Forwarded from Асташ | 18+
#дивное_чтение
Продолжаю наслаждаться детективами и на сей раз завернула в сторону от любимой скандинавщины — сегодня на повестке дня "Холодный гранит" Стюарта Макбрайда.
Сержант Логан Макрай работает в полиции Абердина — холодного шотландского городка. Он известен как полицейский, избавивший это место от серийного убийцы, но при этом назвать его идеальным копом, который не совершает ни единой ошибки, вряд ли возможно. Ближе всего из известных детективов Макраю, пожалуй, Харри Холе — исчерпывающая характеристика для тех, кто с ним знаком.
Когда в Абердине находят мёртвого четырёхлетнего мальчика, а следом — и ещё одного ребёнка, Макрай начинает охоту на очередного серийника. Атмосфера соответствующая, и выписана она неплохо: много грязи и мрака, достаточно графичных подробностей — я не рискну рекомендовать Макбрайда всем, но ценителям детективов посоветую, потому что они едва ли чему-то удивятся. Очередная зацепка приводит Макрая в тупик, затем снова и снова, подозрение падает не на того — но в конечном счёте поражаешься, насколько всё оказалось просто.
Лайвлиб подсказывает, что это начало цикла. Буду ли я ещё читать Макбрайда? Пожалуй, да: все составляющие добротного детектива разложены перед читателем на столе, умело перемешаны и готовы к употреблению. Есть пара вопросов к переводу: кое-где глаз цепляется за вещи, которых не должно быть в качественном тексте. Но в остальном — вполне и очень.
Продолжаю наслаждаться детективами и на сей раз завернула в сторону от любимой скандинавщины — сегодня на повестке дня "Холодный гранит" Стюарта Макбрайда.
Сержант Логан Макрай работает в полиции Абердина — холодного шотландского городка. Он известен как полицейский, избавивший это место от серийного убийцы, но при этом назвать его идеальным копом, который не совершает ни единой ошибки, вряд ли возможно. Ближе всего из известных детективов Макраю, пожалуй, Харри Холе — исчерпывающая характеристика для тех, кто с ним знаком.
Когда в Абердине находят мёртвого четырёхлетнего мальчика, а следом — и ещё одного ребёнка, Макрай начинает охоту на очередного серийника. Атмосфера соответствующая, и выписана она неплохо: много грязи и мрака, достаточно графичных подробностей — я не рискну рекомендовать Макбрайда всем, но ценителям детективов посоветую, потому что они едва ли чему-то удивятся. Очередная зацепка приводит Макрая в тупик, затем снова и снова, подозрение падает не на того — но в конечном счёте поражаешься, насколько всё оказалось просто.
Лайвлиб подсказывает, что это начало цикла. Буду ли я ещё читать Макбрайда? Пожалуй, да: все составляющие добротного детектива разложены перед читателем на столе, умело перемешаны и готовы к употреблению. Есть пара вопросов к переводу: кое-где глаз цепляется за вещи, которых не должно быть в качественном тексте. Но в остальном — вполне и очень.
Привет!
Так как за книгу я пока взяться не могу, быстро заглянула в Википедию по поводу Филипа Пулмана, а там прекрасное:
В 1999 году в Catholic Herald (это такая католическая газета лондонская) Леон Кальдесотт цитировала книгу Пулмана, как пример «гораздо более достойный костра, чем Гарри Поттер».
Я хотела бы надеяться, что за прошедшие 20 лет что-то изменилось в отношении Церкви к тому, что ей не по нраву. Но раз ничего не изменилось со Средних веков до 1999 года, то что такое 20 лет? Все так же считают, что можно жечь то, что им не зашло.
Так как за книгу я пока взяться не могу, быстро заглянула в Википедию по поводу Филипа Пулмана, а там прекрасное:
В 1999 году в Catholic Herald (это такая католическая газета лондонская) Леон Кальдесотт цитировала книгу Пулмана, как пример «гораздо более достойный костра, чем Гарри Поттер».
