцию.
В эту же серию вошел фрагмент из книги "Сбои и поломки" Ольги Пинчук, которая устроилась работать на конфетную фабрику, чтобы исследовать, как устроены отношения на современном производстве.
И еще очень депрессивная зарисовка из Саратова - про бедность и дефицит (всего).
Серия из несколько интересных текстов в Open Democracy - цикл о том, как война, санкции (и предыдущие кризисы после распада СССР) сказываются на выживании россиян в провинции. Сейчас все большему числу людей придется вернуться к практикам выживания, поэтому этот опыт очень важен.
Азамат Исмаилов пишет об адаптации к санкциям. С уходом большой доли легального потребительского импорта многие россияне кинулись на торговые площадки типа Avito. Возвращаются челночная торговля и ремесленничество - кустари мастерят мебель "как в IKEA" и занимаются ремонтом. Резко возрос спрос на психотерапию. И многие "окапываются на дачах".
Наталья Савельева пишет о том, как в 90-х многие женщины, отказавшись от профессиональных амбиций и статусной работы, ушли в стигматизированные формы труда - сетевой маркетинг и дистрибуцию.
В эту же серию вошел фрагмент из книги "Сбои и поломки" Ольги Пинчук, которая устроилась работать на конфетную фабрику, чтобы исследовать, как устроены отношения на современном производстве.
И еще очень депрессивная зарисовка из Саратова - про бедность и дефицит (всего).
openDemocracy
Неформальная экономика, саботаж и кустарное производство: как Россия справляется с экономическими кризисами
Веденные в 2022 году санкции пошатнули российскую экономику намного слабее, чем ожидали многие эксперты. Как это возможно? Цикл статей oDR посвящен практикам выживания, которым российское предпринимательство, бюджетная сфера, промышленность научились в предыдущие…
👍9🔥2
Forwarded from Страна и мир
Конец режима
Разговор с Александром Бауновым
14 февраля, вторник, в 19.00 по московскому времени
Диктатуры держатся не только на страхе и силе, и не только на любви к вождям. В их основе причудливое сочетание этих чувств, а еще лести, покорности, гордости, зависти, привычки, прошлых травм, страха неопределенности, и баланса между разными опорами автократии в элитах и обществе. Как этот баланс поддерживается и когда утрачивается?
Недавно “Альпина Паблишер” выпустило книгу Александра Баунова “Конец режима” - о том, как около полувека назад закончились три последние европейские диктатуры: в Испании, Португалии и Греции. Испанский переход к демократии был мирным (договорная демократизация), португальский произошел через революцию, а греческий подтолкнула военная авантюра. Книга сразу же стала бестселлером.
Португальский диктатор Салазар, защищая традиционные ценности и тоскуя о величии империи, до последнего сопротивлялся переменам. В конце концов они пришли в форме революции, после которой страна пережила несколько лет хаоса. Наоборот, Испания, несмотря на длительность диктатуры, смогла выстроить “договорную демократизацию”, которая сопровождалась сменой способа правления, а не правящих лиц. Это помешало наказать виновных в преступлениях эпохи диктатуры, но переход стал плавным и мирным. Может ли опыт трех южных стран быть полезен для будущей демократизации в России?
В разговоре участвуют:
— Александр Баунов,
Зарегистрируйтесь, чтобы получить ссылку на мероприятие за час до его начала.
Материалы к разговору:
➤А.Баунов. Конец режима. Как закончились три европейские диктатуры (сайт “Альпины Паблишер”, “Озон”, “Литрес”, Amazon).
➤Фрагменты книги “Конец режима” на сайтах “Горький”, “Полит.ру”, “Теории и практики”.
➤“Все диктаторы как бы изобретают страну заново”: интервью А.Баунова “Mосквич Mag”.
➤А.Баунов. “Затяжная война может похоронить диктатуру”. Разговор о книге “Конец режима” на “Свободе”.
➤“Диктатура в России не закончится мгновенно, и покончат с ней не “идеальные” политики”. Интервью А.Баунова “Репаблику”.
➤Как покончить с диктатурой и вернуться к нормальности. М.Саморуков о книге А.Баунова “Конец режима”.
➤Г.Юзефович о книге А.Баунова “Конец режима”.
Разговор с Александром Бауновым
14 февраля, вторник, в 19.00 по московскому времени
Диктатуры держатся не только на страхе и силе, и не только на любви к вождям. В их основе причудливое сочетание этих чувств, а еще лести, покорности, гордости, зависти, привычки, прошлых травм, страха неопределенности, и баланса между разными опорами автократии в элитах и обществе. Как этот баланс поддерживается и когда утрачивается?
Недавно “Альпина Паблишер” выпустило книгу Александра Баунова “Конец режима” - о том, как около полувека назад закончились три последние европейские диктатуры: в Испании, Португалии и Греции. Испанский переход к демократии был мирным (договорная демократизация), португальский произошел через революцию, а греческий подтолкнула военная авантюра. Книга сразу же стала бестселлером.
Португальский диктатор Салазар, защищая традиционные ценности и тоскуя о величии империи, до последнего сопротивлялся переменам. В конце концов они пришли в форме революции, после которой страна пережила несколько лет хаоса. Наоборот, Испания, несмотря на длительность диктатуры, смогла выстроить “договорную демократизацию”, которая сопровождалась сменой способа правления, а не правящих лиц. Это помешало наказать виновных в преступлениях эпохи диктатуры, но переход стал плавным и мирным. Может ли опыт трех южных стран быть полезен для будущей демократизации в России?
В разговоре участвуют:
— Александр Баунов,
журналист-международник, политолог, публицист, автор телеграм-канала Baunovhaus;
— Борис Грозовский, обозреватель, автор телеграм-канала EventsAndTexts;
Разговор организован телеграм-каналом «О стране и мире». Трансляция и видеозапись разговора будет доступна в YouTube-канале «О стране и мире».Зарегистрируйтесь, чтобы получить ссылку на мероприятие за час до его начала.
Материалы к разговору:
➤А.Баунов. Конец режима. Как закончились три европейские диктатуры (сайт “Альпины Паблишер”, “Озон”, “Литрес”, Amazon).
➤Фрагменты книги “Конец режима” на сайтах “Горький”, “Полит.ру”, “Теории и практики”.
➤“Все диктаторы как бы изобретают страну заново”: интервью А.Баунова “Mосквич Mag”.
➤А.Баунов. “Затяжная война может похоронить диктатуру”. Разговор о книге “Конец режима” на “Свободе”.
➤“Диктатура в России не закончится мгновенно, и покончат с ней не “идеальные” политики”. Интервью А.Баунова “Репаблику”.
➤Как покончить с диктатурой и вернуться к нормальности. М.Саморуков о книге А.Баунова “Конец режима”.
