Это действительно может быть выдающаяся встреча. Я знаю, что президент Зеленский будет присутствовать. Я только что разговаривал с украинцами, с самим Зеленским, а также с их начальником штаба. И хочу подтвердить – он будет там, в четверг. Мы надеемся, что появится и президент Путин, а затем и президент Трамп. Это может быть по-настоящему уникальная встреча. Знаете, у нас уже есть так называемый перечень условий — это те области, по которым, как мы считаем, сторонам нужно договориться, обсудить детали.

Мы прошли через Париж, а затем две недели назад встретились с ними в Лондоне. Если мы сможем договориться, я действительно верю, что мир возможен довольно быстро, если все три лидера сядут за стол переговоров. Президент Трамп знаменит своим искусством заключать сделки — он действительно умеет находить решения. Так что, если он будет там, Зеленский будет там и появится Путин — мы действительно будем гораздо ближе к соглашению, чем многие думают. Первый шаг — это, разумеется, прекращение огня, и, надеюсь, из этого временного 30-дневного перемирия получится перейти к стабильным мирным переговорам. Но главное — мы готовы идти вперед. Мы будем на месте и посмотрим, что получится.

Отдайте должное президенту Трампу. Именно он стал двигателем этого процесса. Эта война началась не при нем, но он был очень, очень последователен в поиске путей к мирному соглашению. Поэтому стоит признать заслугу президента Трампа и его личных отношений. Первая цель — добиться всеобъемлющего прекращения огня: в воздухе, на море, на земле, чтобы обезопасить инфраструктуру. Исходя из этого, мы сможем обсуждать территориальные вопросы. Речь идет о Луганске на севере, Донецке, Запорожье, Херсоне и Крыме.

Обсуждение сводится к тому, как это будет выглядеть на практике. Мы предлагаем: давайте зафиксируем статус-кво. Если вы контролируете какую-то территорию, на которой сейчас находитесь, потому что за нее шла борьба — с этого и начнем переговоры. Это важно. Мы также поднимаем вопрос о Запорожской АЭС, третьей по величине в Европе. Кто будет контролировать станцию? Мы не раз говорили, что готовы помочь реализовать этот план. На это потребуется время, но важно, чтобы станция обеспечивала энергией весь регион.

Особое место занимает вопрос возвращения детей. Президент Трамп поднимал эту тему перед Зеленским — вернуть домой 20–30 тысяч детей, числящихся пропавшими без вести. Даже президент Зеленский говорит, что возможно, некоторых детей вернуть не удастся, но надежда остается.Ведём диалог о НАТО и уровне его участия. Какова будет роль НАТО? Мы говорили, что, возможно, речь идет не о ближайшем будущем — не сейчас, а потом.

Также обсуждается вопрос так называемых сил стабильности, которые сейчас называют: британцы, французские и немецкие силы, а также поляки, которые находятся к западу от Днепра и вне зоны риска, а на востоке могут быть миротворцы. Это нужно для контроля над прекращением огня с участием третьей стороны. Всё у нас продумано довольно детально, условия изложены, и мы передали их украинцам, россиянам, а также представителям НАТО и EС.

Мы очень довольны тем, на каком этапе находимся и как должен выглядеть процесс. Конечно, любые переговоры не бывают идеальными — всегда есть место для уступок и компромиссов. Но важно, чтобы прекратились убийства, и именно этого президент Трамп всегда добивался. Он неоднократно заявлял об этом. Я думаю, сейчас есть уникальный шанс. Мари, эта война — самый масштабный конфликт в Европе со времен Второй мировой войны. По самым скромным подсчетам, более 1,2 миллиона украинских и российских военных погибло и было ранено. Подумать только — это колоссальные цифры.

Стив Уиткофф также наладил хорошие рабочие контакты с президентом Путиным, а я работаю с украинской стороной. По крайней мере, все стороны получили необходимую информацию. Все признают: это хорошая отправная точка. Мы знаем, что русские, украинцы, и в Европе ознакомились с ней.

