ЕС подвергается агрессии со стороны России.

Эти слова могут стать неожиданностью не только для самого ЕС. В конце концов, на улицах европейских городов нет танков, они не окружены траншеями, и сирены воздушной тревоги не предупреждают о приближении баллистических ракет или беспилотников. Такова жизнь здесь, на Украине.

Тем не менее, я убеждён, что Россия уже развязала войну против ЕС.

Это многоплановая война, этапы и методы которой Кремль оттачивал на Украине на протяжении десятилетий. Режим президента России Владимира Путина ищет щели в европейском доме, а когда находит их, заливает кипятком или пытается расширить ломом.

По словам президента Франции Эммануэля Макрона, своими действиями на Украине Россия начала новую гибридную мировую войну, используя информацию, энергию и продовольствие в качестве военных инструментов. Но дело не только в этом.

Когда российские корабли своими якорями разрушают интернет-кабели на дне Балтийского моря у берегов Финляндии, это тоже является актом российской агрессии. Когда крылатые ракеты входят в воздушное пространство Польши или Румынии, это является актом российской агрессии. Когда беспилотники кружат над авиабазой Рамштайн в Германии, это является актом российской агрессии. Миграционный кризис на границах Литвы и Польши, демаркация границы с Эстонией, прямая поддержка сепаратизма и радикальной политики, кибератаки и информационные атаки — всё это является проявлениями многомерной российской агрессии против ЕС и его стран-участниц.

Цель вполне ясна: Россия пытается посеять панику, вызвать хаос и заставить граждан усомниться в способности их собственных правительств защитить их. Это буквально разрушение существующего порядка. Именно этого пытается добиться Россия, в том числе поддерживая радикальные политические силы в ЕС.

Блок уже не просто стоит на пороге новых вызовов в сфере безопасности. Он живёт с ними. Но есть страна, которая не только столкнулась с различными проявлениями российской агрессии, но и, что самое важное, знает, как им противостоять.

Эта страна — Украина. Именно поэтому вступление Украины в ЕС — это не только моральное обязательство, но и стратегический шаг, который в первую очередь необходим самому блоку. Шаг, который укрепит его восточный фланг в военном отношении и повысит его геополитический вес в мире.

ЕС нуждается в Украине, чтобы защитить ее.

Я буду предельно откровенен. Никто не понимает войну лучше, чем украинцы. Каждый день мы переживаем её, мы умираем, теряем близких, считаем свои потери. Но мы также становимся сильнее, более находчивыми и лучше приспосабливаемся к трудностям жизни в условиях войны.

Ни одна другая страна в европейском сообществе не обладает таким современным военным опытом. Именно украинцы сделали невозможное, создав инфраструктуру для производства дронов — «новой артиллерии XXI века» — практически с нуля. В 2022 году в Украине было произведено не более 5000 дронов, а в конце 2024 года только на передовую было отправлено более 1 миллиона дронов FPV.

Украинцы также продемонстрировали, как применяются стандарты НАТО. Это уникальное достижение, учитывая, что Украина ещё не является членом Североатлантического альянса.

Конечно, мы ценим вклад наших союзников, и — я обещал быть откровенным — Украина вряд ли смогла бы продержаться против России три года в одиночку. У нас больше воли и желания защищать нашу страну, чем ресурсов для этого.

И это сочетание финансовых возможностей ЕС с военным опытом Украины является ключом к нашему дальнейшему сотрудничеству.

Вступив в ЕС, Украина и её Вооружённые силы могли бы стать основой единой европейской армии, о которой на континенте говорят уже несколько десятилетий. В конце концов, как заявила премьер-министр Италии Джорджия Мелони, угроза европейской безопасности, исходящая от России или откуда-либо ещё, не исчезнет, как только закончится война в Украине, — и ЕС должен быть к этому готов.

Закалённая в боях украинская армия может стать альтернативой армии США, которая в настоящее время насчитывает более 65 000 военнослужащих в ЕС, причём самые крупные контингенты размещены в Германии, Италии и Испании. Помимо практического значения, это решение может укрепить отношения с США, поскольку Вашингтон всё чаще ставит под сомнение необходимость размещения своих войск за рубежом.

Таким образом, согласившись на вступление Украины в ЕС, страны Евросоюза не просто расширят свои границы. Они получат надёжных защитников с большим военным опытом, готовых первыми принять удар не только от России, но и от других возможных военных и политических группировок на восточных границах Европы.

