​ЯПОНСКОЕ ЗОЛОТО

Уже давно известно, что иностранцы ценят в японской культуре немного не те вещи, которые любят сами японцы.

Туриста, как правило, поражает Золотой храм в Киото, и он думает, вот же она — великая и прекрасная Япония! Однако сами японцы относятся к золоту с чуть меньшим пиететом.

Постойте, скажете вы, а как же золотая чайная комната Хидэёси, где каждый предмет был золотой? Да, но где теперь эта комната? А вот принципы «ваби-тя», смиренного чая, которые придумал главный антагонист Хидэёси — чайный мастер Сэн-но Рикю — завоевали весь мир.

Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? Я и сама долгое время была на стороне туриста. Фотографировалась на фоне Золотого храма, любила золотые японские ширмы и золотые иероглифы, написанные на ярко-красном фоне, чёрные лаковые шкатулки и подносы, сверкающие перламутром.

Полюбить зелёные японские мхи, скромную керамику землистого цвета и неправильной формы, мелкие рисунки на сером кимоно? Мне на это потребовались годы.

Впрочем, до сих пор мерцание японского золота приводит меня в восторг, как в этом стихотворении поэтессы Фубасами Фусаэ (1914-2014), где лично я вижу, как самым неожиданным образом великий японский художник Огата Корин встречается с великим русским драматургом Антоном Чеховым:

Сливовый сад
Обнаружилась в глубине
Ширма Корина

梅園の　奥光琳図　顕ちにけり
байэн-но/ оку ко:рин дзу/ тати-ни кэри

Поэтесса смотрит в глубину реального сливового сада, но на мгновенье перед её глазами во всем золотом блеске встаёт шедевр Корина, который знаком каждому японцу — это знаменитая ширма «Цветение красной и белой сливы».

Здесь любопытный момент с иероглифом 顕, который поэтесса читает не по правилам, а как обычный глагол «встать» - 立つ. А вроде бы как его изначальное значение — ослепительно сверкать.

На фото: Огата Корин, роспись по ширме «Цветение красной и белой сливы». Национальное достояние Японии, одно из самых известных произведений искусства в стране

​Обожаю японские легенды о чудесах. Эта прекрасная история началась в 845 году, когда в Киото родился одаренный мальчик Сугавара-но Митидзанэ (845-903 г). Он обожал поэзию как на китайском, так и на японском языке. Со временем он стал видным ученым, поэтом и политическим деятелем при императоре. Однако из-за гнусных наветов был отправлен в ссылку на далекий остров Кюсю, где и умер через несколько лет — как говорят, от тоски по родине.

Уезжая в ссылку на Кюсю, он сложил напутственные строки в форме пятистишия, обращенные к любимому сливовому дереву:

С ветром восточным
Пришли же мне свой аромат,
Цветущая слива!
Пусть хозяин твой далеко,
О весне ты не думай забыть!

東風吹かばにほひおこせよ梅の花 あるじなしとて春な忘れそ
коти фукаба/ ниои окосэ ё/ умэ-но хана/ арудзи наси тотэ/ хару-на васурэ со


Как гласит легенда, его любимая слива довольно прямолинейно восприняла призыв хозяина и за одну ночь перелетела из Киото на Кюсю в город Дадзайфу, куда сослали самого Митидзанэ.

Кажется, вместе со сливой в путь на Кюсю отправилась ещё и любимая сосна хозяина, но ей не хватило сил на столь долгий путь, и она осела в современной префектуре Хёго. Была, впрочем, еще и любимая сакура, но ей повезло меньше всех — она сразу же засохла от тоски и горя.

А та самая выносливая и решительная слива обитает на Кюсю и сейчас (ей более 1000 лет!), справа от главных ворот храма Тэммангу в Дадзайфу. После описанных легендарных событий это дерево стало носить прекрасное имя «летающая слива», или «тоби-умэ».

Самого Митидзанэ (под именем Тэндзин) посмертно сделали богом литературы и каллиграфии, а также студенчества. Так что в храме Дадзайфу Тэммангу на Кюсю всегда много школяров, молящихся о хороших отметках на экзаменах. Впрочем, как и во всех других многочисленных храмах Тэммангу, построенных в его честь по всей стране.