Когда мы были в Париже, объявили: вот, как это выглядит. Через неделю мы были в Лондоне и смогли детально проработать вопросы на нескольких обширных встречах. В итоге мы определили финальное состояние и проинформировали президента. Теперь есть, на что опереться, и посмотрим, куда это приведет. Но стартовая точка у нас есть — и она хорошая. Думаю, это очень позитивный шаг вперед. Как я уже сказал, полного согласия всё равно не будет — но это начало пути к завершению войны.

Только вчера я говорил с сенатором Линдси Грэмом. США действительно подготовили закон о санкциях против России на 2025 год, его уже подписали более 70 сенаторов. Это могут быть очень серьёзные санкции — в первую очередь против их центрального банка, а также против т.н. "Тёмного флота", который перевозит нелегальную нефть за границу. 70% этого трафика идет через Прибалтику, и США могут усилить давление — преследовать "Тёмный флот" и разрушать экономику.

Мы предупредили президента Путина, что речь о очень серьёзных санкциях — жёстче, чем когда-либо раньше. Европейцы на той же волне. Новый канцлер Германии Мерц также занимает жёсткую позицию по новым санкциям, что является хорошим знаком. Президент Трамп не раз говорил, что хотел бы, чтобы Европа проявляла больше решимости — теперь она это делает. Пусть на это ушло время, но теперь ситуация изменилась в лучшую сторону.

Вы видели, что происходило в Киеве пару дней назад: туда приехали Туск из Польши, Мерц из Германии, Макрон из Франции и Стармер из Великобритании — все встретились с президентом Зеленским. Позже они звонили президенту Трампу, была хорошая беседа. Всё начинает двигаться синхронно. Это не идеально, но процесс идёт, и в этом большая заслуга президента Трампа, который всё это координирует с самого начала.

Чем ближе мы к соглашению, тем быстрее удастся закончить эту войну. А она должна закончиться. И закончиться как можно скорее.

11 марта, как вам известно, Украина полностью поддержала предложение США в Саудовской Аравии о полном и безусловном прекращении огня.

США предложили искать компромисс с украинской стороной. Вы помните это — мы обсуждали энергетическое прекращение огня, безопасность на море и другие вопросы. Однако именно США выступили с инициативой полного прекращения огня без каких-либо условий.

Это предложение остается в силе уже 63 дня. Что произошло за это время? Украина в одностороннем порядке согласилась на полное прекращение огня. Это убедительно доказывает, что Украина действительно хочет окончания войны. Я не раз подчеркивал это президенту Трампу. По моему мнению, Путин не хочет окончания войны, не заинтересован в прекращении огня и не готов к реальным переговорам.

Уже не говоря о том, что он опасается прямых переговоров со мной. На Пасху, 20 апреля, появились сигналы в медиа о возможном прекращении огня с российской стороны на этот праздник.

Что же произошло на самом деле в эти дни? Российские войска нанесли 1882 артиллерийских обстрела, совершили 33 удара реактивными системами залпового огня, применили 957 дронов-камикадзе против Украины. Вот реальное положение дел. Украина же продолжала придерживаться своих обязательств. Как я и говорил, мы готовы к прекращению огня.

Мы действуем зеркально: утверждать, что на Пасху было полное прекращение огня — неправда. Его не было. 26 апреля у меня состоялась встреча с президентом Трампом в Ватикане, за что я ему благодарен. Это была очень конструктивная встреча, и мы оба согласились на необходимости полного прекращения огня.

Именно полного и безусловного, которого мы требуем от российской стороны, потому что Украина свои обязательства выполняет. Я сказал, что за ближайшие 2–3 рабочих дня мы подпишем соглашение, доработаем детали, и затем соглашение по минералам будет внесено на ратификацию в Верховную Раду.

Украина вновь выполнила все обещания. 8 и 10 мая Россия снова подала сигналы через СМИ — не в рамках двусторонних переговоров — что якобы готова к прекращению огня на эти даты.

И в эти дни Россия нанесла 115 авиационных ударов по Украине, сбросила 197 управляемых авиабомб, совершила 12 100 обстрелов, из которых 187 — из реактивных систем, использовала против нашей гражданской инфраструктуры 7 303 дрона-камикадзе.

