Это тринадцатая встреча в таком формате. И, конечно, каждая из них несёт в себе довольно важные и нужные аспекты, которые интересуют страны-основатели, коих пять.

Теперь это уже десять стран-участников. И, конечно, мы будем рассматривать то, что сегодня тревожит всех и каждого. Я имею в виду из стран-участниц БРИКС – это ситуация и обстановка на Украине, зона основной безопасности, Ближний Восток.

Конечно, это всё, что связано с терроризмом, экстремизмом, с распространением наркотиков. Весь комплекс вопросов безопасности.

Тем более, что сегодня тем, к сожалению, становится всё больше, и тут нельзя сказать, что мы довольно серьёзно продвинулись в части сокращения угроз, которые сегодня присутствуют в мире.

Тут важный аспект – это духовно-нравственные ценности. Они сегодня, если выходят не на первый план, то на основной.

Здесь речь идёт не только о самом сохранении самих ценностей. Речь идёт о сохранении суверенитета, национальной самоидентичности и вещей, которые так или иначе представляют лицо страны.

Мы имеем, к сожалению, печальный опыт последних лет и последних месяцев. Все видели и наблюдали это замечательное открытие Олимпиады в Париже, когда непонятно кто, непонятно о чём, и непонятно, для чего всё это устроил.

С другой стороны, все вроде бы возмущены, но что-то противопоставить этому – именно это будем обсуждать.

И, конечно, в условиях, когда идёт становление многополярного мира, у нас появилось в лице БРИКС, как мы считаем, мировое большинство.

Если там, говорят, коллективный Запад, то у нас в данном случае я бы применил такой термин, как «мировое большинство».

Информационная безопасность – это не просто большой, это один из основных блоков. И то, что сегодня происходит на этом фронте, по-другому я его назвать не могу, то здесь, конечно, во многих и многих странах появляются такие целые программы, целое направление, структура, которая занимается информационной безопасностью. Каждый её понимает по-своему.

Если мы будем углубляться в это, то что мы видим в части информационной безопасности, это вроде бы трудно увязать все цветные революции и информационную безопасность.

На самом деле это всё в одном месте, в одном клубке. Не может весь мир зависеть от Вашингтонского избиркома. Нравится им или не нравится, и проголосовали за того или иного кандидата или нет, если им не нравится, они будут вмешиваться.

Как это было во многих-многих странах, и было не раз. Последние события, там та же самая Венесуэла. Посмотрите, что происходило в Сербии после выборов. Мы знаем о том, что довольно активная подготовка идет к выборам в Грузии в октябре.

И, конечно, говорить здесь о том, что информационные атаки, кибер-атаки, в основном информационные войны, они не претерпевают какого-то изменения, это будет глубокое заблуждение и самое главное – опасное заблуждение.

Всё это идёт, продолжается, нагнетается, и сказать, что мы сегодня пользуемся информацией как неким источником информации. Нет, это не источник информации, это на сегодняшний день полноформатное оружие, и это надо понимать.

Ну, вы знаете, тут трудно отрицать то, что БРИКС приобретает все большую-большую популярность.

И наш президент сказал буквально не так давно, что более тридцати стран стремятся попасть в БРИКС. Эта цифра будет, естественно, нарастать и увеличиться. Связано это с тем, что мир становится, если уже не стал, многополярным.

И это понятно всем. Всем стало понятно и очевидно, что те накопления, которые у них сегодня есть, могут в один день быть положены в карман кого угодно, только не их самих.

Были до этого примеры, примеры разные, и когда просто средства, которые были размещены за рубежом, в зарубежных банках, они изымались, конфисковались, арестовывались и никак не возвращались.

Вспомните ситуацию в том же Ираке, Ливии, 50 миллиардов денег арестовано, я не знаю, просто украдено. И сегодня, вроде бы, те цели, которых они хотели достичь, достигли. Но, кто деньги, где деньги, кто, когда вернёт эти деньги?

Та же самая ситуация в Сирии. И это будет продолжаться. У нас, посмотрите, больше 300 миллиардов средств Центрального банка.