Самым известным святилищем Тэндзина считается киотосский храм Китано-Тэммангу, где также высажено много сливовых деревьев — красных и белых, которые так любил Митидзанэ при своей жизни.

На фото: знаменитая летающая слива «тоби-умэ» в середине февраля. Храм Тэммангу в городе Дайдзайфу, Кюсю.

Вы верите, что этой сливе больше 1000 лет? Я с трудом

​БЕЛАЯ СЛИВА. ВЫХОД В СВЕТ

Интересно, как один и тот же цветок стоит на диаметрально противоположных точках творческого пути — со сливой умирает поэт Бусон и рождается поэт Канэко Тота, а великий Басё становится для них обоих недостижимым идеалом и вечным соперником.

Для Бусона белая слива стала одним из последних поэтических образов и символом перехода из мира живых в мир мёртвых:

Белая слива в цвету
Грежу, что ночь перешла
В чистый рассвет

しら梅に明る夜ばかりとなりにけり
сира умэ-ни/ акуру ё бакари/ то нарикэри

Стихотворение он пишет на рассвете перед самой кончиной. Исследователи его творчества, конечно же, сравнивают это последнее трёхстишие Бусона с предсмертным стихотворением Басё, ну просто потому, что это два великих классика поэзии хайкай.

И если у Басё стихотворение в высшей степени неспокойное и мучительное:

В пути я занемог
Бежит кружит мой сон
По выжженным полям
( это хайку я цитирую в переводе Веры Марковой)

то у Бусона — абсолютное умиротворение и красота, озарённая белыми цветами, которые подобно рассвету проступают в темноте ночи. Уж не предчувствие ли «чистой земли», то есть японского рая, видим здесь мы?

Если прочесть стихотворение Бусона вслух, то нельзя не заметить многочисленный звук «р», создающий ритм и мягкость: ра-ру-ри-ри-ри. Да, да, именно журчащую мягкость - японский «р» совсем не такой как у нас, в нем нет агрессии. А ведь ещё не надо забывать про тонкий аромат сливы.

Не удивительно, что литературоведы любят делать акцент на разницу этих посмертных посланий (дзисэй), типа смотрите, какой драматичный Басё и какой светлый Бусон. Тут сложно не согласиться, Бусон действительно, светлый.


А вот для последнего великого поэта хайку XX века — Канэко Тота, который немного захватил XXI век и умер 20 февраля 2018 года, поэтическое творчество началось с белой сливы. Вот его самое первое стихотворение, написанное в возрасте 18 лет:

Белая слива в цвету
Только чистое сердце берет
В дорогу с собой Лао-цзы

白梅や老子無心の旅に住む
сираумэ я/ ро:си мусин-но/ таби-ни суму

Тут есть очень сложное слово для перевода — мусин 無心. Это понятие существует во многих восточных учениях и означает дословно «без сердца»; исследователь дзэн буддизма Судзуки переводит этот термин как «лишённый привязанности», а в словаре вы найдёте значения «наивный», «чистый».

Понятно, что чистота и белизна сливы сравнивается здесь с незамутненный сознанием Лао-цзы, а также звучит тема путешествия длинною в жизнь — это и метафора творческого пути вообще и намёк на странствия Басё. Именно такую жизнь загадывает для себя юный поэт — 18 летний Канэко Тота.



#хайку #дзисэй #стихисмерти #бусон #басё #канэкотота

​Друзья!

Вдруг вы хотите пройти короткий курс по хайку, подумала я, и вот родился необычный проект для этой весны!

В апреле хочу запустить небольшую поэтическую мастерскую для интровертов —
«HAIKU-21. КАК ПИСАТЬ ПО-РУССКИ В ЯПОНСКОМ СТИЛЕ»

ЧТО ЭТО БУДЕТ?
Ежедневный поэтический онлайн курс, который будет идти три недели — ровно 21 день. Один день — одно задание с прекрасным лозунгом «Ни дня без хайку»!