➤Г.Юзефович о книге А.Баунова “Конец режима”.
🔥13👍11👎2
Два репортажа - о военной жизни:
В Торезе и Снежном (Донецкая область)
https://www.sibreal.org/a/rossiyane-v-okkupirovannom-toreze/32255464.html
И о пьяной военной жизни Еланского (Свердловская область)
https://thenewtab.io/oni-pyut-ot-straha/
В Торезе и Снежном (Донецкая область)
https://www.sibreal.org/a/rossiyane-v-okkupirovannom-toreze/32255464.html
И о пьяной военной жизни Еланского (Свердловская область)
https://thenewtab.io/oni-pyut-ot-straha/
Сибирь.Реалии
"Не любят нас тут. Ну, хоть деньги заработаю". Россияне в оккупированном Торезе
Украинский город Торез с 2014 года числится в составе самопровозглашенной "Донецкой Народной Республики". До войны здесь проживало свыше 55 тысяч человек, большая часть которых в прошлом году покинули свои дома – люди бежали от войны. Сегодня в Торезе повсюду…
😱7👍4❤2🔥1
Про Андрея Левкина (1): власть готовых терминов, дух времени, неузнанная родина
Сегодня в Риге прощание с замечательным писателем, Андреем Левкиным. Лично я совсем немного пересекался с Андреем - в начале Полит.ру, в 1998-м. В последние годы книги Левкина издавало НЛО, а раньше - издательство ОГИ. Вот последняя ("Проводки оборвались, ну и что"), на этой же странице видны 4 предыдущих. Некоторые тексты собраны тут. Хорошо о Левкине написано вот здесь.
Я уже вспоминал прочитанную в 1990 и случайно найденную недавно статью Левкина в журнале "Даугава" - "Советский человек на rendez-vous". Разбирая совершенно дурацкий сборник рассказов о встречах с инопланетянами, Левкин реконструирует образ мысли советского человека. Левкин обнаружил тогда очень важные вещи: 1) советские люди говорят на языке, предназначенном не для передачи мыслей и сообщений, а для сообщения о самом факте высказывания (поэтому слова так легко заменяются междометиями); 2) для передачи мысли используются отсылки к готовым клише, все рассуждения - отсылка к готовым конструктам, термины не уточняются, мир воспринимается как склад готовых терминов, которые не подлежат уточнению; 3) говорящий говорит больше о себе, чем о предмете своей речи; 4) другой разум, контакты с которым описываются в сборнике, ведёт себя как начальник и следователь, контактеры не проявляют в общении с ним ни вежливости, ни чувства собственного достоинства, воспринимая его как бога-начальника.
В той статье Левкин пришел к двум важным выводам: сознание людей в огромной степени сформировано советской жизнью, и надеяться на ее быстрое изменение тщетно. При этом у людей отсутствует ценность жизни: перед угрозой смерти «людям непонятно, что терять. Они словно отсутствуют в жизни тут; им будто все уже показали: пошли в следующую киношку!»
Много лет Левкин наблюдал политическую, экономическую и культурную жизнь, ведя колонки в Полит.ру (с 2005 года - тексты-1998 не сохранились - по 2015 включительно). Еще есть колонки в "Русском журнале". И еще тексты, собранные в "Счастьеловку". Мне кажется, эти тексты сильно недооценены. Это летопись, по которой очень хорошо восстанавливать дух времени. Левкин в этих текстах работает локатором, он внимательно слушает происходящее вокруг, от важных вещей до откровенной дури. Выражает свои мысли очень скупо - буквально считанными словами. И очень всерьез, герменевтически подходил ко всему сказанному, часто убивая незадачливого автора его же метафорой.
Больше всего Левкина интересовал дух времени и его незаметные изменения. СССР у него определяется через запах горового супа, хлорки, плохого бензина, плохих сигарет и пота (в "Счастьеловке"). Это создает долговременной код: "Контакты между государством и гражданином как физлицом происходят в помещениях примерно двадцатилетней давности, коричневого цвета (линолеум, какие-то темные панели и т.п.). Тут государство имеет охристо-коричневую окраску. Этот долговременный государственный низовой код пахнет сухой пылью батарей отопления, а иногда слякотью, вовсе не предполагая каких-то евроинтерьеров". Этот код определяет отношение человека и государства.
Советская культура определялась не идеологией, "совместным сенсорным голоданием, однородным набором вещей и составом мыслей, перемещаемых в общественном транспорте. В пространстве, выкрашенном выхлопными газами в серое. Теперь сложнее, хотя вспомнить минувшее просто: купить промороженного хека и отварить его. Запах позволит вспомнить все, и оно будет единым". "В итоге же Родина, ее версия от нынешнего, 2005 года, находящаяся невесть где относительно своих физических граждан, осуществляет постоянную агрессию. Не специально, лишь фактом своей неопознанности: она-то, может, и хочет как лучше, но если ее не понимаешь, то как раз и получишь в лоб. Она опасна, если не узнана".
Сегодня в Риге прощание с замечательным писателем, Андреем Левкиным. Лично я совсем немного пересекался с Андреем - в начале Полит.ру, в 1998-м. В последние годы книги Левкина издавало НЛО, а раньше - издательство ОГИ. Вот последняя ("Проводки оборвались, ну и что"), на этой же странице видны 4 предыдущих. Некоторые тексты собраны тут. Хорошо о Левкине написано вот здесь.
Я уже вспоминал прочитанную в 1990 и случайно найденную недавно статью Левкина в журнале "Даугава" - "Советский человек на rendez-vous". Разбирая совершенно дурацкий сборник рассказов о встречах с инопланетянами, Левкин реконструирует образ мысли советского человека. Левкин обнаружил тогда очень важные вещи: 1) советские люди говорят на языке, предназначенном не для передачи мыслей и сообщений, а для сообщения о самом факте высказывания (поэтому слова так легко заменяются междометиями); 2) для передачи мысли используются отсылки к готовым клише, все рассуждения - отсылка к готовым конструктам, термины не уточняются, мир воспринимается как склад готовых терминов, которые не подлежат уточнению; 3) говорящий говорит больше о себе, чем о предмете своей речи; 4) другой разум, контакты с которым описываются в сборнике, ведёт себя как начальник и следователь, контактеры не проявляют в общении с ним ни вежливости, ни чувства собственного достоинства, воспринимая его как бога-начальника.
В той статье Левкин пришел к двум важным выводам: сознание людей в огромной степени сформировано советской жизнью, и надеяться на ее быстрое изменение тщетно. При этом у людей отсутствует ценность жизни: перед угрозой смерти «людям непонятно, что терять. Они словно отсутствуют в жизни тут; им будто все уже показали: пошли в следующую киношку!»