Вот так с их стороны выглядело «прекращение огня». Мы также получили сигнал от китайской стороны о поддержке 30-дневного перемирия, предложенного Украиной, и подобные сигналы от других государств — что будет справедливо двигаться к полному прекращению огня и обеспечить безопасность в регионе, где в эти даты (8–10 мая) будут находиться многие мировые лидеры, включая представителей Китая.

Мы четко понимаем, о чем идет речь. Украина снова подтвердила свои обязательства — никаких ударов на 9 мая по российским парадам, несмотря на их пропаганду, не было. 10 мая прошла встреча с европейскими лидерами. Все поддержали идею хотя бы 30-дневного прекращения огня. Если Россия не поддержит это, все наши союзники и партнеры готовы ввести жесткие санкции против России, в первую очередь — против ее энергетического и банковского секторов.

Я общался с коалицией из 37 стран. Мы дали понять, что ожидаем сильных санкционных пакетов от США, Европейского союза и других европейских государств, даже не входящих в ЕС.

Как отреагировала Россия на встречу 10 мая? Они вновь не выразили готовности к безусловному прекращению огня, но выразили желание прямых переговоров с Украиной — не только о прекращении огня, но и о завершении войны.

Но вновь ждали, что Украина проигнорирует эти сигналы или ответит так, как удобно российской стороне. Президент Трамп, в свою очередь, сказал — хочу напомнить это всем — что оба лидера должны встретиться лично.

Я готов вести прямые переговоры с человеком, который решает судьбу России, а значит, и судьбу огня и окончания этой войны, которую Россия начала против Украины. Именно поэтому я сразу заявил о готовности — буду в Турции 15 числа, готов встретиться с Путиным. Это важно. Еще раз хочу отметить сигнал со стороны США, и в частности президента Трампа.

Я настаивал на встрече; когда один говорит о прекращении огня, а другой не готов даже к этому, пора встретиться и все обсудить напрямую. Встреча уже запланирована — в четверг. Позиция проста: один — Украина — готов к прекращению огня, второй — лидер Кремля — не готов.

Это очевидно, ведь начиная с самого первого предложения 63 дня назад Россия не поддерживала прекращение огня. Я обменялся мнениями с президентом Эрдоганом о нашей встрече в Анкаре, чтобы не было дальнейших манипуляций со стороны России.

Мы с президентом Эрдоганом договорились встретиться в столице Турции — Анкаре, 15 числа. Но если Путин согласится приехать только в Стамбул, я передал президенту Эрдогану, и турецкая сторона готова — мы оба вылетим в Стамбул. В любом случае, мы сделаем всё, чтобы встреча состоялась. Если Путин готов к реальной, а не медийной встрече, мы обязательно её организуем, чтобы договориться о прекращении огня.

Ведь именно с ним я должен договариваться. Только он может принять окончательное решение. Мы также пригласили президента Трампа присоединиться. Я пока не знаю решения президента США, но уверен, что если бы он подтвердил участие, это стало бы дополнительным стимулом для Путина приехать на встречу.

В любом случае для меня главное — результат. Результат №1 — это безусловное прекращение огня. Безусловное прекращение огня, учитывая опыт последних месяцев и дней, может обеспечить только один человек в России — это Путин. Именно из России поступил сигнал о возможности прямых переговоров.

Соединённые Штаты поддержали идею прямых переговоров на уровне лидеров. Я поддерживаю это предложение, потому что Украина всегда проявляет конструктивность и поддерживает любые пути к окончанию войны. Если сейчас Путин говорит: "я не хочу", — у него могут быть тысячи причин не вступать в прямой диалог, но если он изменит свою позицию и скажет, что готов к прекращению огня, — это автоматически открывает путь к обсуждению всех остальных элементов окончания войны. Тогда рабочие группы могут работать предметно — уже имея на руках реальную политическую волю лидеров.

Очевидно, что это приведёт к результату. Дорога будет открыта. Если же он избегает прямых переговоров со мной — я считаю, всё равно нам нужно идти к главной цели. Никогда никакой диалог не даст полной удовлетворённости обеим сторонам.

