Вчера каждый услышал сигналы от российского руководителя. Бравада это у него или безумие, можно объяснять как угодно. Но когда убийца говорит, что хочет убить, мы воспринимаем это и будем реагировать вместе с партнерами. Надеюсь, со всеми партнерами. Путин вчера устроил бенефис, в том числе для Соединенных Штатов Америки. Говорил он совершенно откровенно, так он хочет всю Украину, и хочет не четыре года, не с 14 года, а давно, он так же сформирован российским империализмом.

И когда он говорит об Украине и что-то еще о ногах русских солдат, он говорит также о Беларуси, о странах Балтии, о Молдове, о Кавказе. О таких странах, как Казахстан, и обо всех местах на земле, куда могут добраться российские убийцы. Власти Путина заканчиваются там, где заканчиваются возможности российских убийц. Конечно, мы найдем украинские дроны на каждую ногу российского оккупанта. Конечно, Украина будет защищать. Мы все ясно понимаем, что вопрос о независимости Украины — это вопрос о выживании украинцев.

В эти годы, во времена Путина, россияне пошли дальше. Дальше, чем ГУЛАГ и многое другое. Они сжигают города, сжигают деревни под ноль. Остаются развалины и никакой человеческой жизни. Каждый в мире может увидеть, что Путин сделал совершенно сознательно с Донбассом. Фактически Донбасс уничтожен. И это они там в Москве говорили, что вроде бы принесут Донбассу защиту. Они принесли смерть.

И это единственное, что они умеют приносить. Наши общины на Харьковщине, в границе нашей Сумщины, на Херсонщине, россияне повсюду делают одно. Украина благодарна всем в мире, кто помогает нашему в защите, нашим воинам, всем нашим людям. Мы благодарны каждому, кто применяет действительно сильные санкции против России и блокирует схемы торговли с Россией.

Причем все мирные предложения — и американские, и, кстати, китайские, и европейские, и бразильские, и стран Африки, и Индии. Кто бы ни говорил, что войну надо останавливать, Путин не слушает. Надеемся, что президент Трамп услышит это и увидит, как Путин пытается сейчас продлить существование даже иранского режима. Мы со своей стороны в Украине приняли ряд новых решений, учитывая откровенность российских убийц, которые заявляют, что не собираются останавливаться.

Первое. Будут новые наши международные мероприятия ради действительно ощутимых международных санкций против России. Мы знаем каждую мишень для международных санкций. Я поручил отдельно работать с глобальным корпоративным сектором. И особенно по тому, что сохраняет связи российской энергетики и ОПК с миром. Мы также активизируем всю санкционную работу в Украине. Должна быть обеспечена справедливость, в том числе за счет внутренних решений.

Второе. Направим больше ресурсов в наши дроны всех типов. От дипстрайков к конкретной защите от русских ног на фронте. В-третьих, мы изменим некоторые кадровые позиции, в частности в Украинском дипломатическом корпусе, также в управлении институтами, чтобы увеличить украинский потенциал как в отношениях с партнерами, так и потенциал внутренней украинской устойчивости.

Сейчас месяц особых мер ради нового давления на Россию, на оккупанта, чтобы усложнить им ситуацию. Следовательно, чтобы упростить нам путь к миру. Детали сегодняшних поручений Главе Службы безопасности Украины не публичны. Отдельно будут решения СНБО. Они уже готовятся. И фактически в ежедневном режиме мы будем информировать, что делают украинские дипломаты ради достижения наших украинских целей. Оборона Украины, защита независимости, укрепление нашего суверенитета. Все это — сохранение жизни людей. Благодарю всех, кто с Украиной, абсолютно уверен в украинцах.

Вы являетесь членом делегации Украины на переговорах в Стамбуле, и с этого мы и начнем. За последний месяц состоялось несколько раундов переговоров, а также произошло несколько волн обмена пленными, включая передачу тел погибших украинских военных. Это, вероятно, одно из наиболее видимых достижений, если можно так выразиться, данных переговоров. Как опытный дипломат, как вы оцениваете, чего еще реально можно добиться от этого формата?