ПРИНЦИП СЮ-ХА-РИ
Я хочу примерить на этом курсе принцип обучения в восточных единоборствах, знаменитую триаду сю-ха-ри.

Первая неделя - СЮ, то есть знакомство с фундаментальными правилами, следование канону

Вторая неделя - ХА, то есть расшатывание правил, попытка найти свой собственный голос

Третья неделя - РИ, то есть уход от канона и правила, следование собственному голосу

В КОНЦЕ КУРСА КАЖДЫЙ УЧАСТНИК ПОЛУЧИТ:
- собственный весенний поэтический дневник из 21 стихотворения
- прозаическую миниатюру в стиле «хайкай»
- творческую работу на стыке текста и образа в стиле «хайга»
- несколько собственных переводов классических японских трёхстиший с подстрочника
- погружение в японскую литературу и традиционную культуру

КОМУ ПОДХОДИТ КУРС?
Всем, кто интересуется японской культурой и японской поэзией, кто хочет научиться формулировать поэтическую мысль в три строки и увидеть новыми глазами природу, человека и самого себя

НУЖНО ЛИ ЗНАТЬ ЯПОНСКИЙ ЯЗЫК?
Нет, курс подходит даже тем, кто не изучал японский

СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ В ДЕНЬ НУЖНО БУДЕТ ПОТРАТИТЬ?
От 15 до 30 минут в день

Напишите мне, если такой платный интенсив вас заинтересовал!
(Ориентировочная стоимость курса - 5 тыс. рублей)


На фото: автопортрет одного из главных поэтов хайкай Ёсы Бусона, 1771 год. Его трёхстишия мы обязательно переведём в рамках курса

Ямада Дзэндзидо о вещах, которые невозможно выбросить


«Загадочные провода!
Ведь не пригодятся они никогда,
Но копятся и копятся…»

​Хорошее хайку — это зачастую
хорошо схваченный момент. Мне всегда особенно нравились стихи, где показано движение, полёт или какое-то мощное природное явление.

А в этом стихотворении Мацумото Такаси (1906-1956) самого движения ещё нет, но зато есть кое-что получше — ожидание движения.

Это трёхстишие ассоциируется у меня с сжатой пружиной, которая в любую секунду разожмётся и рванет вверх. Эдакое затишье перед прыжком и мощным выбросом жизненной энергии:


Внизу, в земле
Затаилось, ждёт весну
Все сущее

地の底に在るもろもろや春を待つ
ти-но соко-ни/ ару мороморо я/ хару-о мацу


Почти пора заканчивать с фую-гомори, выходить из зимнего затворничества и вовсю расходовать силы, накопленные за месяцы зимовки

На фото: Ожидание весны, иллюстрация молодой художницы Ямагути Судзунэ

​​​Я ждал с тех пор,
Как юный месяц зародился
Ах, эта ночь!

三日月の頃より待し今宵哉
микадзуки-но/ коро-ёри матиси/ коёи кана


6 апреля стартует мой творческий курс для интровертов «HAIKU-21. КАК ПИСАТЬ ПО-РУССКИ В ЯПОНСКОМ СТИЛЕ»

ЧТО ЭТО БУДЕТ?
Ежедневный поэтический онлайн курс, который будет идти три недели — ровно 21 день. Один день — одно задание с прекрасным лозунгом «Ни дня без хайку»!

ПРИНЦИП СЮ-ХА-РИ
Я хочу примерить на этом курсе принцип обучения в восточных единоборствах, знаменитую триаду сю-ха-ри.

