Секретарь, последний вопрос. Ожидаете ли вы, что Иран предпримет шаги по закрытию Ормузского пролива, чтобы попытаться нарушить транспортировку нефти по всему миру?

Я бы призвал правительство Китая в Пекине позвонить иранцам по этому поводу, потому что они сильно зависят от Ормузского пролива в плане своей нефти. Если они это сделают, это будет еще одной ужасной ошибкой. Для них это будет экономическим самоубийством. Мы сохраняем все возможные варианты для решения этой проблемы, и другие страны также должны это учитывать. Если Иран закроет Ормузский пролив, это нанесет гораздо больший ущерб экономикам других стран, чем нашей.

Я думаю, это будет масштабная эскалация, которая требует ответа, не только с нашей стороны, но и со стороны других. Они будут говорить то, что считают нужным. Это происходит в их интересах и в рамках их внутренней политики. Но в конечном итоге мы будем судить их по действиям, которые они предпримут. Мы установили три цели и достигли их с решительной силой. Это был смысл этой миссии. И это то, чего мы достигли. Что произойдет дальше, зависит от того, что они решат делать. Если они хотят вести переговоры, мы готовы к этому. Если они хотят вести опасные игры, у нас есть разрушительные ответы.

Секретарь, был ли Китай соучастником? Мы знаем, что самолеты летели в Иран, но не знаем, что было на этих самолетах.

Нет, у нас нет доказательств того, что китайцы были замешаны в чем-либо, кроме, возможно, попыток вывезти китайских граждан из Ирана.

Господин вице-президент, спасибо, что присоединились к нам. Главный вопрос: находятся ли Соединенные Штаты в состоянии войны с Ираном?

Нет, мы не воюем с Ираном, Джон. Мы воюем с ядерной программой Ирана. Я думаю, что президент предпринял решительные действия, чтобы уничтожить эту программу вчера вечером. Позвольте мне немного отступить и выразить огромную благодарность нашим войскам, которые совершили удивительное дело. Подумайте об этом, Джон: они пролетели тысячи миль, совершили 30-часовой беспосадочный перелет и ни разу не приземлялись. Они сбросили 30 000-фунтовую бомбу на цель размером со стиральную машину.

Ни одна армия в мире не обладает такой подготовкой, навыками и оборудованием, чтобы сделать то, что сделали наши ребята вчера вечером. Я знаю, что президент и я оба очень гордимся ими. То, что они сделали, стало достижением важной американской национальной цели. У Ирана не может быть программы ядерного оружия, и президент очень ясно дал это понять. Благодаря храбрости, компетентности и мастерству наших замечательных пилотов и всех, кто поддерживал эту миссию, мы сделали важный шаг вперед к этой национальной цели.

Это была сложная и ответственная миссия, в которой участвовало 125 самолетов, как нам сообщают. Можете ли вы уверенно сказать, что ядерная программа Ирана теперь уничтожена?

Джон, я не хочу вдаваться в деликатные разведданные, но мы знаем, что мы существенно отодвинули иранскую ядерную программу назад вчера вечером. Будь то на годы или дольше, мы знаем, что пройдет очень много времени, прежде чем Иран сможет создать ядерное оружие, если захочет. Но я на самом деле думаю, что это поднимает самый важный вопрос. Президент говорил об этом вчера вечером.

Мы хотим, чтобы Иран мирным путем отказался от своей ядерной программы, но Соединенные Штаты ни в коем случае не позволят Ирану обладать ядерным оружием. Им действительно нужно выбрать путь, Джон.

Пойдут ли они по пути продолжения войны, финансирования терроризма и стремления к ядерному оружию? Или они будут работать с нами, чтобы навсегда отказаться от ядерного оружия? Если они готовы выбрать разумный путь, они, безусловно, найдут в Соединенных Штатах готового партнера для демонтажа этой программы. Но если они решат атаковать наши войска или продолжать попытки создать ядерное оружие, мы ответим на это подавляющей силой.

Так что, в конечном итоге, то, что произойдет дальше, зависит от иранцев.

