Российская сторона никогда не уважала ни Украину, ни европейцев. Это безусловный факт. Я был в Нью-Йорке и могу подтвердить это, даже если захотите, можем найти в интернете заявления Москвы. Если я не ошибаюсь, одно из них было сделано Министерством иностранных дел РФ перед началом полномасштабной агрессии, где они указали, что мы должны договариваться с Вашингтоном, а остальные, как Европейский Союз, ОБСЕ и Совет Европы, могут позже присоединиться к нашим соглашениям с Вашингтоном для их выполнения.

Таким образом, у Москвы всегда была парадигма — как до войны, так и во время неё, и она сохраняется сейчас. Российская сторона стремится договариваться с сильнейшими в мире, а для Путина такой уровень — лишь Вашингтон. Эта парадигма между Москвой и Вашингтоном всегда существовала.

Президент Трамп на этапе своей предвыборной кампании и сразу после своей инаугурации действительно взял инициативу в свои руки. И сбываются те слова, которые Москва произносила за несколько недель до начала полномасштабной агрессии, и продолжают звучать сейчас. Они хотят договариваться с сильнейшими в этом мире, в то время как остальных пытаются подчинить.

Они не уважают европейцев. Их риторика сейчас сводится к тому, что, мол, европейцы, едва стоящие в одной группе со Штатами, препятствуют Украине в принятии этих условий. На самом же деле это именно европейцы хотят, наконец, прекратить эту войну.

Но я хочу сказать вот что: Соединённые Штаты — это демократическая страна, и это действительно так. Несмотря на весь хайп вокруг происходящего в США, это страна с мощными институтами, разведывательными службами и аналитическими центрами.

Конечно, там сложно не следовать стратегической линии руководства. У нас здесь — либерализм и постоянные дебаты, а в США всё гораздо яснее. Если президент озвучивает свою позицию, все чиновники должны её выполнять.

С другой стороны, я уверен, что в США осуществляется глубокий анализ текущего положения. Так или иначе, здесь встаёт вопрос, когда настанет тот момент, когда это станет настолько неприемлемым, что Америка, стремящаяся к величию, не сможет себя таковой почувствовать.

На мой взгляд, вся динамика отношения с США сейчас заключается в том, что провозглашается цель «Make America Great Again» — «сделай Америку великой снова». Необходимо акцентировать внимание не только на тех аспектах, которые подчеркивают, почему Украина важна, что она находится в центре Европы, на ключевых маршрутах, что это обширная страна и житница Европы.

Здесь нужно нацелиться на те моменты, которые сообщают о том, что без свободной Украины, без победы Украины в этой войне Америка не сможет вновь стать великой. И тогда это убедит американцев, ведь гордость за свою страну — это то, что объединяет их от мала до велика.

Если Украина падёт, Америка не будет великой.

Проблема многих людей, не только украинцев, но и европейцев заключается в том, что они, приезжая в Манхэттен в Нью-Йорке или в Вашингтон, забывают о том, что Америка — это не только небоскрёбы. Это малые городки и сельская местность, где живут те, кто голосует за Республиканскую партию и Трампа.

Когда накануне выборов в ноябре я находился в Нью-Йорке, к нам пришла одна украинская съемочная группа. Они спросили, как обычные американцы выбирают президента. Я сказал, что это бессмысленно, потому что Нью-Йорк не представляет всю Америку. Вам нужно ехать на Средний Запад, в Канзас, Колорадо или Айову, и там спрашивать людей.

На самом деле, если оказаться между Куинсом, Бруклином и Манхэттеном, где расположена штаб-квартира, то на другом берегу Ист-Ривера вас уже мало интересует внешняя политика.

Итак, с кем же Украине нужно работать?

Украина должна налаживать отношения со всеми слоями американского общества: с правительством, Конгрессом, политологическими центрами и обычными гражданами. В прошлом году президент посетил Юту и отметил важность сотрудничества с обычными американцами в обычных штатах. Он поставил задачу усилить это сотрудничество, ведь именно там находятся избиратели.

Когда я был молод, более 30 лет назад, я жил в Лоуренсе, Канзас, и учился в университете. Я уехал в мае 1993 года и вернулся в Канзас в ноябре прошлого года. По истечении более 30 лет мне удалось провести время в этом регионе, что дало мне новое понимание американской политики после работы в Вашингтоне с 2001 по 2006 год и в Нью-Йорке с 2020 по 2025 год.