Спасибо. Это очень важный вопрос, и на эту тему я уже давал несколько интервью, но она остается актуальной. Мы видим, что, несмотря на то что вторая встреча в Стамбуле уже прошла почти две недели назад, российская сторона продолжает распространять в СМИ различные мифы. Прежде всего, я хотел бы отметить, что не стал бы так категорично утверждать, что в мае и июне в Стамбуле состоялись именно переговоры.

Как вы это называете?

То, что там проходили встречи, — это факт. Две делегации, одна сформирована распоряжением президента России, другая — распоряжением президента Украины, действительно были собраны. Стороны пытались представить свои позиции, и, собственно, это сделали. Но переговоры, на мой взгляд, начинаются тогда, когда стороны не просто формулируют свои позиции по тем или иным параметрам, а когда они готовы проявлять креативность и имеют мандат, чтобы участвовать, как говорят на английском, и обсуждать вопросы.

К сожалению, я должен сказать, что мы не увидели этого со стороны российской делегации. Она представила свою позицию в довольно ультимативной форме как в первый, так и во второй раз. В результате, собственно, переговоров не состоялось.

Возьмем, к примеру, меморандум, который мы просили российскую сторону предоставить заранее для обсуждения во время Второго Стамбула.

Меморандум был передан во время пленарного заседания. Как только российская сторона передала его, она же и сказала, что нам нужно время, чтобы его изучить. Одна из распространенных в СМИ причин, почему российская сторона не предоставила меморандум заранее, заключается в том, что если бы он был предоставлен раньше, он мог бы быть слит в СМИ в день переговоров для возвращения в Украину. На самом же деле именно россияне сами слили этот меморандум через свои СМИ. Именно вокруг него развернулась вся информационная кампания.

Что же такого нового содержится в этом меморандуме, что они боялись его утечки? Если ознакомиться с его текстом, он фактически повторяет те же условия капитуляции Украины, о которых мы уже слышали ранее.

Ваше наблюдение абсолютно верно. В этом меморандуме действительно ничего нового нет. Он содержит список ультимативных требований, и большинство, если не все из них, мы слышали как до первого Стамбула, так и между первым и вторым Стамбулом.

Оценка того, что российский документ носил ультимативный характер, была сделана благодаря сливу этого документа самими россиянами. Это было выводом широкой экспертной среды, журналистов и общественности. То есть мы еще не успели, так сказать, сесть и дать качественную оценку, как во многих европейских кабинетах и за океаном уже была дана оценка этому документу.

Это еще раз говорит о том, что это все была хорошо продуманная манипулятивная операция Российской Федерации. Я хочу заверить всех, что ничего экспромтного не бывает. Поэтому все это было заранее продуманным шагом российской стороны.

С какой целью? Из того, что вы говорите, выглядит так, что Россия тоже не считает это переговорами.

Первоначальная цель, и мне кажется, что моя команда уже много раз об этом говорила, заключается в том, чтобы сделать все возможное для оттягивания, если не остановки, процесса введения новых санкционных мер против Российской Федерации как в Европе, так и прежде всего со стороны Соединенных Штатов.

Кроме того, Путин считает, что ему удалось втянуть американскую сторону в танец. Ему очень важно, чтобы это была совместная работа, чтобы действия, которые сами по себе уже носят дерзкий характер, не были настолько дерзкими, чтобы сторонники Путина, существующие с обеих сторон океана, не сказали, что больше не могут защищать Путина, поскольку он уже все сделал.

По иронии судьбы, интересы как украинской, так и российской стороны, но по разным причинам и для различных нужд, совпали в одной точке. Для Украины важно сохранить конструктивное и последовательное вовлечение Соединенных Штатов в переговоры. Невозможно решить вопросы, связанные с такой сложной войной и такого масштаба, без участия президента Трампа.

Для россиян также важно привлечь Соединенные Штаты, потому что если еще недавно Соединенные Штаты воспринимались как главное зло для Москвы, то теперь эту роль несколько перехватили европейцы. В то время как российская пропаганда и машина нацелены на то, чтобы показать наличие значительного конструктивизма в отношениях между Москвой и Вашингтоном, создавая тем самым контур балансирующей позиции стран Европы.