Итак, позвольте мне подробно остановиться на том, что было достигнуто, потому что сегодня утром в New York Times появился отчет о том, что Фордо, этот подземный объект обогащения, был серьезно поврежден, но не полностью разрушен. Президент заявил вчера вечером, что объекты обогащения были полностью и окончательно уничтожены. Можем ли мы это утверждать определенно, или мы просто не уверены? Были ли эти объекты уничтожены?

Ну, Джон, я не совсем уверен, в чем разница между тем, что было серьезно повреждено, и тем, что было уничтожено. Мы знаем, что мы существенно отодвинули их ядерную программу назад. Я не хочу вдаваться в деликатные разведданные, но могу с уверенностью сказать американскому народу, что сегодня они гораздо дальше от ядерной программы, чем были 24 часа назад.

Целью миссии было уничтожение ядерного объекта в Фордо и нанесение ущерба другим объектам. Мы уверены, что ядерный объект в Фордо был существенно ослаблен, и это именно то, чего мы добивались.

Атомный наблюдатель ООН заявил, что у Ирана было 900 фунтов высокообогащенного урана. Знаем ли мы, что с ним стало? Он был уничтожен в ходе этой атаки? Это значительный запас.

Мы будем работать в ближайшие недели, Джон, чтобы убедиться, что мы решим вопрос с этим топливом. Это одна из тем, которую мы собираемся обсудить с иранцами. Но, что мы знаем, так это то, что у них больше нет возможности превратить этот запас высокообогащенного урана в уран оружейного качества. Это было нашей основной целью. Получить уран не так уж сложно, но добиться обогащения урана до уровня, пригодного для создания ядерного оружия, — это то, чему президент положил конец вчера вечером.

Сегодня утром мое внимание привлекла реакция России. Дмитрий Медведев, бывший президент и премьер-министр России, а теперь заместитель председателя Совета безопасности, заявил, что обогащение ядерных материалов и будущее производство ядерного оружия будут продолжаться. Ряд стран готовы напрямую поставлять Ирану свои ядерные боеголовки. Как вы относитесь к этому российскому комментарию? Они ошибаются? Они говорят, что ядерная программа в Иране все еще в полном разгаре.

Во-первых, я думаю, что это странный ответ, но я также не знаю, говорит ли он от имени президента Путина или от имени российского правительства. Одна из вещей, которую мы заметили, Джон, в наших разговорах с русскими за последние несколько месяцев, несмотря на наши многочисленные разногласия, они были очень последовательны в том, что не хотят, чтобы Иран получил ядерное оружие. Это то, что, как мне кажется, многие комментаторы недооценивают в действиях президента вчера.

Наличие у Ирана ядерного оружия и распространение ядерного оружия на Ближнем Востоке будет катастрофой практически для всех. Это один из немногих вопросов, по которому России, Китаю и США удается достичь согласия — мы не хотим гонки ядерных вооружений на Ближнем Востоке. Поэтому то, что сделала президент, было очень важно. Я позволю президенту Путину высказаться по поводу официальной позиции России по этому вопросу, но я совершенно уверен, что как для России, так и для Китая, а главное, конечно, для нас, — мы не хотим, чтобы у Ирана было ядерное оружие. Я думаю, что эта цель будет продолжать вдохновлять американскую политику в течение следующих нескольких лет.

Президент Трамп вчера вечером также пригрозил дополнительными военными действиями, если Иран ответит на предложение или если мир не наступит быстро. Насколько быстро? Дни? Недели?

Послушай, Джон, я оставлю президенту право принимать эти решения. Но сейчас мы готовы серьезно обсудить, как навсегда избавиться от иранской программы создания ядерного оружия. Иран должен отказаться от этой программы прямо сейчас. Если немного вернуться назад, мы постоянно и неоднократно говорили, что у них не может быть ядерного оружия. Мы достигли своей цели, поставив их на место вчера вечером.

Но у иранцев есть два больших выбора: во-первых, если они атакуют американские войска в регионе, как сказал президент, вы увидите подавляющую силу со стороны США. Если они продолжат стремиться к созданию ядерного оружия, они также столкнутся с подавляющей силой. Так что мяч сейчас на стороне иранцев. Если они примут разумные решения, они найдут нас готовыми работать с ними.

Если они продолжат поддерживать терроризм и программы ядерного оружия, они столкнутся с мощным ответом от американских вооруженных сил. Это действительно выбор, который могут сделать только они.