Я не считаю свои знания уникальными, но проблема в том, что вся американская система строится на прямой зависимости конгрессменов и чиновников от своих избирателей. Время промежуточных выборов (mid-term elections) уже близится, и это будет важный фактор для принятия решений в Вашингтоне.

Работа с регионами, которую мы должны активизировать, уже начата в США?

Да, эта работа ведется нашим посольством и другими учреждениями в Украине. Однако поймите, масштаб и территории, где необходимо работать, это очень сложный процесс. Это системная работа, которая должна занимать много лет, чтобы начать приносить результаты.

Я понимаю, что ваши зрители или читатели могут воспринимать это как оправдание, но это вопрос реально огромной страны, в которой проживает сотни миллионов людей, выходящих ежедневно на работу. Почему стабильности в Европе не может быть, если война продолжается — это требует значительных усилий.

Я верну вас к переговорам в Стамбуле, если вы не возражаете. Честно говоря, любопытно обсудить атмосферу. Для вас, по сравнению со многими другими участниками делегации, не ново находиться в одной комнате с россиянами, особенно во время Великой войны. Как вы упомянули, вы пять лет являетесь постоянным представителем Украины в ООН. Многие наши зрители и слушатели помнят вас по острым выступлениям в Совете безопасности ООН. Но, учитывая новые обстоятельства, как вы себя чувствовали?

Вы знаете, в конце моего пребывания в Нью-Йорке я пришёл к выводу, что я был единственным украинским дипломатом, который на регулярной основе проводил длинные часы с представителями Российской Федерации. Я высоко ценю работу наших послов в Вашингтоне, Берлине, Лондоне и Париже. Моя коллега в Вашингтоне чрезвычайно перегружена, но, к счастью, для их психического здоровья они не должны были проводить три года в одной комнате с агрессором.

На момент моего отъезда из Нью-Йорка в феврале этого года состоялось более 150 заседаний Совета безопасности, посвящённых исключительно Украине. 150 заседаний. Вы сидите на них и слушаете откровенный абсурд. Абсурд — это мягкое слово. Это действительно яд. Вы сидите и впитываете этот яд, который проникает в каждую клетку вашего тела. Для меня было крайне важно на ранних этапах принять решение: что бы ни говорил враг, я не должен воспринимать это как губка, поскольку это могло бы отравить меня изнутри.

Если бы я отравился, я не был бы эффективным послом. Если я неэффективный, то зачем мне находиться в Нью-Йорке? Я стал очень циничным человеком. Не скрываю этого, но такие заседания были очень трудными. Были мои западные коллеги, члены Совета безопасности, которые обязаны присутствовать на всех заседаниях, а не только по Украине. Не буду называть их имена или страны, но они говорили, что во время некоторых заседаний у них возникало желание просто покинуть зал, потому что они не могли больше слушать те отвратительные вещи, которые постоянно озвучивала российская сторона.

Но хочу сказать вам, что больше всего страдают не послы, а переводчики, которые должны переводить этот поток бреда день за днём. Я много лет смотрел в глаза Небензи и его подчинённым. Я помню все эти расписания, всю драматургию до 2022 года. Не забудьте, что перед тем, как я уехал в Нью-Йорк, я занимался делами ООН 14 лет, с 2006 по 2020 год, а затем уехал как посол в Нью-Йорк. Поэтому, когда я оказался в Стамбуле, для меня психологически упрёки и давление со стороны Российской Федерации уже не были проблемой.

Вы как-то готовили членов делегации к встрече с русскими? Я уверена, что вы совещались с ними, зная ваш опыт.

Я благодарен руководителю нашей делегации за то, что он, как перед первым, так и перед вторым Стамбулом, проводил совместные совещания, где мы высказывали свои мнения. Мы получили директивы, подписанные президентом, но помимо этого нужно было настроиться по сути и регламенту. Рустем Умеров проводил нам совещания, мы делились своими мыслями. Я благодарен ему за то, что он внимательно относился к моим замечаниям. Например, мы договорились ещё на первом Стамбуле, что не будем реагировать на весь тот поток абсурда, который Мединский пытался навязать.

Когда он делал длинные экскурсы в свою версию истории, мы решили, что пусть он говорит, но затем мы возвращаемся к реальной повестке дня. Во втором Стамбуле россияне вели себя более эмоционально. Давайте вспомним, что перед вторым Стамбулом была операция «паутина», которая наверняка сбила им карты относительно того, как себя вести. Во-вторых, у них были определённые ошибки во время первого Стамбула. Они пытались их исправить.

