Очень хочется написать просто «замечательная книга» и на этом закончить, но, как сказал бы мой отец «писать “ты великолепен - это так по-восточному”», потому просто распишу пару пунктов, которые стоит иметь ввиду потенциальному читателю не связанному с политконсалтингом.

1️⃣ Книга написана американистами и в ней присутствует перегиб в сторону именно североамериканских кампаний - они занимают треть от всей работы.

2️⃣ Главы как бы являются кейсами, но не самодостаточными. К исключениям можно причислить разве что только главы про США, Францию и Исландию. Как я понимаю, работа является идейным продолжением предыдущей книги Павла (но не читал, могу серьезно ошибаться), только здесь аспекты «выделяющейся» политической кампании разбиты на кейсы из разных стран: у этого подхода есть как свои плюсы, так и минусы, но это выбор авторов, который они сделали для достижения цели работы.

3️⃣ Кстати о цели. Юлия и Павел пишут, что они хотят «передать дух избирательной кампаний, в которых бывает куда больше драйва, адреналина, надежд и интриг». Получилось ли ее достичь? В каком-то смысле да, но как мне представляется, по итогу драйв и адреналин можно прочувствовать не в каждой главе (тут кстати можно включить в исключения и Чили с Аргентиной), а только прочитав книгу полностью. Что впрочем тоже можно включить в плюсы работы)

9 бензопил из 10

На выходных Форбс выпустили ролик Война победила торговлю. Почему идея глобализации потерпела крах.

Хотя там много моментов, которые мне показались сомнительными, спорными или даже ложными, я хочу сосредоточиться на одном - про раздачу молока и социалку в целом.

В каком-то смысле, историю с молоком для детей может быть примером эффекта Манделы: по расхожей версии, программа Leche Purita, по которой детям и их матерям выдавали упаковки молока от государства создали при Альенде, программа была успешной, а после военного переворота новая власть отменила программу в рамках сокращения социальных расходов.

Еще полвека назад Чили была страной с высоким уровнем недоедания, особенно среди детей.

В начале XX века начались попытки создания программ помощи, но реальные меры появились только в 1954 году с созданием Национальной программы дополнительного питания (PNAC). Именно в рамках этой программы правительство Народного единства попыталось решить проблему детской смертности, но реализована она была очень ограничено.

Полноценная реализация программы Leche Purita началась только в 1974 и связана она с именем хирурга, стипендиата Гуггенхайма, доктора медицины Фернандо Мёнкеберга (или Монкеберга), который в 1972 году создал Институт питания и пищевых технологий Чили (INTA), а в 1974 Корпорацию детского питания (CONIN). Именно Мёнкеберг убедил власти в необходимости полной реализации программы с раздачей молока для детей, что и было выполнено - потому и именно при власти Правительственной хунты была радикально снижена детская смертность.

Кстати, доктор все еще жив, в следующем году ему исполняется 100 лет.

В общем, социалка хунты была более преемственной с предыдущими правительствами, чем о ней принято думать.

Среди бедных и нищих слоев населения все так же немного иначе. В середине 1970-х, CEPLAN, христодемский think-tank, возглавляемый будущим министром финансов первого после хунты демократического правительства Патрисо Эйлвина Алехандро Фоксли выпустил отчет о том, что большая часть социальной политики в Чили направлена совершенно не туда, куда должна быть направлена - на помощь бедным. Вместо этого, как выяснил Фоксли, в течение десятилетий почти все социальные политики были сосредоточены на среднем и даже богатом классах общества. Бедные же слои населения были не просто маргинализированы, но и в целом было даже не совсем понято, кого считать бедным и где они находятся - ведь последнее такое крупное статистическое исследование было проведено в 1958 году, да и там бедность определялась по лишь трем параметрам.

У властей не было понимания реального положения дел в стране. И в 1975 году, молодой экономист Мигель Каст с командой еще ряда экономистов провели масштабное исследование бедности в стране, на основе которого была создана «Карта крайней бедности». Каст, взяв за основу перепись населения 1970 года, создал подробный статистический анализ не только географического местоположения бедных, но и условий их жизни, градаций бедности (например, условия жилища, а не только финансовый достаток), а также причин, по которым люди не могут выбраться из своего положения. Таким образом, последующие социальные реформы - начиная от реформ здравоохранения и образования, заканчивая пенсионной - базировались на инструменте, созданном Кастом.