Я понимаю, на что вы надеетесь, но они поклялись отомстить. Чего вы ожидаете от иранцев?

Всегда трудно угадать, что сделает другая сторона. Но мы готовы к тому, что они нападут на нас. Во-первых, у нас максимальная оборонительная позиция, и я уверен, что сможем защитить максимально возможное количество наших людей. Я призываю американцев молиться за наших ребят на Ближнем Востоке, потому что они сейчас под значительным давлением и угрозой. Но если иранцы нападут на нас, они столкнутся с подавляющей силой.

Я не думаю, что президент мог бы четче выразить это. Если вы посмотрите на то, что мы сделали вчера, мы не атаковали Иран как страну. Мы не поражали ни гражданские цели, ни другие военные цели за пределами трех ядерных объектов, которые считались критически важными для достижения нашей цели — не допустить, чтобы Иран получил ядерное оружие. То, как Иран отреагирует, в конечном итоге зависит от них.

Но, оглядываясь на наши действия, мы действовали очень точно и целенаправленно. Если иранцы захотят расширить конфликт, это уже их решение, и президент Соединенных Штатов ответит соответствующе.

Что вы скажете тем, включая некоторых из самых ярых сторонников президента, кто сегодня утром действительно обеспокоен тем, что Соединенные Штаты теперь вовлечены в очередную затяжную войну на Ближнем Востоке?

Во-первых, я думаю, что президент ясно дал понять, что мы не заинтересованы в затяжных конфликтах на Ближнем Востоке, но вопрос в том, как достичь мира. Мы считаем, что мир достигается силой. Мы заняли очень целенаправленную позицию в отношении уничтожения иранской ядерной программы. Это та цель, которой добился президент, и я думаю, что это, больше всего, обеспечит мирное урегулирование в этом регионе.

Нельзя быть слабым и позволять Ирану получить ядерное оружие, ожидая, что это приведет к миру. Это приведет к катастрофическому военному конфликту на Ближнем Востоке. Мы этого не хотим. Наши союзники из арабских стран Персидского залива этого не хотят, и Израиль этого не хочет. Это один из немногих вопросов, по которому арабы и израильтяне согласны: никто из них не хочет, чтобы Иран обладал ядерным оружием, потому что они понимают, что это приведет к противоположности мира.

Поэтому я бы сказал людям, которые беспокоятся о затяжном военном конфликте: президент, больше, чем кто-либо другой, обеспокоен затяжными военными конфликтами. Это не то, во что мы встрянем. Мы занимаемся очень целенаправленными усилиями по ликвидации иранской ядерной программы. Это останется целью американской внешней политики, и именно эта цель будет мотивировать наши действия в предстоящие недели и месяцы.

Мы обсуждали, что это была сложная военная операция, и президент обещает больше, если иранцы ответят возмездием. Он также упомянул возможность нападения на Верховного лидера. Как вы знаете, ранее на этой неделе он сказал, что знает, где скрывается аятолла и что он будет легкой целью. Исключили ли США нападение на Верховного лидера в Иране? Исключили ли США попытку добиться смены режима?

Во-первых, мы не стремимся к смене режима. Мы хотим добиться прекращения иранской ядерной программы, Джон. Это цель Америки, и это то, что президент поставил перед нами. В своем твите, который вы упомянули, президент прямо сказал, что он не пытается устранить верховного лидера Ирана. Он нацелен на прекращение их ядерной программы, и мы сделали большой шаг вперед с этим вчера вечером.

И снова, нам нужно вернуться и рассмотреть основные вопросы. Как достичь долгосрочного мира? Как предотвратить эскалацию конфликта на Ближнем Востоке? Это достигается использованием подавляющей военной силы против американских целей, или же это ведет к затяжным военным конфликтам? Я думаю, выбор использования подавляющей силы по отношению к чему-то важному для американского народа означает конец иранской ядерной программы.

Мы сможем достичь мира значительно быстрее, чем если будем сидеть сложа руки и надеяться, что как-то иранцы станут миролюбивыми, получив ядерное оружие. Это глупый подход, и президент его отверг.