Но главное — получить результат, а он куда важнее любых эмоций. Результат — это окончание войны. Первый шаг — прекращение огня, и все его поддерживают. Давайте это сделаем. Я буду в Турции, будет президент Эрдоган — все готовы встретиться с российским лидером. Тем более, что изначально эта инициатива исходила от него.

Если встреча не состоится, я считаю, что это означает: никакого результата не будет ни в каком формате. Всё слишком далеко зашло в вопросе прекращения огня, и Украина уже дала все сигналы, поддержала все предложения, все конструктивные шаги, внесённые США, странами Европы и другими партнёрами — многие из которых даже оставались за кулисами.

Украина неоднократно доказывала конструктивность, была чёткой, понятной и открытой для окончания войны. Россия же каждый раз своими действиями — а теперь и возможным не приездом Путина — подтверждает, что не заинтересована в окончании войны. Поэтому все чёткие обещания, данные США, Европой и другими странами, должны быть выполнены.

Только так можно вынудить Россию сделать реальные шаги к деэскалации. В противном случае следует усиление санкций. Я ожидаю, что США, как минимум, введут новый сильный пакет санкций против России — на этот раз не за агрессию или оккупацию, а именно за отказ даже от прекращения огня, несмотря на то, что компромиссов уже было достаточно.

Это должны быть самые жёсткие санкции — чтобы Россия увидела, насколько серьёзно международное сообщество настроено на окончание войны. Либо они показывают свою волю к миру, либо — наоборот — демонстрируют, что угрозы для мира исходят от них даже без ядерных рычагов.

Поэтому мы будем признательны за действительно сильные пакеты санкций от США и Европы. Есть даты заседаний лидеров стран Европы — их точные числа я не вспомню, но, насколько знаю, речь идёт о середине или конце этого месяца. Мы ожидаем, что к этим датам будет рассмотрен вопрос, и принят новый санкционный пакет — по уровню не ниже того, что сейчас обсуждается в Конгрессе по инициативе Линдси Грэма. Там силён удар по энергетическому и банковскому секторам.

Я видел предложения — это действительно жёсткий пакет. Если и Европа к своему пакету добавит такие же действенные меры, мы будем благодарны. Но важно не просто ради пакета, а ради реального воздействия на экономику России.

Теперь по поводу СНБО. Русская пропаганда пытается утверждать, что я якобы не могу вести прямой диалог с Путиным. Хочу напомнить, как всё обстояло. Я ввёл в действие решения Совета национальной безопасности и обороны указом президента.

Долгое время Украина получала ультимативные требования именно от Путина — через господина Медведчука, Новинского и других лиц, которые в самые сложные моменты блокады напрямую звонили мне и предлагали «сдавать» Украину, идти на уступки и так далее. Все эти контакты подтверждены свидетелями, записями.

Таких ультиматумов было очень много — всегда кто-то представлял интересы именно Путина. Все эти люди пытались влиять на украинские позиции. Были разные площадки и сигналы. Поэтому решением СНБО я действовал строго в рамках Конституции Украины — своей прямой президентской компетенции. Только я, согласно Конституции, могу вести переговоры о суверенитете и территориальной целостности Украины и внешнеполитическом курсе страны.

Только президент, согласно статье 106 Конституции Украины, имеет исключительное право представлять государство в международных отношениях, руководить внешней политикой, вести переговоры и заключать международные договоры. Конституция — это высший закон для Украины и имеет преимущество перед любым другим нормативным актом. Потому именно я представляю интересы государства.

Чтобы не было разночтений и попыток сепаратизма, СНБО принял решение, закреплённое указом президента. Это мой долг, обязанность, и никакие требования Путина его отменить не могут изменить эту ситуацию. Я ничего себе не запрещаю, действую в интересах Украины и ограничений для себя не ставлю.

Давайте так. Я готов к встрече с этим человеком. Я встречался с ним в декабре 2019 года и прекрасно понимаю, о чем будет идти речь. Правда на нашей стороне. Но важно сделать первый шаг. Первый шаг для людей. И весь мир нас в этом поддерживает — прежде всего ради украинцев, но и ради любой нации. Все хотят окончания войны. Мы стремимся договориться хотя бы о начале окончания войны.