Что это за ошибки?

Например, Мединский озвучил угрозы во время первого Стамбула, когда сказал, что среди членов украинской делегации может быть тот, кто потеряет ещё больше родных. Это была откровенная угроза членам украинской делегации. Затем вспомните, что произошло между первым и вторым Стамбулом: Мединский или его родственники оказались на сайте Миротворца. Мы приезжаем во второй Стамбул и слышим, как он говорит о том, какой позор быть на сайте Миротворца.

Они действительно обеспокоены этим?

Да, там была целая лекция о том, как это некстати и вредно для них, как это плохо, что Мединский оказался на сайте Миротворца. Теперь для них это угроза. Кроме того, я напомнил ему, что на первом Стамбуле представитель российской делегации говорил, что некоторые члены украинской делегации могут потерять ещё больше родных. На это он начал повышать тон и эмоционально закричал, что это ложь.

Я не стал спорить о правде или лжи. Мы не на заседании Совбеза, а на переговорах. Со стороны российской делегации постоянно сквозит угроза: «Вы ещё пожалеете, что не соглашаетесь сейчас». У нас были договорённости в Стамбуле на 17 страницах, и вы сами от них отказались. Мы говорим о четырёх областях, а завтра можем обсудить большее. Понимаете, подтекст заключается в том, что в будущем они могут сказать: «Мы же предлагали лучшие условия, а вы от них отказались». Таким образом, это гораздо больше психологические и эмоциональные манипуляции, чем содержательные переговоры.

Вспоминая угрозу Мединского, о которой вы также говорили, я помню, что в своих соцсетях вы упоминали, что эта угроза могла касаться лично вас, поскольку у вас на войне погиб племянник. Поскольку вы публиковали его фото, могу ли я рискнуть попросить вас рассказать о нём больше?

Да, ему было 23 года, его звали Макс. Как вы понимаете, в 23 года люди не уходят в армию только по призыву; они идут по собственному желанию. Он погиб, и это была огромная трагедия для нашей семьи. Вы не представляете, что значит увидеть тело, когда нужно опознать его: там нет ноги, нет лица, всё сгорело. Это настоящая трагедия.

Я помню тот сложный момент, когда я сидел в Совете безопасности и узнал о случившемся за короткое время до того, как это произошло. И вот ты сидишь перед Небензей, который начинает рассказывать. Кажется, он тогда говорил о том, что это всё инсценировка.

Это было ещё в 2022 году?

Да, это было летом. Это очень сложно. К сожалению, таких трагедий в украинских семьях много. Один из моих советов в феврале и марте 2022 года моим сотрудникам в пресс-службе был ограничить просмотр видеоряда из Украины. Я просил не смотреть видеозаписи, а лишь читать. Это было трудно воспринимать.

Знаете, если кто-то думает, что если ты находишься в тысячах километрах от войны, то тебе проще, это неправда. Когда я в Киеве, мне проще позвонить родственникам после каждого обстрела и узнать, что происходит, или увидеться с ними, чем когда я нахожусь в Нью-Йорке. У нас в команде были сотрудники из Ирпеня, Харькова и других регионов, куда заходили российские войска.

Я благодарю вас за то, что поделились этой историей. Я считаю, что каждый павший украинский защитник заслуживает того, чтобы о нём узнало как можно больше людей.

Согласен с вами. Я уверен, что у россиян есть свои… Это не паранойя, а констатация факта. У россиян есть файлы на всех значимых украинских чиновников. Когда я был в Нью-Йорке и сидел в Совете безопасности, начинающий выступать российский представитель Нибензия либо его заместитель имели подборку цитат всех украинских политиков и чиновников.

Мне было неудобно, когда во время внутренней политической борьбы наши политики начали друг друга критиковать, и потом сидел российский дипломат, который нарезал эти цитаты и использовал их против нас как государства. Я за то, чтобы в Украине была демократия и была дискуссия, но нужно помнить, что ваши слова могут позже быть использованы против вас и государства.

Это один нюанс. Другой аспект заключается в том, что в нашей миссии в Нью-Йорке у нас 13-14 дипломатов, а в российской делегации почти 80 дипломатов, плюс приблизительно столько же административно-технического персонала — это спецслужбы и разведчики. Это военная, политическая и экономическая разведка.

