Лучше, конечно, не страдать, но если уж надо, то пострадай уж с удовольствием
Проснулся с тревожной мыслью о том, что «о нет, нихуя непонятно в жизни». Полежал-подумал, привёл её к успокоительной «ну да,
нихуя непонятно в жизни»
да и начал день.
нихуя непонятно в жизни»
да и начал день.
Тяжёлую музыку мне всегда хочется слушать громко. Когда она тиха, она несерьёзна и беззуба. Это музыка, созданная болью, и она должна делать тебе немного больно, ты должен с ней пиздиться.
С наступающим!
С наступающим!
Подходит в баре знакомый парень, говорит:
- Когда у вас новое с группой?
- Да весной.
- О, я постараюсь прийти. Я хотел вас на свадьбу к себе позвать. А вернее, конкретно тебя. Правда, она отменилась.
- Когда у вас новое с группой?
- Да весной.
- О, я постараюсь прийти. Я хотел вас на свадьбу к себе позвать. А вернее, конкретно тебя. Правда, она отменилась.
Я в 16 лет: дайте мне отношения, я хочу встречаться, я тебя люблю, вместе или убей меня!
Я сейчас: Да, есть в жизни такое явление как отношения. Есть также отсутствие отношений. Что-то из этого, в зависимости от ряда обстоятельств, по-видимому, является меньшим злом в определённой ситуации.
Я сейчас: Да, есть в жизни такое явление как отношения. Есть также отсутствие отношений. Что-то из этого, в зависимости от ряда обстоятельств, по-видимому, является меньшим злом в определённой ситуации.
Захожу позавтракать в кафе, заказываю кашу.
Девушка говорит, что я могу к каше взять пасту белого шоколада.
Я говорю: «Звучит практически как самка белого мотылька!»
Она странно на меня смотрит. Подаёт мне кашу.
Рассказываю про это Диману потом, мол, я неплохо пошутил сегодня, процитировал песню и получил ноль реакции.
Он: «вообще-то там самба белого мотылька».
Девушка говорит, что я могу к каше взять пасту белого шоколада.
Я говорю: «Звучит практически как самка белого мотылька!»
Она странно на меня смотрит. Подаёт мне кашу.
Рассказываю про это Диману потом, мол, я неплохо пошутил сегодня, процитировал песню и получил ноль реакции.
Он: «вообще-то там самба белого мотылька».
Вспомнил про давний забавный случай на почте. Стою в очереди. Где-то спереди от меня женщина. Там в окошке с кем-то возятся. Женщина нетерпеливо и громко:
- Слушайте, ну можно там побыстрее как-то?
Мне на теплоход надо.
Рядом стоящий с ней мужичок, довольно расслабленного видка:
- А музыка на теплоходе играет?
- Слушайте, ну можно там побыстрее как-то?
Мне на теплоход надо.
Рядом стоящий с ней мужичок, довольно расслабленного видка:
- А музыка на теплоходе играет?
Блесну-ка я, что называется, соплёй на солнце. Не пропадать же мыслям.
Произведения искусства описывают человеческую душу. Мы можем показать внешность, точный объём своего тела. Но так называемой души - не можем. Душу мы можем показать через произведения, которые нас трогают. Мы можем посоветовать другому какой-то фильм, который для нас важен, и этому другому открывается частица того, каковы мы. Или мы можем создать собственное произведение.
Произведения же для этого и создаются - это частицы души, штрихи как бы. И хорошее произведение - то, что описывает душу максимально точно («ооо, искреннее произведение!»). На пути искренности лежат препятствия в виде отрицания себя и нашей привычки выживать известным нам способом, для которого это отрицание себя является необходимым.
P. S. Я не могу сказать, что я верю в душу в том самом религиозном смысле, как в некую светящуюся штуку (возможно, в виде нас с крыльями). Но для меня очевидно, что всё наше мышление построено на куче абстрактных понятий, которых самих по себе нет в материальном мире, вне нашего ума. И тем не менее, мы относимся к ним серьёзно. На этом же уровне, я считаю, можно вполне работать и с понятием души. А уж существует она или нет, как, скажем, существует тостер, значения для меня не имеет. Существование тостера, кстати, для меня тоже под сомнением.
P.P.S. Оказывается, я допустил ошибку в первом же слове этого поста. Вот, что значит реально блеснуть соплёй на солнце. Спасибо за указание!
Произведения искусства описывают человеческую душу. Мы можем показать внешность, точный объём своего тела. Но так называемой души - не можем. Душу мы можем показать через произведения, которые нас трогают. Мы можем посоветовать другому какой-то фильм, который для нас важен, и этому другому открывается частица того, каковы мы. Или мы можем создать собственное произведение.
Произведения же для этого и создаются - это частицы души, штрихи как бы. И хорошее произведение - то, что описывает душу максимально точно («ооо, искреннее произведение!»). На пути искренности лежат препятствия в виде отрицания себя и нашей привычки выживать известным нам способом, для которого это отрицание себя является необходимым.