Это же все видят, и понимают, что надо, надо, надо стремиться всё дальше и дальше, к независимой системе от финансовой системы Соединённых Штатов уходить.

Нужна структура, которая будет не настолько монополизирована и не будет зависеть от внутренних законов Соединённых Штатов.

Поэтому это, конечно, привлекает в организацию, и то, что здесь совершенно равноправные, справедливые и честные взаимоотношения между странами, ничем не омраченные, более того, создающие новые финансовые центры, создающие новые возможности для стран.

Ведь чего стоит расчет в национальных валютах? Это же тот приоритет, который вроде бы как бы забыт, потому что появилась такая единая валюта, резервная валюта, как доллар. А сейчас все больше и больше стран, которые идут на торговлю в национальных валютах.

Ну, а потом посмотрите, что такое БРИКС на сегодняшний день. На долю объединения приходится больше 30% мирового ВВП, 20% мировой торговли и более 40% населения планеты.

Поэтому это организация, которая имеет очень большие перспективы, поэтому я думаю, что эти показатели будут расти дальше.

Об этом говорит то, что товарооборот в странах БРИКС и России за полгода 5,7% рост. Это рост существенный, большой, и он на сегодняшний день только за полгода составляет 157 миллиардов.

И конечно, организация продолжает расти, развиваться. Появляются новые инструменты. Конечно, это привлекает.

Привлекает то, что здесь нет какого-то единого гегемона, который бы стоял над всеми и диктовал свои условия, как это существует в Евросоюзе, в НАТО.

Ведь, я вам проще скажу, не может весь мир зависеть от выборов в Соединённых Штатах, когда там с замиранием все пойдут на выборы, что-то изменится.

Эти считают, что если придёт один кандидат, то будет вот так, а если придёт другой кандидат, то будет как-то по-другому.

Не должно так быть, потому что под выборы в Соединённые Штаты принимаются решения, которые потом надо будет либо выполнять, либо каким-то образом их дезавуировать.

И вы посмотрите, что было на выборах, когда победил Трамп. Ведь изначально там чуть ли не поздравления уже пошли в адрес Хиллари Клинтон, а потом остановились вдруг.

И начали те или иные люди оправдываться и принимать разного рода шаги для того, чтобы как-то выправить собственное реноме. Но есть реноме, которое выправить невозможно.

Придется отвыкать, но я думаю, что вот эти все аспекты, все эти вещи, они привлекают в БРИКС все больше и больше организаций, и здесь, конечно, то, что мы сегодня делаем, то, что предполагается сделать в Казани, это страны-партнеры, БРИКС, утвердить их.

Я думаю, что в Казани на саммите глав государств БРИКС это будет утверждено.

Акценты, в принципе, практически те же, что и в десятке стран членов БРИКС. Но, естественно, есть свои особенности, потому что нам надо говорить о более широком аспекте и охвате тех тем и тех проблем, которые на сегодняшний день есть.

Потому что у нас помимо Ближнего Востока и Украины появляется еще много разных вопросов, которые требуют своего обсуждения.

Это и энергетика, и безопасность транспорта. Это много вопросов, которые требуют нашего внимания. И вот простые вещи, казалось бы, на которые сегодня никто не обращает внимания, появляется очередное – долг Соединённых Штатов увеличился ещё на триллион.

А когда мы так представляем себе, что долг Соединённых Штатов на сегодняшний день за 33 триллиона – это 136% ВВП, это ещё и ещё раз говорит о том, что нужны новые финансовые инструменты, которые не зависят от одной страны, от одной валюты. Так быть не должно.

Пожалуй, темы, которые будут обсуждаться, они касаются как двусторонних отношений, контактов, так и, конечно, многосторонних.

Конечно, мы будем обсуждать те инициативы, которые страны выдвигают в части Украины. И у нас на площадке сегодня много инициатив. Основные из них можно назвать, они на слуху, это Китай и Бразилия. Предложение их из шести пунктов, оно обсуждено у нас.

Мы, конечно, будем говорить о том, что у нас с нашей стороны есть то, о чем наш президент сказал 14 июня, выступая в МИДе. И, конечно, то, что было парафировано в Стамбуле.