Я выделила два ключевых вопроса из вашего ответа: один касается санкций, а другой — отношений с Соединёнными Штатами. Давайте обсудим последний момент. Действительно, переговоры или встречи между украинской и российской сторонами в Стамбуле начались под давлением новой администрации США.

Интересно, видите ли вы признаки того, что готовность Украины к таким встречам, а также проявленная инициатива совершенно реально повлияли на позицию администрации Трампа и его окружения относительно российско-украинской войны?

Да, действительно, обратите внимание. Если рассмотреть такой аспект переговоров, как объявление прекращения огня, на украинском это будет «сисфайр», а по-английски — «unconditional ceasefire», безусловное прекращение огня. Эта инициатива была озвучена Соединёнными Штатами 11 марта и фактически стала требованием.

После серьёзного анализа украинская сторона согласилась, пошла на встречу с Соединёнными Штатами и инкорпорировала эту тему в нашу работу по остановке войны, чтобы она совпадала с нашими интересами.

Когда мы отправлялись в Стамбул в первый и второй раз, нашей делегации, в частности военному компоненту, были предоставлены все расчёты и планы. Мы были готовы обсуждать, как реализовать безусловное прекращение огня. Таким образом, мы проявили нашу готовность к сотрудничеству с Соединёнными Штатами, в том числе по вопросам, инициированным именно США.

Но сразу хочу подчеркнуть: никто так сильно не желает мира, как украинский народ. Украинское руководство, армия и народ всегда были готовы к честным переговорам, основанным на Уставе ООН и принципах, которые формировали нашу позицию на протяжении всех трех с лишним лет войны.

Не следует забывать и ту формулу мира, которую продвигала украинская сторона, и ситуации, подобные «Бюргенштокам», и многочисленные резолюции Генеральной Ассамблеи ООН. Утверждать, что именно администрация США заставляет Украину идти на мир, было бы неправильно.

В администрации США, как я уже упоминал, действительно были определенные пункты, на которые мы согласились со временем, как, например, безусловное прекращение огня, которое последовательно предлагали российской стороне. Однако Россия последовательно и категорически отвергала возможность такого прекращения огня. Это факт.

Российская сторона никогда не уважала ни Украину, ни европейцев. Это безусловный факт. Я был в Нью-Йорке и могу подтвердить это, даже если захотите, можем найти в интернете заявления Москвы. Если я не ошибаюсь, одно из них было сделано Министерством иностранных дел РФ перед началом полномасштабной агрессии, где они указали, что мы должны договариваться с Вашингтоном, а остальные, как Европейский Союз, ОБСЕ и Совет Европы, могут позже присоединиться к нашим соглашениям с Вашингтоном для их выполнения.

Таким образом, у Москвы всегда была парадигма — как до войны, так и во время неё, и она сохраняется сейчас. Российская сторона стремится договариваться с сильнейшими в мире, а для Путина такой уровень — лишь Вашингтон. Эта парадигма между Москвой и Вашингтоном всегда существовала.

Президент Трамп на этапе своей предвыборной кампании и сразу после своей инаугурации действительно взял инициативу в свои руки. И сбываются те слова, которые Москва произносила за несколько недель до начала полномасштабной агрессии, и продолжают звучать сейчас. Они хотят договариваться с сильнейшими в этом мире, в то время как остальных пытаются подчинить.

Они не уважают европейцев. Их риторика сейчас сводится к тому, что, мол, европейцы, едва стоящие в одной группе со Штатами, препятствуют Украине в принятии этих условий. На самом же деле это именно европейцы хотят, наконец, прекратить эту войну.

Но я хочу сказать вот что: Соединённые Штаты — это демократическая страна, и это действительно так. Несмотря на весь хайп вокруг происходящего в США, это страна с мощными институтами, разведывательными службами и аналитическими центрами.

Конечно, там сложно не следовать стратегической линии руководства. У нас здесь — либерализм и постоянные дебаты, а в США всё гораздо яснее. Если президент озвучивает свою позицию, все чиновники должны её выполнять.

С другой стороны, я уверен, что в США осуществляется глубокий анализ текущего положения. Так или иначе, здесь встаёт вопрос, когда настанет тот момент, когда это станет настолько неприемлемым, что Америка, стремящаяся к величию, не сможет себя таковой почувствовать.