Господин секретарь, я знаю, что это были напряженные несколько часов, но до сих пор не похоже, что Иран ответил на действия Соединенных Штатов. Какие у вас есть разведданные на данный момент об их возможностях реагирования и намерениях их доверенных лиц? Осталась ли у них какая-то структура управления и контроля, чтобы активировать их действия?

Да, посмотрим, что решит сделать Иран. Я думаю, они должны выбрать путь мира. Мы сделали все возможное, чтобы заключить сделку с ними, но продолжение этого не будет возможным. Стив Уиткофф много путешествовал по миру и встречался с ними. Мы даже не вели с ними прямые переговоры, общались через Оман и обсуждали возможность сделки. Мы сделали им предложение, которое они хотели получить в письменном виде, и это действительно щедрое предложение. Мы готовы, если они позвонят и скажут, что хотят встретиться.

Президент ясно дал понять с самого начала, что предпочитает решать этот вопрос дипломатическим путем. Но он также озвучил, что у нас есть 60 дней для достижения прогресса, иначе произойдут другие действия. Я думаю, они думали, что имеют дело с другим типом лидера, вроде тех лидеров, с которыми они играли в игры последние 30 или 40 лет, и теперь они обнаружили, что это не так. Эта миссия была очень прицельно спланирована, с тремя целями, не было нападения на Иран или на иранский народ, это не был шаг по смене режима.

Целью было деградировать и уничтожить три ядерных объекта, связанных с их амбициями по созданию ядерного оружия, и это было сделано. Что произойдет дальше, теперь зависит от того, что Иран решит делать. Если они выберут путь дипломатии, мы готовы к этому и можем заключить сделку, которая будет хороша для Ирана и для мира. Если они выберут другой путь, то это будет иметь последствия.

Вы говорите об амбициях по созданию ядерная оружия. Соединенные Штаты не видели разведданных о том, что Верховный лидер приказал создать оружие?

Это не имеет значения. Я вижу, что этот вопрос задают в СМИ, но это действительно не имеет значения. У них есть все необходимое для создания оружия. Это ключевой момент для США.

Оценки разведданных говорят о другом.

Нет, это не так. Да, это было. Но политическое решение не было принято. Я знаю это лучше вас. И я знаю, что это не так.

Я спрашиваю, был ли отдан приказ.

Люди, которые так говорят, не понимают, что неважно, был ли отдан приказ или нет. У них есть все, что нужно для создания ядерного оружия.

Зачем укрывать оружие под землей, на глубине 300 футов? Зачем им 60% высокообогащенного урана? Вам не нужно 60% обогащения. Единственные страны, которые имеют 60% урана, — это те, у кого есть ядерное оружие, поскольку его можно быстро обогатить до 90%. У них есть все элементы. Почему у них есть космическая программа? Иран будет отправляться на Луну? Нет, они пытаются создать межконтинентальные баллистические ракеты (МБР).

Это вопрос намерений, и, как вы знаете, по оценкам разведки…

Откуда вы знаете, что говорится в оценке разведки?

Я говорю о публичной оценке, которую выпустили в марте. Вот почему я спрашиваю, есть ли у вас другая информация.

С марта, если и когда такая оценка была сделана, но это также неточное представление о ситуации. Это не то, как читаются разведданные. Это не то, как они используются. Вот что говорит весь мир. Забудьте о разведданных. МАГАТЭ уже сообщало о том, что Иран обогащает уран намного больше, чем этого требуется для гражданской ядерной программы. Так зачем обогащать уран до 60%, если вы не собираетесь в будущем использовать его для создания ядерного оружия?

Почему они разрабатывают МБР? Зачем у них 8000 ракет малой дальности и 2000–3000 ракет средней дальности, которые они продолжают развивать? Зачем это все? У них есть все необходимое для создания ядерного оружия. У них есть системы доставки. У них есть возможности обогащения. У них есть высокообогащенный уран в запасе. Это все, что нам нужно видеть. Особенно в руках режима, который уже вовлечен в терроризм, прокси-войны и все такое. Они являются источником всей нестабильности на Ближнем Востоке.