Я хотела бы надеяться, что за прошедшие 20 лет что-то изменилось в отношении Церкви к тому, что ей не по нраву. Но раз ничего не изменилось со Средних веков до 1999 года, то что такое 20 лет? Все так же считают, что можно жечь то, что им не зашло.
«— А в шкафу-то у нее что! Батюшки мои! Все комом-жомом, хоть бы что на плечики повесила. Нет, вы посмотрите на это!»
Забавно — моя бабуля, ругая меня за бардак в шкафу, всегда использовала это же выражение: «комом-жомом».
Забавно — моя бабуля, ругая меня за бардак в шкафу, всегда использовала это же выражение: «комом-жомом».
«— Когда мы молоды, — улыбнулся магистр, — то с такой легкостью произносим слово «навсегда»! Тогда мы уверены, что наш мир всегда будет таким, каков он сейчас. А это не так».
Знаете, пока «Северное сияние» — книга простая, уютная, искренняя. Автор не пытается выделываться, крутить тройные тулупы смыслов и двойные аксели метафор. Он рассказывает историю — интересную, увиденную глазами любопытного, остроумного, чистого ребёнка. И в этом рассказе нет ничего лишнего, зато есть вот такие очаровательно простые, но не менее важные от этого мысли-напоминания.
Знаете, пока «Северное сияние» — книга простая, уютная, искренняя. Автор не пытается выделываться, крутить тройные тулупы смыслов и двойные аксели метафор. Он рассказывает историю — интересную, увиденную глазами любопытного, остроумного, чистого ребёнка. И в этом рассказе нет ничего лишнего, зато есть вот такие очаровательно простые, но не менее важные от этого мысли-напоминания.
Сегодня день рождения Зинаиды Гиппиус. Сатанессе исполняется полтора века.
Вот вам её, пожалуй, самый известный портрет (Лев Бакст) и стихотворение, которое я очень люблю:
На сердце непонятная тревога,
Предчувствий непонятный бред.
Гляжу вперед — и так темна дорога,
Что, может быть, совсем дороги нет.
Но словом прикоснуться не умею
К живущему во мне — и в тишине.
Я даже чувствовать его не смею:
Оно как сон. Оно как сон во сне.
О, непонятная моя тревога!
Она томительней день ото дня.
И знаю: скорбь, что ныне у порога,
Вся эта скорбь — не только для меня!
Вот вам её, пожалуй, самый известный портрет (Лев Бакст) и стихотворение, которое я очень люблю:
На сердце непонятная тревога,
Предчувствий непонятный бред.
Гляжу вперед — и так темна дорога,
Что, может быть, совсем дороги нет.
Но словом прикоснуться не умею
К живущему во мне — и в тишине.
Я даже чувствовать его не смею:
Оно как сон. Оно как сон во сне.
О, непонятная моя тревога!
Она томительней день ото дня.
И знаю: скорбь, что ныне у порога,
Вся эта скорбь — не только для меня!
Мне кажется, это достойное окончание этого дня. Спасибо, Анечка! Ты мне все сломала!
Кстати, сходите к Анечке в инстаграм - она крутейший фотограф: https://instagram.com/aniarude?igshid=s9n9j9qfkyda
А ещё она делает классную канцелярию. И если вы придёте от меня к ней в директ с кодовым словом ПУХ, она сделает вам приятную скидку на крутые блокноты: https://instagram.com/paperwineshop?igshid=q6b2x6gkxjh6
Кстати, сходите к Анечке в инстаграм - она крутейший фотограф: https://instagram.com/aniarude?igshid=s9n9j9qfkyda
А ещё она делает классную канцелярию. И если вы придёте от меня к ней в директ с кодовым словом ПУХ, она сделает вам приятную скидку на крутые блокноты: https://instagram.com/paperwineshop?igshid=q6b2x6gkxjh6
Instagram
Login • Instagram
Welcome back to Instagram. Sign in to check out what your friends, family & interests have been capturing & sharing around the world.