На мой взгляд, вся динамика отношения с США сейчас заключается в том, что провозглашается цель «Make America Great Again» — «сделай Америку великой снова». Необходимо акцентировать внимание не только на тех аспектах, которые подчеркивают, почему Украина важна, что она находится в центре Европы, на ключевых маршрутах, что это обширная страна и житница Европы.

Здесь нужно нацелиться на те моменты, которые сообщают о том, что без свободной Украины, без победы Украины в этой войне Америка не сможет вновь стать великой. И тогда это убедит американцев, ведь гордость за свою страну — это то, что объединяет их от мала до велика.

Если Украина падёт, Америка не будет великой.

Проблема многих людей, не только украинцев, но и европейцев заключается в том, что они, приезжая в Манхэттен в Нью-Йорке или в Вашингтон, забывают о том, что Америка — это не только небоскрёбы. Это малые городки и сельская местность, где живут те, кто голосует за Республиканскую партию и Трампа.

Когда накануне выборов в ноябре я находился в Нью-Йорке, к нам пришла одна украинская съемочная группа. Они спросили, как обычные американцы выбирают президента. Я сказал, что это бессмысленно, потому что Нью-Йорк не представляет всю Америку. Вам нужно ехать на Средний Запад, в Канзас, Колорадо или Айову, и там спрашивать людей.

На самом деле, если оказаться между Куинсом, Бруклином и Манхэттеном, где расположена штаб-квартира, то на другом берегу Ист-Ривера вас уже мало интересует внешняя политика.

Итак, с кем же Украине нужно работать?

Украина должна налаживать отношения со всеми слоями американского общества: с правительством, Конгрессом, политологическими центрами и обычными гражданами. В прошлом году президент посетил Юту и отметил важность сотрудничества с обычными американцами в обычных штатах. Он поставил задачу усилить это сотрудничество, ведь именно там находятся избиратели.

Когда я был молод, более 30 лет назад, я жил в Лоуренсе, Канзас, и учился в университете. Я уехал в мае 1993 года и вернулся в Канзас в ноябре прошлого года. По истечении более 30 лет мне удалось провести время в этом регионе, что дало мне новое понимание американской политики после работы в Вашингтоне с 2001 по 2006 год и в Нью-Йорке с 2020 по 2025 год.

Я не считаю свои знания уникальными, но проблема в том, что вся американская система строится на прямой зависимости конгрессменов и чиновников от своих избирателей. Время промежуточных выборов (mid-term elections) уже близится, и это будет важный фактор для принятия решений в Вашингтоне.

Работа с регионами, которую мы должны активизировать, уже начата в США?

Да, эта работа ведется нашим посольством и другими учреждениями в Украине. Однако поймите, масштаб и территории, где необходимо работать, это очень сложный процесс. Это системная работа, которая должна занимать много лет, чтобы начать приносить результаты.

Я понимаю, что ваши зрители или читатели могут воспринимать это как оправдание, но это вопрос реально огромной страны, в которой проживает сотни миллионов людей, выходящих ежедневно на работу. Почему стабильности в Европе не может быть, если война продолжается — это требует значительных усилий.

Я верну вас к переговорам в Стамбуле, если вы не возражаете. Честно говоря, любопытно обсудить атмосферу. Для вас, по сравнению со многими другими участниками делегации, не ново находиться в одной комнате с россиянами, особенно во время Великой войны. Как вы упомянули, вы пять лет являетесь постоянным представителем Украины в ООН. Многие наши зрители и слушатели помнят вас по острым выступлениям в Совете безопасности ООН. Но, учитывая новые обстоятельства, как вы себя чувствовали?

Вы знаете, в конце моего пребывания в Нью-Йорке я пришёл к выводу, что я был единственным украинским дипломатом, который на регулярной основе проводил длинные часы с представителями Российской Федерации. Я высоко ценю работу наших послов в Вашингтоне, Берлине, Лондоне и Париже. Моя коллега в Вашингтоне чрезвычайно перегружена, но, к счастью, для их психического здоровья они не должны были проводить три года в одной комнате с агрессором.

