Президент Трамп начал переговоры с президентом Путиным о прекращении российского агрессивного вторжения на Украину. Для нас это не стало неожиданностью. И всё же эти события и предложения требуют от Европы ясной, быстрой и решительной позиции. Ничего об Украине без украинцев и ничего о Европе без европейцев. Чтобы было понятно: мир должен быть долгосрочным. Он должен обеспечить суверенитет Украины.

Поэтому мир, навязанный диктатом, никогда не получит нашей поддержки. Помимо вопроса о том, как достичь справедливого мира на Украине, речь идёт также о фундаментальных вопросах безопасности Европы и будущем трансатлантического альянса. Мы должны сделать всё возможное, чтобы в Германии никогда больше не было войны. Я понимаю, что это непривычные и, возможно, для многих тревожные слова из уст федерального канцлера.

Но в этой ситуации такое заявление соответствует истине. Ведь сейчас речь идёт о войне и мире в Европе. Чтобы Европа оставалась равноправным союзником для США, мы должны значительно больше делать для нашей безопасности, чтобы продолжать жить в мире. И я предложил, как это можно осуществить. Во-первых, нам нужна реформа долгового ограничения, чтобы исключить инвестиции в нашу безопасность и оборону из-под его действия.

Во-вторых, Бундестаг должен как можно скорее принять решение о том, чтобы война на Украине и её серьёзные последствия для безопасности Германии и Европы были признаны чрезвычайной ситуацией в соответствии со статьёй 115, пункт 2 Основного закона. Это позволит нашей поддержке Украины, которая сегодня важна как никогда, больше не идти в ущерб другим задачам, которые государство должно выполнять перед своими гражданами.

В-третьих, мы будем продвигать дискуссию внутри Европейского Союза о том, как обеспечить инвестиции в нашу оборону и создание сильной европейской оборонной промышленности. Важно, чтобы мы быстро пришли к эффективным результатам. Я, как федеральный канцлер, принёс присягу защищать немецкий народ от вреда. Поэтому 24 февраля 2022 года я принял глубокие решения, чтобы решительно отреагировать на переломный момент, который означала агрессия Росии я не позволю этого в этот критический для нашей страны момент.

ЕС подвергается агрессии со стороны России.

Эти слова могут стать неожиданностью не только для самого ЕС. В конце концов, на улицах европейских городов нет танков, они не окружены траншеями, и сирены воздушной тревоги не предупреждают о приближении баллистических ракет или беспилотников. Такова жизнь здесь, на Украине.

Тем не менее, я убеждён, что Россия уже развязала войну против ЕС.

Это многоплановая война, этапы и методы которой Кремль оттачивал на Украине на протяжении десятилетий. Режим президента России Владимира Путина ищет щели в европейском доме, а когда находит их, заливает кипятком или пытается расширить ломом.

По словам президента Франции Эммануэля Макрона, своими действиями на Украине Россия начала новую гибридную мировую войну, используя информацию, энергию и продовольствие в качестве военных инструментов. Но дело не только в этом.

Когда российские корабли своими якорями разрушают интернет-кабели на дне Балтийского моря у берегов Финляндии, это тоже является актом российской агрессии. Когда крылатые ракеты входят в воздушное пространство Польши или Румынии, это является актом российской агрессии. Когда беспилотники кружат над авиабазой Рамштайн в Германии, это является актом российской агрессии. Миграционный кризис на границах Литвы и Польши, демаркация границы с Эстонией, прямая поддержка сепаратизма и радикальной политики, кибератаки и информационные атаки — всё это является проявлениями многомерной российской агрессии против ЕС и его стран-участниц.

Цель вполне ясна: Россия пытается посеять панику, вызвать хаос и заставить граждан усомниться в способности их собственных правительств защитить их. Это буквально разрушение существующего порядка. Именно этого пытается добиться Россия, в том числе поддерживая радикальные политические силы в ЕС.

Блок уже не просто стоит на пороге новых вызовов в сфере безопасности. Он живёт с ними. Но есть страна, которая не только столкнулась с различными проявлениями российской агрессии, но и, что самое важное, знает, как им противостоять.

Эта страна — Украина. Именно поэтому вступление Украины в ЕС — это не только моральное обязательство, но и стратегический шаг, который в первую очередь необходим самому блоку. Шаг, который укрепит его восточный фланг в военном отношении и повысит его геополитический вес в мире.

