Марк говорит: «Ну, давайте посмотрим, что из этого получится».

Ансельмо: Терри приехал на концерт в Мюнстере, Техас – в это ужасное захолустье. Он вернулся домой и говорит: «Это совсем не то, что я думал». Полагаю, он вбил себе в бошку, что мы сраные пауэрщики, а мы на самом деле творили настоящий хаос и ешили, прыгая до потолка. Он был впечатлён. Терри нам очень понравился, и он единственный, с кем мы записывали инструменты.Браун: Мы записали такие мощные и тяжелые боевики как Heresy, Domination и Art Of Shredding в один присест. Но они у нас все равно уже были на плёнке, так что было несложно, и нам всё быстро наскучило. И Дайм говорит: «Чувак, давай, как следует, выбесим Терри, чтобы ему жизнь мёдом не казалась». И мы шли на улицу и творили какую-нибудь хню с его тачкой, которую он взял в аренду, либо жёстко над ним прикалывались.

Ансельмо: Я был в студии всего лишь второй раз, и эта ета меня жутко раздражала. В песне Cemetery Gates есть одна нота, которая встречается дважды – она не давалась мне несколько часов. Я расхачил стул и был дико расстроен. Парни просто умоляли меня: «Кончай курить траву. Выдай свой лучший голос». И я говорил: «Вы хотите сказать, что я должен спеть всё это дерьмо ТРЕЗВЫМ?». И Терри говорит: «Ну, Крис Корнелл из Soundgarden пил портвейн, потому что он согревает горло». И я подумал: «Ага, отличная идея. Точняк!». И вот я сижу и пью это сладкое винище и пытаюсь кайфануть. До сих пор не знаю, помог ли мне портвейн, но эту е**ную ноту я всё-таки взял.

Браун: Никогда у нас не было никаких драк. Если один из нас был в депрессии, остальные пытались его всячески поддержать и поднять боевой дух. Однажды ночью Фил пришёл в студию, а [боксер] Майк Тайсон проиграл поединок Бастеру Дугласу. Фил ревел несколько часов. Он просто не хотел нас слышать, мы даже пошутить не могли. Он послал нас всех нах. Это было настоящее безумие – этот парень на наших глазах просто слетал с катушек из-за какого-то поединка. Но Фил очень любил бокс и Тайсона. Он черпал оттуда много сил.

Пол: Последней мы написали Primal Concrete Sledge и сделали это в студии. Я думаю, нужен был дополнительный трек. И я придумал эту сумасшедшую барабанную партию, от которой мы уже отталкивались.

Браун: Она была неким переходом к ‘Vulgar Display Of Power’. Винни просто взял и отколошматил эту партию, каждый его барабан был отстроен по-разному. Мы прикинули, что можно сыграть поверх этого ритма. В итоге, мы опустили строй и потом играли уже чисто по интуиции. Это был настоящий прорыв.

Пол: Мы почти закончили запись, и наш менеджер звонит и говорит: «Пацаны, поедете в тур с Suicidal Tendencies и Exodus. Я договорился». И мы отвечаем: «Вау, эти парни играют реальный тяжеляк!». Мы знали, что если поедем в турне с этими ребятами и будем Ваньку валять, фэны нас просто уничтожат. Так что мы дали себе слово, что будем ешить каждый вечер.Ансельмо: Тур с Suicidal Tendencies и Exodus был непростым. Никто понятия не имел, кто мы такие. Помню, Стив Суза громко сказал, будто он был одним из вышибал, а не вокалистом Exodus: «Пацаны, ребята из Pantera раньше играли глэм, а теперь вот вроде как стали играть тяжеляк». Так что мы с удовольствием каждый вечер рвали им жопу. Мы были как на войне. Нам было очень важно показать себя. Особенно в маленьких городах, где про нас вообще никто не слышал, и приходило несколько человек, которые сидели за столиками в баре. Хотелось налететь на них, перевернуть эти столы, и орать им прямо в ело. Они бы в любом случае нас не забыли.