Forwarded from Глазарий языка
ЧТО ЧИТАЕТ КУЛЬТУРНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Корифей современной российской исторической науки недавно заявил: «У кого до сих пор в закладках нет сайта “Культура.рф” — тот не может называть себя культурным человеком, по крайней мере в России».
У нас этого сайта в закладках нет, но мы в общем-то и не претендуем на обозначенный статус.
Впрочем, хотя бы ненадолго приобщиться к коллективу культурных людей («У нас часами каждый проводит время. Мы очень гордимся нашей аудиторией», — продолжал корифей) иногда все же хочется.
О музыке, живописи, кино, музеях мы судить не беремся, но вот помещенная на упомянутом сайте статья «Слова, придуманные русскими писателями» (https://clck.ru/ErWuf) нас заинтересовала.
Вот несколько выписок из нее с нашими комментариями.
1. Что читает культурный человек:
«Именно благодаря его [Ломоносова] работам в области физики, химии, геологии и других наук в русском языке появились такие слова, как “градусник”, “горизонт”, “кислота”, “вещество”».
Что было на самом деле:
Слово «горизонт» известно в такой форме, как минимум, с 1720-х годов, но в фонетических вариантах («оризон» и др.) оно встречается уже в документах середины XVII века.
Слово «вещество» есть у А. Д. Кантемира в его переводе фонтенелевых «Разговоров о множестве миров» 1730 года, до этого встречается в переводах научной литературы петровского времени (например, в переводе «Географии генеральной» Б. Варениуса 1718 года), в Юго-Западной Руси это слово фиксируется уже в XVII веке.
Химический термин «кислота», насколько можно судить, Ломоносов не употреблял, у него встречается «кислость». Как термин «кислота» появляется, кажется, только в 1760-х годах.
Свидетельства употребления слова «градусник» в XVIII веке не обнаруживаются.
2. Что читает культурный человек:
«Так, например, от слова “промысел” он [Карамзин] образовал “промышленность”. Среди других его изобретений — “трогательный”, “занимательный”, “впечатление”, “катастрофа”, “будущность”».
Что было на самом деле:
Хорошо известно, что Карамзин само слово «промышленность» не образовал, а придал ему смысл, близкий современному.
Слово «трогательный» Карамзин очень любил, но появилось оно раньше его активного вступления в литературу; ср., например, у Д. И. Фонвизина в 1784 году: «зрелище самое трогательное».
«Занимательный» — ура, кажется, это слово действительно было введено Карамзиным. По крайней мере, насколько можно судить, оно впервые фиксируется в «Московском журнале», издававшемся писателем в начале 1790-х годов.
«Впечатление» — это слово как калька французского impression известно, как минимум, с 1750-х годов. И его, кажется, впервые употребил Тредиаковский.
«Катастрофа» — в форме «катастроф» это слово известно с середины XVIII века.
«Будущность» — ср. в анонимном тексте 1783 года: «а обращая взор на будущность, с удовольствием зрю…».
Здесь мы остановимся, хотя и дальше там немало интересного.
К автору этой статьи в общем-то претензий нет: здесь в очередной пересказаны гуляющие мифы, которые так любит привечать (если они патриотические) или разоблачать (если они неприятные) нынешний патрон культуры.
Но те, кому интересны не мифы, а действительная история, знают, что все эти небылицы о придуманных писателями словах были простительны лет семьдесят назад, но не сейчас, когда наполовину готов Словарь русского языка XVIII века, есть Национальный корпус русского языка и целый ряд фундаментальных монографий о развитии словарного состава русского языка в XVIII веке.
Поэтому мы решили еще какое-то время побыть некультурными.
Задать вопрос @UchenyjBot
Корифей современной российской исторической науки недавно заявил: «У кого до сих пор в закладках нет сайта “Культура.рф” — тот не может называть себя культурным человеком, по крайней мере в России».
У нас этого сайта в закладках нет, но мы в общем-то и не претендуем на обозначенный статус.