P. S. Я не могу сказать, что я верю в душу в том самом религиозном смысле, как в некую светящуюся штуку (возможно, в виде нас с крыльями). Но для меня очевидно, что всё наше мышление построено на куче абстрактных понятий, которых самих по себе нет в материальном мире, вне нашего ума. И тем не менее, мы относимся к ним серьёзно. На этом же уровне, я считаю, можно вполне работать и с понятием души. А уж существует она или нет, как, скажем, существует тостер, значения для меня не имеет. Существование тостера, кстати, для меня тоже под сомнением.
P.P.S. Оказывается, я допустил ошибку в первом же слове этого поста. Вот, что значит реально блеснуть соплёй на солнце. Спасибо за указание!
Мой друг рассказал, как недавно был Дедом Морозом. В этот Новый Год в рамках некоей праздничной акции он ходил по определённым квартирам и поздравлял детей. Он был вот тем самым дядькой из детства, который громким голосом произносил вот это всё «О-хо-хо-хо, детишки, хорошо ли вы себя вели?»
Насколько же, говорит, люди разные бывают. В одной квартире девочка прям в восторге была, рассказала стишок отлично, подготовилась, сказала, что учится на пятёрки, было видно, что для неё это событие.
А в другой, говорит, вышла девочка, и по ней было понятно, что она как-то больше на расслабоне вообще. Вышла не то чтобы охотно, учусь, говорит, ну так, на четвёрки, там, всякое-разное. Стишок, говорит, рассказала как-то так средне, не морочась. «Было видно, что она это всё понимает, и ей хотелось, чтобы я скорее отдал уже подарки и съебался отсюда».
Насколько же, говорит, люди разные бывают. В одной квартире девочка прям в восторге была, рассказала стишок отлично, подготовилась, сказала, что учится на пятёрки, было видно, что для неё это событие.
А в другой, говорит, вышла девочка, и по ней было понятно, что она как-то больше на расслабоне вообще. Вышла не то чтобы охотно, учусь, говорит, ну так, на четвёрки, там, всякое-разное. Стишок, говорит, рассказала как-то так средне, не морочась. «Было видно, что она это всё понимает, и ей хотелось, чтобы я скорее отдал уже подарки и съебался отсюда».
Минутка мотивационного максимализма.
Я говорю себе: так и так в жизни придётся ебашить. Если не ебашить в чём-то интересном и полезном для себя, будешь просто ебашить, без интереса. Если один хрен надо грести (а потом сдохнуть), чего не погрести куда хочется.
А если непонятно, куда хочется, то это надо понять, и это тоже само по себе уже гребля в нужную сторону.
Я говорю себе: так и так в жизни придётся ебашить. Если не ебашить в чём-то интересном и полезном для себя, будешь просто ебашить, без интереса. Если один хрен надо грести (а потом сдохнуть), чего не погрести куда хочется.
А если непонятно, куда хочется, то это надо понять, и это тоже само по себе уже гребля в нужную сторону.
Каждый раз, когда вижу в фильме, как на героя нападают с огромной палкой (шестом, мечом), думаю, смог бы я уклониться от такого удара палкой?
Ну вроде размашистый удар такой, явно смог бы. Наверное, интересно вот это где-то в глубине души, чтобы тебя кто-нибудь попробовал пиздануть палкой вот так.
Ну вроде размашистый удар такой, явно смог бы. Наверное, интересно вот это где-то в глубине души, чтобы тебя кто-нибудь попробовал пиздануть палкой вот так.
В метро я, как правило, выбираю какое-то заинтересовавшее меня лицо и всю дорогу на него пялюсь задумчиво
Понимаю, что никогда почти ничего не пишу про группу сюда. А мы в четверг репаем ахахаха
Все мы пишем хахаха, хотя вообще-то правильно ха-ха-ха. Но в сегодняшние времена, конечно, так писать невозможно. Я не должен сооружать целый товарный поезд каждый раз, чтобы просто выразить смех
Ну кстати, нынешние времена круты тем, что люди постоянно что-то пишут. Ну то есть, им постоянно нужен этот навык - уметь писать.
Когда я был маленьким, писать, ну если о жизни взрослых тогдашних мы рассуждаем, нужно было:
а) вероятно, по работе;
б) если ты посылал письмо, там, двоюродному брату;
в) разгадывал кроссворды;
г) писал список того, что купить в магазе.
Ну такое, в общем. И близко не стояло рядом с сегодняшним обилием текстового общения.