На момент моего отъезда из Нью-Йорка в феврале этого года состоялось более 150 заседаний Совета безопасности, посвящённых исключительно Украине. 150 заседаний. Вы сидите на них и слушаете откровенный абсурд. Абсурд — это мягкое слово. Это действительно яд. Вы сидите и впитываете этот яд, который проникает в каждую клетку вашего тела. Для меня было крайне важно на ранних этапах принять решение: что бы ни говорил враг, я не должен воспринимать это как губка, поскольку это могло бы отравить меня изнутри.

Если бы я отравился, я не был бы эффективным послом. Если я неэффективный, то зачем мне находиться в Нью-Йорке? Я стал очень циничным человеком. Не скрываю этого, но такие заседания были очень трудными. Были мои западные коллеги, члены Совета безопасности, которые обязаны присутствовать на всех заседаниях, а не только по Украине. Не буду называть их имена или страны, но они говорили, что во время некоторых заседаний у них возникало желание просто покинуть зал, потому что они не могли больше слушать те отвратительные вещи, которые постоянно озвучивала российская сторона.

Но хочу сказать вам, что больше всего страдают не послы, а переводчики, которые должны переводить этот поток бреда день за днём. Я много лет смотрел в глаза Небензи и его подчинённым. Я помню все эти расписания, всю драматургию до 2022 года. Не забудьте, что перед тем, как я уехал в Нью-Йорк, я занимался делами ООН 14 лет, с 2006 по 2020 год, а затем уехал как посол в Нью-Йорк. Поэтому, когда я оказался в Стамбуле, для меня психологически упрёки и давление со стороны Российской Федерации уже не были проблемой.

Вы как-то готовили членов делегации к встрече с русскими? Я уверена, что вы совещались с ними, зная ваш опыт.

Я благодарен руководителю нашей делегации за то, что он, как перед первым, так и перед вторым Стамбулом, проводил совместные совещания, где мы высказывали свои мнения. Мы получили директивы, подписанные президентом, но помимо этого нужно было настроиться по сути и регламенту. Рустем Умеров проводил нам совещания, мы делились своими мыслями. Я благодарен ему за то, что он внимательно относился к моим замечаниям. Например, мы договорились ещё на первом Стамбуле, что не будем реагировать на весь тот поток абсурда, который Мединский пытался навязать.

Когда он делал длинные экскурсы в свою версию истории, мы решили, что пусть он говорит, но затем мы возвращаемся к реальной повестке дня. Во втором Стамбуле россияне вели себя более эмоционально. Давайте вспомним, что перед вторым Стамбулом была операция «паутина», которая наверняка сбила им карты относительно того, как себя вести. Во-вторых, у них были определённые ошибки во время первого Стамбула. Они пытались их исправить.

Что это за ошибки?

Например, Мединский озвучил угрозы во время первого Стамбула, когда сказал, что среди членов украинской делегации может быть тот, кто потеряет ещё больше родных. Это была откровенная угроза членам украинской делегации. Затем вспомните, что произошло между первым и вторым Стамбулом: Мединский или его родственники оказались на сайте Миротворца. Мы приезжаем во второй Стамбул и слышим, как он говорит о том, какой позор быть на сайте Миротворца.

Они действительно обеспокоены этим?

Да, там была целая лекция о том, как это некстати и вредно для них, как это плохо, что Мединский оказался на сайте Миротворца. Теперь для них это угроза. Кроме того, я напомнил ему, что на первом Стамбуле представитель российской делегации говорил, что некоторые члены украинской делегации могут потерять ещё больше родных. На это он начал повышать тон и эмоционально закричал, что это ложь.

Я не стал спорить о правде или лжи. Мы не на заседании Совбеза, а на переговорах. Со стороны российской делегации постоянно сквозит угроза: «Вы ещё пожалеете, что не соглашаетесь сейчас». У нас были договорённости в Стамбуле на 17 страницах, и вы сами от них отказались. Мы говорим о четырёх областях, а завтра можем обсудить большее. Понимаете, подтекст заключается в том, что в будущем они могут сказать: «Мы же предлагали лучшие условия, а вы от них отказались». Таким образом, это гораздо больше психологические и эмоциональные манипуляции, чем содержательные переговоры.