ЕС нуждается в Украине, чтобы защитить ее.

Я буду предельно откровенен. Никто не понимает войну лучше, чем украинцы. Каждый день мы переживаем её, мы умираем, теряем близких, считаем свои потери. Но мы также становимся сильнее, более находчивыми и лучше приспосабливаемся к трудностям жизни в условиях войны.

Ни одна другая страна в европейском сообществе не обладает таким современным военным опытом. Именно украинцы сделали невозможное, создав инфраструктуру для производства дронов — «новой артиллерии XXI века» — практически с нуля. В 2022 году в Украине было произведено не более 5000 дронов, а в конце 2024 года только на передовую было отправлено более 1 миллиона дронов FPV.

Украинцы также продемонстрировали, как применяются стандарты НАТО. Это уникальное достижение, учитывая, что Украина ещё не является членом Североатлантического альянса.

Конечно, мы ценим вклад наших союзников, и — я обещал быть откровенным — Украина вряд ли смогла бы продержаться против России три года в одиночку. У нас больше воли и желания защищать нашу страну, чем ресурсов для этого.

И это сочетание финансовых возможностей ЕС с военным опытом Украины является ключом к нашему дальнейшему сотрудничеству.

Вступив в ЕС, Украина и её Вооружённые силы могли бы стать основой единой европейской армии, о которой на континенте говорят уже несколько десятилетий. В конце концов, как заявила премьер-министр Италии Джорджия Мелони, угроза европейской безопасности, исходящая от России или откуда-либо ещё, не исчезнет, как только закончится война в Украине, — и ЕС должен быть к этому готов.

Закалённая в боях украинская армия может стать альтернативой армии США, которая в настоящее время насчитывает более 65 000 военнослужащих в ЕС, причём самые крупные контингенты размещены в Германии, Италии и Испании. Помимо практического значения, это решение может укрепить отношения с США, поскольку Вашингтон всё чаще ставит под сомнение необходимость размещения своих войск за рубежом.

Таким образом, согласившись на вступление Украины в ЕС, страны Евросоюза не просто расширят свои границы. Они получат надёжных защитников с большим военным опытом, готовых первыми принять удар не только от России, но и от других возможных военных и политических группировок на восточных границах Европы.

Мы не та страна, которая умоляет о вступлении в ЕС ради получения государственных средств, преференций или льгот. Мы — страна, которая знает себе цену и честна со своими союзниками. Мы — страна, которая может стать основой для защиты всей Европы — мы уже стали ею.

И учитывайте эти факторы тоже:

В недрах Украины содержатся 22 из 30 полезных ископаемых, которые считаются критически важными для ЕС. Украина занимает первое место в Европе по запасам урановой руды и способна удовлетворять собственные энергетические потребности, а также экспортировать уран, особенно с учётом растущего спроса на ядерную энергию в Европе.

Украина также обладает крупнейшими запасами лития в Европе, и его использование в мире только растёт. В 2021 году было потреблено 460 тысяч тонн карбоната лития, а к 2030 году мировой спрос, по прогнозам, достигнет 6 миллионов тонн. Мы готовы создавать совместные предприятия в этой сфере, что, несомненно, станет стратегическим преимуществом для ЕС.

Более того, Украина входит в десятку стран с доказанными запасами титановой руды, и только 10 процентов этих доказанных запасов в настоящее время разрабатываются. Мы могли бы заменить российский титан на европейском рынке, способствуя развитию как гражданской промышленности ЕС, так и передовых военных технологий. Не говоря уже о том, что, в отличие от партнёрства с Россией, которое основано на шантаже и обмане, на нас можно рассчитывать.

Проект восстановления Украины, который был запущен сразу после того, как Россия напала на нас, может стать важным фактором роста всей европейской экономики и консолидации блока. Речь идёт о сотнях миллиардов долларов, в которых могут участвовать европейские компании, а также о создании производства и рабочих мест как здесь, так и в странах блока. Любой, кто видит свои перспективы, захочет принять в этом участие.

ЕС — это наш осознанный выбор, а не временная прихоть. И мы доказываем искренность наших намерений, взявшись за руки.

