Вот что значит читать одновременно две книги: одну про космодесантников, которые бьют мегарахнидов, другую про греческих богов. И там, и там есть ихор. Только в первом случае это мерзкая жижа, которая вытекает из разрубленных паучищ, а во втором — то, что наполняет жилы богов.

Занимательное слово, конечно.

Мне вдруг показалось, что будто у меня в груди, под скорлупкой кожи, больше ничего нет.

Потрясающе все-таки в "Песне Ахилла" описываются чувства и ощущения. Точно, метко, всегда идеальное попадание. Читатель становится зрителем, читатель начинает эмпатировать, со-чувствовать.

Цитата — это чувство в тот момент, когда Патрокл узнает, что его возлюбленный Ахилл стараниями матери Фетиды заделал ребенка Деидамии. Это отчаяние, это опустошение, этот взрыв атомной бомбы.

На вкус как осенний крик ястреба.

Вы поднимаете глаза на небо и понимаете, что Солнце не там, где должно быть. И проблема, кажется, не в нем самом: Земля, как и другие планеты, сошла с привычной орбиты. Объект невероятной массы движется прямо на нас, но увидеть его нельзя.

Это черная дыра, которая спустя считаные недели начинает воздействовать на Землю с такой же силой, что и Солнце. Когда она окажется на расстоянии 11 миллионов километров от нас, горстка выживших людей на Земле окажется в невесомости, но и ею мы сможем наслаждаться всего час с небольшим. Затем колоссальные силы тяготения черной дыры разорвут Землю в клочья.

Примерно так, по версии американского астронома Фила Плейта, будет выглядеть смерть Земли в случае приближения к нам черной дыры. Публикуем отрывок из его книги «Смерть с небес. Наука о конце света», которая выйдет в январе в издательстве «Альпина нон-фишкн».

https://knife.media/deadly-sky/

— Может быть. Раньше говорили, что во всех наших царствах не найти женщины прекраснее. А теперь говорят — и во всем мире. — Он старательно пропел высоким, как у певцов, голосом: — «В путь за ней отправилась тысяча кораблей».
Тысяча — это число стали повторять сказители Агамемнона; «тысяча сто восемьдесят шесть» не слишком хорошо укладывалось в песенный размер.

Сразу вспомнился список кораблей, который от бессонницы прочёл до середины Мандельштам. А ведь судов было больше. Значит, не до середины!

#Женя_читает_Песнь_Ахилла

...там, где жадность, есть и надежда.

Вот уж правда.

#Женя_читает_Песнь_Ахилла

Он сам собирает мой прах, хотя это обязанность женщин. Он ссыпает его в золотой фиал — самый красивый, какой нашелся в стане, — и оборачивается к глядящим на него ахейцам:
— Когла я умру, смешайте наш прах и похороните нас вместе.

Все-таки Эрос красивее, мощнее всего смотрится рядом с Танатосом.

#Женя_читает_Песнь_Ахилла

​​Дочитала «Песнь Ахилла». Осталась довольна. Книга стоящая, пусть и своеобразная. Подробнее, надеюсь, совсем скоро напишу о ней.

#Женя_читает_Песнь_Ахилла

Решила, что канал должен быть удобным. Поэтому тут появятся теги. К сожалению, старые посты я не смогу изменить. Зато новые обязуюсь делать нормально😌

А пока пойду дочитывать ещё одну недобитую книгу — ту, которая про космодесантников.

​– Думая о ложах, я представлял себе различные ужасы, – признался Локен.

Все мы, думая о ложах, представляем себе что-то в духе тайного общества из Disenchantment.

#Женя_читает_Возвышение_Хоруса

Ну что, поехали. Очень боюсь, если честно. Call me by your name — одна из моих любимых книг, одна из лучших книг на моем пути. Вдруг эта не так хороша? #Женя_читает_Найди_меня

«Песнь Ахилла», Мадлен Миллер

Если вы не помните курс античной литературы, говорю: Патрокл любил Ахилла, Ахилл любил Патрокла. Любил с нежной юности, принял его судьбу, которую не изменишь, рос с ним вместе, учился с ним вместе, пошел на войну с ним вместе — и умер тоже с ним вместе. Красивая история любви, которая не знает преград, которая прощает и принимает все.

Имею слабость к таким историям, и сюжет совместного взросления, душевного родства, абсолютного принятия — мой любимый. Потому я не сразу обратила внимание на недостатки этой книги, а их немало. Но давайте сначала о плюсах.

