В тексте Алёны проговаривается крайне важная вещь: самоповреждающее поведение — это не только про шрамы на теле. Я всегда выбирала для себя невидимые и/или социально приемлимые методы самоповреждения.

Я не люблю кровь и на мне долго заживают даже ссадины и царапины, но горячий воск не оставляет после себя следов на коже и тоже делает больно.

Ничего такого в том, что я пришла в офис первее всех, а ушла самая последняя, и вместо того, чтобы поесть нормально, выпила пять порций кофе и ещё пару стаканов Кока-Колы — просто работы навалилось слишком много.

Порноиндустрия фетишизировало насилие над женщиной до такой степени, что практически ни одному мужчине не приходит в голову спросить, почему мне нравится грубо и жестко — только рады, когда разрешаю сватить, ударить, шлёпнуть.

Сейчас я собираюсь бить татуировку и довольно много размышляю над тем, а зачем я это делаю, и не пытаюсь ли где-то на подсознательном уровне сделать себе больно чужими руками. Потому что когда я набивала предыдущую, мне было хорошо от того, что мне было больно; я находилась посреди депрессивного эпизода, и внешняя боль перетягивала на себя внимание с внутренней.

Я забывала принимать таблетки и, наоборот, принимала слишком много таблеток. Часами не вылезала из под снарядов в тренажерном зале и, наоборот, объедалась почти до тошноты едой из фастфуда. Социально изолировала себя, неделями не выходя из дома и, наоборот, практически не бывала дома — всегда где-то с кем-то и сна ни в одном глазу.

И всё это — селфхарм.

Признать то, что ты вредишь самому себе — сложно. И даже когда признаёшь, чаще всего находишь множество «но», объясняющих, что ты это заслужил и почему именно. Мне хотелось бы сказать, что я такая молодец, и больше ничего такого с собой не делаю, но временами заносит.

Помогает быть внимательнее к себе. Задавать вопросы и честно на них отвечать. Ты сегодня выспалась? Ты позавтракала? Ты работала не больше 8 часов? У тебя было время на то, чтобы думать? А на то, чтобы заняться приятными, но необязательными делами вроде чтения книги, просмотра сериала или прогулки? Ты выпила свои таблетки? Ты пила алкоголь? Ты легла спать не позже полуночи? Как менялось твоё настроение в течение дня и почему?

Я до сих пор веду таблицу, где каждый день отвечаю на эти вопросы, закрашивая клеточку в зелёный, если ответ "Да", и в красный, если "Нет". Полностью зелёных дней у меня не бывает (но я к этому и не стремлюсь — идеально всё сойтись не может), но если зелёных клеточек больше половины, значит всё не так плохо.

По невидимой тропке вреда для себя
И вины столь безудержно горькой
Смерть придёт, унося тяжести бытия
Облегчением вея, и только.

Как роса на полях испаряется ввысь
Мы уйдём, и наш пепел развеют
Как страшна и тосклива бы ни была жизнь
Смерть простит - в этом точно уверен.

Пост адресуется всем людям с ментальными особенностями.

Осторожно, может быть #психоактивно!

(Содержит триггеры)

Недавно моя подруга сказала, что ее пугает и отталкивает поведение людей, относящих себя к психоакивному сообществу.

С ее слов, ее настораживает, что люди так привыкли к состоянию «ямы»: депрессии, подавленному состоянию, чёрной полосе, что оно стало их образом жизни. И они считают, что такими их нужно принимать. Ей кажется, что это защитный механизм или предчувствие вызывают в ней такие ощущения.

Я заинтересовался темой и начал рефлексировать свои чувства по поводу своего образа, восприятия психоактивного сообщества и его членов. Пытаясь понять, чем же они мне, наоборот, импонируют.

Я осознал, что тоже такой. И что мы все хронически больные, до самой смерти. Пять лет постоянной тревоги и/или депрессии оставляют очень сильные отпечатки на людях, это как шрамы от ожогов, только в эмоциональные шрамы, которые сразу видно в процессе коммуникации.

На примере биполярных: депрессии, хоть и слабее, всегда будут к нам, биполярным, возвращаться. Как и гипоманиИи/манИи.

Мы не можем не принимать эту часть жизненного опыта, нам нужно учиться с ней сосуществовать.