Любые встречи должны заканчиваться, еще раз подчеркну, результатом. Я реагирую на то, что появляется в СМИ — как в США, так и в России, и, честно говоря, в Европе тоже. Я готов встретиться с ним. Пока других форматов мы не обсуждали и не прорабатывали. Конечно, я буду не один — это факт, но дело не в этом. Главное — мы рассматриваем именно тот формат, который был предложен. Вот и все.

Планируется ли заморозка поставок американского и европейского оружия? Пока мне об этом ничего не известно. О каких-либо документах, которые могут быть подписаны по этому вопросу в Стамбуле, тоже ничего не слышал. В любом случае, когда проходят встречи, обычно появляется какой-то стейтмент (заявление), а в ряде стран бывает и подписание документов.

Это разные форматы, но смысл их зачастую один. Что касается заморозки поставок оружия с американской территории — мы это не обсуждали. Мы не обсуждали это с президентом Трампом. Вы помните, когда была заморозка? Это происходило перед тем, как мы подтвердили безусловное прекращение огня, после чего поставки были разморожены. Этот механизм работает и сейчас.

Никто не может заранее знать, что произойдет дальше. Я считаю, что любого срока не хватит, чтобы полностью восстановить силы. То есть прекращение огня — это скорее о деэскалации и возможности начать диалог. Именно об этом говорят и в США, и в Европе, когда Россия, например, заявляет о необходимости прекращения поставок оружия.

Поставки так не работают — это не поможет ни одной из сторон, в том числе и России. Под какие-то условия прекратить поставки нельзя, техника и вооружение могут быть уже в Европе задолго до обсуждений. Это не секрет; об этом и в России знают. То, что вышло из США полгода назад, поступает в Европу позже. Так что эти требования не имеют к реальности отношения, это нерабочий, нефункциональный пункт. О нем рассуждают только те, кто не понимает сути вопроса. Запрет на пересечение нашей границы оружием, как бы его ни сформулировали, тоже не сработает — все необходимое у нас уже есть на складах.

Были ли у меня контакты с президентом Трампом или общение после субботы, когда мы разговаривали с европейскими лидерами? Нет, прямого общения не было. Однако на уровне Келлога, Рубио, Уиткоффа и других — такие контакты с нашей стороны есть. Это ежедневное, зачастую многократное общение.

Я думаю, у нас будет еще больше контактов в ближайшие дни. Будет ли такое общение именно с президентом Трампом — не знаю, возможно. Но насколько я понимаю, сейчас он уже в Саудовской Аравии, и все зависит от его графика. Потому что я здесь.

Если встреча в Стамбуле не приведет к прекращению огня — буду ли я считать это неудачей? Конечно. Это будет означать, что Россия не готова к дипломатии. Здесь всё зависит только от России. Если Путин не приедет или прекращение огня не поддержит, значит, Россия не готова к переговорам.

Нет времени играть в технические игры — это значит, что нам нужно быть сильнее и единее. Я сегодня вижу единственный вариант — это санкции. Конечно, если будет возможность поговорить с Трампом, речь пойдет не только о санкциях.

Я донесу необходимость, чтобы санкции были действительно мощными, и чтобы у нас было время почувствовать их эффект. Именно поэтому нам нужна поддержка нашего Минобороны и личные решения в поддержку Украины. Все необходимые инструменты, чтобы защищаться и быть сильными. Я хочу, чтобы позиция Украины воспринималась так, как она есть: четкой и правдивой.

Прошлой ночью было 10 ударов дронами. Не 100, не 200 — 10. Это снижение. Это не означает прекращение огня, но может быть каким-то сигналом. Я не знаю, что за этим стоит — возможно, влияют сигналы от наших европейских партнеров или США, или Россия хочет показать свою готовность к деэскалации. Я не могу утверждать. Я не верю России, но не хочу исключать какие-то следующие шаги по деэскалации.