Миллер действительно любит античность, «Илиаду», мифы, красиво связывает их в одно большое полотно — переливающееся, как бриллиант на солнце, дышащее светом, воздухом Средиземноморья. Миллер любит своих главных героев. Книга написана сладким, певучим языком, читается легко. Хочется сказать: «Легче, чем «Илиада» — но тут уж кому как.

Автор блестяще передает эмоции, состояния, впечатления — причем одинаково хорошо ей удается и трепетная нежность Патрокла к Ахиллу, и безумный ужас, который испытывает человек, оказавшись на кровавой войне. Патроклу сочувствуешь, с ним успеваешь сродниться.

Теперь о минусах. Если говорить грубо — это фанфик по фандому «Мифы Древней Греции». Плохого в этом ничего нет, я считаю, что фанфики — это во многом двигатель прогресса в современной литературе (готова ловить камни). Но есть в фанфиках частая проблема — автор так увлекается тем, ради чего он затеял текст писать, что забывает о важных вещах. И Миллер, на мой взгляд, забыла о том, что женские персонажи в оригинальном произведении были не только рабынями, злодейками или бессловесными инструментами. Она забыла, что Патрокл — античный герой, человек с сознанием, отличным от современного. К сожалению, иногда у Патрокла торчат уши автора. Еще одна проблема, связанная с образом Патрокла — Миллер будто забывает, что изначально она обозначила своего героя недалеким (мол, передалась ему от матери умственная отсталость или как это назвать? Миллер называет мать Патрокла дурочкой). И периодически Патрокл начинает рассуждать ого-го как, помудрее хитроумного Одиссея.

Еще один момент, который меня напряг, — это то, как показано убийство Сарпедона у стен Трои. Сарпедона, сына Зевса, да и многих других за компанию, поверг Патрокл в доспехах Ахилла. Поверг, судя по книге, настолько случайно, что даже обидно делается. Такой рояль в кустах — круче, чем орлы у Толкина.

И таких моментов достаточно — опять же, к сожалению. Потому что это хороший любовный роман, это и впрямь песня. А для песни очень важна мелодия — и тут мелодия хороша.

#Женя_читает_Песнь_Ахилла

...Еще он сказал, настанет день, и все двадцать созвездий будут соответствовать двадцати его сыновьям, таким же, как я. Каждый из сыновей своим характером и всей натурой будет воплощать один из знаков зодиака.

Какой очаровательный символизм. Апостолы вокруг Христа, рыцари вокруг Артура, части Осириса... Теперь ещё и созвездия, видные из Солнечной системы с Солнцем-Императором в центре.

#Женя_читает_Возвышение_Хоруса

​Воитель поднял голову и выкрикнул проклятие звездам. Затем его голос опустился до шепота. Локен стоял достаточно близко, чтобы расслышать следующие слова:
– Отец, почему ты поручил это мне? Почему выбрал именно меня? Почему? Это слишком тяжело. Слишком трудно. Почему ты оставил меня сражаться в одиночку?

Ну это прям «Или, Или! Лама савахфани!»

(надеюсь, ничьих чувств я не оскорбила)

#Женя_читает_Возвышение_Хоруса

Итак, спустя прискорбно много времени я добила "Возвышение Хоруса" (растягивала, перемежала другими книгами, забывала, где остановилась, возвращалась) - и немедленно взялась за "Лживых богов". И мне уже нравится одна героиня. Прям с первых страниц:

"С великой радостью и подлинным почтением я, Петронелла Вивар, палатина мажориа Дома Карпинус, пишу эти строки. Почти целый год я лечу с Терры, подвергаясь всевозможным мучениям и неудобствам…

Петронелла нахмурилась и быстро стерла все написанное, рассердившись на себя за подражание неестественно восторженному стилю, который так раздражал ее в трудах летописцев, присылаемых с передовых позиций Великого Похода".

#Женя_читает_Лживые_боги

Но я также должна рассказать вам и о другом своем ужасном недостатке.
— А теперь-то что?
Мы оба рассмеялись.
— Я никогда не остаюсь близка с теми, с кем у меня когда-то были отношения. Большинство людей не любит сжигать за собой мосты. Я их как будто взрываю: возможно, потому что изначально никакого моста толком и не было.

Снова Андре Асиман пишет про меня.

#Женя_читает_Найди_меня

Асиман удивительный. Он не пишет текст — он играет нежную мелодию, тонкую, чувственную, полную искренности, жизни, правды, чувства. Хочу кидать сюда каждый третий абзац. Потрясающе по живому, волшебно, по-настоящему.

