Мы хотели бы добиться прекращения огня со стороны России, и, вы знаете, мы не действуем вслепую. С Украиной уже обсуждались вопросы территорий — какие участки земли останутся, а какие будут потеряны, а также остальные элементы возможного финального соглашения. В этом процессе задействована крупная электростанция, которую, как вы знаете, также нужно учитывать. Обсуждается, кто возьмёт под контроль электростанцию, кто получит другие объекты и ресурсы. Это нелёгкий процесс.

Однако первым шагом должно стать прекращение огня. Хотя многие темы и вопросы уже были предметом переговоров. Например, обсуждалась ситуация с территориями, потому что нет смысла прекращать огонь, если это не приведёт к каким-либо значимым результатам. Мы говорим сторонам: вот, что можно получить, а вот что нельзя. Кроме того, обсуждалась принадлежность Украины к НАТО и множество связанных с этим аспектов. И ответ на этот вопрос, по правде говоря, был известен всем на протяжении многих десятилетий.

На данный момент остается лишь посмотреть, как будет вести себя Россия. Если она не примет участия в урегулировании, это станет крайне разочаровывающим моментом для всего мира. Да.

То, что сегодня заявил Владимир Путин, звучит весьма многообещающе. Хотя, честно говоря, другие люди говорят совершенно разные вещи, и мы не знаем, насколько их слова имеют хоть какое-то значение. У них есть вес? Есть ли за ними хоть что-то реальное? Я не уверен. Думаю, некоторые из них делают заявления, не имея никакого отношения к самой ситуации.

Но заявление Путина было действительно многообещающим, хотя и не полным. И да, я бы с удовольствием встретился с ним или хотя бы поговорил. Однако нам нужно покончить с этим конфликтом как можно скорее. Каждый день погибают люди. Это не та ситуация, где можно отложить решения. Пока мы здесь сидим, вдумайтесь: два человека будут убиты. Всего за эти несколько минут. А каждую неделю гибнут тысячи.

У нас просто нет времени на долгие раздумья. Нам нужно решить всё быстро. Это не должно быть слишком сложным. Я имею в виду, вы знаете, мы находимся за океаном, а они прямо там, на месте. И несмотря на это, мы вложили $350 миллиардов из-за решений Байдена, тогда как они потратили $100 миллиардов. Разница огромная, и это несправедливо. Я говорил, что нужно уравнять. Они должны уравнять. Они были обязаны это сделать. Этого никогда не должно было случиться, когда Байден просто раздал эти деньги.

Теперь, как вы знаете, у нас есть соглашение с Украиной по редкоземельным металлам и другим ресурсам, которые вернут нам нечто важное, даже многое. Это в какой-то степени компенсирует наши расходы. Вы вернёте нам наши деньги. Но дело не только в этом. Мы не ради этого сейчас действуем. Я стараюсь сделать всё, чтобы минимизировать страдания и потери. На самом деле я действую, чтобы спасти жизни.

Однако, при этом нельзя отрицать, что с нами обошлись несправедливо, как это происходит почти всегда в международных делах. Мы берём на себя намного больше, чем европейские страны, хотя они гораздо больше затронуты ситуацией, ведь они находятся в непосредственной близости, а между нами — океан. Это неправильный баланс.

У меня есть ощущение, что скоро произойдут хорошие изменения. Я действительно в это верю. Думаю, нас ждут положительные сдвиги. Правда в том, что раньше был тупик. Это было ключевым препятствием. Но теперь мы вышли из тупика. Надеюсь, это имеет смысл. Надеюсь, что да.

Относительно рычагов давления на Путина — да, у меня есть рычаги, но я не хочу сейчас об этом говорить, потому что в данный момент у нас идут переговоры, и заявления, которые он сделал сегодня, я считаю довольно позитивными. Поэтому я не хочу касаться этой темы. Я надеюсь, что Россия также пойдёт на сделку. И мне кажется, что если эта сделка будет заключена, мы перейдём к состоянию стабильного мира. Я не думаю, что кто-либо захочет снова вернуться к стрельбе и боевым действиям.

Если нам удастся достичь соглашения о прекращении огня и мирного договора, я уверен, что это станет началом долгосрочного мира. Никто не хочет возвращаться к тому, что происходит сейчас. Это жестоко, бесчеловечно и приносит невероятные страдания. Если президент Путин согласится на это перемирие, я считаю, что мы будем в отличной позиции для того, чтобы завершить конфликт. Поэтому так важно было, чтобы я проинструктировал всех участников, включая Стива, о том, что нам нужно обсуждать такие сложные вопросы, как территории, электростанции и другие значимые элементы. Это непростой процесс.