Первая неделя - СЮ, то есть знакомство с фундаментальными правилами, следование канону

Вторая неделя - ХА, то есть расшатывание правил, попытка найти свой собственный голос

Третья неделя - РИ, то есть уход от канона и правила, следование собственному голосу

В КОНЦЕ КУРСА КАЖДЫЙ УЧАСТНИК ПОЛУЧИТ:
- собственный весенний поэтический дневник из 21 стихотворения
- прозаическую миниатюру в стиле «хайкай»
- творческую работу на стыке текста и образа в стиле «хайга»
- несколько собственных переводов классических японских трёхстиший с подстрочника
- погружение в японскую литературу и традиционную культуру

КОМУ ПОДХОДИТ КУРС?
Всем, кто интересуется японской культурой и японской поэзией, кто хочет научиться формулировать поэтическую мысль в три строки и увидеть новыми глазами природу, человека и самого себя

НУЖНО ЛИ ЗНАТЬ ЯПОНСКИЙ ЯЗЫК?
Нет, курс подходит даже тем, кто не изучал японский

КАК ЗАПИСАТЬСЯ?

Если у вас есть желание стать участником моей поэтической мастерской, вам нужно:
1) зарегистрироваться в Telegram (либо скачать приложение для смартфона, либо установить версию для компьютера)
2) оплатить стоимость курса (5000 рублей), сделав перевод на карту Сбербанка по номеру 4274320032334099. Или по pay pal, где вы найдёте меня по почте - annasemida@gmail.com

ВАЖНО!!! — в комментарии к переводу не забудьте указать ваше имя в Telegram. А ещё лучше напишите мне личное сообщение! Так я вас идентифицирую :) После этого я пришлю вам приглашение в закрытый Телеграм-канал моего курса.

БОЛЕЕ ПОДРОБНО ПРО ФОРМАТ

Каждый день вы будете получать небольшой теоретический гайд (в формате Haiku Daily, к которому вы привыкли, если уже давно читаете мой канал), а также домашнее задание, на которое у вас будет уходить около 15-20 минут в день.

Японская форма обучению поэзии подразумевает групповое общение, поэтому в дополнение к каналу курса будет создан дружеский групповой чат, где мы будем общаться между собой, обсуждая задания и творческие работы. Если идея такого чата вам не симпатична, то вы можете его игнорировать. Раз в неделю я буду проводить рецензирование ваших работ (все подробности мы оговорим позже).

Если все это звучит для вас привлекательно, то буду ждать оплату за курс до 6 марта — если к этому число необходимое число участников не наберется, то ваши пять тысяч вернуться к вам обратно :)

Если у вас все ещё остались вопросы, то напишите мне личное сообщение! С нетерпением жду вас на своём курсе!


На фото: Цукиока Ёситоси, цикл «Сто образов Луны».

Здесь изображён странствующий поэт Мацуо Басё, который заглянул на чай к двум мужчинам, уютно устроившимся на свежем воздухе, чтобы насладиться полнолунием. Обратите внимание, какие замечательные композиции из сезонных цветов они приготовили для своей вылазки на природу.

Гравюра цитирует трехстишие Басё, воспевающего долгожданный момент встречи с полной луной. Именно с этого чудесного хайку я и начала свой пост

​БУНТ ПРЕДМЕТОВ

«Японская чайная комната — это модель идеальной вселенной, там нет ничего лишнего, а все действия и предметы не случайны: все находится в нужное время на нужном месте», — сказал давным давно мой чайный наставник.

По молодости и незнанию я, конечно же, подумала, что это не так, а само чайное действие казалось в высшей степени утонченным, но слишком театрализованным и символичным, с кучей лишних движений, как театр Кабуки или хуже того — театр Но.

Второй его постулат казался мне еще более вызывающим. Он уверял, что во время чайного действия мастер всего лишь исходит из функциональности чайных предметов, что по-другому он и не сможет их использовать. «Если вы что-то сделаете не так как нужно, вы просто споткнетесь о чайную чашку и лоб себе разобьете. В буквальном смысле слова», — уверял сэнсэй.

Помню, как однажды в самом начале чайного пути я делала «О-бон-датэ» — это самый простой пример подачи чая для начинающих, когда все предметы в строгом порядке расположены на небольшом подносе (о-бон — это поднос), на котором и прибывают в чайную комнату.

Мастер начинает действие, приводя предметы в движение, следуя функциональной логике — предметы перемещаются по подносу, покидают его и снова возвращаются, чтобы под конец выстроиться в первоначальном порядке и покинуть чайную комнату в том самом виде, в каком они туда и попали.