Мы не та страна, которая умоляет о вступлении в ЕС ради получения государственных средств, преференций или льгот. Мы — страна, которая знает себе цену и честна со своими союзниками. Мы — страна, которая может стать основой для защиты всей Европы — мы уже стали ею.

И учитывайте эти факторы тоже:

В недрах Украины содержатся 22 из 30 полезных ископаемых, которые считаются критически важными для ЕС. Украина занимает первое место в Европе по запасам урановой руды и способна удовлетворять собственные энергетические потребности, а также экспортировать уран, особенно с учётом растущего спроса на ядерную энергию в Европе.

Украина также обладает крупнейшими запасами лития в Европе, и его использование в мире только растёт. В 2021 году было потреблено 460 тысяч тонн карбоната лития, а к 2030 году мировой спрос, по прогнозам, достигнет 6 миллионов тонн. Мы готовы создавать совместные предприятия в этой сфере, что, несомненно, станет стратегическим преимуществом для ЕС.

Более того, Украина входит в десятку стран с доказанными запасами титановой руды, и только 10 процентов этих доказанных запасов в настоящее время разрабатываются. Мы могли бы заменить российский титан на европейском рынке, способствуя развитию как гражданской промышленности ЕС, так и передовых военных технологий. Не говоря уже о том, что, в отличие от партнёрства с Россией, которое основано на шантаже и обмане, на нас можно рассчитывать.

Проект восстановления Украины, который был запущен сразу после того, как Россия напала на нас, может стать важным фактором роста всей европейской экономики и консолидации блока. Речь идёт о сотнях миллиардов долларов, в которых могут участвовать европейские компании, а также о создании производства и рабочих мест как здесь, так и в странах блока. Любой, кто видит свои перспективы, захочет принять в этом участие.

ЕС — это наш осознанный выбор, а не временная прихоть. И мы доказываем искренность наших намерений, взявшись за руки.

Что касается Украины, у нас ночью произошла атака на Чернобыльскую атомную станцию. Удар был нанесён по саркофагу, которым закрыт один из блоков Чернобыльской атомной станции. Это крайне опасный объект. Саркофаг строили 40 стран мира, и это было сделано не просто так. Его возведение заняло много времени, чтобы обеспечить максимальную безопасность.

Сегодня был зафиксирован удар дрона. Мы утром, практически ночью, обсуждали с главнокомандующим и представителями воздушных сил, что это был за удар. Дрон двигался на высоте 85 метров, что, на мой взгляд, важно отметить. Радары не фиксируют объекты на такой высоте, что создаёт определённые сложности. Это явно было сделано намеренно. Конечно, следствие ещё будет разбираться, и я узнаю больше деталей, но уже сейчас можно сказать, что это не случайность.

Дрон двигался на высоте, где его не могли засечь радары, и удар был нанесён именно по саркофагу. Причём это произошло в день начала Мюнхенской конференции по безопасности. Удар по одному из самых опасных объектов в Европе в такой день — это, на мой взгляд, своеобразный "привет" от Путина и России.

Кстати, это может быть связано с нашим недавним визитом на атомную станцию. Пока я не могу утверждать это наверняка, но это говорит о том, что человек, который отдаёт такие приказы, явно не заинтересован в мире. По крайней мере, в тех условиях, в которых он сейчас находится. У него достаточно ресурсов, чтобы наносить такие удары, и мы это видим.

Если бы он был в более сложной ситуации, сжат со всех сторон, он бы не делал таких шагов. Человек, который хочет диалога и окончания войны, не наносит удары по Чернобыльской станции. Это моё мнение.

Что касается ситуации на фронте, у нас есть определённые позитивные изменения. Например, на Покровском направлении ситуация улучшилась. Без деталей, но мы чувствуем себя там увереннее, чем раньше.

Что касается президента Трампа, у нас был долгий разговор, около часа. Мы обсудили множество деталей, но этого времени недостаточно, чтобы сформировать полноценный план. Однако мы услышали друг друга, и разговор был положительным. Мы говорили о ситуации на фронте, о потерях, о реальных цифрах. Иногда наши данные отличаются от тех, что получает президент США. Это технические моменты, но важно, что мы понимаем главные задачи, которые нужно решать.

Мы также обсуждали Северную Корею. У нас есть данные о том, что несколько тысяч северокорейских военных могут быть переброшены на Курское направление. Пока мы видим только пару тысяч, но ожидаем, что их число может увеличиться до двух с половиной или трёх тысяч. Это явно связано с потерями, которые несёт противник. Мы оцениваем их потери в более чем четыре тысячи человек, и это только на одном направлении.