Много лет Левкин наблюдал политическую, экономическую и культурную жизнь, ведя колонки в Полит.ру (с 2005 года - тексты-1998 не сохранились - по 2015 включительно). Еще есть колонки в "Русском журнале". И еще тексты, собранные в "Счастьеловку". Мне кажется, эти тексты сильно недооценены. Это летопись, по которой очень хорошо восстанавливать дух времени. Левкин в этих текстах работает локатором, он внимательно слушает происходящее вокруг, от важных вещей до откровенной дури. Выражает свои мысли очень скупо - буквально считанными словами. И очень всерьез, герменевтически подходил ко всему сказанному, часто убивая незадачливого автора его же метафорой.
Больше всего Левкина интересовал дух времени и его незаметные изменения. СССР у него определяется через запах горового супа, хлорки, плохого бензина, плохих сигарет и пота (в "Счастьеловке"). Это создает долговременной код: "Контакты между государством и гражданином как физлицом происходят в помещениях примерно двадцатилетней давности, коричневого цвета (линолеум, какие-то темные панели и т.п.). Тут государство имеет охристо-коричневую окраску. Этот долговременный государственный низовой код пахнет сухой пылью батарей отопления, а иногда слякотью, вовсе не предполагая каких-то евроинтерьеров". Этот код определяет отношение человека и государства.
Советская культура определялась не идеологией, "совместным сенсорным голоданием, однородным набором вещей и составом мыслей, перемещаемых в общественном транспорте. В пространстве, выкрашенном выхлопными газами в серое. Теперь сложнее, хотя вспомнить минувшее просто: купить промороженного хека и отварить его. Запах позволит вспомнить все, и оно будет единым". "В итоге же Родина, ее версия от нынешнего, 2005 года, находящаяся невесть где относительно своих физических граждан, осуществляет постоянную агрессию. Не специально, лишь фактом своей неопознанности: она-то, может, и хочет как лучше, но если ее не понимаешь, то как раз и получишь в лоб. Она опасна, если не узнана".
НЛО
Проводки оборвались, ну и что
👍20❤8🔥1🤨1
Про Андрея Левкина (2): Большой стиль, народное счастье, личное пространство и танцы фриков
У Левкина не было иллюзий - кажется, у него отсутствовал орган, отвечающий за неоправданные обольщения, ожидания и последующие разочарования. Он беспристрастно записывал, что происходит сейчас (и какие вопросы возникают). Там же, в "Счастьеловке" в "Письме потомкам" читаем: "с тех пор как в России к власти пришли конкретные, хотя и не осознающие себя, то есть — какие-то натурально-самодеятельные фрики, все стало искусством. Не сразу, но постепенно втянулись и партикулярные граждане, после чего все сделалось совсем готичным. [...] В чем был смысл прихода этих простодушных и бесхитростных фриков? А они придуриваются все время, не понимая, что придуриваются. Всерьез относиться ни к ним, ни к их словам было нельзя, что и вызвало желание им соответствовать, развивая личный артистизм. Кто в газетах, кто в частной жизни, уж у кого какая стезя".
Там же пронзительная зарисовка "Где в России Privacy"? "Личная территория жителя РФ является личной и общественной одновременно, - пишет Левкин. - Privacy в РФ не составляет даже семья, которая также ощущается частью социального пространства. Силы, которые могли бы пойти на обустройство личной территории, расходуются на коллективные нужды. Вот и нету Privacy, коллектив всегда важней". Когда личное пространство есть, для человека "большая часть событий происходит по ту сторону личного забора, и незачем реагировать на все подряд душой&сердцем. Зато они лишены счастья массового энтузиазма в едином порыве".
В результате личное пространство не инкорпорировано в прагматику действий. Оно "состоит из забытых детских игрушек, юношеских воспоминаний, молодых амбиций, взрослых комплексов, пожилых страхов, всевозрастного неудовольствия и т.п. Находится в сфере эмоциональной, чувственной, то есть — вне прагматики".
"Как же тогда быть с Народным Счастьем? Остается распространять его вещество с воздуха, оно должно быть равномерно распределено воздушно-капельным путем или в форме пыльцы по всей территории Державы. Все это создавало бы постоянные переживания, включающие и социальный аспект: зачем еще нужно общество, как не для коллективного похода за счастьем? Точнее, длинной вереницей даже не за счастьем, а за той невидимой субстанцией, которая и делает все индивидуальности частями Единого Целого на Данной Территории".
Важная для Левкина тема - Большой Стиль. В СССР он был, "в градостроительстве его излучали прямоугольные массы, тяжело тяготеющие вверх. В сумме имелась гармония, влиявшая на жизнь в целом: та выходила очень важной, со значением — причем это значение также имело пирамидальную форму, непосредственно коммутируя с властью. Которая, таким образом, оказывалась необходимым участником частной жизни. Жизнь поэтому тоже становилась серьезной и со смыслом, общераспространенным и не предполагавшим сомнения в его наличии. Какие сомнения при такой архитектуре?"
В 2005, да и сейчас, кажется, что новый Большой Стиль невозможен. Но он формируется, пишет Левкин, не сверху вниз, "а самовыражающимися душами. Похоже, что именно это мешает понять, что новый Большой стиль уже фактически есть". В него собираются шоу-бизнес, юмористическая индустрия, глянцевая и желтая пресса. Большой стиль собирается на основе внешней угрозы.
"Едва он возникнет, как территории РФ станут гравитационно замкнутыми, а наличие мощного стилистического дизеля в центре государства изолирует любые внешние импульсы. Конечно, если рассматривать вышеупомянутые потенциальные составляющие Большого стиля порознь, то все они вызывают естественную брезгливость. Но если знать, что все это — не разрозненные части, а единая целостность, то тут же появится одухотворенность, реализующая смутный замысел какая разница кого. Гражданский мозг, получивший установку на то, что Большой стиль уже есть, сам сведет в его рамке все составляющие жизни: как известные, так и те, что еще проявят себя. И все, разумеется, примутся танцевать, а многие уже делают это".
У Левкина не было иллюзий - кажется, у него отсутствовал орган, отвечающий за неоправданные обольщения, ожидания и последующие разочарования. Он беспристрастно записывал, что происходит сейчас (и какие вопросы возникают). Там же, в "Счастьеловке" в "Письме потомкам" читаем: "с тех пор как в России к власти пришли конкретные, хотя и не осознающие себя, то есть — какие-то натурально-самодеятельные фрики, все стало искусством. Не сразу, но постепенно втянулись и партикулярные граждане, после чего все сделалось совсем готичным. [...] В чем был смысл прихода этих простодушных и бесхитростных фриков? А они придуриваются все время, не понимая, что придуриваются. Всерьез относиться ни к ним, ни к их словам было нельзя, что и вызвало желание им соответствовать, развивая личный артистизм. Кто в газетах, кто в частной жизни, уж у кого какая стезя".