В «О-бон-датэ», как и влюбом другом виде чая, важен свой ритм — начало, развитие, кульминация, спад (да, это похожу на любое динамическое искусство — театр или кино). Так вот в «О-бон» есть один момент, самый сложный для меня, когда все предметы возвращаются на поднос и располагаются не в первоначальном компактном порядке (когда что-то во что-то вложено), а в более сложном, рабочем — когда каждый элемент вдруг становится сам за себя — крышечка от чайной коробочки (нацумэ) отдельно от коробочки, тряпочка (тякин) для протирания чаши не в чаше, а сбоку, венчик для взбивания чая тоже отдельно. Много всего и сразу. Чувствуешь, что на подносе количество свободного места уменьшилось в несколько раз. Каждый миллиметр на счету.

Вот тут я и сотворила страшное —поставила чашку не на ее место. Промахнулась миллиметром или двумя. Весь тот идеальный и прекрасный мир на моем подносе поплыл, стал рассыпаться и превращаться во что-то отвратительное — одно стало наезжать на другое, то что должно быть свернутым разворачиваться, а то, что должно лежать поползло. Хаос!

От этого неожиданного бунта предметов можно было бы и кипятком обжечься. А казалось бы два миллиметра. Однако стоило сдвинуть чашку на ее место, как вновь появился порядок и красота.

Вот тут-то я и вспомнила учителя и поняла, что да, я наконец-то споткнулась о чайную чашку и разбила себе лоб. Но в японской системе координат это самое нужное, что могло со мной случиться.

О скромном самоощущении на пути чая — трёхстишие Сико, одного из лучших поэтов школы Басё:

Чистый горный ручей
Мои познания в чае
Неглубоки

茶にやつす袂も浅し山清水
тя-ни яцусу/ тамото-мо асаси/ яма симидзу

На фото: подача чая о-бон датэ на снегу с европейскими предметами из серебра. Это, на мой взгляд, вполне удачный пример локализации традиции, когда что-то местное добавляется в традиционной набор предметов.

А вы как считаете, можно ли добавлять западные элементы в восточную традицию?

​КОРОНАВИРУС. ТЕМА ДЛЯ ХАЙКУ?

Я уже писала, что, по моему мнению, японская поэзия обладает сильным психотерапевтическим эффектом. Впрочем, как и любая другая.

Ведь если что-то «болит», то надо срочно облечь это в форму стиха для душевного исцеления.

Спросила своего приятеля японца, есть ли сейчас хайку о коронавирусе, он ответил уклончиво, что, по его мнению, вряд ли найдутся люди, которые захотят сделать эту болезнь темой своих стихов.

Но я поискала в интернете и все же нашла несколько незатейливых сэнрю, вот, например, такое:

«Сделано в Китае»
Все идёт на экспорт
Даже вирусы

チャイナさん　ウイルスまでも　輸出する
тяйна сан/ уирусу мадэ мо/ юсюцу-суру

Возможно, для японцев — это sensitive issue. Да и шутить про бедных китайцев не комильфо.

Вот и мой любимый иллюстратор Ямада Дзэндзидо тоже пока воздерживается от этой темы

​ПОГОДА ШЕПЧЕТ

Оказывается, народное выражение «погода шепчет» ввёл в широкий обиход Эдуард Лимонов. И у него (у выражения, а не у Лимонова) есть ещё и продолжение: «Займи, но выпей».

И я тут подумала, какие же мы с японцами в этом вопросе все-таки разные. Нас тянет выпить, когда погода плохая и депрессивная, а их — с точностью до наоборот.

Вот, к примеру, как переживает первое проявление весны известный апологет сакэ Танэда Сантока, гениальнейший поэт и мастер свободного хайку:

Ну как тут завязать?!
«Пей!», - шепчут набухшие почки
«Пей!», - вторит первый росток

酒がやめられない　木の芽　草の芽
сакэ-га ямэрарэнай/ ки-но мэ/ куса-но мэ

Здесь он не просто описывает, как просыпается природа, но и вводит игру слов.