Сейчас важно определиться с концепцией границ Украины. Конечно, это печально, и эта ситуация могла бы даже не возникнуть, если бы определённые решения в прошлом были иными. Например, я считаю, что Крым был "отдан" при Обаме. Байден также пошёл на уступки, а Буш в своё время отдал Грузию. Что касается меня, при Трампе, — я не отдал им ничего. Я ничего не уступил. И знаете, что я сделал? Я дал Украине джавелины, которые оказались очень эффективны. Никаких уступок — только меры, которые принесли реальный результат.

Кроме того, я остановил проект "Северный поток-2". Он был полностью заморожен. Никто даже не знал, что такое "Северный поток-2", пока я не пришёл. Это была сильная позиция. И при этом, я общался с Путиным очень хорошо. У меня были хорошие отношения со многими лидерами: с президентом Си, с Ким Чен Ыном, с другими. Мы ладили, благодаря чему у нас не было войн, не было проблем, и мы смогли достичь результатов, таких как уничтожение ИГИЛ за рекордно короткий срок. У нас невероятная команда. Действительно сильная команда. И это позволяет рассчитывать на успех в том, что мы делаем.

Некоторые из наших союзников выразили беспокойство, что они могут стать следующими целями для нападения России. Но, честно говоря, я так не думаю. Я уверен, как только соглашение по Украине будет достигнуто, это положит конец конфликту. Все будут стремиться вернуться домой, чтобы восстановиться, чтобы отдохнуть. Я не вижу, чтобы что-то подобное произошло после этого. Нет, я не думаю, что это возможно.

И более того, мы сделаем всё, чтобы это не произошло. Мы гарантируем, чтобы этого не случилось. Будем работать над тем, чтобы обеспечить безопасность и стабильность наших союзников.

Завтра лидеры России и Ирана отправятся в Пекин, чтобы обсудить ядерные программы? Ну, возможно, они будут говорить не только о разработке ядерного оружия, но и о его деэскалации. Это могло бы стать важным шагом. Я всегда настойчиво говорил об этом с президентом Путиным, потому что понимал, насколько критичен этот вопрос. Если бы выборы в США тогда не были сфальсифицированы, я думаю, мы могли бы заключить соглашение с Путиным по деэскалации и началу процесса денуклеаризации. Мы могли бы договориться о снижении опасности использования ядерного оружия, потому что его разрушительная мощь огромна.

Сейчас у России и нас самое большое количество ядерного арсенала. Но Китай быстро догоняет. У Китая пока нет таких же объемов, но они работают над этим и построят свой арсенал. Через четыре-пять лет Китай, вероятно, достигнет того же уровня, что и США и Россия. Это создает серьёзные риски.

Мы могли бы достичь великого прогресса, если бы начали сокращать количество ядерного оружия. У нас его намного больше, чем необходимо. Сила ядерного оружия такова, что этого достаточно, чтобы никому не потребовалось прибегать к его использованию. Но чтобы начать такой процесс, нужно вовлечь другие страны, которые также обладают этим оружием. У Ким Чен Ына, к примеру, есть множество ядерных боеголовок. У Индии, Пакистана и других стран тоже достаточно ядерного оружия.

Начинать нужно было с России и США, потому что у нас действительно гораздо больше арсеналов, чем у любого другого государства. Именно с этого момента мы собирались двигаться к денуклеаризации. Дальше мы бы подключили Китай. Я обсуждал эту идею с председателем Си, и ему она понравилась. Он понимал важность этого шага. Не нужно тратить триллионы долларов на создание оружия, которое, как все надеются, никогда не будет использовано. Кроме того, это невероятно дорого, и никто не хочет таких затрат.

Такая договоренность, если бы она произошла, стала бы ключевым шагом к безопасности мира. Это был бы действительно важный шаг вперёд.

Сейчас мы все услышали из России предсказуемые, очень манипулятивные слова Путина в ответ на идею тишины на фронте – он фактически готовит отказ по состоянию на данный момент. Путин, конечно, боится сказать прямо президенту Трампу, что хочет продолжать эту войну, хочет убивать украинцев. И потому они там, в Москве, обставляют идею тишины такими предпосылками, чтобы вообще ничего не получилось или чтобы не получалось как можно дольше. Путин часто так делает – не говорит «нет» напрямую, но делает так, что практически только все затягивает и делает не возможным нормальные решения. Мы считаем, что все это сейчас – очередные российские манипуляции.

Было американское предложение о безусловной тишине в небе, на море и на фронте. Мы в Украине восприняли это предложение. От американской стороны мы слышали, что есть готовность организовать контроль и верификацию. И это реально обеспечить с американскими возможностями, с европейскими возможностями. И чтобы за время тишины подготовить ответы на все вопросы о долгосрочной безопасности и реальном, надежном мире и положить на стол план завершения войны. Украина готова работать максимально быстро, максимально конструктивно. Мы говорили об этом американским представителям, об этом знают и наши европейские партнеры, все наши партнеры в мире.