Примечательно, что христианские демократы, которые сейчас скатились до младших партнеров социалистов, до сих пор согласны и продолжают на словах критиковать чикагских мальчиков, что социальная система, существовавшая до 1970-х, была крайне неэффективной (см. главу La crisis del modelo de desarrollo y las reformas estructurales, 1952-1970 в книге Historia Económica de Chile desde la Independencia).

Короче говоря, видос прикольный в техническом плане, но в плане сюжета заслуживает большого камня в огород форбсовским райтерам и фактчекерам.

Про жилье и ЖКХ еще интереснее, скоро вернусь к этому вопросу.

Социальная политика — это очень увлекательная и интересная тема, о которой, к сожалению, говорят и пишут на удивление мало. Когда-нибудь у меня дойдут руки до того, чтобы написать большую статью об истории социальной политики в Советском Союзе и России — в ней было не меньше «веселых» перлов, чем где-нибудь в ЛатАм.

Пиночетовская урбанистика? (1/???)

Как ни странно, прежде всего придется написать про послевоенные Нидерланды. Потом станет ясно почему.

По окончании войны Роттердам сильно пострадал как от немецких, так и от союзнических бомбардировок. Трагедия для города и страны в целом открыла окно возможностей: с одной стороны он оказался перед необходимостью не только восстановить свою подорванную ткань, но и определить новое направление своего развития, а с другой появилась возможность переделать городскую ткань практически с нуля. Наибольшее влияние в таких условиях получил Базовый план Ван Траа, утвержденный городским советом в 1946 году. Ван Траа, архитектор по образованию, стремился не к реконструкции довоенного облика, а к созданию современного, функционального, разделенного на зоны города.

План Ван Траа представлял собой не детализированную схему, а скорее «каркас» будущего города: сетку улиц, структуру движения, функциональные зоны. Такой подход предоставлял свободу архитекторам и застройщикам, задавая лишь общие принципы. С точки зрения транспортной логики план усиливал радиально-кольцевую структуру центра, расширял ключевые магистрали и подчеркивал важность открытого пространства вдоль реки Маас - город как никак портовый в первую очередь.

Примечательно еще и то, что городские власти хотели задать еще и эмоциональный импульс новой урбанистики: власти хотели придать дух сопричастности к восстановлению и дать новую идею для мягко говоря разъединенного общества. Внезапная рекомендация: посмотрите Оранжевого солдата и Черную книгу Пола Верховена.

Параллельно с градостроительным переосмыслением шла перестройка политических структур. Вот здесь можно прочитать про первые эксперименты с децентрализацией: в 1940-е возникли wijkbesturen - добровольные общественные инициативы, выросшие снизу - чьей целью было участие жителей в обсуждении вопросов благоустройства и социальных проектов. Параллельно им были учреждены wijkraden, которые номинировались политическими партиями и играли роль консультативных органов.

Новый этап начался в 1960-70-е годы, когда в Нидерландах были приняты законы, позволяющие расширить полномочия субмуниципальных органов. Роттердам воспользовался этой возможностью, создав с 1973 по 1975 годы первые deelgemeenten - полноценные субмуниципалитеты с прямыми выборами. Это был отход от первоначальной «небольшой» районной единицы: deelgemeenten представляли собой укрупненные территориальные образования, объединявшие несколько районов.

Были объективные причины такого поворота:

1️⃣ Город рос и расширялся, а вместе с ним - и социальные проблемы;

2️⃣ Жители новых пригородов и присоединённых территорий требовали политического представительства;

3️⃣ Муниципалитет стремился снизить нагрузку на центральную администрацию;

4️⃣ Европейские рекомендации 1960-х годов призывали крупные города к внутренней децентрализации.

При этом введение deelgemeenten, субмуниципалитетов, постепенно подорвало значение первоначальных «политических районов», то есть wijkraden и wijkbesturen, как базовой единицы республиканского правления, уступив место более крупному территориальному уровню.

Сейчас deelgemeenten в Нидерландах не существует, они остались только в Бельгии, вместо них есть gebiedscommissies, районные комитеты, вроде как (тут могу ошибаться, напишите в комментах если так и есть) не обладающие значительными политическими функциями.

На противоположном конце мира впрочем подсмотрели за муниципальными экспериментами.

🔥 Впервые на русском языке: «Рынок свободы» (The Market for Liberty) Линды и Морриса Таннехиллов.

➡️ Как могли бы работать частные суды?

➡️ Как можно защищаться от агрессии в обществе, в котором ни у кого нет монополии на насилие?