«Ки-но мэ» и «куса-но мэ» - дословно «почки на дереве» и «ростки травы», но в этих фразах также зашифрован глагол «пить» ( по-японски «ному») в повелительной форме «номэ», который я и включила в перевод.

А вы когда готовы поднять бокал? Когда промозгло, неуютно и депрессивно? Или когда вокруг триумф зарождающейся новой жизни?

На фото: Китагава Утамаро. Чарочка сакэ (между 1801-1804 годами)

​КАК ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВЕТЕР

В середине февраля в Японии начинает дуть ветер «хару-итибан», название которого переводится как «первый весенний».

Сбивающий с ног хару-итибан становится первым важным испытанием для пятнадцатилетнего поэта Сасаки Сёитиро, а заодно и метафорой взросления в его хайку — теперь подростку придётся смотреть всем невзгодам в лицо:

В 15 лет выше отца —
Не спрятаться за его спиной!
Первый весенний ветер

父の背を越して十五の春一番
тити-но сэ-о/ ко:ситэ дзю:го-но/ харуитибан

Мальчик-поэт — наш с вами современник , а вот художник 18 века Судзуки Харунобу смотрел на это природное явление иначе.

Он был известен пристрастием к «бидзинга», то есть сюжетам, где изображались красавицы. Для Харунобу ветер часто становится естественным предлогом, чтобы оголить свою героиню, показав ее стройные ноги или обнаженную грудь.

На фото: гравюра Судзуки Харунобу. «Девушка, спасающаяся от дождя и ветра»

​МЕЖДУ КУКЛАМИ И ЛЮДЬМИ

Праздник девочек или «Хина-Мацури» — мой любимый японский весенний праздник.

3 марта в домах, где растут дочери, выставляют композиции с куклами «хина», наряжёнными в костюмы эпохи Хэйан.

В поэзии хайку «хина» — выразительное весеннее сезонное слово. Казалось бы, можно придумать столько светлых добрых стихов, но для многих японских поэтов это повод задуматься на самые разные темы: тут и физическая боль, и жертвенность, и неожиданное эротическое вожделение.

Выбрала несколько хайку, где чувствуется эта странная мистическая связь между куклами и людьми:


Срезала локон свой!
Кукле моей любимой —
Новая прическа

雛愛しわが黒髪を切りて植ゑ
хина айси/ вага куроками-о/ киритэ уэ

Трёхстишие одной из любопытнейших поэтесс 20 века Сугиты Хисадзё (1890-1946). Её считали необыкновенно талантливой ученицей поэта-гуру Такахамы Кёси, звездой женской поэзии, однако между ними произошёл разлад, причина которого остаётся непонятной до сих пор. Поэтессу изгнали из главного журнала хайку того времени «Хототогису», а позже обьявили «душевнобольной». Сегодня женщины-исследовательницы делают робкие попытки разобраться в этом поэтическом скандале прошлого и снять с поэтессы клеймо буйнопомешанной (некоторые даже обвиняют Кёси в том, что он намеренно погубил Хисадзё, объявив её шизофреничкой).


Куклы хина!
Влажны их алые губы
Десятки лет подряд

雛の唇紅ぬるるまま幾世経し
хина-но кути/ бэни нуруру мама/ ику ё хэси

Это неожиданно чувственное стихотворение поэт Ямагути Сэйсон (1892- 1989) написал уже на закате своих дней в 1984 году, хотя в ранние годы был не замечен в интересе к эротическим темам, а больше увлекался созданием возвышенных стихов.

Ведь больно, да?
Когда вырезают глаза...
Кукольный взгляд

目を入るるとき痛からん雛の顔
мэ-о ируру/ токи итакаран/ хина-но као

Современный поэт Хасегава Кай (родился в 1954 году) пытается заставить нас проявить эмпатию к несчастным куклам, которые так похожи на людей. И кажется, у него это здорово получается.

На праздник «хина-мацури» едят специальные розово-бело-зелёные конфетки «хина-арарэ» (кукольный град). Их делают из риса и, пожалуй, они больше всего напоминают рисовый поп-корн, покрытый патокой.