Вспоминая угрозу Мединского, о которой вы также говорили, я помню, что в своих соцсетях вы упоминали, что эта угроза могла касаться лично вас, поскольку у вас на войне погиб племянник. Поскольку вы публиковали его фото, могу ли я рискнуть попросить вас рассказать о нём больше?

Да, ему было 23 года, его звали Макс. Как вы понимаете, в 23 года люди не уходят в армию только по призыву; они идут по собственному желанию. Он погиб, и это была огромная трагедия для нашей семьи. Вы не представляете, что значит увидеть тело, когда нужно опознать его: там нет ноги, нет лица, всё сгорело. Это настоящая трагедия.

Я помню тот сложный момент, когда я сидел в Совете безопасности и узнал о случившемся за короткое время до того, как это произошло. И вот ты сидишь перед Небензей, который начинает рассказывать. Кажется, он тогда говорил о том, что это всё инсценировка.

Это было ещё в 2022 году?

Да, это было летом. Это очень сложно. К сожалению, таких трагедий в украинских семьях много. Один из моих советов в феврале и марте 2022 года моим сотрудникам в пресс-службе был ограничить просмотр видеоряда из Украины. Я просил не смотреть видеозаписи, а лишь читать. Это было трудно воспринимать.

Знаете, если кто-то думает, что если ты находишься в тысячах километрах от войны, то тебе проще, это неправда. Когда я в Киеве, мне проще позвонить родственникам после каждого обстрела и узнать, что происходит, или увидеться с ними, чем когда я нахожусь в Нью-Йорке. У нас в команде были сотрудники из Ирпеня, Харькова и других регионов, куда заходили российские войска.

Я благодарю вас за то, что поделились этой историей. Я считаю, что каждый павший украинский защитник заслуживает того, чтобы о нём узнало как можно больше людей.

Согласен с вами. Я уверен, что у россиян есть свои… Это не паранойя, а констатация факта. У россиян есть файлы на всех значимых украинских чиновников. Когда я был в Нью-Йорке и сидел в Совете безопасности, начинающий выступать российский представитель Нибензия либо его заместитель имели подборку цитат всех украинских политиков и чиновников.

Мне было неудобно, когда во время внутренней политической борьбы наши политики начали друг друга критиковать, и потом сидел российский дипломат, который нарезал эти цитаты и использовал их против нас как государства. Я за то, чтобы в Украине была демократия и была дискуссия, но нужно помнить, что ваши слова могут позже быть использованы против вас и государства.

Это один нюанс. Другой аспект заключается в том, что в нашей миссии в Нью-Йорке у нас 13-14 дипломатов, а в российской делегации почти 80 дипломатов, плюс приблизительно столько же административно-технического персонала — это спецслужбы и разведчики. Это военная, политическая и экономическая разведка.

Сравните это с масштабами всей страны. У россиян не будет дров, чтобы отапливать свои дома, но они потратят все необходимые деньги на финансирование спецслужб. Вы вспомните Советский Союз: в магазинах были одни патиссоны, но советские спутники летали в космос.

И снова хочу сказать, мы можем ненавидеть врага идеологически, но мы должны быть готовы к тому, что противник проявляет значительный профессионализм в том, что делает. Они делают ошибки, и рано или поздно они проиграют эту войну. Но мы имеем моральное преимущество, и это моральное превосходство позволяет украинцам быть сильнее там, где у нас нет оружия или финансовых ресурсов.

Вы ожидаете продолжения работы в этом стамбульском формате? Возможно, уже назначена дата следующей встречи? От чего это зависит?

Мне ничего не известно о новой дате. Я не знаю о существовании каких-либо договорённостей по поводу повторения формата мая и июня. Учитывая диктаторский характер режима в России, только один человек, сам себя уполномочивший, может принимать решения, способные положить конец войне или установить прекращение огня.

Именно поэтому на обоих встречах в Стамбуле украинская делегация настаивала на необходимости подготовки встречи двух лидеров двух стран.

То есть президента Украины Зеленского и главу Кремля Путина?

Да, именно так, мы говорили об этом в мае и июне. У россиян совершенно иная логика. Они считают, что сначала украинская сторона должна выполнить их требования, а уже потом могут встретиться лидеры. Поэтому мы говорим, что прекращение огня может создать атмосферу для продуктивной встречи двух лидеров. Но у россиян противоположная позиция: без встречи двух лидеров, президента и главы Кремля, вряд ли можно добиться каких-либо кардинальных решений.