Люди сейчас пишут много и пишут быстро, и язык меняется от этого. Я, честно, не против такого расклада. Я столько написал сейчас и до сих пор не пошутил никак. Язык - это инструмент, а инструмент должен быть удобным. Нет, чел, серьёзно, это не дело, давай ты уже пошутишь, ты пишешь скукотищу выёбистую. Я бы не назвал предыдущие времена высококультурными (типа, язык оскудел) - язык в них так же формировался в ходе с технологиями. Чел, что ты пишешь, это невозможно читать, ооой блять, я разбираюсь в языке, технологии, всё такое! Да блин, отвали, я хочу просто писать то, что хочу, это мой как бы дневник. Да, поэтому твой «дневник» читает семьсот человек, отлично. Можно я буду называть тебя Лора Палмер? Помнишь, она так и делала - в основном ныкала свой дневник за тумбой, но да, периодически выносила его на главную площадь и давала почитать каждому прохожему.
Если это дневник, напиши тогда, что ли, как часто ты дрочишь. Позерствовуешь ты здесь.
А типа если бы этот дневник никто не читал, я бы писал там о том, сколько я дрочу? Пошёл ты на хер!
Сам пошёл на хер!
Когда я был маленьким, писать, ну если о жизни взрослых тогдашних мы рассуждаем, нужно было:
а) вероятно, по работе;
б) если ты посылал письмо, там, двоюродному брату;
в) разгадывал кроссворды;
г) писал список того, что купить в магазе.
Ну такое, в общем. И близко не стояло рядом с сегодняшним обилием текстового общения.
Люди сейчас пишут много и пишут быстро, и язык меняется от этого. Я, честно, не против такого расклада. Я столько написал сейчас и до сих пор не пошутил никак. Язык - это инструмент, а инструмент должен быть удобным. Нет, чел, серьёзно, это не дело, давай ты уже пошутишь, ты пишешь скукотищу выёбистую. Я бы не назвал предыдущие времена высококультурными (типа, язык оскудел) - язык в них так же формировался в ходе с технологиями. Чел, что ты пишешь, это невозможно читать, ооой блять, я разбираюсь в языке, технологии, всё такое! Да блин, отвали, я хочу просто писать то, что хочу, это мой как бы дневник. Да, поэтому твой «дневник» читает семьсот человек, отлично. Можно я буду называть тебя Лора Палмер? Помнишь, она так и делала - в основном ныкала свой дневник за тумбой, но да, периодически выносила его на главную площадь и давала почитать каждому прохожему.
Если это дневник, напиши тогда, что ли, как часто ты дрочишь. Позерствовуешь ты здесь.
А типа если бы этот дневник никто не читал, я бы писал там о том, сколько я дрочу? Пошёл ты на хер!
Сам пошёл на хер!
Так или иначе, я бы продолжил про язык. Несмотря на то, что я за то, чтобы язык менялся, у меня, конечно, есть проблемы с некоторыми частностями. Например, с тем, чтобы кофе был среднего рода. Это некруто, как мне кажется, и прежде всего, для репутации самого кофе. У этого напитка особое положение в нашем языке: едва ли найдёшь в нём слово мужского рода, оканчивающееся на «е». Это как бы говорит, что ты имеешь дело не с абы чем, а с неким таким Марлоном Брандо среди напитков - для него сделали исключение в языке, заставили всех идти на неудобство. В среднем же роде кофе сразу десакрализируется, будто превращаясь во что-то, чем уместно плеснуть из кастрюли.
Проходил мимо бильярдного клуба и обратил внимание на его название: «Гладиатор» (шлем на логотипе). Думаю о нём. Походу, не то место, куда можно прийти и просто лениво покатать шары за кружкой пива.
Моей самой первой ролевой моделью в жизни был сержант Махоуни из Полицейской Академии (первая часть была засмотрена до дыр). Очаровательнейший чувак, весельчак (при этом и лёгкая драма сверкала в нём), красавчик, душа, все его любят. Очень хотел быть во всём на него похожим, и так, в принципе, и вёл себя в первом классе - был таким как бы Махоуни. Были у меня дружок и подружка, тоже весельчаки, и мы вместе постоянно затевали какую-то беготню, какие-то сценки, в общем, куражились и заражали этим других.
А потом меня перевели в другую школу, где была уже своя сформировавшаяся компания, ещё все были как назло высокие (я самым маленьким был), всё было как-то более статусно, сдержанно и холодно. Там я быстро, конечно, понял, что говно я, а не Махоуни.
А потом меня перевели в другую школу, где была уже своя сформировавшаяся компания, ещё все были как назло высокие (я самым маленьким был), всё было как-то более статусно, сдержанно и холодно. Там я быстро, конечно, понял, что говно я, а не Махоуни.
Обсуждаем с друзьями, что мы слушаем старпёрскую музыку. Прозвучало такое:
- Я вот с опаской, но начал слушать Адама Брайанса.
- Мне кажется, ты можешь слушать уже без опаски
- Я вот с опаской, но начал слушать Адама Брайанса.
- Мне кажется, ты можешь слушать уже без опаски