Впрочем, хотя бы ненадолго приобщиться к коллективу культурных людей («У нас часами каждый проводит время. Мы очень гордимся нашей аудиторией», — продолжал корифей) иногда все же хочется.
О музыке, живописи, кино, музеях мы судить не беремся, но вот помещенная на упомянутом сайте статья «Слова, придуманные русскими писателями» (https://clck.ru/ErWuf) нас заинтересовала.
Вот несколько выписок из нее с нашими комментариями.
1. Что читает культурный человек:
«Именно благодаря его [Ломоносова] работам в области физики, химии, геологии и других наук в русском языке появились такие слова, как “градусник”, “горизонт”, “кислота”, “вещество”».
Что было на самом деле:
Слово «горизонт» известно в такой форме, как минимум, с 1720-х годов, но в фонетических вариантах («оризон» и др.) оно встречается уже в документах середины XVII века.
Слово «вещество» есть у А. Д. Кантемира в его переводе фонтенелевых «Разговоров о множестве миров» 1730 года, до этого встречается в переводах научной литературы петровского времени (например, в переводе «Географии генеральной» Б. Варениуса 1718 года), в Юго-Западной Руси это слово фиксируется уже в XVII веке.
Химический термин «кислота», насколько можно судить, Ломоносов не употреблял, у него встречается «кислость». Как термин «кислота» появляется, кажется, только в 1760-х годах.
Свидетельства употребления слова «градусник» в XVIII веке не обнаруживаются.
2. Что читает культурный человек:
«Так, например, от слова “промысел” он [Карамзин] образовал “промышленность”. Среди других его изобретений — “трогательный”, “занимательный”, “впечатление”, “катастрофа”, “будущность”».
Что было на самом деле:
Хорошо известно, что Карамзин само слово «промышленность» не образовал, а придал ему смысл, близкий современному.
Слово «трогательный» Карамзин очень любил, но появилось оно раньше его активного вступления в литературу; ср., например, у Д. И. Фонвизина в 1784 году: «зрелище самое трогательное».
«Занимательный» — ура, кажется, это слово действительно было введено Карамзиным. По крайней мере, насколько можно судить, оно впервые фиксируется в «Московском журнале», издававшемся писателем в начале 1790-х годов.
«Впечатление» — это слово как калька французского impression известно, как минимум, с 1750-х годов. И его, кажется, впервые употребил Тредиаковский.
«Катастрофа» — в форме «катастроф» это слово известно с середины XVIII века.
«Будущность» — ср. в анонимном тексте 1783 года: «а обращая взор на будущность, с удовольствием зрю…».
Здесь мы остановимся, хотя и дальше там немало интересного.
К автору этой статьи в общем-то претензий нет: здесь в очередной пересказаны гуляющие мифы, которые так любит привечать (если они патриотические) или разоблачать (если они неприятные) нынешний патрон культуры.
Но те, кому интересны не мифы, а действительная история, знают, что все эти небылицы о придуманных писателями словах были простительны лет семьдесят назад, но не сейчас, когда наполовину готов Словарь русского языка XVIII века, есть Национальный корпус русского языка и целый ряд фундаментальных монографий о развитии словарного состава русского языка в XVIII веке.
Поэтому мы решили еще какое-то время побыть некультурными.
Задать вопрос @UchenyjBot
Привет! Нашла секунду почитать даже в командировке. Тут в Питере зверски холодно, кстати.
Так вот. Читаю, значит, «Северное сияние» дальше и вижу такую фразу:
Тихий, добродушный человечек, один из тех редких людей, у которых альмы одного с ними пола.
Альмы (они же деймоны) в книге — это такие проявления душ людей, сущность, характер человека, воплощённый в животном. И животное это всегда рядом с хозяином. И оказывается, что они редко бывают одного пола со своим хозяином.
Интересно, а почему так бывает? Чтобы это значило?
Так вот. Читаю, значит, «Северное сияние» дальше и вижу такую фразу:
Тихий, добродушный человечек, один из тех редких людей, у которых альмы одного с ними пола.