➡️ Может ли свободное общество скатиться в войну всех против всех?

Первым комплексным ответом на все эти вопросы в современном мире стала книга Таннехиллов The Market for Liberty, впервые изданная в 1970 году. Его прочитали и на него опирались практически... все теоретики современного либертарианства и англоязычные либертарные политики. Многие вопросы того, как как могло бы существовать и развиваться свободное общество, были в дальнейшем более глубоко разработаны другими авторами. Тем не менее, «Рынок свободы» остаётся задорным и вдохновляющим либертарианским гимном.

Книга переведена на русский язык Сергеем Карнавским и Сергем Казанцевым под общей редакцией Максима Ихсанова.

Книга издаётся в твёрдой обложке. Объем - 196 страниц.

С публикацией данной книги издательство «Свобода» начинает серию книг «Либертарианская классика», в которой мы планируем издать самые фундаментальные тексты либертарианских философов.

➡️ Заказать книгу

Секции на Векторах не будет кстати, несмотря на положительный отзыв рецензентов, если кому-то было интересно. Надо было идти на концерт Крим Плин.

​​Пиночетовская урбанизация (2/???)

Прежде чем описать непосредственно политику, применяемую в 70-е и 80-е, важно описать еще один момент: что представляла из себя городская политика правительств Чили до переворота.

С 1940-х гг. Сантьяго рос как по населению, так и по площади стаханвоскими темпами: согласно данным переписей населения, в 1940 году в Сантьяго проживало 952 075 жителей. По переписи 1952 года население города выросло до 1 350 409 человек, а в 1960 году - до 1 907 378. В 1970 году было учтено уже 2 861 900 жителей. Что касается расширения городской территории, рост также был впечатляющим. В 1930 году площадь города составляла 6500 гектаров, через 30 лет - 20 900 гектаров, а в 1980 году она увеличилась до 38 296 гектаров. Причем максимальное ускорение роста пришлось на 1960-е годы.

Интенсивный рост стимулировал образование бесчисленных поселений, которые, построенные на основе отходов - жести, картона и старых досок, - возникали с такой скоростью и в таком масштабе, что их назвали poblaciones callampas (поселения-грибы, ранее здесь уже упоминавшиеся). Именно поэтому на протяжении XX века одной из главных забот государства стало поиск решения насущной проблемы народного жилья, страдавшего от таких бед, как грязь, перенаселенность, холод, отсутствие воды, электричества, канализации, торговых, образовательных, медицинских услуг и вообще всех привычных благ цивилизации.

Для решения проблем в 1954 году была создана Корпорация жилищного строительства (CORVI), которая сумела построить ряд поселений в нескольких коммунах. Также очень в духе ИЗИ создавались различные урбанистические планы, окончившиеся ограниченными успехами.

Впоследствии правительство Эдуардо Фрея разработало так называемую «Операцию Участок» (“Operación Sitio”), в рамках которой жители брали кредиты на покупку земельных участков с минимальными удобствами: с общественными туалетами, грунтовыми дорогами, тротуарами, водоразборными колонками и линиями электропередач. Более того, при Фрее были восстановлены отношения с СССР и был куплен панелькостроительный завод, который проработал аж до 1979 года. При нем же был принят закон №16880 о социальных объединениях (который по сути легализовывал уже существовавшие практики низовых объединений).

Тем не менее, ни одна из инициатив не решила проблему, из-за чего начались неконтролируемые захваты земель Самым известным и знаменитым из всех таких захватов стал случай, произошедший 30 октября 1957 года. Семьи, осуществившие эту акцию, пришли из каямп Санхон де ла Агуада - традиционного места нищеты ещё со второй половины XIX века. Там в полосе длиной пять километров и шириной 125 метров ютилось около 35 000 человек, образующих десять поселений, которые неоднократно пытались добиться предоставления им участка. Два гигантских пожара в октябре 1957 года ускорили захват земель. Реакцией властей стал приказ о выселении, однако вмешательство архиепископа Хосе Марии Каро позволило захватчикам остаться навсегда; они назвали новое поселение Ла-Виктория, которое в будущем принесет не мало головной боли для властей.

Процесс захватов земель резко усилился в 1960-е, когда провал социальной политики уступил место действиям наиболее радикальных движений. Так, в марте 1967 года Революционное левое движение, оно же МИР, организовало захват земли Эрминда де ла Виктория. В 1968 году захватов стало больше, в 1969-м их число выросло до 35, а в 1971-м - до 172; всего за эти четыре года было зафиксировано 416 захватов. За этот период около 54 тысяч семей - 10% всего населения Сантьяго - получили участок именно таким способом.

