«Сегодня собралась Коалиция желающих», — заявила председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен. После нескольких месяцев призывов к тому, чтобы ЕС получил место за столом переговоров между Украиной и Россией, ни один лидер ЕС даже не сел в поезд, на котором лидеры Франции, Германии, Польши и Великобритании приехали в Киев, чтобы предъявить России ультиматум.

«Парни из Интеррейла» позвонили президенту США Дональду Трампу и, очевидно, заручились его поддержкой, чтобы выдвинуть Владимиру Путину ультиматум: согласиться на 30-дневное прекращение огня, начиная с понедельника, или столкнуться с невыносимым экономическим давлением. «Если режим прекращения огня будет нарушен, мы договорились, что европейцы и американцы подготовят и согласуют масштабные санкции», — заявил президент Франции Эммануэль Макрон.

Но для того, чтобы перемирие было нарушено, оно, безусловно, должно быть заключено в первую очередь. Как раз вовремя Путин отверг его как нереализуемое.

Итак, где же санкции?

В понедельник в Брюсселе, где послы стран-членов ЕС встретились, чтобы составить очередной незначительный пакет санкций против России, их не было. Этот последний пакет санкций, принятый в 17-м раунде, вряд ли нанесёт серьёзный ущерб российской военной экономике. Для этого ЕС лучше было бы закрыть лазейки в существующих санкциях — настолько широкие, что через них может проскользнуть целый флот греческих судов.

Берлин по-прежнему угрожает ввести масштабные санкции, и сегодня в Лондоне встретились министры иностранных дел некоторых европейских стран, чтобы обсудить, что ещё они могут сделать. Но верит ли кто-нибудь в то, что «масштабные» и скоординированные санкции против России будут введены?

Президент США Дональд Трамп бросил европейцев почти сразу после того, как повесил трубку, написав днём позже, что Украина должна «НЕМЕДЛЕННО» принять приглашение Путина к прямым переговорам в Турции. Макрон потратил несколько месяцев на то, чтобы убедить Трампа в том, что для достижения мира путём переговоров на Украине в первую очередь необходимо прекращение огня, а уже потом — полноценные переговоры.

Если Европа и США не могут договориться о базовых сообщениях, то какова надежда на эффективную координацию санкций? Эпоха, когда Европейская комиссия и Белый дом объединялись, чтобы координировать целенаправленный ущерб российской экономике, безвозвратно ушла в прошлое.

Президент сказал, и мы верим в его слова: это бессмысленная война. Этого не должно было случиться. Этого бы не произошло, если бы не было фальсификаций на выборах и если бы он был президентом. Поэтому я считаю, что нужно собрать всех за один стол. Решения появляются, когда ведутся прямые переговоры.

Необходимо посадить украинцев и русских за один стол переговоров. Война действительно была жестокой, поэтому стороны сейчас не испытывают друг к другу симпатии. Но это нужно изменить. Мы должны дать понять всем, что единственный ответственный способ — дипломатическое решение. Если Россия этого хочет, если вы понимаете положительный эффект прекращения войны для общества, и если этого хочет Украина, — то нужно физически собрать вас в одной комнате. Я готов тратить столько времени, сколько потребуется, чтобы содействовать этому процессу.

Мы предлагаем прямые переговоры между двумя сторонами. Лучше начать как можно скорее. Президент выдвинул ультиматум обеим сторонам: если прямые переговоры не начнутся в ближайшее время, Соединённые Штаты, по его мнению, должны отстраниться от этого конфликта и не вмешиваться. Вот в чем должна заключаться наша посредническая роль. Это не наша война.

Мы не начинали эту войну, но мы хотим помочь ее закончить. Как это возможно? Необходим режим прекращения огня, когда все стороны останавливают насилие и обсуждают основные вопросы. Я верю, что это реально. Основные вопросы — это территориальные регионы, вопросы вокруг атомной электростанции, а также то, как Украина сможет использовать реку Днепр и получить выход к морю.

Есть много вопросов, которые, на мой взгляд, не будут слишком сложными для решения, если стороны сядут друг с другом за стол переговоров. Мы сократим перечень вопросов, а затем вместе найдем компромиссы и креативные решения по каждому из них. Я уверен, что мы сможем добиться прогресса, и надеюсь на хорошие новости в ближайшее время.

Без подписи президента Путина не будет никакой сделки, ведь он лидер Российской Федерации. Поэтому мне непонятна идея игнорировать диалог с Путиным — разговаривать нужно со всеми заинтересованными сторонами этого конфликта. Нельзя принимать чужую интерпретацию чужих мыслей — нужно услышать все стороны лично. Только тогда можно понять позицию каждой из них: поставить себя на место другого, понять их мотивацию, и тогда уже искать компромиссы.