Сравните это с масштабами всей страны. У россиян не будет дров, чтобы отапливать свои дома, но они потратят все необходимые деньги на финансирование спецслужб. Вы вспомните Советский Союз: в магазинах были одни патиссоны, но советские спутники летали в космос.

И снова хочу сказать, мы можем ненавидеть врага идеологически, но мы должны быть готовы к тому, что противник проявляет значительный профессионализм в том, что делает. Они делают ошибки, и рано или поздно они проиграют эту войну. Но мы имеем моральное преимущество, и это моральное превосходство позволяет украинцам быть сильнее там, где у нас нет оружия или финансовых ресурсов.

Вы ожидаете продолжения работы в этом стамбульском формате? Возможно, уже назначена дата следующей встречи? От чего это зависит?

Мне ничего не известно о новой дате. Я не знаю о существовании каких-либо договорённостей по поводу повторения формата мая и июня. Учитывая диктаторский характер режима в России, только один человек, сам себя уполномочивший, может принимать решения, способные положить конец войне или установить прекращение огня.

Именно поэтому на обоих встречах в Стамбуле украинская делегация настаивала на необходимости подготовки встречи двух лидеров двух стран.

То есть президента Украины Зеленского и главу Кремля Путина?

Да, именно так, мы говорили об этом в мае и июне. У россиян совершенно иная логика. Они считают, что сначала украинская сторона должна выполнить их требования, а уже потом могут встретиться лидеры. Поэтому мы говорим, что прекращение огня может создать атмосферу для продуктивной встречи двух лидеров. Но у россиян противоположная позиция: без встречи двух лидеров, президента и главы Кремля, вряд ли можно добиться каких-либо кардинальных решений.

Вы упомянули, что встречи в Стамбуле были необходимы российской стороне, чтобы затянуть вопрос с введением новых санкций со стороны США и ЕС. На данный момент кажется, что им это удаётся.

Да.

Каковы наши ожидания по поводу новых санкций? Здесь стоит разделить позиции ЕС и США.

Смотрите, во-первых, мы продолжаем работу с нашими партнёрами по санкциям. Наша делегация, начиная с президента, сейчас находится в Европе и направляется в Канаду, где состоится саммит группы «Семь». Там будет серьёзный разговор с лидерами группы о санкциях.

Санкции должны усиливаться, они должны быть непрекращающимися, потому что моментально изменить ситуацию невозможно. Нам нужно значительно снизить финансирование войны в Российской Федерации. Эти санкции должны затрагивать как теневой флот, так и установление предельной цены на нефть, что особенно актуально в свете недавних событий на Ближнем Востоке.

Кроме того, вероятно, потребуется ввести новые санкции, связанные с финансовыми операциями, например, исключение дополнительных российских банков из системы SWIFT. И не менее важной является проблема наличия в России компонентов третьих странах, включая страны Запада, используемых для производства вооружений. Поэтому работать в этом направлении необходимо.

К сожалению, принятие санкций происходит медленно и волнообразно, и это не помогает нам. Также мы наблюдаем, что ситуация на Ближнем Востоке не способствует нашим усилиям, поскольку после ударов Израиля по Ирану цены на нефть выросли на 13-14 процентов.

Это касается и российских цен на нефть?

Да, это так. Вопрос в том, будет ли это устойчивым явлением, трудно сказать на данный момент.

Путин предлагает выступить посредником между Израилем и Ираном. Создаётся впечатление, что Трамп одобрительно отозвался об этой инициативе.

Слушайте, сигналы о том, что давайте уже на следующий день после любой договорённости начнём вести бизнес с Россией, всегда были. Не забывайте, что с обеих сторон океана находятся люди и бизнесмены, для которых деньги — это главное. Некоторые из них готовы возобновить бизнес сразу после прекращения огня.

За эти годы произошли невероятные тектонические изменения в Европе, начиная от членства Финляндии и Швеции в НАТО и заканчивая тем, что Европа, казалось бы, слезла с российской газовой иглы, хотя не так давно утверждала, что без российского газа невозможно жить.

Но есть и такие, знаете ли, апологеты и оппортунисты — не только в Европе, но и в Северной Америке. Это может оскорбить некоторых европейцев, но это так, что Европа последних десятилетий была Европой гедонистами и сибаритами. Политики и обычные граждане считали и до сих пор считают своим правом уехать в отпуск летом независимо от мировых событий.