Вы упомянули, что встречи в Стамбуле были необходимы российской стороне, чтобы затянуть вопрос с введением новых санкций со стороны США и ЕС. На данный момент кажется, что им это удаётся.

Да.

Каковы наши ожидания по поводу новых санкций? Здесь стоит разделить позиции ЕС и США.

Смотрите, во-первых, мы продолжаем работу с нашими партнёрами по санкциям. Наша делегация, начиная с президента, сейчас находится в Европе и направляется в Канаду, где состоится саммит группы «Семь». Там будет серьёзный разговор с лидерами группы о санкциях.

Санкции должны усиливаться, они должны быть непрекращающимися, потому что моментально изменить ситуацию невозможно. Нам нужно значительно снизить финансирование войны в Российской Федерации. Эти санкции должны затрагивать как теневой флот, так и установление предельной цены на нефть, что особенно актуально в свете недавних событий на Ближнем Востоке.

Кроме того, вероятно, потребуется ввести новые санкции, связанные с финансовыми операциями, например, исключение дополнительных российских банков из системы SWIFT. И не менее важной является проблема наличия в России компонентов третьих странах, включая страны Запада, используемых для производства вооружений. Поэтому работать в этом направлении необходимо.

К сожалению, принятие санкций происходит медленно и волнообразно, и это не помогает нам. Также мы наблюдаем, что ситуация на Ближнем Востоке не способствует нашим усилиям, поскольку после ударов Израиля по Ирану цены на нефть выросли на 13-14 процентов.

Это касается и российских цен на нефть?

Да, это так. Вопрос в том, будет ли это устойчивым явлением, трудно сказать на данный момент.

Путин предлагает выступить посредником между Израилем и Ираном. Создаётся впечатление, что Трамп одобрительно отозвался об этой инициативе.

Слушайте, сигналы о том, что давайте уже на следующий день после любой договорённости начнём вести бизнес с Россией, всегда были. Не забывайте, что с обеих сторон океана находятся люди и бизнесмены, для которых деньги — это главное. Некоторые из них готовы возобновить бизнес сразу после прекращения огня.

За эти годы произошли невероятные тектонические изменения в Европе, начиная от членства Финляндии и Швеции в НАТО и заканчивая тем, что Европа, казалось бы, слезла с российской газовой иглы, хотя не так давно утверждала, что без российского газа невозможно жить.

Но есть и такие, знаете ли, апологеты и оппортунисты — не только в Европе, но и в Северной Америке. Это может оскорбить некоторых европейцев, но это так, что Европа последних десятилетий была Европой гедонистами и сибаритами. Политики и обычные граждане считали и до сих пор считают своим правом уехать в отпуск летом независимо от мировых событий.

Я постоянно привожу пример: в 2008 году, когда Россия начала войну с Грузией и захватила 20% её территории, центр предотвращения конфликтов в ОБСЕ был в отпуске в августе и вернулся на работу лишь через две недели после агрессии.

Если посмотреть на Францию, после Дня Бастилии люди садятся в машины и едут на юг. В Италии с 15 августа всё закрывается на месяц, и все уходят в отпуск.

Я веду к тому, что каждый европеец, в том числе украинцы, имеют право на комфортную жизнь. Но такой жизни не будет, если Украина не выстоит в этой войне, если Европа не изменит свои подходы к безопасности.

Скажу, что в Норвегии, страну не отличающуюся гламуром, находятся триллионы долларов, но вы не увидите ни Бентли, ни Роллс-Ройсов, ни небоскрёбов. Люди там скромные, но у них есть средства. Но никакие деньги не вернут жизни норвежским солдатам, если Россия перейдёт к норвежской границе.

Поэтому для налогоплательщиков Норвегии важно помогать украинцам в сдерживании врага. И стоит отдать должное Норвегии, она очень предана помощи Украине. Я выражал благодарность и министру иностранных дел, и членам парламента, и каждому норвежцу, потому что просил нашу диаспору благодарить их каждый день.