Я считаю, что мы сделали многое, чтобы сузить круг острых вопросов. Основные препятствия касаются пяти регионов. Россия контролирует две из этих областей, Украина имеет определённый контроль над тремя другими. Важно понять, где проходят фактические линии фронта, а где — административные границы. Мы обсуждаем это с обеими сторонами, и в идеале хотим обсудить это за одним столом. Также важный вопрос: какую территорию Украина и Россия готовы признать друг за другом? Важную роль играет Запорожская АЭС, ведь она критически важна для энергообеспечения Киева, но сейчас заблокирована — её нужно вернуть к работе. Вопросы также касаются доступа Украины к воде и рынкам сбыта своей продукции. Однако главная проблема заключается в том, что пока не удалось усадить обе стороны за стол переговоров.

Я верю, что мы сможем увидеть саммит между президентом Зеленским и президентом Путиным. Я надеюсь на это и считаю это вполне возможным. Если США дистанцируются от конфликта, если скажут “это не наша война, мы сделали все, что могли” — это будет плохой исход для всех: и для Европы, и для Украины, и для России. Я не думаю, что это выгодно какой-либо из сторон. Россияне на самом деле хотят мирного урегулирования, обе стороны обдумывают, что это для них означает. Наша задача — собрать их за одним столом и показать, что альтернатива мирному решению негативна для всех. Именно этим мы и занимаемся.

Нет, конечно, это не тот формат — президент не может лично встречаться с любыми представителями России. К тому же статус Мединского не совсем понятен: да, он помощник Путина по вопросам исторического наследия или, я бы сказал, по корректировке истории. Но вряд ли он — человек, который может обсуждать фундаментальные вопросы.

Мы ведь понимаем, как устроена власть в России, и это очевидно не только нам. Тут дело не только в Лаврове или Мединском — даже люди с официальным статусом министров, вроде того же Мишустина, вряд ли уполномочены принимать ключевые решения, которые находятся в исключительной компетенции Путина. Только он может принять решение о продолжении или прекращении войны — это без сомнений. Возможно, есть еще узкий круг людей вокруг него, которые обсуждают с ним, как долго продолжать войну и какие шаги предпринимать. Но это точно не Мединский, Лавров, Шойгу и прочие.

Что касается процесса переговоров в Стамбуле, всё очевидно: с украинской стороны есть человек, который принимает решение. Более того, президент США заявил, что может участвовать как ключевой посредник.

А с российской стороны — один человек, принимающий решения. Все остальные участники — скорее формальность, которая не приводит к реальным результатам. Всё это выглядит как затягивание времени, что всем понятно. Какой смысл встречаться на уровне Мединского или, скажем, Ушакова?

В окружении президента Зеленского тоже есть люди, способные вести переговоры соответствующего уровня. Но вопрос, в чём смысл этих встреч? Любой представитель России, даже формально уполномоченный, приедет и просто огласит очередной ультиматум — те же требования, которые звучали ещё в 2022 году и периодически повторяются с экрана, несмотря на то, что война длится уже три года.

Всё вновь сведётся к озвучиванию этих требований вне зависимости от хода войны. Вы всё это выслушаете — и скажете: «Нет, это неприемлемо». Адекватные требования не будут выдвинуты, и мы снова попадём в классическую ловушку: формально переговоры вроде бы идут, есть какие-то позиции, но реального движения нет. В этом как раз и состоит суть предложенной Зеленским структуры: она поддержана и европейскими странами, и США.

Насколько мне известно, даже представители Китая заинтересованы в прекращении огня, как минимум полномасштабном перемирии на 30 дней, в течение которых можно организовать конструктивный переговорный процесс. Президент Украины предлагает сразу избавиться от ненужных формальных этапов — не устраивать встречи представителей невысокого уровня, а собрать президентов и представителей заинтересованных стран — США, Европы, Китая — и за 30 дней принять принципиальные политические решения.

Сомневаюсь, что Россия пойдёт на такой шаг. Уже видно, что Путин не был к этому готов и не готов к формализованной встрече в Стамбуле. Но всё равно я не до конца понимаю, в чём смысл подобных встреч — там не будут решаться никакие ключевые вопросы, это снова будет лишь затягивание времени. Вспомним предыдущие встречи: Украина — США, США — Россия. Они ведь не привели к прекращению войны, даже при наличии посредников. Если встречаться будут только представители, не обладающие полномочиями, смогут ли они принять решение о прекращении войны? Это вряд ли. Сейчас логика очень простая: хотите вести переговоры в Стамбуле — сначала прекращайте огонь хотя бы на 30 дней, прекращайте активные боевые действия, только потом имеет смысл говорить о переговорах с реальными предложениями. Понятно, что на старте ставки будут высокими, но в процессе обсуждения можно было бы найти компромисс. Хотя, честно говоря, и в этом есть сомнения.

Тем не менее, кто бы ни представлял Россию на переговорах, решение о войне всё равно будет принимать только Путин — остальным остаётся лишь говорить, затягивать время и создавать видимость процесса. Поэтому целесообразность подобных встреч, когда все всё понимают, почти нулевая.