Альмы (они же деймоны) в книге — это такие проявления душ людей, сущность, характер человека, воплощённый в животном. И животное это всегда рядом с хозяином. И оказывается, что они редко бывают одного пола со своим хозяином.
Интересно, а почему так бывает? Чтобы это значило?
🔹Как управлять силой мысли и воображения?
🔹Труды знаменитых философов, психологов, мистиков
🔹Тайны древних цивилизаций
🔹Эзотерические знания и магические технологии
-----------------------
Библиотека "Духовное знание" - книги и лекции по философии, психологии, магии и эзотерике.
Присоединяйтесь, мы рады единомышленникам!
🔹Труды знаменитых философов, психологов, мистиков
🔹Тайны древних цивилизаций
🔹Эзотерические знания и магические технологии
-----------------------
Библиотека "Духовное знание" - книги и лекции по философии, психологии, магии и эзотерике.
Присоединяйтесь, мы рады единомышленникам!
Рука моя тверда, но гнев — плохой советчик. Ударить на день раньше — значит ударить мимо цели.
Продолжаю читать «Северное сияние». Кажется, влюбляюсь в этот мир.
Продолжаю читать «Северное сияние». Кажется, влюбляюсь в этот мир.
Привет! Запропала я, простите. Приболела после ледяного ветреного Питера.
Читаю дальше «Северное сияние». Одна из самых интересных особенностей этого мира — это все-таки наличие деймонов (они же альмы) у людей. Я уже писала чуть выше, что они в большинстве своем противоположного с хозяином пола. Но это не единственная заковыка.
Например, чужого деймона трогать нельзя, и этот запрет «неукоснительно соблюдали даже воины в рукопашных схватках». При этом деймоны могут трогать друга сколько влезет. Драться, например.
Еще один момент — деймоны перестают менять свой облик после того, как человек взрослеет. У Лиры вот деймон Пантелеймон в зависимости от обстоятельств и желания принимает облик то бабочки, то птички, то кота, то еще кого. Но потом он перестанет и выберет себе вид на всю жизнь. В книге есть диалог Лиры и цыгана Джерри (он нравится мне больше, чем сериальный вариант):
— Погоди, а зачем альму обязательно принимать какой-то окончательный облик? — недоуменно спросила Лира. — Мне совсем не хочется, чтобы Пан вдруг перестал меняться. И ему не хочется.
— Ну, хочется не хочется, а придется. Как повзрослеешь, так он меняться и перестанет. Тебе же самой захочется, чтобы у тебя все время был один и тот же альм.
— А вот и не захочется! — запальчиво возразила девочка.
— Все так говорят. Нет, дорогуша, от этого никуда не денешься. Что ж тебе, всю жизнь ходить в маленьких девочках? И потом, не забывай, все имеет свои хорошие стороны.
— Что-то я ни одной не вижу, — буркнула Лира.
— Как же? Ведь тебе откроется твой собственный характер. Скажем, старушка Велизария у меня — чайка. Значит, и во мне есть что-то от чайки. Прямо скажем, птица полета невеликого, бывают и посильнее, и покрасивее, и поголосистее. Но зато я вон какой жилистый, любую бурю выстою, нигде не пропаду, малой рыбешкой сыт буду. Разве плохо про себя такое знать? И твоя душа тебе откроется, как Пантелеймон окончательный облик обретет.
— А вдруг он превратится в какого-нибудь... Ну, в общем, в то, что мне совсем даже не понравится?
— И так бывает.
И кажется мне, есть в этом что-то. Разве не здорово, что часть твоей души, часть тебя живет отдельно? Что тебе надо договориться, подружиться с ним, принять самого себя как бы. Это то, что многим из нас очень нужно сделать.
Читаю дальше «Северное сияние». Одна из самых интересных особенностей этого мира — это все-таки наличие деймонов (они же альмы) у людей. Я уже писала чуть выше, что они в большинстве своем противоположного с хозяином пола. Но это не единственная заковыка.