Никто этого не оспаривает. Я этого не делаю. И их осудили в МАГАТЭ за это обогащение и за нарушение соглашений о нераспространении. Я просто спросила, есть ли у нас разведданные о том, что был отдан приказ о создании оружия, потому что вы говорили об амбициях по созданию оружия.

Что ж, у нас есть разведданные, что у них есть все необходимое для создания ядерного оружия, и этого более чем достаточно.

Хорошо. Я хочу спросить вас о политике. По всему Ближнему Востоку есть персонал из США, Бахрейна, Кувейта и других баз. Если эти страны подвергнутся нападению со стороны Ирана из-за их связи с США, будут ли Соединенные Штаты их защищать?

Именно поэтому наши базы там. Знаете, почему у нас есть базы в Бахрейне, Катаре, ОАЭ и других местах? Все эти базы существуют, потому что эти страны боятся, что Иран нападет на них. Если бы Иран не представлял угрозу для региона, ни одной из этих баз не было бы. Эти базы стоят там, потому что эти страны остерегаются атак со стороны иранских шиитских священников, управляющих страной.

Будут ли Соединенные Штаты защищать их в случае нападения? Конечно, так и будет. Мы будем защищать наших людей. Если они нападут на нас, то они угрожают не только нашим союзникам, но и нашим базам. Мы готовы защитить наш персонал. Но мы не просто остановимся на защите — мы навлечем ответные меры на Иран, если они нападут на американский персонал, независимо от того, будет это напрямую или через доверенные лица, за которыми они пытаются скрыться. Надеюсь, они не выберут этот путь.

Мы действительно хотим, чтобы они решили пойти по пути переговоров, поскольку мы стремимся к дипломатическому и мирному решению. Мы достигли своих целей и готовы вести мирные, дипломатические переговоры. Мы были готовы это сделать в течение нескольких дней. Иран играл в игры на протяжении 40 лет с разными президентами, включая президента Трампа. Теперь они видят, что это не шуточный президент; когда он говорит, что собирается что-то сделать, он это осуществляет.

Когда вы говорите о дипломатии, вы хотите, чтобы Иран принял то предложение, которое обсуждалось. Можете ли вы пояснить, позволит ли США Ирану иметь гражданскую ядерную программу, если они не будут обогащать уран на своей территории?

Конечно, но это никогда не было проблемой. Во всем мире есть страны с гражданскими ядерными программами, и это нормально. Каждая страна имеет право на гражданскую ядерную программу, включая Иран. Проблема в том, что они не имеют права обогащать уран до 60%, прятать его под землей и разрабатывать межконтинентальные баллистические ракеты, спонсируя террористов по всему миру. У них нет права делать это.

И они делали это, не сталкиваясь с последствиями, играя свои игры с несколькими президентами и странами на протяжении более 40 лет. Президент хочет решить это дипломатически и мирно, и он предоставил им возможность. Они откладывали, использовали различные тактики затягивания. Нам пришлось действовать через третьи страны, чтобы поговорить.

Это просто — давайте встречаться напрямую, работать над соглашениями, которые будут хороши для Ирана, хороши для иранского народа и для безопасности мира и Соединенных Штатов. Это всегда было нашим предпочтением, и оно остается таковым. Однако они решили играть с нами, и вот последствия.

Вчера у нас было три цели: Фордо, Натанз и Исфахан. Мы провели блестящую операцию под командованием президента Трампа, и большая заслуга в этом принадлежит госсекретарю Хегсету, генералу Каррильо, генералу Кейну и всем нашим летчикам и выдающимся людям в армии США. Ни одна другая армия в мире не могла бы выполнить эти задачи. Что будет дальше, зависит от иранского режима. Если режим хочет мира, мы готовы к этому. Если же они захотят что-то другое, то они окажутся в крайне уязвимой позиции и не смогут защитить свое воздушное пространство.

Какова оценка США того, сколько ядерного материала было перемещено с этих объектов до атаки? В течение нескольких дней обсуждали бомбардировку Фордо.

Смотрите, мы не знаем точно — никто не сможет сказать наверняка в течение нескольких дней. Но я сомневаюсь, что они переместили что-либо, потому что сейчас это практически невозможно, и они не могут перемещать что-либо внутри Ирана. Как только грузовик начинает движение, израильтяне его видят, нацеливаются на него и уничтожают. Наша оценка заключается в том, что у них остается много 60-процентного обогащенного урана, зарытого глубоко под землей в Исфахане. Это действительно ключевая точка.