В общем, как и во многих городах Латама трущобы до 1973 года находились в рандомных местах: там, где была бесхозная и не очень земля. Очевидно, эти процессы порождали социальную и пространственную сегрегацию и напряженность, которую было непонятно как решать.

​​Пиночетовская урбанистика (3/???)

После переворота и прихода к власти военные не ставили урбанистическую политику во главу своей политики. В Декларации принципов есть только косвенное упоминание:

Основным элементом этой новой институциональной структуры будет децентрализация власти, как в функциональном, так и в территориальном плане, что позволит стране продвигаться к созданию технически развитого общества с подлинным участием граждан.

Первые действия, которые можно причислить к такой политике, начались только в 1975, когда был открыт Вечный огонь Свободы, который был вдохновлен вечным огнем в кафедральном соборе Буэнос-Айреса, где покоятся останки генерала Сан-Мартина.

Настоящая политика началась только в 1976, когда была публично объявлена операция «Братство» (Operación Confraternidad), проводившаяся в 3 этапа до 1979 года. Суть если коротко в следующем: хунта как чрезвычайный орган вводила на отдельной территории, где располагались районы бедноты, прибегала к правовой исключительности: отменялись любые правовые нормы на заранее определенных участках земли. Затем ночью военные на грузовиках окружали район, загружали всех обитателей и развозили в разные стороны на новые места жительства. При этом рушились социальные связи, а переселение иногда происходило даже в другой регион. Более того, под отмену попали и сертификаты собственности (у кого такие были) на участки земли в каямпах.

Что еще примечательнее, «чрезвычайное» раскрывалось и через те государственные институции, которые руководили процессами. Операциями «Братство» занималось не Министерство жилищного строительства, а Министерство внутренних дел и общественной безопасности через Национальное управление по чрезвычайным ситуациям (ONEMI). Эти операции проводились так, словно речь шла о реальном стихийном бедствии, что оправдывало использование наиболее жестких механизмов, что позволяло власти легитимизировать как методы действий, так и материальные решения, предлагаемые под предлогом неотложности. В общем, все по Агамбену.

Операции «Братство» не были примечательны количеством переселённых - менее 2 000 человек по сравнению с сотнями тысяч, которые стали объектом программы ликвидации поселений в 1979–1985 годах. Их отличает иное: они были вводными операциями, которые позволили обкатать сам механизм переселения.

С одной стороны, они создали рамку действий, которая как бы легитимизировала проводимую политику. С другой стороны, они сформировали публичный образ «эррадикации» как явления положительного - например, в случае виллы Confraternidad в Сан-Бернардо, получившей то же название, что и сама операция. Этот последний проект был тщательно продуман и широко освещен в подконтрольных СМИ: в них подчеркивали инфраструктуру, и благоустройство, которые в большинстве остальных случаев отсутствовали.

С 1979 года началась политика масштабного расселения, которая буквально трансформировала большую часть городов страны – были расширены границы, бывшие государственные земли вокруг городов начали застраиваться самым простым социальным жильем, сейчас уже конечно не соответствующим общепринятым нормам.

Что интересно, центром этой политики в Сантьяго снова был национальный стадион - географически он находился примерно в центре города и его трибуны были искусственно разделены по контурам будущих новых кварталов и коммун, люди снова массово сгонялись на стадион, только вместо пыток выходили владельцами недвижимости, хотя во многих случаях владение недвижимость также сопровождалось подобием долга по ипотеке, в зависимости от района и благосостояния новых владельцев.

Было полностью изменено административное деление городов - часто новые районы становились отдельными коммунами, стилизованные по роттердамской системе, самим коммунам постепенно передавалось все больше полномочий, лишая государство перераспределительных функций. Чилийские города стали более сегрегированными и обросли огромными субурбиями. Такие меры до поры до времени (до 2010-х если быть конкретным) смогли решить проблему каямп.

​​Еще один любопытный момент был в мемориальной стороне вопроса урбанизации. Некоторым владельцам новой земли на стадионе кроме сертификатов выдавали медали, стилизованные под 100 песо, - вероятно для создания чувства сопричастности общего дела.

Всё про страны Латинской Америки — в одной подборке!

Собрали для вас подборку телеграм-каналов, которые пишут про страны Латинской Америки.