Например, чужого деймона трогать нельзя, и этот запрет «неукоснительно соблюдали даже воины в рукопашных схватках». При этом деймоны могут трогать друга сколько влезет. Драться, например.
Еще один момент — деймоны перестают менять свой облик после того, как человек взрослеет. У Лиры вот деймон Пантелеймон в зависимости от обстоятельств и желания принимает облик то бабочки, то птички, то кота, то еще кого. Но потом он перестанет и выберет себе вид на всю жизнь. В книге есть диалог Лиры и цыгана Джерри (он нравится мне больше, чем сериальный вариант):
— Погоди, а зачем альму обязательно принимать какой-то окончательный облик? — недоуменно спросила Лира. — Мне совсем не хочется, чтобы Пан вдруг перестал меняться. И ему не хочется.
— Ну, хочется не хочется, а придется. Как повзрослеешь, так он меняться и перестанет. Тебе же самой захочется, чтобы у тебя все время был один и тот же альм.
— А вот и не захочется! — запальчиво возразила девочка.
— Все так говорят. Нет, дорогуша, от этого никуда не денешься. Что ж тебе, всю жизнь ходить в маленьких девочках? И потом, не забывай, все имеет свои хорошие стороны.
— Что-то я ни одной не вижу, — буркнула Лира.
— Как же? Ведь тебе откроется твой собственный характер. Скажем, старушка Велизария у меня — чайка. Значит, и во мне есть что-то от чайки. Прямо скажем, птица полета невеликого, бывают и посильнее, и покрасивее, и поголосистее. Но зато я вон какой жилистый, любую бурю выстою, нигде не пропаду, малой рыбешкой сыт буду. Разве плохо про себя такое знать? И твоя душа тебе откроется, как Пантелеймон окончательный облик обретет.
— А вдруг он превратится в какого-нибудь... Ну, в общем, в то, что мне совсем даже не понравится?
— И так бывает.
И кажется мне, есть в этом что-то. Разве не здорово, что часть твоей души, часть тебя живет отдельно? Что тебе надо договориться, подружиться с ним, принять самого себя как бы. Это то, что многим из нас очень нужно сделать.
Внутри послышался еще один выстрел, а потом раздался леденящий душу рев. Лакей затрясся, как осиновый лист. Из дома пулей вылетели священник и его альм-пеликаниха, оба в пуху, перьях и растрепанных чувствах.
Примечательно, что у священника именно такой альм (деймон). Пеликан — птица значимая для христианства и мусульманства. Христа символически изображали в виде пеликана, который питает детей своих плотью и кровью своей. Пеликан носил в своём клюве, как в мешке, камни для строительства святынь в Мекке. Казалось бы, крошечная деталька, а как приятно, когда мир настолько продуман.
Примечательно, что у священника именно такой альм (деймон). Пеликан — птица значимая для христианства и мусульманства. Христа символически изображали в виде пеликана, который питает детей своих плотью и кровью своей. Пеликан носил в своём клюве, как в мешке, камни для строительства святынь в Мекке. Казалось бы, крошечная деталька, а как приятно, когда мир настолько продуман.
Привет!
Все-таки разболелась. Хриплю и шепчу, а в горле у меня огромный слизень размахивает бензопилой. П — погано. Включу комментарии под этим постом, чтобы вы поделились своими методами быстрого и решительного выздоровления.
А я с вами поделюсь списком книг, которые хорошо читать, когда болеешь, а за окном скрипит голыми ветвями холодный ноябрь.
⚫️«Гарри Поттер и философский камень», Дж.К.Роулинг
У всех эта книга новогодняя, а у меня почему-то для болезней. Славная сказка с добрым концом, самая травоядная из всех книг серии, потому что банально первая. От нее всегда легче — почти как от имбирного чая.
⚫️«Братство кольца», Дж.Р.Р.Толкин
За один день отлеживания точно не осилишь, нужен полноценный больничный на неделю, но тем не менее — отвлекает от боли в горле и, если не увлекает, то точно убаюкивает. А сон, как мы все знаем, лучшее лекарство.