Там же пронзительная зарисовка "Где в России Privacy"? "Личная территория жителя РФ является личной и общественной одновременно, - пишет Левкин. - Privacy в РФ не составляет даже семья, которая также ощущается частью социального пространства. Силы, которые могли бы пойти на обустройство личной территории, расходуются на коллективные нужды. Вот и нету Privacy, коллектив всегда важней". Когда личное пространство есть, для человека "большая часть событий происходит по ту сторону личного забора, и незачем реагировать на все подряд душой&сердцем. Зато они лишены счастья массового энтузиазма в едином порыве".
В результате личное пространство не инкорпорировано в прагматику действий. Оно "состоит из забытых детских игрушек, юношеских воспоминаний, молодых амбиций, взрослых комплексов, пожилых страхов, всевозрастного неудовольствия и т.п. Находится в сфере эмоциональной, чувственной, то есть — вне прагматики".
"Как же тогда быть с Народным Счастьем? Остается распространять его вещество с воздуха, оно должно быть равномерно распределено воздушно-капельным путем или в форме пыльцы по всей территории Державы. Все это создавало бы постоянные переживания, включающие и социальный аспект: зачем еще нужно общество, как не для коллективного похода за счастьем? Точнее, длинной вереницей даже не за счастьем, а за той невидимой субстанцией, которая и делает все индивидуальности частями Единого Целого на Данной Территории".
Важная для Левкина тема - Большой Стиль. В СССР он был, "в градостроительстве его излучали прямоугольные массы, тяжело тяготеющие вверх. В сумме имелась гармония, влиявшая на жизнь в целом: та выходила очень важной, со значением — причем это значение также имело пирамидальную форму, непосредственно коммутируя с властью. Которая, таким образом, оказывалась необходимым участником частной жизни. Жизнь поэтому тоже становилась серьезной и со смыслом, общераспространенным и не предполагавшим сомнения в его наличии. Какие сомнения при такой архитектуре?"
В 2005, да и сейчас, кажется, что новый Большой Стиль невозможен. Но он формируется, пишет Левкин, не сверху вниз, "а самовыражающимися душами. Похоже, что именно это мешает понять, что новый Большой стиль уже фактически есть". В него собираются шоу-бизнес, юмористическая индустрия, глянцевая и желтая пресса. Большой стиль собирается на основе внешней угрозы.
"Едва он возникнет, как территории РФ станут гравитационно замкнутыми, а наличие мощного стилистического дизеля в центре государства изолирует любые внешние импульсы. Конечно, если рассматривать вышеупомянутые потенциальные составляющие Большого стиля порознь, то все они вызывают естественную брезгливость. Но если знать, что все это — не разрозненные части, а единая целостность, то тут же появится одухотворенность, реализующая смутный замысел какая разница кого. Гражданский мозг, получивший установку на то, что Большой стиль уже есть, сам сведет в его рамке все составляющие жизни: как известные, так и те, что еще проявят себя. И все, разумеется, примутся танцевать, а многие уже делают это".
znamlit.ru
Андрей Левкин. Счастьеловка. Трактат. Андрей Левкин
Андрей Левкин. Счастьеловка. Трактат, Андрей Левкин
👍12🔥1
Из Андрея Левкина (3): игры с нулевой суммой, снова про фриков и кукольный театр
Там же, в "Счастьеловке", невозможно пройти мимо зарисовки "Сука Ломоносов" - о том, что "любая транзакция на территории РФ всегда оказывается игрой с нулевой суммой? Либо грудь в крестах, либо голова в кустах — с полной симметричностью для участников. Фактически ежедневный Армагеддон, не теряющий своей бескомпромиссности даже в бытовом пространстве. Выбор происходит все время, и каждый из них роковой".
Виноват Ломоносов "с законом “Если где-то чего-нибудь прибудет, то где-то столько же и убудет”. Из этих слов произошел и Грушницкий, и коммунисты, и новейшие исторические тренды. Воспринятый лично, этот постулат в принципе ликвидирует возможность взаимного удовлетворения сторон. Видимо, здесь и находится та бескомпромиссная духовность, которая присуща только РФ: любая история тут всегда игра с нулевой суммой". В результате все со всеми воюют, везде непрерывный Армагеддон. В других местах люди друг с другом договариваются, а тут нет. "Да, несколько странно, что духовная жизнь определяется законом из жизни твердых физических тел, но — таковы, значит, особенности места".
И снова про фриков. "После того, как в России к власти пришли фрики, все сделалось искусством. Итак, фрики. Это были, как обычно, специальные люди с невзрачными лицами, фактически нереальные, поэтому после их прихода в власти в 1999 году все и стало искусством, при этом — массовым. Что характерно для публичного искусства? Строгое осознание своих границ, жанров и форматов. В нем должны быть события, происходящие только с антропоморфными существами — пусть и выдуманными, но обязательно имеющими тушку и имя. Разумеется, в таком варианте получается некоторый кукольный театр, который и отвечает нормативному устройству социальной жизни".
Театр приобретает форму "сommedia dell’arte, что прежде всего касается набора масок/персонажей. Как в исходном варианте: Бригелла, Арлекин, Пульчинелла, Коломбина; глупый жадный купец Панталоне, трусоватый фанфарон Капитан, болтун Доктор, упертый Тарталья и др. Ситуация в РФ в 2005 году уже реально предполагала появление стабильных позиций: молодой правый политик с амбициями; политик-консерватор с репутацией, но в смутном положении; эксперт с амбивалентными мнениями; оппозиционер, борющийся с антинародным режимом; публицист-трибун, он же юморист, и т.п. Роли были заданы жестко, имена исполнителей тогда легко подставил бы любой гражданин, так что вся общественная жизнь была сценарно упорядочена.
В те годы никто из политиков, политологов или телеведущих не говорил естественным голосом. По большей части они манерничали, полагая, что актерствуют. Некоторые, впрочем, жеманничали, и во всем этом присутствовала рентгеновская прозрачность жизни, осенняя элегичность на фоне начинающихся заморозков. Романтические натуры в такую пору ощущают близость не только с природой, а даже и со Схемами Мирозданья, просвечивающими повсеместно.
Существенно то, что это не природа российской общественной жизни, просветившись насквозь, обнаружила свои базовые элементы, своих Докторов, Панталоне и прочих фальстафов-гамлетов, телепузиков-покемонов и буратин. Все эти позиции были готовыми вакансиями, которые кто-то занимал, конкурируя с другими претендентами, причем обосновывать это построение теперь, в 2005 году, нет никакой необходимости — настолько оно очевидно всем. Но такой вариант жизни возможен только в случае, если скелет организма строится снаружи.