Моральное состояние северокорейских военных ухудшается. Мы видим, как они бегут с позиций. Однако расслабляться нельзя, потому что ситуация может измениться.

Мы также фиксируем поставки оружия, ракет и артиллерии из Северной Кореи. Это конкретное вовлечение второй страны в войну, и это не теория, а факт. Мы планируем обсудить с президентом Трампом действия России в Беларуси. У нас есть чёткое понимание того, что они собираются делать, и я надеюсь, что у нас будет возможность поговорить об этом.

Кроме того, мы обсуждали технологические успехи Украины. У нас сегодня более 200 компаний, занимающихся производством дронов. Мы номер один в мире, и это признают все. Однако проблема в том, что номер два — это Иран или Россия. Мы должны быть первыми вместе с США и Европой, чтобы обеспечить безопасность.

Я передал президенту Трампу, что мы готовы к любым переговорам. Мы понимаем географию своего государства, видим, где находятся основные риски, и готовы обсуждать всё: от военного контингента до гарантий безопасности, от НАТО до любых других конструкций, которые помогут остановить Путина.

Мы открыты, но хотим действовать в соответствии с международным правом, законами и предотвращением будущих угроз или ужасов для всего мира, связанных с возвращением Путина. Мы предоставили всю информацию американской стороне. Я рад, что сейчас мы можем обсудить это. Кстати, этот договор, меморандум, на основе которого может быть заключено одно или несколько соглашений, — важный экономический шаг для защиты наших ресурсов.

Однако нам необходимо, чтобы мы получили его в день приезда к нам представителей Министерства финансов США. Мы благодарим их за визит. Наши юристы поработали, и мы передали меморандум американской стороне. Посмотрим, что из этого выйдет.

Мне кажется, мы должны четко понимать, где мы находимся. Сегодняшняя Америка и президент Трамп открыто заявляют, что они не готовы обсуждать НАТО. Это открытая информация, доступная всем. Они считают, что Украина не может быть в НАТО. Я не знаю, что думает каждый человек в мире, но я говорю о том, что есть в официальном доступе. Они считают, что вступление Украины в НАТО приведет к эскалации с Россией. Также они считают, что упоминание НАТО в Конституции Украины является главным фактором, который Россия использует для оправдания своей агрессии.

Мы должны мыслить логически. Мы хотим быть в НАТО, хотим гарантий безопасности. Мы доверяем НАТО и этим гарантиям. Я говорю честно и прагматично: это самый дешевый вариант для всех. Это означает создание национальной армии, которая будет соответствовать требованиям НАТО и поддерживаться союзниками. Конечно, есть множество условий для вступления в НАТО, но для нас это точно дешевле и понятнее. Если мы не в НАТО, то Украина должна строить отношения с Европой. Это важно, и большинство европейских лидеров это понимают.

Если мы не в НАТО или пока не в НАТО, мы должны иметь возможность защитить себя. Это означает создание армии, способной обеспечить безопасность страны. Для этого необходимо соответствующее вооружение и численность войск. Мы понимаем, что для этого потребуется армия численностью около полутора миллионов человек. Сегодня наша армия в два раза меньше, чем необходимо. Боевые бригады составляют примерно половину от требуемого количества. Если наш текущий бюджет составляет 40 миллиардов долларов, то для обеспечения армии потребуется увеличить его хотя бы до 60 миллиардов ежегодно. Вопрос в том, где взять эти средства.

Также важно обсудить гарантии безопасности. Какая конфигурация этих гарантий? Если речь идет о военном контингенте, то мы должны понимать его численность и расположение. Это не может быть эфемерная миротворческая миссия, которая исчезнет при первой угрозе. Это должен быть серьезный контингент, готовый к действиям. Мы готовы обсуждать это с Америкой и союзниками. Если будут конкретные ответы на наши запросы и общее понимание угрозы со стороны Путина, мы будем готовы к дальнейшим переговорам, в том числе с Россией.

Что касается территориальной целостности, то это наша красная линия. Мы никогда не признаем оккупированные территории частью России. Это закреплено в Конституции Украины, и только народ Украины может решать такие вопросы.

Сейчас много информации о встречах с представителями России, Америки, Саудовской Аравии и других стран. Я буду честен: я не хочу встречаться с Россией. Мы видим порядок встреч и решений. Мы готовы к переговорам с США, Европой и Россией, если это будет необходимо. У меня запланированы официальные визиты в Эмираты и Саудовскую Аравию, где мы будем обсуждать гуманитарные программы и вопросы ограничения тюрем. После этого я встречусь с президентом Эрдоганом в Турции. Но встреч с россиянами или американцами в рамках этих визитов не планируется.