Но есть и другие варианты - например, употребление наркотиков (в частности алкоголя), когда мы не можем принять свою депрессию и заменяем ее алкогольным опьянением, а позже просто тупой зависимостью, которая лишает нас всего человеческого, своей личности.

И всегда есть третий вариант - смерть. Он постоянно висит над депрессивными, и те, кто к смерти столько раз были так близко, в трезвом состоянии не забывают о ней.

Но мне эти варианты не нравятся, я осознанно от них отказываюсь, и пока, благодаря благоприятному стечению обстоятельств у меня это получается.

Я пришёл к этому осознанию благодаря сформировавшейся алкогольной зависимости. И мне не хотелось бы, чтобы и другие люди с ментальными особенностями получили коморбидным заболеванием ещё и алкоголизм.

царь объявил на зятя конкурс
сбежалась женихов орда
и тут царевна как ответит
всем да

Не дают без рецепта АД
К психиатру или под поезд
То ли я навсегда успокоюсь
То ли осень решит все сама

Не дают без рецепта АД
И зима здесь все ближе и ближе
Переехать бы что ли пониже
Чтоб не видеть все время окна

Не дают без рецепта АД
До весны дотянуть и по новой
В шуме ветра я слышу оковы
Лязг бессолнечья.

Скоро зима.

Думаю, пришла пора деанониться. Привет, меня зовут Дима, мне 19, я учусь в МГУ и сегодня я стал жертвой пыток. Нет, меня не избили до полусмерти, не приложили утюг к лицу и не посадили на бутылку, а сейчас я пишу из дома, до которого добрался сам, целый и физически невредимый. Можно сказать, легко отделался. Впрочем, сдаётся мне, это только начало.

Если вы следите за Бессрочкой, то, возможно, видели меня на трансляциях (тык, тык, ещё тык) и были подписаны на @protestmsu. Сегодня днём я лишился доступа к каналу, а вместе с ним и к своему телефону: эшник сломал его руками прямо у меня на глазах, устав выбивать из меня пароль.

Всё началось с того, что сегодня около двух часов дня я приехал на Лубянку. Ну, то есть, на самом деле для меня всё началось несколько раньше — 12 июня прошлого года, когда я пошёл на первый в своей жизни несогласованный митинг и был задержан, но сейчас не об этом. На Лубянке, возле здания ФСБ, проходило собрание за мир и против насилия. Я, как обычно, ходил по площади с телефоном и фоткал всё интересное, и когда уже почти набрал достаточно фоток для поста, заметил Окопного. Если вдруг так получилось, что вы раньше не слышали эту фамилию, то обязательно почитайте материал Открытой России — узнаете много нового о методах нашей доблестной полиции. Поскольку без фото столь одиозной фигуры пост был бы неполным, я решил заснять его с нескольких ракурсов, чем, по видимому, сильно его расстроил. Окопный подошёл ко мне, сказал "не вы*бываться и фильтровать базар", после чего схватил меня, тут же подбежали бравые сотрудники 2 оперативного полка, и так я оказался в автозаке. Через минуту или две в него завели его одного задержанного, а по рации начали отдаваться указания о дальнейших задержаниях — в общем, на сходе началось "винтилово".