Я не думаю, что у нас будет как-то обсуждаться то, что было в Женеве, потому что, мне кажется, даже сами участники не могут понять, что же там было, чего там такое произошло.

Но, по сути своей, люди, которые соберутся в Санкт-Петербурге, страны, которые соберутся в Санкт-Петербурге – это все глубоко заинтересованные, очень профессиональные специалисты, отвечающие за вопросы национальной безопасности, курирующие вопросы национальной безопасности своих стран.

И, конечно, тем, которые требуют своего обсуждения, их очень-очень много, и всех без исключения, тут исключений нет.

И даже те, кто сегодня санкционные режимы в разных странах, их это тоже беспокоит, их это тоже тревожит, потому что сегодня это их не касается, завтра это их может коснуться в любое время.

Примеров тому огромное количество. Сказали не делать этого, начал делать – вводим санкции. Вот смотрите, Международный уголовный суд, вот там идут все эти дебаты, туда поехать, сюда не поехать, статут, присоединилась, не присоединилась.

В конце концов, что происходит на самом деле? Вот там у нас в стране 4 человека на сегодняшний день выписаны ордерами на арест управления Международным уголовным судом.

Как только они открыли рот и сказали, что по ситуации на Ближнем Востоке против руководства Израиля выписать ордер на арест, на следующий день все промолчали, что самое интересное.

Тут же сказали, если вы выпишите ордер на арест Нетаньяху, мы вводим против Международного уголовного суда. Но тут же все ушло, тут же никто никому ничего не предъявляет.

Вернемся к Ближнему Востоку, к Израилю. Два миллиона человек сегодня в секторе Газа, два миллиона человек. Около 40 тысяч убитых, среди них женщины и дети. И, конечно, это большая, серьезная работа, которая должна проводиться.

Я имею в виду гуманитарный аспект – помощь беженцам, помощь людям, которые оказались без медицинской помощи, без жилья, без крови, без нормальной питьевой воды, граничный доступ к источникам.

Можно вспомнить ситуацию в Косово. Тогда ОБСЕ, по-моему, заявило о том, что 600 тысяч беженцев было у них, и тогда, я помню, страны Европы начали объявлять, мы примем 30 тысяч, мы примем 40 тысяч, мы примем 10 тысяч.

Но, во-первых, по итогу приняли из вот этих 600 тысяч всего 20, причём это и Соединённые Штаты, и другие страны, но здесь-то у нас ситуация 2 миллиона, здесь погибших 40 тысяч.

Чего-то ни одна страна Европы не говорит, что примет палестинцев из сектора Газа, нормальные поставки гуманитарной помощи не могут обеспечить. Пропустим, не пропустим, дадим, не дадим.

То есть, здесь надо понимать, что таких примеров много. То, что на поверхности там было, я привел.

Поэтому люди всё это видят, страны всё это видят. И конечно, это где-то должно звучать, это где-то должно обсуждаться. Ну, а когда появилась такая площадка, как БРИКС, как лидер мирового большинства, это можно говорить однозначно.

Площадка БРИКС и сам БРИКС, это лидеры мирового большинства. И то, конечно, идут сюда, идут не только за обсуждением, но и за какими-то решениями.

Конечно, если бы они чувствовали полную абсолютную безнаказанность, они бы давно все эти деньги забрали.

Но они прекрасно понимают, что ответ будет не просто адекватным, а таким очень болезненным, даже не болезненным, а больным для них.

Я уже говорил вам о том, что они местами ведут себя как банальное ворьё, крадут, не стесняясь никого и ничего, более того, там публично обсуждают, теперь они тебе всё это потратят.

Вот, смотрите, Сирия, она отошла как-то так на задний план. Но, по сути, там что происходит, вот восточный берег Ефрата, там богатейшее месторождение нефти. Сегодня там масса компаний, которые национально никак не окрашены.

То есть, они не сирийские, а вроде бы там работают Курды, вроде бы там ещё кто-то, но по факту там частные компании, по большей части из Соединённых Штатов, крадут нефть, продают эту нефть.

Куда идут доходы, одним им известно, ну нам тоже правда известно. В это же самое время санкции по Сирии предполагают запрет на любую торговлю, в том числе и на энергосителях.