Если гарантий безопасности не будет, Россия снова нападет на Украину. Это выгодно для них. Мы знаем, что Россия готовит 15 дивизий для усиления ситуации на белорусском направлении. Это может быть группировка численностью 100–150 тысяч человек. Я не уверен, что они пойдут в наступление на Украину, но такая вероятность существует. Они могут атаковать Украину, Польшу или страны Балтии. Это их стратегия, и мы должны быть готовы.

Очень важно обеспечить поддержку производства дронов и других технологий нашей внутренней разработки, чтобы сохранять независимость. Если мы не готовы сегодня к вступлению в НАТО, мы будем ждать. Но мы не можем просто ждать без гарантий безопасности. Это моя позиция.

Прежде всего, я считаю важным общение. У нас есть встречи, и это очень важно. Я открыт для диалога, и у нас действительно есть возможность обсуждать ключевые вопросы. Наши партнеры — это наше сообщество, и я считаю, что важно делиться своими мыслями и слышать мнения других, в том числе вице-президента США.

Когда я разговаривал с президентом Трампом, у нас не было достаточно времени, чтобы обсудить все вопросы, связанные с безопасностью. Некоторые решения могут быть приняты только на уровне президента, потому что это касается безопасности страны. Это вертикаль власти, и это важно понимать.

Мы также говорим о дронах и технологиях, о сохранении экономики и ресурсов. Я считаю, что необходимо уделять этому больше времени. Наши экономические команды должны взаимодействовать с американскими коллегами, чтобы обсуждать инвестиции и другие важные вопросы. Однако я понимаю, что у них есть свои внутренние дела, и это начало нового президентского срока. Мы ждем.

Каждое утро я получаю информацию от наших солдат. Они держатся, несмотря на сложные условия. Это дает миру время для обсуждений. Именно благодаря нашим солдатам политики могут вести переговоры и принимать решения. Это нужно понимать и ценить. Мы часто забываем об этом, но кто-то ежедневно рискует своей жизнью.

Я считаю, что важно действовать быстро, принимать решения и разрабатывать планы. Если этого не сделать, Запад может столкнуться с серьезными последствиями. Если не остановить Путина сейчас, это приведет к еще большим проблемам в будущем.

Мы нуждаемся в поддержке. Если политика США изменится в сторону России, это будет очень опасно. Есть разные мнения, но я уверен, что США должны быть на нашей стороне. Россия нас атаковала и оккупировала наши территории. Здесь не может быть компромиссов. Это вопрос принципа.

Путин хочет, чтобы Америка вышла из этой борьбы. Это его цель — разделить союзников и ослабить их. Это опасно для Украины, Европы и Америки. Европа понимает, что она находится в непосредственной близости от угрозы. Если Америка останется, это изменит ситуацию в нашу пользу. Потерять поддержку США нельзя.

Европейские лидеры обеспокоены возможностью остаться без американской помощи. Это не очень хорошо. Но мы видим, что Европа начинает объединяться вокруг Украины. Это важно, потому что поддержка Украины — это защита Европы. Чем быстрее остановить Путина, тем безопаснее будет для всех.

Россия активно использует информационное поле, в том числе в США. Мы должны работать над объединением всех союзников. Это важно.

Политическая изоляция России никогда не была полной. Это касается и санкций. Если изоляция — значит изоляция. Если санкции — значит тотальные. Это мое отношение. Мы должны выйти из этой ситуации победителями. Украина заслуживает победы.

Когда мы говорим о военном контингенте, мы готовы рассматривать разные варианты. Если у нас будет достаточно самолетов F-16, систем Patriot и другого вооружения, то нам не потребуется иностранный контингент. Но если речь идет о профессионалах, например, морских силах, то их участие было бы полезным.

Мы хотим, чтобы США оставались нашими союзниками. Мы готовы к сотрудничеству в энергетике, в том числе в сфере СПГ. У нас есть хранилища, инфраструктура, и мы готовы работать с Европой и США. Мы открыты для партнерства.

Мы хотим НАТО, но если это невозможно сейчас, мы должны укреплять свою армию. Нам нужно увеличить численность войск, обеспечить 100% защиту от воздушных атак и создать мощную систему обороны. Это наша цель, и мы будем работать над ее достижением.