Если вы хотите узнать, кто победит на выборах в Чили, что происходит в Бразилии с наследием Болсонару и почему стоит следить за кампанией в Перу, вам поможет наша папка с каналами.

💬Подписывайтесь и делитесь!

Канал пробил заветные для меня лично 500 подписчиков, стоит сказать пару слов обо мне.

🫠 Аспирант РГГУ

😴 Научный сотрудник ИЛА РАН

✍️ (Со-)автор разных всяких текстов и сценариев, почти все можно найти по закрепленному посту.

Special thanks:

Паша - политконсультант который заставляет думать по утрам.

Ника - публицистка с большим будущим.

Иван - великий латиноамериканист и великий препод.

Гриша - великий экономист и великий препод.

To follow:

Соня - специалистка по военной истории, томбой, лучшая подруга.

Саша - политолог и главред Фронды с крутыми усами (которые зачем-то сбрил!)

Саня - не политолог, военно-гражданский, отец, лучший друг, нацбол.

Даня - друг, редактор, автор, модератор, гениальный чел. При его появлении на фоне играет sexyback.

Инна - гениальная дизайнерка и арт-директор журнала Дробь.

Тася - крутая специалистка по майя.

Даша - крутая специалистка по комми в Центральной Америке.

Recommended:

Вся папка, а также

Осел Македонского

Argonautiques

Ну нет, не Латинская Америка

Скорее было бы больше схожего с Испанией, тем более, что есть исследования (один, два), которые анализируют взаимное влияние двух стран. Коротко можно выделить несколько моментов:

1️⃣ Опыт Наполеоновских войн: герилья/партизанская война (кроме часто упоминаемых особенностей отдельно отмечу еще и изменение ментальности у всех социальных слоев империи: тут обращусь к главе Russia and the legacy of 1812 в Кембриджской истории России).

2️⃣ В Испании были свои «декабристы» у которых ненадолго, но все-таки получилось установить свою власть. Что русские, что испанские «декабристы» были относительно молодыми людьми, часто офицерами и героями войны, воспитанными в духе гражданского идеализма с неоправданными ожиданиями изменений. Что особенно примечательно, сами современники сравнивали их друг с другом, что не так уж часто бывает. Можно даже предположить, что как и испанские коллеги, русские бы перессорились между собой и власть бы вернулась к реакционному монарху.

Однако есть моменты, которые не позволяют говорить, что получилось бы что-то похожее на Испанию или тем более Латинскую Америку в случае победы декабристов:

1️⃣ Несмотря на то, что все общества в упомянутых локациях являлись тогда аграрными, системы государственного управления являлись разными. Если в Испании и Латинской Америке оставались очень сильны корпоративные традиции (грубо говоря, отдельно армия со своими правами и судом, отдельно церковь, отдельно торговцы, отдельно крестьяне и т.д., что соответственно и было одной из главных причин вечного конфликта между государством и корпоративными структурами), то Российская империя была намного более централизованной страной. Относительно конечно, и в Испании шла своя централизация, и в России были свои автономные структуры, но общая картина такая.

Соответственно, можно предположить, что в случае успеха декабристов им бы не пришлось долго воевать буквально или в переносном смысле с церковью, купцами и помещиками, как пришлось ибероамериканцам. И значит частых переворотов ожидать бы не пришлось.

2️⃣ Выделю в отдельный пункт. В Ибероамерике существовала традиция pronunciamiento, часто сравниваемой с преторианскими переворотами в позднем принципате и доминате, - это публичная акция, цель которой было сплотить общественное мнение вокруг диссидентской фракции и перехватить власть. Pronunciamiento часто трудно отличить от привычного государственного переворота, но прикол в том, что многие события, которые сейчас классифицируются переворотами, сущностно являются «преторианским заговором». В Российской империи, на сколько я помню, ничего такого не было.

3️⃣ Наконец, несмотря на наличие общих (пост-)колониальных вопросов, империя стремилась к созданию «имперской нации» в классификации Юргена Остерхаммеля, а латиноамериканские государства довольно быстро перешли к интегративному национализму (то есть к сплочению на тех территориях, которые смогли сохранить после окончания основных войн за независимость), а это предполагает и совершенно иную политическую работу с «малыми народами» (которые далеко не везде таковыми были по факту). Тут тоже можно вспомнить исключения, но в целом представляется, что картина такая.

​​14 декабря многие вспоминали 200-летие восстания декабристов, хотя если занудно душнить, то 14-е число – это дата по старому стилю, а по новому стилю, по которому мы живём сейчас, годовщина выступления на Сенатской площади будет только 26 декабря.