Что они должны сделать — это выкопать этот уран из земли и передать его. Несколько стран могут взять его и разбавить. Вот что им нужно сделать — заявить, что у них не будет никаких возможностей по обогащению в своей стране. Вместо этого у них может быть гражданская ядерная программа, как у десятков стран по всему миру, где строят реакторы для выработки электроэнергии и импортируют обогащенный материал.

Я не буду углубляться в детали предложений, но есть и другие пути, которые были бы приемлемы для них. Если это то, чего они хотят, если они хотят мирную гражданскую ядерную программу, то путь всегда был открыт. Проблема в том, что все, чего они требуют, не имеет ничего общего с мирной программой. Все это нужно, кажется, для того, чтобы сохранить возможность однажды превратить программу в оружие, что и является их явным намерением. Для меня это бесспорно.

Я следил за этим вопросом в течение 15 лет, включая разведданные по нему. Эти ребята хотят ядерное оружие. Они хотят этого. И этого не произойдет, по крайней мере, пока президентом является Дональд Трамп.

Вы сказали, что это не касается смены режима, но вы описали режим, который, как вы отметили, десятилетиями скандировал "Смерть Америке" и делал все, что вы только что упомянули. Разве дипломатическая сделка с ними — это не спасательный круг? Разве вы не предлагаете вести переговоры с теми же людьми, что и ранее?

Это не тот вопрос. Мне не нравится, что они скандируют такие вещи, но действительно, одно дело — кричать о чем-то, и совсем другое — иметь террористов по всему миру, ракеты большой дальности и потенциал оказаться в одном шаге от ядерного оружия. Да, один день это может произойти — это может быть завтра, через неделю или через месяц. Все, что нужно, это щелчок выключателя. Кстати, они не будут об этом сообщать миру. К тому времени, когда мы поймем, что они это делают, все уже будет наготове, ясно? Это как если бы у вас был заряженный пистолет и боеприпасы.

Это займет всего одну секунду. У нас есть другие цели, которые мы могли бы поразить, но мы достигли своей основной цели. Главные цели, которые нас интересовали, были поражены. Это произошло. Сейчас нет никаких запланированных военных операций против Ирана, если только они не нападут на Америку или американские интересы. Тогда у них будут большие проблемы.

Я не собираюсь раскрывать детали этих проблем, но знайте, что Соединенные Штаты пролетели полмира, прямо в сердце Ирана, над их самыми чувствительными объектами. Эти цели были поражены. Затем мы ушли и освободили своё воздушное пространство. Мы были над океаном до того, как они поняли, что произошло. И есть много других целей. Мы не хотим этого делать. Это не наше предпочтение. Мы хотим мирных соглашений с ними, и это их дело решать.

Вы упомянули защиту американских интересов. Будут ли военные США предпринимать действия, чтобы, например, держать открытым Ормузский пролив? Если будут атаки на нефтяные объекты, будут ли Соединенные Штаты считать это прямым действием государства, даже если это было совершено ополчением?

Я не собираюсь ограничивать президента в его выборе. Это не то, о чем мы говорим сейчас, в смысле немедленного решения. Но если они это сделают, первыми, кто будет недоволен, окажется китайское правительство, потому что большая часть их нефти проходит через этот пролив. Поэтому китайцы должны будут первыми сказать, что если Иран начнет закрывать Ормузский пролив, они будут платить огромную цену, и все остальные страны мира также понесут большие потери. Мы тоже пострадаем. Это нанесет серьёзный удар по нам, но гораздо большее влияние окажет на остальной мир. Это будет самоубийственным шагом для Ирана, потому что, думаю, весь мир выступит против них, если они это сделают.

Прекратят ли китайцы и россияне торговлю с Ираном?

Вы должны спросить китайцев и русских. Вы ведь не спрашивали их? Вероятно, нет. Русские получают множество беспилотников из Ирана. Я видел, что министр иностранных дел вместо встречи со Стивом Уиткоффом направляется в Москву, чтобы встретиться с Путиным — это была заранее запланированная встреча. Знаете, они могут встречаться, русские в конечном итоге покупают у них беспилотники.