Таким образом, государственная субстанция РФ в начале 2000-х была существом, у которой скелет снаружи, как панцирь".
Рядом - "Страшная коробочка" о веществе внутри каждого человека, которая дает счастье. Государство пытается это вещество украсть. Но если человеку потратить это вещество не на что, пристроить его не к чему, "тогда изъятия будут восприниматься с благодарностью. Не зря живешь, опять же".
Там же, в "Счастьеловке", невозможно пройти мимо зарисовки "Сука Ломоносов" - о том, что "любая транзакция на территории РФ всегда оказывается игрой с нулевой суммой? Либо грудь в крестах, либо голова в кустах — с полной симметричностью для участников. Фактически ежедневный Армагеддон, не теряющий своей бескомпромиссности даже в бытовом пространстве. Выбор происходит все время, и каждый из них роковой".
Виноват Ломоносов "с законом “Если где-то чего-нибудь прибудет, то где-то столько же и убудет”. Из этих слов произошел и Грушницкий, и коммунисты, и новейшие исторические тренды. Воспринятый лично, этот постулат в принципе ликвидирует возможность взаимного удовлетворения сторон. Видимо, здесь и находится та бескомпромиссная духовность, которая присуща только РФ: любая история тут всегда игра с нулевой суммой". В результате все со всеми воюют, везде непрерывный Армагеддон. В других местах люди друг с другом договариваются, а тут нет. "Да, несколько странно, что духовная жизнь определяется законом из жизни твердых физических тел, но — таковы, значит, особенности места".
И снова про фриков. "После того, как в России к власти пришли фрики, все сделалось искусством. Итак, фрики. Это были, как обычно, специальные люди с невзрачными лицами, фактически нереальные, поэтому после их прихода в власти в 1999 году все и стало искусством, при этом — массовым. Что характерно для публичного искусства? Строгое осознание своих границ, жанров и форматов. В нем должны быть события, происходящие только с антропоморфными существами — пусть и выдуманными, но обязательно имеющими тушку и имя. Разумеется, в таком варианте получается некоторый кукольный театр, который и отвечает нормативному устройству социальной жизни".
Театр приобретает форму "сommedia dell’arte, что прежде всего касается набора масок/персонажей. Как в исходном варианте: Бригелла, Арлекин, Пульчинелла, Коломбина; глупый жадный купец Панталоне, трусоватый фанфарон Капитан, болтун Доктор, упертый Тарталья и др. Ситуация в РФ в 2005 году уже реально предполагала появление стабильных позиций: молодой правый политик с амбициями; политик-консерватор с репутацией, но в смутном положении; эксперт с амбивалентными мнениями; оппозиционер, борющийся с антинародным режимом; публицист-трибун, он же юморист, и т.п. Роли были заданы жестко, имена исполнителей тогда легко подставил бы любой гражданин, так что вся общественная жизнь была сценарно упорядочена.
В те годы никто из политиков, политологов или телеведущих не говорил естественным голосом. По большей части они манерничали, полагая, что актерствуют. Некоторые, впрочем, жеманничали, и во всем этом присутствовала рентгеновская прозрачность жизни, осенняя элегичность на фоне начинающихся заморозков. Романтические натуры в такую пору ощущают близость не только с природой, а даже и со Схемами Мирозданья, просвечивающими повсеместно.
Существенно то, что это не природа российской общественной жизни, просветившись насквозь, обнаружила свои базовые элементы, своих Докторов, Панталоне и прочих фальстафов-гамлетов, телепузиков-покемонов и буратин. Все эти позиции были готовыми вакансиями, которые кто-то занимал, конкурируя с другими претендентами, причем обосновывать это построение теперь, в 2005 году, нет никакой необходимости — настолько оно очевидно всем. Но такой вариант жизни возможен только в случае, если скелет организма строится снаружи.
Таким образом, государственная субстанция РФ в начале 2000-х была существом, у которой скелет снаружи, как панцирь".
Рядом - "Страшная коробочка" о веществе внутри каждого человека, которая дает счастье. Государство пытается это вещество украсть. Но если человеку потратить это вещество не на что, пристроить его не к чему, "тогда изъятия будут восприниматься с благодарностью. Не зря живешь, опять же".
znamlit.ru
Андрей Левкин. Счастьеловка. Трактат. Андрей Левкин
Андрей Левкин. Счастьеловка. Трактат, Андрей Левкин
👍8🔥1
Из Андрея Левкина (4): люди власти, буратины, Безымянная тварь
Новелла "Свет власти" - об инаковых существах. "В 2000-е появился новый тип живых существ особого свойства: кто в пиджаках, кто в кителях, но — они иные, хотя и говорят как бы по-русски". Инаковые пространства, в которых они обитают, рядом. В них особая гравитация - например, это "корпорации с их дресс-кодами и другими нормативами, единообразующими работников". Это система водопровода, где живут разные простейшие существа. Или гипотетический вид людей, назначение которых - проверять чистоту рук у каждого, кто хочет перейти перекресток.
Дальше почти целиком: "Поэтому и уполномоченные государственные лица желают быть единым организмом с распределенной корпоративной ответственностью. Кто знает их цели? Лишь они сами, а другим не скажут. Хочешь думать о Родине — вступай в корпорацию, а если ты туда хочешь, то должен уметь плавать по водопроводу и оценивать чистоту посторонних рук даже зимой. Это требует долгой выучки, что ведет к перерождению организма и к последующему — в пределах двух поколений — наследованию генетических выгод и социального статуса.
Схему, где порядок эманируется из единственной точки, могут реализовать только существа, разносящие корпоративный мессидж по территории. Придут ли они в каждую квартиру, как сквозь водопровод? — вот вопрос, который оставался открытым в декабре 2005 года.
Они были жители волшебной страны, которая наяву влияла слабо, но у них там все устраивалось замечательно. Все их идеи там были совершенно справедливы, все их указы там работали. Они вообще где-то неподалеку, но не тут: не сверху, но сбоку. Сбокучеловеки. Как можно быть в претензии к сбокучеловекам? Невозможно. Бессмысленно пытаться стать для них своим или рассчитывать внушить им свои мысли. Это как совать свои записки в сток умывальника, чтобы их прочли на каких-нибудь полях фильтрации.
Они струили повсюду свет власти. Если в хорошую погоду ночью глядеть вниз, летя из Владивостока в Калининград, то — где слабыми, где — плотными пятнами, а где и одинокими сизыми огоньками светились эти распределенные люди. Завидная судьба, но о чем поговоришь с силовым трансформатором или с трансформаторной будкой? Разумеется, у будки есть стены, на которых в добром расположении духа можно писать разные слова. Такая прекрасная игра происходила в России в это время".