Я постоянно привожу пример: в 2008 году, когда Россия начала войну с Грузией и захватила 20% её территории, центр предотвращения конфликтов в ОБСЕ был в отпуске в августе и вернулся на работу лишь через две недели после агрессии.

Если посмотреть на Францию, после Дня Бастилии люди садятся в машины и едут на юг. В Италии с 15 августа всё закрывается на месяц, и все уходят в отпуск.

Я веду к тому, что каждый европеец, в том числе украинцы, имеют право на комфортную жизнь. Но такой жизни не будет, если Украина не выстоит в этой войне, если Европа не изменит свои подходы к безопасности.

Скажу, что в Норвегии, страну не отличающуюся гламуром, находятся триллионы долларов, но вы не увидите ни Бентли, ни Роллс-Ройсов, ни небоскрёбов. Люди там скромные, но у них есть средства. Но никакие деньги не вернут жизни норвежским солдатам, если Россия перейдёт к норвежской границе.

Поэтому для налогоплательщиков Норвегии важно помогать украинцам в сдерживании врага. И стоит отдать должное Норвегии, она очень предана помощи Украине. Я выражал благодарность и министру иностранных дел, и членам парламента, и каждому норвежцу, потому что просил нашу диаспору благодарить их каждый день.

Спасибо большое. Некоторое время назад Вооруженные силы США провели масштабные точные удары по трём ключевым ядерным объектам иранского режима: Фордо, Натанз и Исфахан. Все эти названия были известны на протяжении многих лет, пока они строили это ужасающе разрушительное предприятие. Наша цель заключалась в уничтожении ядерного потенциала Ирана и прекращении ядерной угрозы, представляющей собой первую в мире государственную спонсоршу террора.

Сегодня ночью я могу сообщить всему миру, что эти удары стали выдающимся военным успехом. Ключевые объекты ядерного обогащения Ирана были полностью и безоговорочно разрушены. Иран, хулиган Ближнего Востока, теперь обязан сделать шаг к миру.

Если они этого не сделают, будущие атаки будут гораздо более масштабными и намного легче осуществимыми. На протяжении 40 лет Иран заявляет: "Смерть Америке! Смерть Израилю!" Они убивали наших людей, отрывая руки и ноги с помощью взрывных устройств на дороге. Это было их специальностью. Мы потеряли более 1,000 человек, а сотни тысяч по всему Ближнему Востоку и во всём мире погибли в результате их ненависти.

В частности, многие были убиты под руководством генерала Касема Сулеймани. Я давно решил, что не позволю этому происходить. Это не может продолжаться. Я хочу поблагодарить и поздравить премьер-министра Биби Нетаньяху. Мы работали как команда, возможно, как ни одна команда раньше. И мы проделали огромную работу по устранению этой ужасной угрозы для Израиля.

Я хочу поблагодарить израильские вооруженные силы за блестящую работу, которую они проделали. И, самое главное, я хочу поздравить великих американских патриотов, которые сегодня ночью управляли этими великолепными машинами, и всех военнослужащих США за операцию, подобной которой мир не видел многие десятилетия. Надеюсь, что нам больше не понадобятся их услуги в этом качестве. Я очень на это надеюсь.

Я также хочу поздравить председателя Объединенного комитета начальников штабов, генерала Дэна Райзингейна — выдающегося генерала — и всех талантливых военных специалистов, участвовавших в этой атаке. Сказанное нельзя продолжать. Либо наступит мир, либо Иран столкнётся с трагедией, гораздо большей, чем та, которую мы наблюдали за последние восемь дней. Помните, что остаётся много целей.

Сегодняшняя операция была самой сложной из всех, и, возможно, самой смертоносной. Но если мир не наступит быстро, мы будем стремиться к другим целям с точностью, скоростью и мастерством. Большинство из них может быть уничтожено всего за несколько минут. Нет ни одной армии в мире, которая могла бы сделать то, что сделали мы сегодня ночью, и ни одна не когда-либо приближалась к этому. Никогда не было армии, способной осуществить то, что произошло совсем недавно.

Завтра генерал Кейн и министр обороны Пит Хегсет проведут пресс-конференцию в 8 утра в Пентагоне. Я хочу поблагодарить всех, а в особенности Бога. Я хочу просто сказать: "Мы любим тебя, Боже, и мы любим нашу великую армию. Защити их. Да благословит Бог Ближний Восток. Да благословит Бог Израиль. И да благословит Бог Америку". Спасибо вам большое. Спасибо.