Водичка... Как же хорошо... Аж дёргаться начал...

Наш первый европейский двусторонний саммит проходит именно здесь, в Польше. Символизм этого места не случаен — это преднамеренный выбор. Мы видим Польшу как образцового союзника на континенте, готового инвестировать не только в свою оборону, но и в нашу общую безопасность и защиту Европы.

Наши отношения крепки и становятся еще крепче с каждым днем. Польша — стратегический партнер, находящийся на передовой линии восточного фланга НАТО. Польша — верный союзник США. Польша, как я уже сказал, является примером для других союзников не только на словах, но и на деле. Слова ничего не стоят без действий. Польша подает пример во многих аспектах, включая расходы на оборону и наращивание военной готовности.

Вчера в Брюсселе мы много говорили о расходах и необходимости жесткой силы. Дипломатия важна. Разговоры важны. Переговоры важны. Но в конечном итоге автоматы, пули, танки, вертолеты и жесткая сила по-прежнему имеют значение.

Польша это понимает, и мы тоже. Польша превышает обязательства НАТО по разделению бремени, и мы ищем еще больше путей для партнерства. Вы упомянули совместные предприятия и стратегические партнерства. Мы открыты и с нетерпением ждем дальнейшего укрепления нашего сотрудничества, особенно в области оборонной промышленности. Мы хотим достичь мира через силу — вместе.

Сдерживание, оборонно-промышленная база, системы Apache, F-35, HIMARS, Patriot — чем больше у нас есть, тем мы сильнее. Чем больше мы можем сотрудничать с этими системами, чем более совместимы наши возможности, тем лучше. Я также хочу поблагодарить вас и польский народ за выдающуюся поддержку наших сил, которые здесь развернуты.

В Польше сейчас находится более 8000 американских солдат. Мы благодарим вас за вашу поддержку и за инвестиции, которые облегчают их пребывание здесь. Щедрые взносы из польского бюджета на инфраструктуру и логистическую поддержку для наших войск уменьшают бремя для американских налогоплательщиков. Это то, над чем президент Трамп работал с Польшей в свои первые четыре года пребывания у власти.

Мы исключили возможность восстановления украинских границ до 2014 года. Но если говорить о возможности вернуть границы к состоянию до полномасштабного вторжения в феврале 2022 года, я думаю, что нет ничего невозможного. У меня, как у министра обороны, есть определенные рамки ответственности в том, что Америка представляет на этих переговорах. Поэтому моя задача — привнести реализм в разговор. Реальность такова, что возвращение к границам 2014 года в рамках переговорного урегулирования маловероятно.

Реальность присутствия войск США на Украине также маловероятна. Реальность членства Украины в НАТО как части переговорного урегулирования маловероятна. Я придерживаюсь комментариев, которые сделал в первый день работы контактной группы по Украине. Мы придерживаемся заявлений, сделанных в реальности, о статусе сил США и участии Украины в НАТО.

Тем не менее, я бы никогда не стал ставить ограничения на то, о чем президент Соединенных Штатов готов вести переговоры с суверенными лидерами России и Украины. Я здесь не для того, чтобы устанавливать рамки для этих обсуждений. Мы здесь, чтобы внести реализм в ожидания наших союзников по НАТО и стимулировать возможность для переговоров.

Какими в конечном итоге будут границы, еще предстоит увидеть. Это часть обсуждения, которое будет вестись между нашим президентом, Зеленским, Путиным и, вероятно, с участием Европы.

Президент много раз говорил об этом в рамках своих обсуждений. Я хочу подчеркнуть, что мои комментарии не делаются в вакууме и не без консультаций с нашей командой. Команда президента Трампа по национальной безопасности, включая Майка Уолтца, вице-президента и госсекретаря Марко Рубио, работает слаженно. Наша задача — обеспечить, чтобы главнокомандующий имел полный спектр возможностей для завершения конфликта и прекращения убийств.

Мое сообщение для контактной группы по Украине было таким: я не верю, что американские войска будут на земле в рамках этих переговоров. Это не то, что сказал президент Трамп. Он подчеркнул, что это вопрос, который должны решать европейцы вместе с Украиной и Россией. США больше не будут размещать войска на земле. Переговоры идут, и президент имеет свободу действий, чтобы обсуждать войска, партнерства и инвестиционные возможности.