Но давайте не будем забывать о том, что мы хотим заключить с ними дипломатическое соглашение, в котором у Ирана будет гражданская ядерная программа, но без обогащения и без ядерных материалов или возможностей. Это так просто. Это наш интерес. С кем они торгуют, это другая тема. Наша цель проста: у Ирана не будет ядерного оружия. Они не смогут приблизиться к ядерному оружию, потому что это опасные радикальные шиитские священники, управляющие страной, и они являются источником нестабильности в регионе.

Без Ирана и их режима не было бы ХАМАСа или Хезболлы. Мы не хотим, чтобы у них было ядерное оружие — это наша основная цель. Я поднимаю все эти факты, потому что именно поэтому у них не может быть ядерного оружия. Они спонсируют шиитских ополченцев, ХАМАС, Хезболлу и другие террористические группы. Эти люди никогда не должны получить ядерное оружие.

Где мы находимся в этом конфликте? Почему Иран должен согласиться на какое-либо мирное соглашение, если Соединенные Штаты уже вышли из предыдущего соглашения, как это сделал президент Трамп в 2018 году, и теперь совершили две внезапные атаки? Так велик дефицит доверия. Как вы вообще могли до этого дойти?

Недостаток доверия начался с Ирана. Они — те, кому не следует доверять, так как именно они спонсировали терроризм. Позвольте мне напомнить, предупреждали ли нас они прежде, чем взорвали посольство в Ливане и убили более 200 американских военнослужащих? Позволили ли они нам узнать об этом, когда изготавливали СВУ и наносили травмы американским военнослужащим в Ираке? Это те люди, которые это делают постоянно. Они не заслуживают доверия. С тех пор, как они скрывали свою ядерную программу от международных организаций, всё это добавляет к недоверию.

Это звучит так, будто вы движетесь к смене режима или хотите отстранить этих людей от власти.

Нет, нет. Серьезная внешняя политика сосредоточена на соответствии нашим национальным интересам. Вам не обязательно нравится режим. В мире множество режимов, которые нам не нравятся. Но в этом конкретном случае мы сосредоточены не на смене режима. Это дело иранского народа, если он хочет это сделать. Наш национальный интерес заключается в том, чтобы Иран не приближался к возможности обладания ядерным оружием, и они не должны приблизиться к этому.

Президент дал понять это с самого первого дня. Мы предпочитаем решать эту очень конкретную проблему дипломатическим путем. Мы говорили об этом, мы предоставляли им все шансы для этого. Они играли в игры, применяли тактики затягивания и пытались навязать свои условия. И это было безумное соглашение.

Когда президент принял это решение? В пятницу он сказал, что даст еще две недели для дипломатии, и в пятницу самолеты вылетели.

Президент сохраняет возможность действий в любой момент, даже за 10 минут до этого. Но решение, по моему мнению, было принято, когда он написал письмо Верховному лидеру и сказал, что в течение следующих 60 дней мы хотим заключить с вами сделку и решить проблему ядерного оружия мирным путем. Если через 60 дней не будет прогресса, у нас будут другие альтернативы. Он дал это понять очень четко. Я думаю, некоторые люди сегодня столкнулись с фактом, что у нас есть президент, который делает то, что говорит.

И вот что здесь произошло. Надеюсь, иранский режим получил этот сигнал.

Восемьдесят лет назад мир одолел нацизм и поклялся: «Никогда снова». Но сегодня Россия повторяет преступления нацистов: массовые захоронения гражданских, замученные пленные, похищенные дети, уничтоженные города.

Сейчас украинцы борются против рашизма с той же смелостью, с которой наши предки победили нацизм. Ибо это бой за самую сущность человечности: за свободу, достоинство и справедливость.

Подписал указ о новых санкциях Украины против тех, кто сотрудничает с оккупантом на нашей земле. Это физические и юридические лица, ведущие бизнес на временно оккупированной территории Украины, в частности в Крыму, а также помогают оправдывать агрессию, считают нормой зарабатывать деньги в оккупации, платят налоги оккупанту.