Не могу понять, кто в стихотворении Куботы Мантаро остался без угощения — маленькая девочка или сам поэт?

Хина-арарэ!
Рассыпались в разные стороны
Две пригоршни конфет

雛あられ両手にうけてこぼしけり　　　　　
хина-арарэ/ рё:тэ-ни укэтэ/ кобосикэри

И снова грядет конкурс хайку, а я снова буду заседать в жюри!


XII Международный конкурс хайку на русском языке ждёт ваши произведения!

Конкурс организован редакцией интернет-журнала ‘Улитка’ и Отделом японской культуры ‘Japan Foundation’ в ВГБИЛ.
В Жюри МКХ-12 вошли российские и зарубежные японисты и литераторы.
Сбор произведений - до 15 апреля 2020 г.
Презентация результатов - 19 сентября 2020 г. в Москве.
Сайт конкурса: http://haikai.ru
Отправить стихи на конкурс: http://haikai.ru/mkh-12/

​Ямада Дзэндзидо показывает, что скрывается под маской!

«Когда надел маску не для того, чтобы бороться с сезонной аллергией, а для того, чтобы скрыть кошмар в твоём носу!»

Группа на поэтический марафон полностью сформирована, всем заинтересовавшимся большое спасибо!

https://www.facebook.com/events/2723222741129716/

​Слива как метафора жизни

Сейчас я путешествую по Японии, и мне приятно встречать японские стихи в тех местах, где их не ждёшь. Например, в саду Кайракуэн в городе Мито, префектуре Ибараки.

Этот сад считается одним из самых красивых в Японии, он знаменит цветущими сливами. Именно в этот сезон попала в него и я.

Кроме трёх тысяч цветущих сливовых деревьев там есть интересная постройка - павильон Кобунтэй, который стоит на отвесности холме.

Слово «кобун» - это ещё одно название японской сливы. Павильон построен для Токугавы Нариаки, где он предавался сочинению стихов и чайным церемониям.

В 1889 году это сад посетил молодой поэт Масаока Сики, который очень впечатлился видом с холма, покрытого цветущими сливами и сложил вот такое хайку:

На склоне крутом
Деревья сливы все как одно
Искривившись стоят


崖急に梅ことごとく斜めなり

гакэкю:ни/ умэ котоготоку/ нанамэ нари

Теперь это хайку, которое считается шедевром реализма, высечено на камне, который стоит как раз на этом холме.

Сики подмечает, что сливы вынуждены следовать форме холма и расти под наклоном, однако даже в таком трудном положении они продолжают цвести.

Не так ли происходит и с людьми, чьи жизни тоже зачастую искривляются обстоятельствами, но все равно дарят много радости

На фото: розовая слива из сада Кайракуэн

​О, Боже, какой мужчина!

Сегодня гуляла под проливным дождём в Камакуре, самом романтическом для меня городе Японии.

Впервые я попала сюда тоже в дождь, так что для меня это вполне камакурская погода.

В монастыре Котоку-ин навестила своего давнего знакомого — Дайбуцу или Большого Будду, а также наткнулась на монумент со стихами поэтессы Ёсано Акико, которая известна своими чувственными образами.

Уж не знаю, каким образом эти стихи появились в монастыре. Может быть сами монахи выбрали для монастыря такой неожиданный образ, который, кажется, далек от ортодоксального религиозного чувства:


О, Камакура!
Будда Шакьямуни
Он, конечно, божество...
Но какой же красавец-мужчина
Среди летних деревьев сидит!


鎌倉や　御仏なれど　釈迦牟尼は　美男におわす　夏木立かな
камакура-я/ ми-хотокэ нарэдо/ сякамуни-ва/ бинан-ни овасу/ нацу кодати кана

Ёсано Акико обвиняют, что она не очень-то разбирается в буддизме, так как Большой Будда в Камакуре — это не Шакьямуни, а Амитабха.

Впрочем, я и сама не сильна в тонкостях буддизма, но сам Великий Будда в свои семьсот с лишним лет и мне кажется очень привлекательным мужчиной :)

​РЕЛИГИЯ И МИЛОТА

В буддийском храме Хасэдэра умеют взять туристов и паломников в оборот.