Мы не ставим условий, которые что-то усложняют. Это Россия делает. Как мы всегда и говорили, единственный, кто будет все затягивать, единственный, кто будет неконструктивен – это Россия. Им нужна война. Путин украл годы мира и продолжает эту войну – изо дня в день. Сейчас нужно на него давить. Надо вводить санкции, которые помогут. Будем работать и дальше с нашими американскими партнерами, с европейскими партнерами, со всеми в мире, кто хочет мира, чтобы заставить Россию к завершению войны.

Специальный посланник президента Дональда Трампа по Украине и России Келлог был исключен из переговоров на высшем уровне о прекращении войны после того, как Кремль заявил, что не хочет его присутствия, сообщили NBC News представитель администрации США и представитель России.

Генерал-лейтенант в отставке Кит Келлог демонстративно отсутствовал на двух недавних саммитах в Саудовской Аравии — на одном с участием российских чиновников, а на другом — с участием украинцев, — хотя эти переговоры входили в его компетенцию.

«Вместе, — сказал Трамп, объявляя о назначении Келлога в ноябре, — мы обеспечим МИР ПОСРЕДСТВОМ СИЛЫ».

Но Келлог не присутствовал на американо-российских переговорах в Эр-Рияде, столице Саудовской Аравии, 18 февраля. Президент России Владимир Путин посчитал, что он слишком настроен проукраински, сообщил NBC News высокопоставленный российский чиновник, напрямую знакомый с мнением Кремля.

«Келлог — бывший американский генерал, слишком близкий к Украине. Не наш человек, не того калибра, который нам нужен», — по словам чиновника, который не уполномочен публично говорить на эту тему.

Американский чиновник из администрации Трампа, который также не уполномочен говорить публично, подтвердил, что Россия не хотела привлекать Келлога. Чиновник не знал, когда об этом сообщили Белому дому.

Мы наблюдаем ряд экономических событий, которые должны были привести к снижению цен. Теперь, благодаря усилиям президента Трампа, война между Украиной и Россией движется к миру, что находит своё отражение и в экономике. Например, венгерский форинт неоднократно опускался ниже отметки 400 по отношению к евро. Это означает, что импортные продукты питания должны быть дешевле, чем в период слабого форинта.

Я вижу, что на мировом энергетическом рынке цены на газ начали снижаться. Это положительно, потому что сокращение счетов за коммунальные услуги облегчит жизнь малообеспеченным слоям населения. Кроме того, снижается и цена на нефть. Я наблюдаю это на заправочных станциях, но, к сожалению, пока это не отражается на ценах на товары и услуги. Наоборот, складывается обратная ситуация, хотя снижение цен на энергоносители должно было бы привести к удешевлению продукции.

Это неправильно. Мы обсуждали эту ситуацию с трейдерами, и они признали необходимость снижения цен, но сделали это настолько минимально, что это не оправдало ожиданий ни правительства, ни населения. В результате у нас не оставалось другого выбора, кроме как вмешаться и прибегнуть к чрезвычайным мерам, даже если этот шаг оказался непопулярным.

Мы понимаем, что не одни боремся с подобными проблемами. Анализируя ситуацию в Европе, можно утверждать, что решение, которое приняли мы, венгры, в схожем виде применяют ещё несколько других европейских стран. При этом, если результаты будут недостаточными, в арсенале реагирования остаётся ещё более жёсткий формат вмешательства, используемый в ряде европейских государств.

Когда мы говорим о 2025 годе как о году прорыва, мы исходим из улучшения глобальной обстановки. В частности, американские изменения дают импульс миру: к миру стремится не только Венгрия, но и США, чей вес в международных процессах гораздо существеннее. Мы уверены, что это создаст благоприятные экономические эффекты. Эти расчёты мы заложили в нашу бюджетную и экономическую политику, что открывает возможности для качественного экономического рывка.

Сейчас мы видим смешанные тенденции. Помимо благоприятных процессов, остаются негативные последствия прошлых лет. Плохое наследие постепенно уходит, уступая место положительным изменениям, благодаря новым мерам. Суть в том, что мы запустили масштабные экономические программы: поддержку малого и среднего бизнеса, проект строительства сотни заводов, инициативы по расширению доступа к жилью. Всё больше поступает хороших новостей, вытесняющих негатив, вызванный войной. С каждым днём это соотношение улучшается, и в конечном итоге события, разделяющие и угнетающие экономику, уступают место более эффективным программам.

Я уверен, что 2025 год станет годом позитивных изменений.