Как я уже подчеркивал, Запорожская станция — очень сложный объект. Работать с ней сможет только украинская сторона. Мы говорили, что если США заинтересованы в развитии станции, потребуется серьезное инвестирование. Просто так возобновить ее работу невозможно. Наши аналитики считают, что потребуется минимум два-два с половиной года для ее запуска. Сколько денег потребуется, пока никто не знает. Но станция — наша, и мы безусловно хотим вернуть ее контроль.

Без нас она не сможет работать, без наших специалистов и персонала. Поэтому я спрашивал: а что дальше? Где будут жить люди, работающие на станции? Без воды, без надлежащей безопасности станция полноценно функционировать не сможет.

Обсуждался также вопрос о дамбе — это предложение еще на ранней стадии. Сначала — прекращение огня, а потом обсуждение вопросов по инфраструктуре. Я считаю, что прекращение огня — это не окончательное решение. Не хочу сейчас говорить, что нас устроит только это. Этот вопрос связан с общей справедливостью и итогами войны.

Не вижу смысла углубляться дальше, хотя у меня есть понимание этого процесса. Главное — продемонстрировать результат, полезный не только нам, но и нашим союзникам. Я верю, что Америка выполнит свои обещания. Если Россия не проявит желание закончить войну, а это можно показать только первым шагом — прекращением огня, то будут задействованы все возможные санкционные инструменты.

Ведётся неустанная работа, чтобы положить конец ужасному кровопролитию между Россией и Украиной. Важно отметить, что переговоры должны пройти в Турции позже на этой неделе, вероятно, в четверг, и они могут привести к весьма положительным результатам. Туда поедут люди, туда поедет Марко Рубио, поедут и другие. Посмотрим, получится ли у нас это сделать. Еженедельно в результате конфликта погибают около 5000 человек — в основном молодых людей, солдат с обеих сторон, из Украины и России. Это не наши люди, не из Соединённых Штатов, но их души. Думаю, в основном это прекрасные души, которые попрощались со своими родителями, братьями и сёстрами.

И вскоре они были разорваны на части. В среднем 5000 человек в неделю погибают, и жертвы есть и в других частях региона. Это огромные цифры, которых не было со времён Второй мировой войны. Я хочу остановить это. Я очень этого хочу. Это ужасная война, и если бы я был президентом, она никогда бы не началась.

Это война, которой никогда бы не было. И 7 октября никогда бы не случился, если бы я был президентом, потому что у Ирана не было бы средств для финансирования ХАМАС или кого-либо ещё. У них не было бы денег: им приходилось бы заботиться о себе, а не о других. Мы эффективно остановили их экспорт нефти с помощью эмбарго и санкций. Хочу воспользоваться этой возможностью и поблагодарить Королевство Саудовская Аравия за важную роль в содействии переговорам по Украине. Это действительно так — ваша поддержка была выдающейся, вы предоставили всё необходимое. Большое спасибо. Если нам удастся достичь мира, мы обязательно отметим вашу особую роль в этом процессе. Вы заложили прочный фундамент. Ещё раз спасибо, я это очень ценю.

Запад не должен вновь втягиваться в ещё одну бесконечную войну в Европе. Мы должны прекратить кровопролитие и совместно бороться с главными долгосрочными угрозами, действуя как единая, непобедимая команда. Представьте нас как одну непобедимую команду. Подумайте: то, что вам удалось сделать здесь, куда сложнее, чем просто остановить бессмысленные действия. То, что вы сделали, — гораздо сложнее, и вы справились лучше любого другого, кто занимал пост президента Соединённых Штатов.

Моё предпочтение всегда на стороне мира и партнёрства — везде, где это возможно. Всегда. Только глупец мог бы думать иначе. К сожалению, в последние годы слишком многие американские президенты были одержимы идеей заглядывать в души иностранных лидеров и использовать политику США, чтобы наказывать их за грехи. Им нравилось пользоваться мощью нашей армии, которая сейчас, действительно, сильнейшая за всю историю. Мы только что согласовали рекордный бюджет — 1 триллион долларов, самый большой в истории, и мы его получаем.