С подачи Григория Голосова в Телеграме завязалась любопытная дискуссия, насколько победа радикального крыла декабристов могла привести Россию к судьбе Латинской Америки в XIX в. с постоянными военными переворотами, гражданскими и межгосударственными войнами, сменяющими друг друга каудильо, нестабильными олигархическими режимами и клиентизмом.

Сторонники такого предположения указывают (тут и тут) на социально-экономические сходства российского и латиноамериканского обществ того периода: аграрные экономики с нищим малограмотным населением, зависимым от помещиков, неразвитая бюрократия и всеобъемлющий контроль аристократической элиты над армией. Канал Аргентинское Зарубежье отмечает (тут, тут и тут), что будущие декабристы и их социальный круг непосредственно следили за ходом Войн за независимость в Испанской Америке и, вероятно, соотносили тамошних революционеров с самими собой.

Критики оппонируют, что Россия была более централизованной, нежели латиноамериканские общества, и не имела столь сильной обособленности корпоративных структур (Церкви и сословий) от государства, какая сложилась в Ибероамериканском мире, а потому им было проще навязать свою волю. В комментариях была высказана мысль об отсутствии в тогдашней России сильного антагонизма между либеральным городом и консервативным селом, который определял внутриполитические конфликты в некоторых странах Латинской Америки XIX в. Наконец, существует мнение, будто у сторонников умеренной «Конституции» Никиты Муравьёва было больше шансов прийти к власти, чем у адептов радикальной «Русской Правды» Павла Пестеля.

В ходе дискуссии Вадим Мусин – админ канала Marepoto, напомнил о таком явлении, характерном для ибероамериканской политики XIX в., как Pronunciamiento (в Мексике это называлось «Планами»). На первый взгляд, его легко спутать с обычным военным переворотом. Однако классические военные перевороты, как показал Григорий Голосов в своей книге «Власть в погонах», подразумевают внезапность и быстроту действий заговорщиков, скорую изоляцию и нейтрализацию правительства, пока оно не опомнилось.

Pronunciamiento же не таков, и предполагает, что амбициозный военачальник публично провозглашает своё несогласие с политикой суверена, причём зачастую находясь не в столице, а вдали от неё. Затем начинается ожидание, как отреагирует остальная армия, и не капитулирует ли власть без борьбы. Если армия поддерживает выступление, а правительство сдаётся, то Pronunciamiento заканчивается успехом с минимумом кровопролития и даже без разрыва легальности, потому что суверен либо принимает выдвинутые условия, либо уходит в отставку. Однако если значительная часть армии сохраняет верность суверену, который решает упорствовать, то демарш оказывается в худшем положении, нежели в случае стремительного военного переворота. Дальше следует либо его быстрое усмирение, либо полноценная гражданская война.

Мне представляется, что восстание декабристов можно описать как Pronunciamiento, пусть и с особенностями в виде выступления в столице, а не в провинции, и отсутствия единоначалия. В остальном же весь день 14 декабря вместо быстрого захвата ключевых точек восставшие стояли на Сенатской площади в ожидании перехода на свою сторону остальной гвардии или «прогиба» со стороны Николая, которого, заметьте, так никто и не тронул, несмотря на широчайшие возможности. В логику Pronunciamiento укладывается и восстание Черниговского полка в Киевской губернии с публичным зачитыванием «Православного катехизиса», лидеры которого намеревались увлечь за собой подразделение за подразделением, и в итоге заставить Петербург считаться с собой.

Вот такую ещё одну неожиданную параллель можно провести между декабристами и ибероамериканскими революционерами XIX в.

Интересно, что в 1991 году, в газете "The New York Times" выходила статья, где сравнивали Горбачёва и Пиночета. Там помимо аргументов в пользу сходства двух вождей (и про Россию в целом), был аргумент в пользу различия:

"Но наблюдатели за Кремлём указывают на одно большое различие. «Пиночет сделал чилийскую экономику безопасной для капиталистов», — говорит Эд Хьюитт, специалист по Советскому Союзу из Института Брукингса. «Горбачёв делает советскую экономику безопасной для бюрократов»."

Любопытно, что под сравнение с Пиночетом попадал и Ельцин (со Степашеным) и Путин который не обиделся на сравнение с Пиночетом (да и которого в одно время некоторые считали российским Пиночетом).