И это сегодня только начало большей работы по санкциям против подобных лиц. Есть информация от специальных служб – будем реагировать принципиально. В скором времени будут следующие санкционные решения.

Выявляем все схемы, которые используют в пользу оккупанта, а значит – против Украины, и блокируем их. Работаем и для того, чтобы полностью синхронизировать украинские санкции с решениями партнеров. Справедливость должна одерживать верх во всех юрисдикциях и реально ограничивать всех, кто избрал Россию и войну.

Сегодня заслушал доклад министра внутренних дел Украины Игоря Клименко. Первое: действия подразделений Национальной гвардии Украины на фронте и конкретно применение дронов в боях на передовой. Второе: противодействие преступным группировкам, связанным с российскими мафиозными очагами и так называемыми «ворами в законе».

Затем был доклад руководителя ГУР Кирилла Буданова. Много деталей по ситуации в России, в российском оборонном комплексе.

Фиксируем дальнейший интеллектуальный регресс российского руководства и имеем доказательства, что они готовят новые военные операции на территории Европы.

Будем информировать партнеров о фактах, которые получила наша разведка. Готовим совместные решения в защиту вместе, в частности, с Британией и Евросоюзом.

Украина убеждена, что ядерная программа Ирана должна быть прекращена, чтобы она никогда больше не представляла угрозы ни для стран Ближнего Востока, ни для какого-либо другого государства.

Мирные усилия по предотвращению получения Ираном ядерного оружия предпринимаются уже много лет, но они не принесли эффективных результатов. Ещё весной этого года США предупредили Иран о последствиях в случае отсутствия конструктивных шагов.

Мы утверждаем, что именно агрессивные действия иранского режима и его многолетняя деструктивная политика, направленная на подрыв международного мира и безопасности, включая враждебное отношение к Израилю и многим другим странам, привели к нынешним событиям.

Иран причастен к преступлению агрессии против Украины. Иранский режим оказывает военную помощь России, в том числе поставляет беспилотники и технологии, которые Россия постоянно использует для убийства людей и разрушения критически важной инфраструктуры.

Мы неоднократно обращали внимание международного сообщества на то, что подобные действия Ирана являются вопиющим нарушением резолюции 2231 (2015) Совета Безопасности ООН, в частности пункта 4 приложения B к этому документу. Эти действия требуют соответствующего ответа.

В то же время Иран продолжает дестабилизировать ситуацию с безопасностью на Ближнем Востоке через своих марионеток, создавая всё новые угрозы миру и стабильности в регионе.

Мы убеждены, что меры, принятые Соединёнными Штатами и Израилем против иранских ядерных объектов, ясно дали понять иранскому режиму, что продолжение политики, направленной на дестабилизацию региональной безопасности, неприемлемо.

Украина, которая внесла самый большой вклад в историю человечества в области ядерного разоружения, лучше всех понимает уровень угрозы, исходящей от оружия массового поражения. Украина имеет моральное право заявить, что ликвидация ядерной программы Ирана сделает Ближний Восток и весь мир безопаснее.

Что касается будущего Ирана, мы твёрдо верим, что иранский народ с его многовековой историей заслуживает достойной, свободной и счастливой жизни в мире и взаимопонимании с Израилем и всеми другими народами мира. Они не заслуживают жить под властью нынешнего режима, который ведёт войну, сеет террор, ложь и постоянное противостояние.

Мы вновь призываем руководство Ирана прекратить оказывать помощь Москве в её агрессивной войне против Украины.

Мы уверены, что решительная политика «мира через силу», которая уже лишает иранский режим средств для распространения террора и дестабилизации, способна укрепить международный мир и безопасность не только на Ближнем Востоке, но и в Европе.

Прекращение российской агрессии против Украины также требует решительности, лидерства и усиления давления на тех, кто не демонстрирует конструктивности в стремлении к миру. Это в первую очередь подразумевает введение санкций против доходов России от продажи нефти и её военного бюджета, усиление давления на Россию и укрепление обороноспособности Украины.

Наконец, мы отмечаем, что ситуация на Ближнем Востоке остаётся крайне нестабильной. Мы присоединяемся к международному сообществу в призыве ко всем сторонам снизить напряжённость в регионе и отдать приоритет дипломатическим решениям за столом переговоров.