То есть, мы у вас воруем и продаём, вам не разрешаем законно добывать и продавать. Это же вещи, которые не могут считаться нормальными.

Если вы вспомните, 1994 год, тогдашний президент сказал, что при расширении НАТО Россия должна быть первой страной, которая будет в составе НАТО, и дальше мы подписали соглашение с Евросоюзом.

Тогда, конечно, если бы нас приняли в ускоренном порядке в Евросоюз, то я вас уверяю, это мое мнение, я думаю,
что со мной согласятся многие, то сегодня бы мы утратили свой суверенитет, сегодня бы те ресурсы и те месторождения, которые у нас в стране есть, они бы уже были довольно основательно распределены и растащены.

Ведь 95−96 год, когда мы каждое утро, включая телевизор, ждали, пришел очередной транс из МВФ или БРР в 3 миллиарда или в 4 миллиарда, если пришел, то я как тогдашний руководитель сказал – быстренько отправляйте, чтобы можно было хоть что-то закупить для системы, для структуры, выплатить заработную плату.

Они ошиблись. Им надо было нас просто срочно принимать в Евросоюз. Мы бы тогда, сегодня были как страны Евросоюза. Цыкнули из-за океана, мы тут же лапки, и мы готовы к исполнению.

Как было там вертолётоносце «Мистраль». Всё для нас сделали, мы готовы на 90 про центов, экипажи уже там, уже начинается обкатка, обработка оборудования, вот-вот их передадут.

Они сказали, что нет, стоять, не давать. Тут есть ваш банк на примете, у него проблемы на 14 миллиардов, я на память говорю, примерно на 14 миллиардов.

Через месяц, да, вы хорошие ребята, мы вас накажем не на 14 миллиардов, а всего на 9, и все всё исполняют, никаких вопросов нет.

Ну, а посмотрите на «Северные потоки». Есть, конечно, русская пословица «На зло маме отморожу себе уши». В данном случае вы всей стране уши отмораживаете.

Буквально на прошлой неделе объявил о своём закрытии Volkswagen, 110 тысяч рабочих пойдут на улицу. Отчего? От того, что энергоносители дороже стали, и производство стало нерентабельным.

И так, многие производства, мало того, они перемещаются в Соединенные Штаты. В результате, кто от всего этого выиграл, Европа что ли?

Ну, без этой темы, естественно, не обойдется. Более того, я думаю, что она будет одной из основных, во всяком случае, у представителей некоторых стран, с которыми я сегодня встречался, у них она идёт в качестве основной.

Уже говорил о том, что разные инициативы были. Если вы помните, в прошлом году приезжали страны Африки со своими инициативами, предложениями. Дальше та инициатива, о которой я говорил, это Бразилия-Китай.

Её в позитивном ключи оценивают уже больше 110 стран. То есть на столе много разных предложений, но все-таки Бразилия и Китай, и заявление нашего президента, которое он сделал в МИДе 14 июня, оно, пожалуй, основное.

Вообще, мы предложили все, что на сегодняшний день так или иначе уже обсуждалось, или обсуждается, если разделять по пунктам, то это было.

У нас на столе сегодня то же самое решение «Стамбульское», которое было в апреле 2022 года, фактически подписано.

Это были переговоры России и Украины. Турецкие коллеги любезно предоставили свою площадку. И эти предложения были, они всех устраивали. Если вы помните, то это был тот момент, когда господин Макрон сказал, что нельзя договариваться с пистолетом у виска.

Тогда наш президент принял решение отвезти войска от Киева. Войска были отведены, потом приехал Борис Джонсон и сказал, уважаемые коллеги, ничего подписывать не надо и никаких соглашений быть не может и не должно.

Но есть очень и очень существенный момент – это Курск. Здесь мы с террористами никаких переговоров не вели, не ведём и вести не будем.

А именно таковыми они являются, потому что стремление осуществить ядерный террор в отношении Курской атомной станции – это не что иное, как такой верхний уровень терроризма, я бы сказал.

То есть, желание и стремление было двигаться туда и взять Курскую атомную станцию, это, к счастью, не удалось.