Ещё более любопытно, что у Андрея Колесникова в 2006 году была статья, где была мысль,что:

"<...> никакого Пиночета в нашей стране быть не может. Альенде — демократический ли, авторитарный — может, а Пиночет — нет.

Иными словами, важна не жесткость насаждения экономических порядков, важны качество и содержание этих порядков."

Слова Путина в 1993 году на встрече с немецкими бизнесменами о том, что он "поддерживает диктатуру Пиночета в России", звучат интереснее, если вспомнить ещё один факт. Михаил Горбачёв выступая в Мюнхенском театре «Каммершпиле» 8 марта 1992 года, в контексте речи "от тоталитаризма к демократии", упоминал Пиночета:

"Нам приводят пример: Пиночет, используя диктаторские возможности, сделал реформу. Нам говорят: в Китае крепко держат власть и двигают реформу. У меня нет возможности прочитать курс лекций на сей счет, я располагаю ограниченным временем. Но я прошу всех думающих людей посмотреть на это через призму нашего опыта. Я думаю, в наших условиях без политической реформы государства, без политического плюрализма, без демократии, опирающейся на многопартийность, без политической и экономической свободы ничего не получится."

Такая вот советско-российская забава — говорить о Пиночете, сравнивать с Пиночетом, хотеть Пиночета и констатировать что Пиночет невозможен.

Еще пара слов про Pronunciamiento

Весной 2022 под редакцией Александра Марея вышла книга «Речь о диктатуре» Хуана Доносо Кортеса - испанского депутата, публициста и политического философа, который сначала был классическим либералом, но затем перешел на реакционные позиции.

В своей речи Доносо Кортес говорит, что свободы как таковой нет - любой политический режим является диктатурой. Но диктатурой ограниченной божественным Провидением и политическим суверенитетом элит: даже в случае революции (и в особенности революции снизу) диктатура как явление не уходит, а скорее даже укореняется и увеличивается. Именно религия и власть политических элит являются двумя связующими элементами любого политического режима - и если падает влияние одного из них, то непременно растет влияние другого.

Примечательно, что он подчеркивает тоталитарный (в авторской интерпретации тиранический) характер государств, в которых влияние Церкви упало:

Но было необходимо, сеньоры, чтобы термометр политического подавления рос еще и еще, поскольку религиозный все время падал; […] Правительствам недостаточно было стать абсолютными, они просили и получили привилегию быть абсолютными и обладать миллионом рук (имеется ввиду появление регулярных армий - прим. мое). […] Правительствам, сеньоры, не хватило миллиона рук, не хватило им и миллиона глаз, им понадобился еще и миллион ушей (имеется ввиду рост бюрократического аппарата). […] Правительства сказали: чтобы подавлять нам не хватает миллиона рук, миллиона глаз и миллиона ушей, нам нужно больше! Нам нужна привилегия находиться одновременно в разных местах - и они получили ее, был изобретен телеграф.

Для недопущения революции, при которой бы неизбежно диктатура превратилась в тоталитарную тиранию, и нужен механизм pronunciamiento (Доносо Кортес об этом прямо не говорит, но из его речи прямо исходит этот вывод):

Речь идет о выборе между диктатурой снизу и диктатурой сверху; […] Наконец, речь идет о выборе между диктатурой кинжала и диктатурой меча, и я выбираю диктатуру меча, поскольку она более знатная.

Конечно, не все военные в Ибероамерике знали кто такой Доносо Кортес. Но, во-первых, он довольно точно уловил и описал фрейм, в котором думали многие современники и потомки, а во-вторых, несмотря на короткую жизнь он оказался крайне влиятельным для консервативных и реакционных мыслителей XX века и нашего времени: от Карла Шмитта до Пола Готфрида.

Из тех кто точно читал Доносо Кортеса можно выделить... Хайме Гусмана. Он не только на него ссылался, но и последовательно педалировал тейк, что переворот 11 сентября являлся как раз pronunciamiento против угрозы тирании - этот инструмент не являлся легальным, но точно был, по его мнению, легитимным: потому что легальность и так была подорвана действиями Народного единства. Гусман даже смело заявлял, что и военная хунта началась раньше, - летом 1972 года - когда Сальвадор Альенде впервые ввел «военные кабинеты», то есть раздал гражданские министерские портфели офицерам вооруженных сил.

В Шанинке распоряжением Рособрнадзора приостановлено действие образовательной лицензии

Сейчас для нас главное — поддержка студентов и сопровождение их перевода в другие образовательные организации. Мы сделаем всё возможное, чтобы этот сложный путь прошёл максимально прозрачно и с учетом интересов обучающихся.