Пол: Мы были один за всех и все за одного. Серьёзно. Нам нравилось то, что мы делаем. Нам нравилась наша музыка, и мы любили играть живьём. И мы отлично повеселились, разнесли множество номеров отелей и влили в себя кучу бухла. Удивительно, что мы это пережили.

Браун: За первую часть тура в поддержку ‘Cowboys From Hell’ мы отыграли 300 концертов. Это был долгий, медленный процесс – мы начинали с Провиденса, Майне, потом дошли до Тихуаны, Сиэтла и Флориды-Кис. Но, безусловно, очень помогло сарафанное радио – народ, так сказать. Мы много где играли впервые.

Я бы сказал, в том туре на нас пришло посмотреть от 500 до 1000 человек.

Ансельмо: Когда мы впервые поехали в Канаду, мы с Даймбэгом дико бухали и ржали. Гастролировали мы в этом куске дерьма – жилом автофургоне, и кто бы мог подумать, что баранку крутил Даймбэг. Мы знали, что скоро будет граница и пора завязывать бухать – нужно было трезветь. И когда мы в итоге остановились, первое, что пограничник спросил у Даррелла, было: «Национальность?» И Дайм отвечает: «Эмм… я полагаю… обычная». Я чуть из окна не выпрыгнул, и уже готов был бежать назад в Соединённые Штаты. Нас арестовали, начали обыскивать фургон и сказали: «Мы нашли следы травы и кокаина». Этот парень нас хорошенько помусолил, но, в итоге, нас пропустили.Браун: Мы всегда отлично друг с другом ладили, пока кто-нибудь слишком не нажирался. Не знаю, сколько раз я разнимал Фила и Дайма. Вечно они дрались по-братски. Дайм вечно подкалывал Фила, и тот потом валил его на землю и начинал душить или бить по щекам. Он ни разу его не ударил по-настоящему. Весил я от силы килограммов 70, но мне приходилось бежать через всю комнату и разнимать этих двух дурачков.

Ансельмо: Однажды мы выступали в маленьком клубе в Торонто под названием «Рок-н-Ролльный Рай», и на концерт пришёл Роб Хэлфорд. Я ему сказал: «Ты должен выйти и сыграть с нами». А он спрашивает: «А вы знаете какие-нибудь песни Judas Priest?». И я ему отвечаю: «Бл***, ну ты бы ещё спросил, знаем ли мы, как выглядит пиво Dixie?». И он вышел и спел с нами. А потом нас пригласили разогревать Judas Priest в Европе.

Пол: Для нас тогда это было что-то с чем-то. Мы были огромными поклонниками Priest. Мы приехали в Европу и поняли, что про нас никто не знает и они нас, в общем-то, ненавидят. Вернувшись, наконец, домой, мы сказали: «Всё, хватит. Больше в Европу ни ногой. Никогда».

Ансельмо: На ‘Cowboys From Hell’ есть материал, который мы, возможно, сделали бы по-другому – например, ‘Shattered’, которая получилась остатком со времён ‘Power Metal’. И некоторые тексты слишком клишированные. Но эта пластинка показывает, где мы тогда находились. И когда мы уже в конце сессии написали в студии ‘Primal Concrete Sledge’, можно было абсолютно точно сказать, в каком направлении мы двигались, и как будет звучать мой вокал дальше. И вот что я скажу напоследок: однажды Дайм сказал мне: «Знаешь, Роб Хэлфорд для многих является примером для подражания. Они хотят звучать как он и восхищаются им», и я говорю: «Ну да…» и Дайм продолжает: «Однажды примером для подражания будет Фил Ансельмо. Все будут хотеть звучать, как он». Я тогда подумал, что он несёт полную чушь. Но, полагаю, он оказался прав.

Пол: Нам, наконец-то, представился шанс е**шить каждый вечер, как мы всегда и хотели. Мы чувствовали себя неуязвимыми, и ничто не могло нас остановить. Мы были неприкасаемыми. Мы выпустили действительно тяжелую и брутальную пластинку, и знали, что дальше будет только тяжелее.