До тех пор, пока мы не выкинем их с нашей территории, мы, естественно, никаких переговоров с ними не будем. Об этом сказал наш президент, об этом сказали наши силовые структуры.

Ну, в том числе и какой-то такой шаг, чтобы принудить нас к переговорному процессу, переговорам на их условиях.

Турция нам предложила, от них поступило такое предложение, давайте мы обязуемся не наносить удары по объектам энергетики, не наносить удары по объектам атомной энергетики, и не наносить удары по торговому гражданскому флоту в Чёрном море.

Наш президент принял решение и сказал, да, давайте, Давайте, мы такое решение примем. Для нас это было большое удивление, когда через какое-то время они сказали, нет, нет, нет, мы не пойдем на это соглашение.

И когда произошел Курск, нам стало понятно, что имелось в виду под объектами атомной энергетики.

Здесь, конечно, если говорить об отвлечении сил, конечно, то наступление, которое идет на Донбассе, то становится понятно, что основное желание было отвлечь наши силы, чтобы мы отвлекли силы оттуда и перебросили их на Курское направление.

Слава Богу, у нас сил хватает и войска продолжают наступать. И здесь, если вернуться к переговорному процессу, то давайте так, коротко хронологию восстановим.

В 2014 год, в Майдан, приезжают министры иностранных дел Франции, Германии и Польши, уговаривают президента сесть за стол переговоров, тогда президентом Янукович был.

Подписывают документ, в соответствии с которым Янукович на следующие выборы не идёт, и до конца года работает и потом уходит.

Всё решено, казалось бы, всё подписали, все довольны. Министры иностранных дел, Германия, Франция и Польша. На этот момент Крым у них, Луганск, Донецк, всё в порядке, там тоже всё.

И казалось бы, успокойтесь, нет, они через два часа начали гонять действующего, замечу, законно избранного президента.

Более того, они начали принимать решения, которые находятся за гранью. Они начали по мирным городам, которые сказали, мы не хотим жить по вашим законам, которые вы тут нам навязываете.

А что, запрет русского языка, русской культуры? Ну как так, если твой родной язык, тебе запрещают разговаривать на этом языке.

Мало того, что запрещают – те, кто возражал, те, кто сопротивлялся, по ним начали бить реактивные системы залпового огня, начала бить авиация.

И это отрицать нельзя. Это то, что документально зафиксировано, как самолёты бьют по мирным городам, как убивают мирных граждан. А Одессу посмотрите.

То есть, 2014 год, подписано, выполняйте, Крым у вас, Луганск, Донецк у вас, никаких вопросов нет, только выполняйте. Нет, мы выполнять этого не хотим.

Дальше идет следующее, собираются в Минске, там присутствует уже президент Франции, канцлер Германии.

При них подписывается документ. Минские соглашения. Сегодня они признались, что их никто выполнять не собирался. Но, если бы они их тогда выполнили, то, конечно, там дальше пошел бы процесс нормализации отношений в Луганской и Донецкой областях. Но Крым уже был потерян.

В Крыму прошел референдум, совершенно законный, и люди проголосовали за возвращение в состав России, в который они были больше двухсот лет, где пролито русской крови столько.

Дальше был Стамбул, и каждый раз, каждый раз, каждый раз шла утрата, утрата, утрата территории. Гибли люди каждый день.

Шла первая волна мобилизации, вторая, третья волна мобилизации, призывной возраст мобилизованных понижался всё дальше и дальше.

Понимаете, этого могло бы не быть. Каждый день 28 квадратных километров в среднем. Каждый день. Но самое главное даже не километры. Самое главное то, что они теряют каждый день до двух тысяч убитыми и ранеными.

Суммарно, если говорить за 8 дней сентября и август месяц, почти тысяча квадратных километров освобождена территорий, и темп увеличивается, темпы действительно растут.

Спасибо нашим ребятам, которые профессионально и с полной самоотдачей ведут сегодня боевые действия.

Перед вторжением ВСУ в Курскую область между Россией и Украиной не было никаких четких договоренностей об отказе от ударов по объектам энергетики, а теперь, на фоне ситуации в Курской области они и вовсе невозможны.