Особый вид таких существ (или актеров в кукольном представлении) - буратины. Можно поставить "Гамлета", "Героя нашего времени", где главного героя заменил бы Буратино, то же с князем Мышкиным и Раскольниковым. Буратино - "волшебный страж границ жизни, то есть — наоборот: где он гармоничен — там уже сочиненка. Он страж границ вторичных моделирующих систем".
"Если подставить Буратино вместо одного из фигурантов любой ситуации и она не распадется — значит, ситуация фиктивна, искусственная, постановка. Речь не о личных достоинствах и чертах характера персонажей, не об их внешнем виде, только об их роли в ситуации, где их легко бы заменил Буратино. Мог бы Буратино зачитать президентское послание Федеральному собранию? Запросто. Разумеется, бывают ситуации, в которых участвуют и более одной буратины. А если кто-либо не понимает, кто и когда тут у нас буратина, то, несомненно, уже и он сам такой".
В мини-эссе о вирусах Левкин говорит, что прокурорский язык - это тоже вирус. Уже в 2004 было: "S. призывает к изменению существующего государственного строя в России путем свержения действующих государственных деятелей"... Дальше прекрасное: "А любой тип сознания, возник он или пробудился, будет захватывать территории. Кто сможет что-либо противопоставить этому сознанию? Но все просто: или производишь свои смыслы, или чужие производят тебя. Действительность обновляется постоянно, так что бывают сбои связности, а внутри вируса какая-то штучка, в которой находится то, что реально. Организм борется с оболочкой, а эта точка незаметно прокрадывается и делает тебя собой, инфицировав.
Вот она и пришла, Безымянная Тварь".
Новелла "Свет власти" - об инаковых существах. "В 2000-е появился новый тип живых существ особого свойства: кто в пиджаках, кто в кителях, но — они иные, хотя и говорят как бы по-русски". Инаковые пространства, в которых они обитают, рядом. В них особая гравитация - например, это "корпорации с их дресс-кодами и другими нормативами, единообразующими работников". Это система водопровода, где живут разные простейшие существа. Или гипотетический вид людей, назначение которых - проверять чистоту рук у каждого, кто хочет перейти перекресток.
Дальше почти целиком: "Поэтому и уполномоченные государственные лица желают быть единым организмом с распределенной корпоративной ответственностью. Кто знает их цели? Лишь они сами, а другим не скажут. Хочешь думать о Родине — вступай в корпорацию, а если ты туда хочешь, то должен уметь плавать по водопроводу и оценивать чистоту посторонних рук даже зимой. Это требует долгой выучки, что ведет к перерождению организма и к последующему — в пределах двух поколений — наследованию генетических выгод и социального статуса.
Схему, где порядок эманируется из единственной точки, могут реализовать только существа, разносящие корпоративный мессидж по территории. Придут ли они в каждую квартиру, как сквозь водопровод? — вот вопрос, который оставался открытым в декабре 2005 года.
Они были жители волшебной страны, которая наяву влияла слабо, но у них там все устраивалось замечательно. Все их идеи там были совершенно справедливы, все их указы там работали. Они вообще где-то неподалеку, но не тут: не сверху, но сбоку. Сбокучеловеки. Как можно быть в претензии к сбокучеловекам? Невозможно. Бессмысленно пытаться стать для них своим или рассчитывать внушить им свои мысли. Это как совать свои записки в сток умывальника, чтобы их прочли на каких-нибудь полях фильтрации.
Они струили повсюду свет власти. Если в хорошую погоду ночью глядеть вниз, летя из Владивостока в Калининград, то — где слабыми, где — плотными пятнами, а где и одинокими сизыми огоньками светились эти распределенные люди. Завидная судьба, но о чем поговоришь с силовым трансформатором или с трансформаторной будкой? Разумеется, у будки есть стены, на которых в добром расположении духа можно писать разные слова. Такая прекрасная игра происходила в России в это время".
Особый вид таких существ (или актеров в кукольном представлении) - буратины. Можно поставить "Гамлета", "Героя нашего времени", где главного героя заменил бы Буратино, то же с князем Мышкиным и Раскольниковым. Буратино - "волшебный страж границ жизни, то есть — наоборот: где он гармоничен — там уже сочиненка. Он страж границ вторичных моделирующих систем".
"Если подставить Буратино вместо одного из фигурантов любой ситуации и она не распадется — значит, ситуация фиктивна, искусственная, постановка. Речь не о личных достоинствах и чертах характера персонажей, не об их внешнем виде, только об их роли в ситуации, где их легко бы заменил Буратино. Мог бы Буратино зачитать президентское послание Федеральному собранию? Запросто. Разумеется, бывают ситуации, в которых участвуют и более одной буратины. А если кто-либо не понимает, кто и когда тут у нас буратина, то, несомненно, уже и он сам такой".
В мини-эссе о вирусах Левкин говорит, что прокурорский язык - это тоже вирус. Уже в 2004 было: "S. призывает к изменению существующего государственного строя в России путем свержения действующих государственных деятелей"... Дальше прекрасное: "А любой тип сознания, возник он или пробудился, будет захватывать территории. Кто сможет что-либо противопоставить этому сознанию? Но все просто: или производишь свои смыслы, или чужие производят тебя. Действительность обновляется постоянно, так что бывают сбои связности, а внутри вируса какая-то штучка, в которой находится то, что реально. Организм борется с оболочкой, а эта точка незаметно прокрадывается и делает тебя собой, инфицировав.
Вот она и пришла, Безымянная Тварь".
👍13🔥1
Читая Андрея Левкина (5): опыт жизни с другим, мультяшная журналистика и метафизический ужас
Сначала еще о духе времени: "Существуют какие-то коды. Есть какая-то субстанция, распыляющая коды. Есть много пустого места, в него впрыскивается код — и вот вам квартира в окраинном жилмассиве с мусоропроводом на лестнице, и вы там живете".
В статье "Цензура inside" (НЗ, 2006) Левкин пишет о процессе становления цензуры, когда понятная всем рамка (что можно и что нельзя) еще не сложилась. Как раз в тот момент она создавалась ("Норматива, противопоставление которому может стать основой личной позиции, нет, а тогда становится стремно: вот пишешь что-то, а вдруг это полная ахинея?") Проговаривая, что журналисты тогда чувствовали цензуру как ограничение на отстаивание ценностей, присущих своему социальному слою, Левкин выходит на важное обобщение:
"В нынешней России нет опыта жизни в обществе, где есть разные среды, часть из которых не имеет к тебе отношения. Тут всегда жизнь без «других», они социально отсутствуют, нет нейтрального отношения к «другим» — скорее, при любом удобном случае вернется принятое в СССР деление на «своих» и «врагов».