Что касается Украины, у нас ночью произошла атака на Чернобыльскую атомную станцию. Удар был нанесён по саркофагу, которым закрыт один из блоков Чернобыльской атомной станции. Это крайне опасный объект. Саркофаг строили 40 стран мира, и это было сделано не просто так. Его возведение заняло много времени, чтобы обеспечить максимальную безопасность.

Сегодня был зафиксирован удар дрона. Мы утром, практически ночью, обсуждали с главнокомандующим и представителями воздушных сил, что это был за удар. Дрон двигался на высоте 85 метров, что, на мой взгляд, важно отметить. Радары не фиксируют объекты на такой высоте, что создаёт определённые сложности. Это явно было сделано намеренно. Конечно, следствие ещё будет разбираться, и я узнаю больше деталей, но уже сейчас можно сказать, что это не случайность.

Дрон двигался на высоте, где его не могли засечь радары, и удар был нанесён именно по саркофагу. Причём это произошло в день начала Мюнхенской конференции по безопасности. Удар по одному из самых опасных объектов в Европе в такой день — это, на мой взгляд, своеобразный "привет" от Путина и России.

Кстати, это может быть связано с нашим недавним визитом на атомную станцию. Пока я не могу утверждать это наверняка, но это говорит о том, что человек, который отдаёт такие приказы, явно не заинтересован в мире. По крайней мере, в тех условиях, в которых он сейчас находится. У него достаточно ресурсов, чтобы наносить такие удары, и мы это видим.

Если бы он был в более сложной ситуации, сжат со всех сторон, он бы не делал таких шагов. Человек, который хочет диалога и окончания войны, не наносит удары по Чернобыльской станции. Это моё мнение.

Что касается ситуации на фронте, у нас есть определённые позитивные изменения. Например, на Покровском направлении ситуация улучшилась. Без деталей, но мы чувствуем себя там увереннее, чем раньше.

Что касается президента Трампа, у нас был долгий разговор, около часа. Мы обсудили множество деталей, но этого времени недостаточно, чтобы сформировать полноценный план. Однако мы услышали друг друга, и разговор был положительным. Мы говорили о ситуации на фронте, о потерях, о реальных цифрах. Иногда наши данные отличаются от тех, что получает президент США. Это технические моменты, но важно, что мы понимаем главные задачи, которые нужно решать.

Мы также обсуждали Северную Корею. У нас есть данные о том, что несколько тысяч северокорейских военных могут быть переброшены на Курское направление. Пока мы видим только пару тысяч, но ожидаем, что их число может увеличиться до двух с половиной или трёх тысяч. Это явно связано с потерями, которые несёт противник. Мы оцениваем их потери в более чем четыре тысячи человек, и это только на одном направлении.

Моральное состояние северокорейских военных ухудшается. Мы видим, как они бегут с позиций. Однако расслабляться нельзя, потому что ситуация может измениться.

Мы также фиксируем поставки оружия, ракет и артиллерии из Северной Кореи. Это конкретное вовлечение второй страны в войну, и это не теория, а факт. Мы планируем обсудить с президентом Трампом действия России в Беларуси. У нас есть чёткое понимание того, что они собираются делать, и я надеюсь, что у нас будет возможность поговорить об этом.

Кроме того, мы обсуждали технологические успехи Украины. У нас сегодня более 200 компаний, занимающихся производством дронов. Мы номер один в мире, и это признают все. Однако проблема в том, что номер два — это Иран или Россия. Мы должны быть первыми вместе с США и Европой, чтобы обеспечить безопасность.

Я передал президенту Трампу, что мы готовы к любым переговорам. Мы понимаем географию своего государства, видим, где находятся основные риски, и готовы обсуждать всё: от военного контингента до гарантий безопасности, от НАТО до любых других конструкций, которые помогут остановить Путина.

Мы открыты, но хотим действовать в соответствии с международным правом, законами и предотвращением будущих угроз или ужасов для всего мира, связанных с возвращением Путина. Мы предоставили всю информацию американской стороне. Я рад, что сейчас мы можем обсудить это. Кстати, этот договор, меморандум, на основе которого может быть заключено одно или несколько соглашений, — важный экономический шаг для защиты наших ресурсов.

Однако нам необходимо, чтобы мы получили его в день приезда к нам представителей Министерства финансов США. Мы благодарим их за визит. Наши юристы поработали, и мы передали меморандум американской стороне. Посмотрим, что из этого выйдет.