⚫️«Перебои в смерти», Жозе Сарамаго
Как и все книги Сарамаго, волшебная и трогательная, заставляющая задуматься о том, как все-таки верно устроен наш мир, и нет в нем ничего, пожалуй, такого, что стоит вычеркнуть, убрать навсегда. Да, и болезнь ваша, наверное, в том числе:)
⚫️Сказки Х.К.Андерсена
Как молоко с медом, может, даже лучше. Вспоминается детство, теплые носки, горчичники. Лучше, конечно, обойтись без «Девочки со спичками», «Русалочки» и «Красных башмачков» и взяться за «Дюймовочку», «Гадкого утенка» и «Огниво».
⚫️«Лжец», С.Фрай
Очень английский роман. Знаю, что многие не любят его за снобство и описание того, чем там мальчики в английских колледжах занимаются, но мы ж с вами не ханжи? Тонкая сатира и великолепный юмор, а также отличный язык (особенно если читать в оригинале).
Все-таки разболелась. Хриплю и шепчу, а в горле у меня огромный слизень размахивает бензопилой. П — погано. Включу комментарии под этим постом, чтобы вы поделились своими методами быстрого и решительного выздоровления.
А я с вами поделюсь списком книг, которые хорошо читать, когда болеешь, а за окном скрипит голыми ветвями холодный ноябрь.
⚫️«Гарри Поттер и философский камень», Дж.К.Роулинг
У всех эта книга новогодняя, а у меня почему-то для болезней. Славная сказка с добрым концом, самая травоядная из всех книг серии, потому что банально первая. От нее всегда легче — почти как от имбирного чая.
⚫️«Братство кольца», Дж.Р.Р.Толкин
За один день отлеживания точно не осилишь, нужен полноценный больничный на неделю, но тем не менее — отвлекает от боли в горле и, если не увлекает, то точно убаюкивает. А сон, как мы все знаем, лучшее лекарство.
⚫️«Перебои в смерти», Жозе Сарамаго
Как и все книги Сарамаго, волшебная и трогательная, заставляющая задуматься о том, как все-таки верно устроен наш мир, и нет в нем ничего, пожалуй, такого, что стоит вычеркнуть, убрать навсегда. Да, и болезнь ваша, наверное, в том числе:)
⚫️Сказки Х.К.Андерсена
Как молоко с медом, может, даже лучше. Вспоминается детство, теплые носки, горчичники. Лучше, конечно, обойтись без «Девочки со спичками», «Русалочки» и «Красных башмачков» и взяться за «Дюймовочку», «Гадкого утенка» и «Огниво».
⚫️«Лжец», С.Фрай
Очень английский роман. Знаю, что многие не любят его за снобство и описание того, чем там мальчики в английских колледжах занимаются, но мы ж с вами не ханжи? Тонкая сатира и великолепный юмор, а также отличный язык (особенно если читать в оригинале).
Я к вам с действительно важным постом. Сегодня день рождения у Григория Остера! 71 год ему, представляете?
Считаю себя обязанной поделиться любимым вредным советом. И вы давайте делитесь!
Если вы окно разбили,
Не спешите признаваться.
Погодите, — не начнется ль
Вдруг гражданская война.
Артиллерия ударит,
Стекла вылетят повсюду,
И никто ругать не станет
За разбитое окно.
Считаю себя обязанной поделиться любимым вредным советом. И вы давайте делитесь!
Если вы окно разбили,
Не спешите признаваться.
Погодите, — не начнется ль
Вдруг гражданская война.
Артиллерия ударит,
Стекла вылетят повсюду,
И никто ругать не станет
За разбитое окно.
Дива моя не ошибается и советует прекрасное. Нэвилл вообще мастер, я считаю. Налетайте.
Forwarded from Асташ | 18+
#дивное_чтение
Я очень редко встречаю качественные хорроры именно в книжном формате, а потому наткнуться на один такой текст — бесценно.
