Таблички для компенсации глазомера верстальщика в Новой.

Что будет на первом этапе приближения войск ВСУ к границе с Россией и ее пересечении? Исследование соприкосновения с войной в приграничных областях позволяет приблизиться к прогнозированию.
Опубликованы даже 2 статьи на эту тему.
Сначала в The Moscow Times и еще одна в Re:Russia.
Полезный опыт прочтения одних и тех же данных.

Вышла статья в Инсайдере " Опросы без ответов. Почему во время войны нельзя верить данным соцопросов, даже если это «Левада»
Любимая тема журналистов, политологов и прочих комментаторов социологии: можно ли проводить опросы во время войны. Как хорошо, что социологи их не особо слушают.
Выглядит как наезд на Левада-центр, и претенциозная слабоквалифицированная интерпретация ситуации с уровнем кооперации респондентов. Russian Field признается в квотной выборке, при этом выглядит это противоречиво.
"Мы примерно понимаем, сколько людей и каких возрастов живут в регионах. Если надо опросить 100 человек, то мы закладываем, что 15% из них должны быть молодые люди, 30% — пенсионеры и так далее. Мы не подгоняем квоты под данные Росстата, потому что в Росстате неправдоподобные данные дохода, данных по образованию в нужном количестве тоже нет, и это идет дополнительным вопросом». Хотелось бы, чтобы коллеги поделились сокровенным знанием, откуда "мы примерно понимаем"?
*************************************
Очень расстраивает и разочаровывает Григорий Юдин, когда он традициооно отрицает возможность опросов в военное время, а теперь еще и склеивает взгляды Путина и Льва Дмитриевича Гудкова:
"Их никто не покупал, это идеологическая проблема. В это сложно поверить, но идеологически между их демофобным дискурсом и демофобным дискурсом Кремля нет никакой разницы. Они верят в одно и то же: в жуткий, страшный народ-стаю. В это верит Путин, в это верит Лев Гудков <директор „Левада-центра“ — The insider>, они все в это верят и делают разные выводы. Путин говорит: „Ну, значит нужно пользоваться этим и устраивать империалистические войны“, а Лев Гудков говорит: „Значит, нужно плакать о том, какой у нас чудовищный народ“. Путин не будет плакать, у него есть другие дела, а Лев Гудков не будет поддерживать империалистические войны, но на уровне мировоззрения разницы вообще никакой нет», — отмечает Юдин.
При этом ни разу сам Григормий Юдин не показал системной динамической картины состояния общества. (Возможно, я пропустила это увлекательное чтение.)
Он гораздо чаще рассуждает о о слабости опросов, социологии. и считает, что сейчас, в эти трудные времена, оценить реальность могут только полититческие философы.
********************************************************
Да, Лев Гудков настроен пессимистично, Но это его искреннее мнение, на основании 40 лет изучения советского и постсоветского человека, а не сломленная прессингом позиция. Он имеет полное личное и научное право говорить о своем разочаровании обществом.
Я не смею даже сравнивать глубину нашего с Гудковым понимания общества, могу только сказать, что мое видение после полутора лет войны, отличается, но это все разные оттенки одного. и того же. В отличие от Льва Дмитриевича, я больше делаю акцент на другой России - отторгающей войну и систему, я делаю это, потому что вижу их эмпирически и хочу защитить их от обнуления. С горечью констатирую, что картина почти полностью аморального общества сегодня выгодна многим: власти, рыдающим либералам, по стереотипной инерции - Западу и украинцам, которым так проще формироовать солидарность и общаться с Западом. Позиция Льва Гудкова не несет какой-либо выгоды. И просто неприятно, когда на нее поднимают заднюю лапку "комментаторы"
Возможно, сказывается обида, нанесенная Гудковым Григорию Юдину: в октябре 2022 года Гудков проехался по его позиции:
"Наверно, громче всех кричал Григорий Юдин [социолог, профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук], но не он один, тут масса других „специалистов“. Юдин не социолог, а преподаватель социальной философии. Социологии он толком не знает, я имею в виду знание предметных концепций или теорий среднего уровня, не знает нашего ремесла. Так что это обычный треп. Но это очень важный треп, потому что за ним — массовое недоверие обывателя к сложности, отказ от признания той пугающей реальности, которую мы диагностируем и описываем."
https://rus.delfi.ee/artikkel/120088820/mnenie-mozgi-u-lyudey-s-trudom-no-shevelyatsya-lev-gudkov-o-rossiyskom-obshchestvennom-mnenii-vo-vremya-voynа

*******************
Текст выглядит ангажированным, что очень жаль и странно для независимого Инсайдера.
А моя цитата в нем - независимая и правильная.