В моноидеологическом СССР все было просто, все ненормативные лакуны порождали диссидентов и прочих неформалов с понятным отношением к ним. В нынешних обстоятельствах лакуны с отдельными целеполаганиями, разумеется, существуют. Ценности в каждой из них в известной мере свои, причем нет и нормативного представления о типичном гражданине РФ, хотя по умолчанию такой норматив как бы существует. Но в действительности его нет, как следствие — несуществующими с точки зрения общей интерпретации будут и эти лакуны.
Сохраняется все та же схема: основная масса граждан — «свои», кроме них существуют только «чужие» и «свои», но — «недоделанные». Например, «лица кавказской национальности» или представители других, относительно отдельных — в сравнении с усредненным типажом российского человека — групп. Как советские интеллигенты: в очках, в шляпе и так далее. Как бы свои, но не совсем, с изъяном.
Такая структура не допускает существования сословий с присущими им целеполаганиями, нравами и тому подобным. Даже богатые не рассматриваются в качестве возникающего сословия, но трактуются лишь в рамках уровня потребления.
Едва начнут формироваться достаточно большие группы населения, эти группы неизбежно будут перемещаться в сторону «чужих». А кому охота записываться в чужие? Отсутствие практики детализации и обеспечивает тотальное цензурирование любых групповых мнений".
Постфактум поразительно, насколько мы тогда были в плену цензуры - не касаясь тем, где, как отмечает Левкин, неподцензурность = констатация фиктивности самой темы (типа притеснений русских в странах Балтии) и принимая журналистику мнений за настоящую журналистику (личные мнения - единственная территория, остававшаяся тогда свободной от внутренней цензуры).
Журналистика мнений работала в формате затянувшегося детства - как будто все происходит понарошку, ответственности нет, можно придуриваться и иронизировать как бы от лица мультяшного героя. Левкин даже предположил, что "склонность к подобному обустройству своей профессиональной территории является способом компенсировать некий метафизический ужас".
Полную победу цензуры Левкин фиксирует через 10 лет, в 2015, в колонке для Полит.ру: "Результат уже достигнут, власть присутствует чуть ли не в каждом медийном действии, как если бы на каждой картинке, которую рисуют в данном государстве, непременно присутствовал бы, например, зайчик. Вокруг таких зайчиков можно выстраивать композицию, делать их разнообразными, даже красить в разные цвета, но - никуда не денешься – свобода самовыражения ограничена обязательностью зайчега".
Сначала еще о духе времени: "Существуют какие-то коды. Есть какая-то субстанция, распыляющая коды. Есть много пустого места, в него впрыскивается код — и вот вам квартира в окраинном жилмассиве с мусоропроводом на лестнице, и вы там живете".
В статье "Цензура inside" (НЗ, 2006) Левкин пишет о процессе становления цензуры, когда понятная всем рамка (что можно и что нельзя) еще не сложилась. Как раз в тот момент она создавалась ("Норматива, противопоставление которому может стать основой личной позиции, нет, а тогда становится стремно: вот пишешь что-то, а вдруг это полная ахинея?") Проговаривая, что журналисты тогда чувствовали цензуру как ограничение на отстаивание ценностей, присущих своему социальному слою, Левкин выходит на важное обобщение:
"В нынешней России нет опыта жизни в обществе, где есть разные среды, часть из которых не имеет к тебе отношения. Тут всегда жизнь без «других», они социально отсутствуют, нет нейтрального отношения к «другим» — скорее, при любом удобном случае вернется принятое в СССР деление на «своих» и «врагов».
В моноидеологическом СССР все было просто, все ненормативные лакуны порождали диссидентов и прочих неформалов с понятным отношением к ним. В нынешних обстоятельствах лакуны с отдельными целеполаганиями, разумеется, существуют. Ценности в каждой из них в известной мере свои, причем нет и нормативного представления о типичном гражданине РФ, хотя по умолчанию такой норматив как бы существует. Но в действительности его нет, как следствие — несуществующими с точки зрения общей интерпретации будут и эти лакуны.
Сохраняется все та же схема: основная масса граждан — «свои», кроме них существуют только «чужие» и «свои», но — «недоделанные». Например, «лица кавказской национальности» или представители других, относительно отдельных — в сравнении с усредненным типажом российского человека — групп. Как советские интеллигенты: в очках, в шляпе и так далее. Как бы свои, но не совсем, с изъяном.
Такая структура не допускает существования сословий с присущими им целеполаганиями, нравами и тому подобным. Даже богатые не рассматриваются в качестве возникающего сословия, но трактуются лишь в рамках уровня потребления.
Едва начнут формироваться достаточно большие группы населения, эти группы неизбежно будут перемещаться в сторону «чужих». А кому охота записываться в чужие? Отсутствие практики детализации и обеспечивает тотальное цензурирование любых групповых мнений".
Постфактум поразительно, насколько мы тогда были в плену цензуры - не касаясь тем, где, как отмечает Левкин, неподцензурность = констатация фиктивности самой темы (типа притеснений русских в странах Балтии) и принимая журналистику мнений за настоящую журналистику (личные мнения - единственная территория, остававшаяся тогда свободной от внутренней цензуры).
Журналистика мнений работала в формате затянувшегося детства - как будто все происходит понарошку, ответственности нет, можно придуриваться и иронизировать как бы от лица мультяшного героя. Левкин даже предположил, что "склонность к подобному обустройству своей профессиональной территории является способом компенсировать некий метафизический ужас".
Полную победу цензуры Левкин фиксирует через 10 лет, в 2015, в колонке для Полит.ру: "Результат уже достигнут, власть присутствует чуть ли не в каждом медийном действии, как если бы на каждой картинке, которую рисуют в данном государстве, непременно присутствовал бы, например, зайчик. Вокруг таких зайчиков можно выстраивать композицию, делать их разнообразными, даже красить в разные цвета, но - никуда не денешься – свобода самовыражения ограничена обязательностью зайчега".
👍9😢4
Читая Андрея Левкина (6): прочь от либерализма, Немцов как символ, танки не в Варшаве, но в Крыму
В статье о либерализме из "Логоса" (2004; теоретическая ее ценность не кажется большой) есть важные замечания о том, что пик либерализма к тому моменту Россия прошла. Левкин людях, которые могут тогдашнем моменте: "власть должна ощущать, что управление — теряется, причем — чем успешнее идет развитие страны, тем больше управление ускользает [потому что больше становится людей, которым для выживания не нужна помощь государства]. Ну а поскольку у власти изрядно службистов, то есть — лиц, привыкших к деятельности в строго очерченных рамках и куда менее привыкших к рыночным отношениям, то ситуация естественной неполной подконтрольности — должна вызывать у них дискомфорт. Пик которого, похоже, уже близок.