"Дом малых теней" Адама Нэвилла — история не для гленофобов, и я не шучу: если вы боитесь кукол, эту книгу лучше даже не открывать, потому что Нэвилл умеет нагнетать атмосферу парой-тройкой таких описаний, что становится не по себе. Я не страдаю гленофобией, но, прямо скажем, различные куклы и им подобные создания — не то, что мне нравится. Так вот эту книгу я читала только днём, до наступления темноты.
Кэтрин Говард, главная героиня, приезжает по работе в старинный особняк, прозванный Красным Домом. Здесь когда-то жил известный таксидермист и кукольник, и Красный Дом, разумеется, полон его работ. Задача Кэтрин — оценить их, прикинуть, за какую сумму всё это может уйти с молотка. Но, едва переступив порог особняка, она понимает, что за пыльными портьерами скрывается немало секретов, и многие из них находятся за гранью понимания обычного человека.
На главах, когда Кэтрин покидает дом, невольно выдыхаешь, потому что этот проклятый особняк — без преувеличений страшное место. Сотни пар стеклянных глаз следят за героиней, и читатель рано или поздно начинает ощущать эти взгляды и на себе. А чучела, мастерски созданные бывшим хозяином Красного Дома, выглядят не только завораживающе, но и жутко — и со временем понимаешь, что жуть всё-таки перевешивает. Искусство здесь встречается с безумием, и пока не понятно, что одержит верх.
"Дом малых теней" — вязкий, удушающий текст, отрываться от которого тем не менее не хочется. Однако я бы советовала не проглатывать роман в один присест — иногда описания становятся до того мерзкими, что книгу откладываешь, даже если и не планировал этого делать. Речь не о чернухе, графичной расчленёнке или чём-то подобном — достаточно одной прогулки по Красному Дому, чтобы по коже побежали мурашки.
Если вы любите хорроры — очень, очень рекомендую. Роман дивно жуткий и качественный.
Я очень редко встречаю качественные хорроры именно в книжном формате, а потому наткнуться на один такой текст — бесценно.
"Дом малых теней" Адама Нэвилла — история не для гленофобов, и я не шучу: если вы боитесь кукол, эту книгу лучше даже не открывать, потому что Нэвилл умеет нагнетать атмосферу парой-тройкой таких описаний, что становится не по себе. Я не страдаю гленофобией, но, прямо скажем, различные куклы и им подобные создания — не то, что мне нравится. Так вот эту книгу я читала только днём, до наступления темноты.
Кэтрин Говард, главная героиня, приезжает по работе в старинный особняк, прозванный Красным Домом. Здесь когда-то жил известный таксидермист и кукольник, и Красный Дом, разумеется, полон его работ. Задача Кэтрин — оценить их, прикинуть, за какую сумму всё это может уйти с молотка. Но, едва переступив порог особняка, она понимает, что за пыльными портьерами скрывается немало секретов, и многие из них находятся за гранью понимания обычного человека.
На главах, когда Кэтрин покидает дом, невольно выдыхаешь, потому что этот проклятый особняк — без преувеличений страшное место. Сотни пар стеклянных глаз следят за героиней, и читатель рано или поздно начинает ощущать эти взгляды и на себе. А чучела, мастерски созданные бывшим хозяином Красного Дома, выглядят не только завораживающе, но и жутко — и со временем понимаешь, что жуть всё-таки перевешивает. Искусство здесь встречается с безумием, и пока не понятно, что одержит верх.
"Дом малых теней" — вязкий, удушающий текст, отрываться от которого тем не менее не хочется. Однако я бы советовала не проглатывать роман в один присест — иногда описания становятся до того мерзкими, что книгу откладываешь, даже если и не планировал этого делать. Речь не о чернухе, графичной расчленёнке или чём-то подобном — достаточно одной прогулки по Красному Дому, чтобы по коже побежали мурашки.
Если вы любите хорроры — очень, очень рекомендую. Роман дивно жуткий и качественный.