Вот этот текст
https://theins.ru/obshestvo/261961

Приграничная зона все больше становится арендой военных событий. Люди там ощущают войну как контекст своей жизни.
Но не факт, что остальная Россия представляет, что там происходит. А там нарастающей страх вторжения и желание продолжать войну не ради взятия Киева, а ради защиты своего дома.
И обида на Россию, которая их бросила.

Продолжение истории приграничной зоны. Территории соприкосновения с войной. Я публикую здесь интервью на тему развития ситуации буквально на 3 месяца. После первой волны исследования обстрелы и диверсионная активность так интенсифицировалась, что пришлось делать незапланированную вторую волну. Гипотеза подтвердилась. Когда взрывы рядом, взгляд проясняется.
Намеренно публикую не прямую ссылку на The Bell, а реферирую к белгородскому телеграм-каналу Пепел, который перепечатал эту статью. Будет время, полистайте ленту и почувствуйте жизнь в радиусе доступности дронов и снарядов со стороны соседней территории, которая совсем недавно была местом воскресных развлечений белгородцев.. Метнуться в Харьков в выходные в шоппинг-молл или театр было естественно, как к теще на котлеты. Заодно поддержите нестоличный канал Пепел.
https://news.1rj.ru/str/belpepel

Новый жанр. Наткнулась на интервью, которое дала месяц назад и потом забыла посмотреть.
Это интервью украинскому каналу Freedom. Наверное, самое большое мое интервью.
Вряд ли что-то новое, кроме биографических деталей, говорю о том, что уже написано, но, может, интересно будет услышать вживую.
https://www.youtube.com/watch?v=Oe9hjAQ9xqs

Интересно, как "Слово пацана", произведённых на деньги государственного патриотического фонда, ляжет в русло короткой победоносной избирательной кампании главного пацана (пахана) страны.

Некоторые журналисты стали настоящими этнографами. Нам бы таких человек 20 и можно было бы сделать большой проект.

Партия молчания - самая многочисленная в России.
Статья построена на интервью с уважаемым аксакалом социологии, Львом Дмитриевичем Гудковым и со мной, рядовым поллсстером войны.
Все больше расходятся наши взгляды. Иногда кажется, что одна из причин - это противоречие между огромным грузом накопленных знаний " о советском человеке" Льва Дмитриевича и моим, необусловленным восприятием.
Не смею судить, кто из нас ближе к сложной реальности российского общества.
https://www.svoboda.org/a/partiya-molchaniya-sotsiologi-ob-otnoshenii-rossiyan-k-voyne-v-ukraine-/32745449.html

МАНТРА ПОЛЛСТЕРОВ

Любезный вопрос Andrey Nikulin из комментариев к предыдущему посту:

Не оказывается ли, что давая возможность затрудниться или отказаться отвечать, вы создаете для респондента искусственные условия, ориентируясь на которые, он даёт ответ? Вне замера у него нет такой возможности (отвечать так, словно он в пресловутой кабинке для голосования). И при самом минимальном давлении или мысли о нем (на глазах у соседа, при мысли о соседе, начальнике и т. п.) он дает ответ, в большей мере соответствующий его реальному поведению в реальной ситуации, а не в экспериментальной ситуации опроса.

Благодарный ответ:

Мне кажется, что идея реального поведения под влиянием внешнего давления как критерий истинного мнения заводит нас в тупик. Электоральное поведение - это модель реализации собственного мнения, но только теоретически. На практике в России, как мы видим, это в очень значительной степени разные сущности.

bit.ly/47vaYmJ

Нашей целью не является прогнозирование голосования за войну, оно не состоится никогда.
С начала войны усилия исследователей были сосредоточены на понимании уровня поддержки “СВО”, именно поддержки. Это связано с огромной значимостью такого знания, поскольку эта лояльная войне доля общества является основой ведения войны. Мы все долгие месяцы войны пытаемся понять, сколько этих людей, что может влиять на рост и сокращение этой поддержки.
Обращаю внимание, что группа противников войны анализируется исследователями гораздо меньше.
Я тоже долгое время не находила ресурсов написать о них.