Пять минут спустя дверь открылась, меня вывели из автозака и пересадили в другой, стоявший рядом. Там был Окопный, ещё двое эшников в штатском и несколько полицейских в форме, но без жетонов и в масках. "Присаживайся, дорогой" — начал Окопный. Мне предстояли тяжёлые сорок минут. Сначала меня обыскали. Обыскали всего, несколько раз, при этом изучив всё, что было при мне. Паспорт, студак, несколько банковских карт, ключи от квартиры --- всё это он рассматривал лично и фотографировал со всех сторон, попутно рассказывая мне, как же сильно я ошибся. "Зачем тебе меня фотографировать было, фоток ведь в интернете полно, тебе новые так нужны? Ты ведь меня знаешь, истории про меня читал, х*ли ты полез, е*анутый?" После этого дело дошло до телефона. "Говори пароль" — начал один из эшников. "Нет" — коротко ответил я, не придумав ничего более оригинального. Они явно этого ожидали, однако приложив все мои пальцы к сканеру отпечатков пальцев и не добившись результата, немного расстроились. "Снимай куртку. Давай, кофту, футболку тоже" — буквально шокировал меня новым требованием окопный. Другой эшник стал срывать с меня одежду, я вырвался, но вынужден был подчиниться. "Ну что, штаны тоже будем снимать? Вводи пароль." Я, конечно, столкнулся с беззаконием не впервые, но такой ад до этого видел только на страницах "Новой газеты" и в статьях "Медиазоны". В автозак зашёл ещё один полицейский в маске и в бронежилете, у него в руках был электрошокер. Я уже мысленно приготовился к удару током, но вместо этого получил удар рукой по затылку. Затем ещё, и ещё, и ещё несколько. Они бьют так, что в голове звенит, но следов побоев не остаётся. Шокер он, в итоге, так и не применил — только размахивал им передо мной и включал в воздухе. Окопный бил меня телефоном по лицу и говорил, что сейчас "отведёт в подвал здания напротив, откуда уже не возвращаются". Другой открыто заявил, что "отп*здит сейчас так, что я отрублюсь". Исчерпав угрозы физического насилия они перешли к ещё более мерзкой теме. "У тебя гондоны есть?" — спросил окопный у мента с шокером. "Натягивай на дубинку, разработаем ему там. Или у тебя уже?"

Я понятия не имел, блефует он или говорит это серьёзно, но сдаваться было уже поздно. Оказалось, что блефовали. Ну или у него просто гондонов не было. Потом Окопный вспомнил ещё один действенный метод. "Мы сейчас отвезём тебя на тестирование на наркотики, а потом и найдём что-нибудь. Или ты сейчас нападёшь на сотрудника полиции, и доказательства будут, и свидетели." После этого было ещё много всего --- рассказы о моей сломанной судьбе, отчислении из универа, увольнении родителей, новая серия ударов, угрозы сломать телефон, попытки подобрать пароль самостоятельно (они пробовали дату рождения и 1234, лол), и я не знаю, сколько бы это ещё продолжалось, если бы в автозак не зашли какие-то офицеры и не пошептались с Окопным. Дальше была последняя короткая серия угроз, после чего один эшник крепко сжал его двумя руками и согнул пополам, потом согнул ещё несколько раз и разломил, а обломки забрал себе. Дверь открылась, и оперативники, вежливо поинтересовавшись, не забыл ли я что-нибудь, меня переведи в другой автозак, где уже был десяток задержанных. Ну а дальше всё как всегда — ОВД, 3 часа ожидания, рапорты под копирку и протоколы 20.2ч5 всем без разбора.

Тут, наверное, можно было написать какие-то выводы, но, уверен, вы уже сами их сделали, поэтому просто пожелаю всем удачи и никогда лично не познакомиться с этой мразью.

"У меня было несколько попыток суицида. Как ты догадываешься, они все неудачные. Аня смеется и спрашивает: — Напишешь мои мемуары?"

Первый раз Аня выбросилась из окна в 15 лет. Несколько дней в реанимации, потом еще несколько месяцев в отделении детской психиатрии. Родители сделали все, чтобы об этом никто не узнал.

За год до первой попытки суицида Аня начала прижигать и резать свои руки, чтобы хоть немного «заглушить внутреннюю боль», которая возникала сама по себе и начинала сжигать изнутри. Она уходила только тогда, когда у Ани получалось добиться состояния измененного сознания. Аня начала с курения травы, потом были эксперименты с ЛСД. «Мне было интересно постоянно пробовать что-то новое. Героин я попробовала лет в 17, выпросила его у знакомых. Я как будто нырнула в море спокойствия», — рассказывает Аня. Ее нынешний психиатр считает, что почти сразу героин начал действовать на девушку как антидепрессант из-за седативного эффекта.

Люди с психическими расстройствами особенно уязвимы и довольно часто в поисках облегчения начинают принимать наркотики. Но в российских условиях их никто не хочет как следует лечить. Coda поговорила с несколькими жертвами российской наркополитики:

http://codaru.com/war-on-reason/dvojnoj-diagnoz/

Прекрасная картинка. А я, похоже, опять влюбился с нехуя. Какого же хуя.

Всегда так делаю

Сверхчеловек, охотник и воин...