Америка привержена альянсу НАТО. Наше послание союзникам ясно: страны-члены НАТО должны тратить больше, инвестировать больше и брать на себя больше ответственности за коллективную оборону. Это не просто предложение от США, это прямая просьба, отражающая их желание и приверженность защите своего дома. НАТО должно быть серьезным альянсом, а не просто символом. Противники судят нас по нашим действиям, а не по словам.

Американское присутствие в Европе остается важным. Польша инвестирует в это партнерство, и мы приветствуем это. Если бы это зависело от меня, я бы приветствовал больше войск в Польше. Это не политическое заявление, а военная необходимость.

Президент Трамп признает важность американского присутствия для сдерживания Владимира Путина и демонстрации солидарности. Но это только начало переговоров. Я здесь, чтобы дать президенту лучший военный совет о том, что может быть наиболее полезным для достижения мира. Уровень американских войск в Европе важен, но будущее зависит от способности европейских стран активизироваться.

Наше послание союзникам сурово: сейчас самое время инвестировать. Нельзя предполагать, что американское присутствие будет вечным. США сталкиваются с множеством угроз, включая Китай. Поэтому такие страны, как Польша, должны продолжать наращивать усилия.

На сегодняшний день мы гордимся нашим партнерством в Европе. Спасибо.

Что касается прекращения огня, президент заявил, что это может быть частью добросовестного начала переговоров. Цель — остановить убийства и насилие. Прекращение огня может стать желанным событием. Но Владимир Путин может объявить победу, несмотря ни на что. Однако храбрость украинцев и поддержка союзников уже удержали Путина от достижения его целей и мы понимаем, что это не победа.

Если НАТО увеличит свои возможности и инвестиции, как это делает Польша, то Путин не будет воодушевлен. Это будет признанием силы Запада.

Доверие не обязательно для переговоров. Но, как сказал Рональд Рейган, "доверяй, но проверяй". Любой мир, о котором будут вести переговоры, должен быть прочным и длительным. Спасибо.

Настало время для всех наших стран, для всех нас, кому повезло получить политическую власть от наших народов, использовать её мудро, чтобы улучшить их жизнь. Я хочу сказать, что мне повезло провести некоторое время вне стен этой конференции за последние 24 часа. Мы собрались здесь, чтобы обсудить вопросы безопасности. Обычно, говоря о безопасности, мы имеем в виду угрозы нашей внешней безопасности. Я вижу здесь сегодня многих выдающихся военных лидеров.

Администрация Трампа очень озабочена европейской безопасностью и верит, что мы можем прийти к разумному соглашению между Россией и Украиной. Однако мы также считаем, что в ближайшие годы Европе важно значительно усилить свою защиту. Угроза, которая вызывает у меня наибольшее беспокойство в отношении Европы, — это не Россия, не Китай и не какой-либо другой внешний актор. Меня беспокоит угроза изнутри — отступление Европы от некоторых её самых фундаментальных ценностей, которые она разделяет с Соединёнными Штатами Америки.

Меня поразило, что бывший европейский комиссар недавно вышел в эфир и с радостью сообщил о том, что румынское правительство только что аннулировало целые выборы. Он предупредил, что, если дела пойдут не по плану, то то же самое может произойти и в Германии. Эти заявления шокируют американские уши. На протяжении многих лет нам говорили, что всё, что мы финансируем и поддерживаем, делается во имя наших общих демократических ценностей. Всё — начиная от нашей политики в отношении Украины и заканчивая цифровой цензурой — представляется как защита демократии. Но когда мы видим, как европейские суды отменяют выборы, а высокопоставленные чиновники угрожают отменить другие, нам следует задаться вопросом: придерживаемся ли мы достаточно высоких стандартов? И я говорю «мы», потому что глубоко верю, что мы на одной стороне. Мы должны делать больше, чем просто говорить о демократических ценностях. Мы должны их исполнять.

В пределах памяти многих из вас в этом зале Холодная война поставила защитников демократии против гораздо более тиранических сил на этом континенте. Подумайте о той стороне в этой борьбе, которая цензурировала диссидентов, закрывала церкви, отменяла выборы. Были ли они хорошими парнями? Определённо нет. И слава Богу, что они проиграли Холодную войну.

Они проиграли, потому что не ценили и не уважали все необыкновенные дары свободы. Свобода удивлять, ошибаться, изобретать, строить. Как оказалось, нельзя предписывать инновации или креативность, так же как нельзя заставить людей думать, чувствовать или верить в что-то. Мы считаем, что эти вещи определённо связаны. К сожалению, когда я смотрю на Европу сегодня, иногда не так уж и ясно, что произошло с некоторыми из победителей Холодной войны.