https://bit.ly/48nnAxw

В этом тексте описаны мотивы расширения формулировки вопроса про поддержку.
Основной - получить как можно более близкую к реальности цифру (декларируемой) поддержки СВО.
Сразу вслед за этим мы решаем задачу получения прогностического показателя поддержки: чем человек может подкрепить эту декларацию - неготовностью остановить войну, готовностью в ситуации дефицита бюджета тратить его на военные цели, а не социальные нужды, готовностью идти воевать, или готовностью давать дентги или волонтерить, осждением уклонистов, или ожиданием личного блага от победы? В итоге, даже при введении одного дополнительного критерия истинности декларируемой поддержки, мы получаем резкое сокращение этой партии войны (с 52% в октябре до 27% при пересечении наготовность поддержать решение Путина о выводе войск).
И если в самом начале войны вопрос поддержки войны казался самым важным, то уже спустя полтора месяца мне стало понятно, что война-то уже началась и , по большому счету, нас должна интересовать доля людей, настроенных на завершение войны, что впоследствии вылилось в вопрос о поддержке решения Путина вывести войска, начать мирные переговоры, несмотря на недостигнутые цели.
А тогда, еще в марте 2022 года, мы спрашивали про выбор между капитуляцией и завершением СВО “как можно скорее”.
В релизе от 14 апреля 2022 года я писала:
“Социальная желательность, как результат военной цензуры при ответах, смещает данные настолько, что не представляется возможным корректно интерпретировать результаты. Мы видим смысл в смещении нашего фокуса на анализ поддержки и неподдержки прекращения военных действий. В существенной степени это инверсия первоначального вопроса о поддержке, который превратился в почти бесполезную мантру.”

(Первая ссылка

“Бесполезная мантра” - это я, конечно, погорячилась, была еще молодая, но для себя с тех пор я называю вопрос “нулевым”, в смысле, недостаточным для понимания истинной поддержки, и в смысле точки отсчета анализа, динамического показателя.
Ну вот, в октябре получили снижение с 55% в сентябре аж до 52%.
А доля НЕготовых поддержать решение Путина вывести войска и начать мирные переговоры, не достигнув поставленных целей упала еще больше: с 41% до 33%.
Что могло повлиять?
Осенний ризыв на фоне понимания, что сегодня ты призывник, а завтра автоматически контрактник, назад дороги нет, ротации нет. Война на Ближнем Востоке как антивоенный фактор, тоже могла повлиять. (Это моя гипотеза, данных нет)
И вот эта разница степени охлаждения к войне по разным вопросам тоже показывает, что номинальная поддержка - это показатель достаточно инерционный и недостаточно прогностичный с точки зрения деятельного подкрепления. Мантра курицы с надрезанной головой, прости-господи за ненаучность.

Два долгих военных года российские социологи пытались найти формулировку ключевого вопроса, измеряющего отношение населения к спецоперации. Главной проблемой такого измерения, очевидно, является заданная государственной пропагандой нормативность поддержки СВО и криминализация антивоенной позиции. Наиболее распространенными способами решения этой проблемы является модификация шкал и модификация вопроса, который задается респондентам. Другим, менее популярным, способом оценить соотношение сторонников и противников СВО является измерение распространенности тех и других в окружении респондента. Такое измерение может быть «качественным», когда исследователь просит оценить, кого в окружении респондента больше – сторонников или противников спецоперации, а может быть и «количественным», когда просят прямо оценить процент тех и/или других. 
Социологи исследовательской компании ExtremeScan использовали несколько вариантов решения проблемы в рамках очередной волны измерения отношения россиян к идущим боевым действиям, проведенной в сентябре 2023 года. Для получения количественной оценки доли сторонников и противников спецоперации коллеги использовали вопрос» «А как Вы думаете, какой процент россиян поддерживают военную операцию России на Украине?».
Такая «оценочность» отчасти снимает c респондента ответственность за «правильность» или «неправильность» той или иной точки зрения на СВО.
По ссылке - полный текст публикации
https://telegra.ph/Rossiyane-schitayut-chto-podderzhka-specoperacii-oslabevaet-01-06