Кроме очевидных архитектурных и природных красот( как хороши ворота храма с красным фонарем и красивейшей сосной!), которые радуют глаз, тут придумали ещё и «персональный бренд» храма — образ «милых Дзидзо» (нагоми дзидзо: 和み地蔵).

Дзидзо — почитаемый в Японии бодхисатва, защитник детских душ, нерожденных младенцев и путешественников.

В храме Хаседэра их изображают настолько кавайными, что рука сама тянется к кошельку. В итоге мы уезжаем из Камакуры с целой группой «нагоми дзидзо» в виде брелков, амулетов и просто фигурок.

Служители культа продают и другие яркие амулеты «о-мамори», например, дольку арбуза, обещающую процветание и удачу или разноцветные клубнички с теми же магическими свойствами, но тут уж мы сдержались.

Впрочем, до сих пор не могу понять, зачем нам так много «дзидзо»?!

У Масаока Сики, как мне кажется, тоже очень кавайный образ дзидзо получился:

Мох зацвёл!
Морщинка из цветов
На шее у дзидзо

苔の花さくや地蔵の首の跡/正岡子規
кокэ-но хана/ саку я дзидзо: но/ куби-но ато

​КАК НЕ УВИДЕТЬ ФУДЗИ

Вчера шла по старой исторической дороге Хаконэ под исполинскими кедрами.

Среди этих гигантов невольно ощущаешь присутствие богов-ками, кажется, что они снуют прямо под ногами и волнуешься, как бы не наступить на них, не побеспокоить.

Вспомнился Басё, который бывал в этих местах и наверняка шёл по этому самому пути.

Мой приятель из фейсбука прислал вот такое хайку по теме, но не по сезону:

Осенний дождь, туман
Сегодня не видать мне Фудзи!
Какое сложное чувство

霧しぐれ　富士を見ぬ日ぞ　面白き
кири сигурэ/ фудзи-о мину хи дзо/ омосироки

В Хаконэ приезжают в первую очередь, чтобы увидеть главную японскую гору. Да, и я приехала сюда в очередной раз именно за этим и волновалась, покажется ли она сегодня или скроется за облаками. Вчера мне повезло, а вот Басё когда-то не очень.

Впрочем, в его сложном чувстве, которое он испытывает, и заключается, как мне кажется, суть этого хайку — иногда не важно видеть своими глазами что-то, главное знать, что оно есть, оно существует и совсем рядом с нами

​ХАЙКУ. НЕ ТОЛЬКО ПОЭЗИЯ

Я очень люблю современную японскую фотографию, и мне кажется, что зачастую японские фотографы необыкновенно созвучны японской поэзии.

Вот, к примеру, фотограф Ямамото Масао. Он использует мини формат, высвечивает вспышкой, работает на контрасте и сосредотачивается на каком-то одном предмете или явлении, которые всегда связаны с реальность. При этом в финальном произведении не остаётся ничего от изначального образа.

Многочисленные исследователи называют его творчество «визуальными хайку», да и сам фотограф в аннотации к своим проектам цитирует японские стихи - особенно часто дзэн-буддийского монаха Рёкана, который писал и хайку, и пятистишия танка, и китайские стихи:

Опадает сакура
Но и та, что в цвету,
Тоже опадёт

散る桜　残る桜も　散る桜
тиру сакура/ нокору сакура-мо/ тиру сакура

Это уже не просто поэзия, а дзенское изречение, когда мы одновременно видим и цветущую сакуру, и мертвую сакуру. Кажется, что фотограф Ямамото работает с временем точно так, как поэт Рёкан.

Ещё мне нравится ответ Рёкана на классическое трёхстишие Басё про лягушку, которая прыгнула в старый пруд:

新池や　蛙とびこむ　音もなし
ара икэ я/ кавадзу тобикому/ ото-мо наси

Новый пруд
Прыгнула лягушка
И ни звука

#хайку #фото#рёкан #ямаматомасао