Учтем, тем более, исторические особенности госуправления РФ — власть тут не привыкла работать вторым номером. Помнится, в переписи населения г-н президент обозначил себя “работником по найму”, который оказывает “услуги населению”. Ну, если бы возможность оказаться в данной позиции его не тревожила, он бы обошелся без эпатажа, более нейтральной формулировкой.
То есть, чисто психология: они не могут понять, что потеря управления — это хорошо. Продвижение реформ в либеральной модели объективно ведет к уменьшению роли государства. Чем власть эффективнее, тем ее остается меньше. Очевидно, это должно быть неприятно.
Если открытое общество, либеральное и рыночное по своим возможностям ощущает свою силу, то, очевидно, умиротворение власти является его дополнительной социальной функцией. Кто-то ведь должен им объяснить, что на самом деле — все происходит согласно законам природы.
Проблема в том, что при нынешней коммуникабельности власти объяснить это нельзя. Хотя бы потому, что никому неизвестна мера оценки, употребляемая внутри власти. Да и ее целеполагание".
Там же: "Весь уклад жизни сейчас построен на предположении, что при любом повороте политических процессов в стране они не затронут консьюмеристскую повседневность с ее обещанием каждоминутного прогресса".
Очень хорошо написал Левкин об убийстве Немцова. После эпохи ссср казалось, что политика теперь будет заниматься не темами мирового соперничества, а чем-то более человечным. Потом обстоятельства изменились. А с убийством Немцова не осталось повода и думать, что они остаются прежними. "Немцов был... не олицетворителем, не символом, а остававшейся точкой входа в это пространство, что ли. Оно уже давно где-то там, а вот он был тут и, вроде, это пространство еще в доступе. Ну, в каком-то потенциальном".
Это была эпоха, когда мотивации людей были понятны. "Новые обстоятельства предполагают другую рамку. Основное: никто не говорит, чего, собственно, хочет, с какой целью что делает и что имеет в виду, когда говорит, да и когда делает — тоже. Теперь тут время неопределенностей, ну или неопределенностей тех, кто не при деле, а кто тут нынче при деле? Диалог невозможен, да и просто разговор, а суверенитет вооруженных лиц с оружием возрос чрезвычайно. Движение куда-то вперед осуществляется путем последовательных эксцессов исполнителей".
Годом раньше, через пару месяцев после Крыма, умер Ярузельский. Левкин тогда писал, как в 1981 в Варшаву не вошли советские танки. И будто вскользь обронил: "Вообще, история же такая такая длинная штука: после Крыма какие ж диспуты на тему была оккупировала "Прибалтика" или нет – все увидели, как это делается как бы процедурно".
Кстати, заметка про Крым интересна в основном тем, насколько позорно разные личности в Европе и Украине тогда реагировали на аннексию. Действительно ведь не были готовы - совсем. И тут проскальзывает важное: "Пост-крымское время принадлежит не России, потому что Путин свою победу уже скушал 18 марта в Георгиевском зале. Впрочем, кто ж тут что знает о чужих мотивациях - может, только это ему и было нужно по жизни".
В статье о либерализме из "Логоса" (2004; теоретическая ее ценность не кажется большой) есть важные замечания о том, что пик либерализма к тому моменту Россия прошла. Левкин людях, которые могут тогдашнем моменте: "власть должна ощущать, что управление — теряется, причем — чем успешнее идет развитие страны, тем больше управление ускользает [потому что больше становится людей, которым для выживания не нужна помощь государства]. Ну а поскольку у власти изрядно службистов, то есть — лиц, привыкших к деятельности в строго очерченных рамках и куда менее привыкших к рыночным отношениям, то ситуация естественной неполной подконтрольности — должна вызывать у них дискомфорт. Пик которого, похоже, уже близок.
Учтем, тем более, исторические особенности госуправления РФ — власть тут не привыкла работать вторым номером. Помнится, в переписи населения г-н президент обозначил себя “работником по найму”, который оказывает “услуги населению”. Ну, если бы возможность оказаться в данной позиции его не тревожила, он бы обошелся без эпатажа, более нейтральной формулировкой.
То есть, чисто психология: они не могут понять, что потеря управления — это хорошо. Продвижение реформ в либеральной модели объективно ведет к уменьшению роли государства. Чем власть эффективнее, тем ее остается меньше. Очевидно, это должно быть неприятно.
Если открытое общество, либеральное и рыночное по своим возможностям ощущает свою силу, то, очевидно, умиротворение власти является его дополнительной социальной функцией. Кто-то ведь должен им объяснить, что на самом деле — все происходит согласно законам природы.
Проблема в том, что при нынешней коммуникабельности власти объяснить это нельзя. Хотя бы потому, что никому неизвестна мера оценки, употребляемая внутри власти. Да и ее целеполагание".
Там же: "Весь уклад жизни сейчас построен на предположении, что при любом повороте политических процессов в стране они не затронут консьюмеристскую повседневность с ее обещанием каждоминутного прогресса".
Очень хорошо написал Левкин об убийстве Немцова. После эпохи ссср казалось, что политика теперь будет заниматься не темами мирового соперничества, а чем-то более человечным. Потом обстоятельства изменились. А с убийством Немцова не осталось повода и думать, что они остаются прежними. "Немцов был... не олицетворителем, не символом, а остававшейся точкой входа в это пространство, что ли. Оно уже давно где-то там, а вот он был тут и, вроде, это пространство еще в доступе. Ну, в каком-то потенциальном".
Это была эпоха, когда мотивации людей были понятны. "Новые обстоятельства предполагают другую рамку. Основное: никто не говорит, чего, собственно, хочет, с какой целью что делает и что имеет в виду, когда говорит, да и когда делает — тоже. Теперь тут время неопределенностей, ну или неопределенностей тех, кто не при деле, а кто тут нынче при деле? Диалог невозможен, да и просто разговор, а суверенитет вооруженных лиц с оружием возрос чрезвычайно. Движение куда-то вперед осуществляется путем последовательных эксцессов исполнителей".
Годом раньше, через пару месяцев после Крыма, умер Ярузельский. Левкин тогда писал, как в 1981 в Варшаву не вошли советские танки. И будто вскользь обронил: "Вообще, история же такая такая длинная штука: после Крыма какие ж диспуты на тему была оккупировала "Прибалтика" или нет – все увидели, как это делается как бы процедурно".
Кстати, заметка про Крым интересна в основном тем, насколько позорно разные личности в Европе и Украине тогда реагировали на аннексию. Действительно ведь не были готовы - совсем. И тут проскальзывает важное: "Пост-крымское время принадлежит не России, потому что Путин свою победу уже скушал 18 марта в Георгиевском зале. Впрочем, кто ж тут что знает о чужих мотивациях - может, только это ему и было нужно по жизни".
👍16🔥1