#Женя_читает_Найди_меня

Сегодня день рождения у очень важного мужчины в моей жизни. Мужчины, слова которого до сих пор отзываются во мне.
Я об Эдгаре Алане По. Ему сегодня 211 лет.
Ну и грешно было бы не запостить тут «Ворона» по этому поводу:

Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Будто глухо так застукал в двери дома моего.
«Гость, — сказал я, — там стучится в двери дома моего,
Гость — и больше ничего».
Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный,
И от каждой вспышки красной тень скользила на ковер.
Ждал я дня из мрачной дали, тщетно ждал, чтоб книги дали
Облегченье от печали по утраченной Линор,
По святой, что там, в Эдеме ангелы зовут Линор, -
Безыменной здесь с тех пор.
Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах
Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего,
И, чтоб сердцу легче стало, встав, я повторил устало:
«Это гость лишь запоздалый у порога моего,
Гость какой-то запоздалый у порога моего,
Гость — и больше ничего».
И, оправясь от испуга, гостя встретил я, как друга.
«Извините, сэр иль леди, — я приветствовал его, -
Задремал я здесь от скуки, и так тихи были звуки,
Так неслышны ваши стуки в двери дома моего,
Что я вас едва услышал», — дверь открыл я: никого,
Тьма — и больше ничего.
Тьмой полночной окруженный, так стоял я, погруженный
В грезы, что еще не снились никому до этих пор;
Тщетно ждал я так, однако тьма мне не давала знака,
Слово лишь одно из мрака донеслось ко мне: «Линор!»
Это я шепнул, и эхо прошептало мне: «Линор!»
Прошептало, как укор.
В скорби жгучей о потере я захлопнул плотно двери
И услышал стук такой же, но отчетливей того.
«Это тот же стук недавний, — я сказал, — в окно за ставней,
Ветер воет неспроста в ней у окошка моего,
Это ветер стукнул ставней у окошка моего, -
Ветер — больше ничего».
Только приоткрыл я ставни — вышел Ворон стародавний,
Шумно оправляя траур оперенья своего;
Без поклона, важно, гордо, выступил он чинно, твердо;
С видом леди или лорда у порога моего,
Над дверьми на бюст Паллады у порога моего
Сел — и больше ничего.
И, очнувшись от печали, улыбнулся я вначале,
Видя важность черной птицы, чопорный ее задор,
Я сказал: «Твой вид задорен, твой хохол облезлый черен,
О зловещий древний Ворон, там, где мрак Плутон простер,
Как ты гордо назывался там, где мрак Плутон простер?»
Каркнул Ворон: «Nevermore».
Выкрик птицы неуклюжей на меня повеял стужей,
Хоть ответ ее без смысла, невпопад, был явный вздор;
Ведь должны все согласиться, вряд ли может так случиться,
Чтобы в полночь села птица, вылетевши из-за штор,
Вдруг на бюст над дверью села, вылетевши из-за штор,
Птица с кличкой «Nevermore».
Ворон же сидел на бюсте, словно этим словом грусти
Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор.
Он сидел, свой клюв сомкнувши, ни пером не шелохнувши,
И шептал я, вдруг вздохнувши: «Как друзья с недавних пор,
Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор».
Каркнул Ворон: «Nevermore».
При ответе столь удачном вздрогнул я в затишьи мрачном,
И сказал я: "Несомненно, затвердил он с давних пор,
Перенял он это слово от хозяина такого,
Кто под гнетом рока злого слышал, словно приговор,
Похоронный звон надежды и свой смертный приговор
Слышал в этом «Nevermore».
И с улыбкой, как вначале, я, очнувшись от печали,
Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор,
Сел на бархате лиловом в размышлении суровом,
Что хотел сказать тем словом ворон, вещий с давних пор,
Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с давних пор,
Хриплым карком: «Nevermore».
Так, в полудремоте краткой, размышляя над загадкой,
Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор,
Тусклой люстрой освещенный, головою утомленной
Я хотел склониться, сонный, на подушку на узор,
Ах, она здесь не склонится на подушку на узор
Никогда, о nevermore!
Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма
И ступили серафимы в фимиаме на ковер.
Я воскликнул: «О несчастный, это Бог от муки страстной
Шлет непентес — исцеленье от любви твоей к Линор!
Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!»
Каркнул Ворон: «Nevermore!»