Шанинка продолжает жить как исследовательское и экспертное пространство. Научная работа, исследования, публичные обсуждения социально-гуманитарных тем, конференции и издательская деятельность остаются в фокусе нашего внимания. Мы будем работать с темами, в которых у Шанинки накоплена глубокая экспертиза, и делиться ею с коллегами.

Мы сохраняем наше сообщество исследователей, преподавателей и экспертов и поддерживаем открытый научный диалог и профессиональные стандарты, которые всегда были для нас принципиально важны.

Еще летом нашел рождественское обращение чилийских епископов к уехавшей пастве, мне оно показалось очень актуальным. Все выделения соответствует оригиналу, цитирования Библии по Синодальному переводу, ну вы поняли, короче, вот:

СТРАДАНИЯ ИЗГНАНИЯ

Послание епископов Чили чилийцам, находящимся за пределами страны, по случаю праздника Рождества Христова,

25 декабря 1977 г.

Братья и сестры:

Приближается Рождество. Многие из вас, несомненно, с ностальгией вспоминают счастливые дни, прожитые на Родине, в кругу своей семьи и близких. На ум приходят детские воспоминания. […] Мы, епископы Чили и вместе с нами все католики нашей Родины, к которым принадлежат многие из ваших родственников и друзей, вспоминаем вас с любовью, желаем вам всего наилучшего и с нетерпением ждем вашего возвращения.

Существуют различные причины, которые на протяжении многих лет вынуждали людей покинуть Родину. Некоторые уехали в поисках работы или лучших возможностей. Другие уехали, потому что не хотели продолжать жить при политическом режиме, действовавшем на момент их отъезда. Третьим пришлось отправиться в изгнание, чтобы не попасть в тюрьму по политическим мотивам.

Ситуация, в которой вы оказались, также разнообразна. Некоторые из вас добились успеха и чувствуют себя хорошо. Другие едва сводят концы с концами. Почти все тоскуют по Родине и многие хотят вернуться обратно: скучают по языку, обычаям, климату. У некоторых есть семейные проблемы: дети не понимают, почему они должны жить среди незнакомых людей. Другие наоборот приспосабливаются слишком быстро, и семейная ячейка разрушается. Большинство из вас страдает, может быть, не физически, а морально.

[...]

Мы хотим сказать вам, что мы с вами. Поскольку мы чувствуем себя отцами чилийского народа – по крайней мере, тех, кто верит – и братьями и сестрами для всех, мы желаем вам возвращения и ждем вас, как вас ждут ваши отцы, ваши матери и братья, ваши жены и дети, ваши друзья.

Мы благодарим тех, кто, независимо от своей религиозной или политической принадлежности, принял вас на чужбине как братьев и сестер. Мы особенно благодарны нашим братьям-епископам и католическим организациям, которые помогали и продолжают помогать вам в разных странах мира, помня слово Господне: «ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня» (Матф. 25:35). Они смогли увидеть в каждом из вас Христа в изгнании и старались сделать для вас то, что они сделали бы для Него.

[...]

Изгнание отрывает нас, часто болезненно, от того, что мы имеем и что любим, и тем самым напоминает нам, что у нас здесь нет родины или окончательного дома, что мы все паломники на пути к Царству, в котором «Он будет обитать с нами», «отрёт всякую слезу с очей» и где «смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло». (Откр. 21:3-4).

Нахождение вне привычного окружения также дает нам возможность вспомнить прошлое, оценить его, а также распознать и исправить ошибки, которые мы могли совершить.

Изгнание позволяет нам наконец-то познакомиться с другими людьми, другими идеями, другим опытом, приобрести новые знания, развить новые навыки. Мы хотим, чтобы вы вернулись на свою родину без ненависти и обиды, чтобы работать вместе с теми из нас, кто находится здесь, на благо Чили и во имя примирения и мира между всеми чилийцами, обогащая нашу национальную жизнь плодотворным вкладом вашего опыта и ваших страданий.

Мы надеемся, что Чили сможет приветствовать вас, предложить вам работу и средства для достойного существования, а также пригласить вас к сотрудничеству в совместной работе. В рождественскую ночь ангелы пели: «слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лук. 2:14). Мы хотели бы, чтобы вы понимали, что два термина этой фразы взаимозависимы: «слава в вышних Богу» и «на земле мир» идут рука об руку. Мы просим Его открыть вам Свою славу в глубине ваших сердец и наполнить их миром.