Господин министр, третья встреча в Стамбуле была посвящена обсуждению прекращения огня и поиска мирного решения для завершения войны между Россией и Украиной. Состоялся обмен меморандумами, однако складывается впечатление, что только обмен пленными принёс какие-то результаты. Нам также интересно узнать, насколько близко стороны продвинулись в ходе этих переговоров и насколько близки к прекращению огня?

Эта тема активно обсуждалась нами в течение последней недели. Мы собрались уже в третий раз. Действительно, с самого начала переговорного процесса президент Турции занял принципиальную позицию, а наши государственные структуры — Министерство иностранных дел, Министерство национальной обороны и Национальная разведывательная организация — профессионально и слаженно обеспечивали поддержку реализации его видения.

Продолжающийся конфликт на севере Чёрного моря имеет не только региональные, но и серьёзные глобальные последствия. Помимо гуманитарной трагедии, в ходе которой почти миллион человек были убиты или ранены, а целые города разрушены, существует реальная угроза расширения конфликта и усиления международной напряжённости.

С самого начала мы стремимся остановить эту войну, однако это сложный конфликт — многогранный, дорогостоящий, с участием множества сторон. Здесь задействовано практически всё, кроме ядерного оружия. Война отличается тем, что стратегии и методы её ведения постоянно меняются за очень короткие промежутки времени, буквально каждые шесть-восемь месяцев. По сути, она стала своеобразной лабораторией военных технологий и стратегий. Очень печально, что это произошло, и что никто не смог предотвратить это, однако за этим необходимо внимательно наблюдать.

В рамках третьего раунда переговоров мы вновь уделили значительное внимание гуманитарному аспекту, как это было в предыдущие разы. Гуманитарный аспект включает обмен пленными, ранеными, телами погибших, а также больными и задержанными гражданскими лицами. Мы запустили новый механизм, охватывающий все эти направления, и каждый раз число участников обменов увеличивалось. Теперь речь идёт уже о цифрах в 1000, 1200, 1500 человек. Стороны вновь достигли договорённости по этому вопросу и согласовали новый механизм обмена.

Второй важной темой стало обсуждение позиций, которые стороны ранее озвучивали друг другу относительно условий прекращения огня. Также обсуждались условия возможного саммита на уровне лидеров и порядок его проведения. Хорошая новость заключается в том, что обе стороны в принципе согласны провести саммит с участием Путина, Зеленского и Трампа в Турции под председательством нашего президента. Однако остаются разногласия, поскольку Зеленский и Путин выдвигают разные условия участия в саммите и прекращения огня.

На этом этапе переговорщики играют ключевую роль. Позиции сторон существенно различаются, но мы стараемся осторожно сблизить их, не оказывая чрезмерного давления. Одна сторона предлагает: «Пусть лидеры встретятся напрямую, обсудят все вопросы и дадут указания своим командам». Другая же сторона настаивает: «Сначала давайте договоримся по всем вопросам, а уже затем лидеры встретятся, чтобы официально подтвердить достигнутые договорённости». Российская сторона, например, придерживается именно такой позиции.

Однако я хочу подчеркнуть, что несмотря на изначально сильные различия в подходах, сейчас мы наблюдаем постепенное сближение позиций. Если переговоры будут продолжаться систематически и с той же конструктивностью, что и сейчас, я уверен, что через несколько раундов мы сможем достичь реального и эффективного решения.

Если вспомнить ситуацию год назад, я был в Киеве и смог поговорить с президентом Зеленским, пытаясь ему помочь. Я сказал ему, чтобы он осознал: эта война уже проиграна или будет проиграна в любой момент, потому что время не на их стороне. Никто никогда не побеждал ядерную сверхдержаву, поэтому я считал и считаю, что Украине нужно было идти навстречу прекращению огня и мира.

Но тогда украинская сторона отвергла моё предложение. Я ясно сказал, что был бы рад помочь, поскольку собирался ехать в Москву, Пекин и разговаривать с будущими американскими лидерами. Я предложил свою помощь как инструмент для достижения мира, если президент Зеленский так считает нужным. Но он считал иначе. Он сказал, что время работает на Украину, и что они выиграют эту войну, это лишь вопрос времени, а то, повернут ли США к миру, по его словам, никто не знает.

Я убеждён, что это было трагическое решение с его стороны, и, к сожалению, высокую цену за это решение придётся платить не нам, венграм, а украинцам. Год назад мир или хотя бы перемирие можно было заключить на гораздо более выгодных условиях, чем сейчас. Теперь же Украина находится в значительно худшем положении. Зеленский неверно оценил ситуацию. Это было неправдой год назад и неправда сейчас. Но это их выбор. Мы сделали всё, что могли, мы предложили помощь, мы предложили сотрудничество. Отныне каждый является кузнецом собственной судьбы.

С тех пор одним из ключевых вопросов в украинско-венгерских отношениях стал вопрос о членстве Украины в Европейском Союзе, на котором настаивает Брюссель. Если бы Украина находилась где-нибудь на берегу Атлантического океана, мы могли бы сказать: «Хорошо, если это удобно для вас, жителей западной части Европы, то давайте обсудим членство Украины». Но мы живём не на берегу Атлантического океана и даже не в безопасных центральных регионах Германии, а здесь, на восточной окраине Европы, по соседству с Украиной.

В нынешней ситуации членство Украины в ЕС для нас совершенно неприемлемо, потому что, приняв Украину, мы примем войну и превратимся в поле боя. Этот регион станет зоной военных действий.

Приём в Европейский Союз государства, находящегося в состоянии войны, будет означать, что Европа вступит в войну. Наибольший ущерб понесут те страны, которые географически близки к будущему члену ЕС, то есть мы, соседи Украины. Это неприемлемо, это приведёт к катастрофическим последствиям. Многие венгры погибнут, нашу молодёжь заберут на войну, мы будем втянуты в конфликт и понесём ужасные потери. Экономика будет разрушена, как это всегда происходит во время войн.

Поэтому интересам Венгрии соответствует сохранение нашей позиции и отказ от поддержки членства Украины в ЕС. Запад должен понять, что это не тактический, а экзистенциальный вопрос для Венгрии. Мы никогда не поддержим внешнюю политику, которая угрожает существованию нашей страны, потому что мы — венгры.

При этом Венгрия не просто говорит «нет». У нас есть конкретное предложение украинцам. В конце концов, мы не считаем украинцев врагами. Они могут считать нас врагами, но мы не отвечаем им тем же. Мы считаем необходимым организованное сотрудничество между Украиной и ЕС. Сотрудничество разумное и структурированное, не представляющее угрозы войны для Европы. Поэтому мы исключаем членство, поскольку это решение необратимо. Если мы примем вас сегодня, мы уже не сможем исключить вас завтра. Принимая вас, мы принимаем вашу судьбу, а судьба Украины сегодня — это судьба воюющего государства по соседству с Россией.

Мы не хотим повторять этот опыт. Венгрия уже была страной конфликта в период холодной войны, мы знаем, что это такое, и не желаем возвращаться к этому состоянию. Украина сейчас именно в такой ситуации. Это, возможно, неудобно или неприятно, и украинцы хотели бы вырваться из неё, но история устроена таким образом, что вы не можете изменить своё географическое положение в ущерб соседу.

Итак, наше предложение заключается не в членстве Украины в ЕС, а в стратегическом партнёрстве, основанном на двусторонних договорах, которые могут быть изменены, приостановлены или расторгнуты в зависимости от ситуации. Мы готовы быть партнёрами в таком формате. Однако сейчас речь идёт не об этом. Нам навязывают членство, и Украина при этом открыто угрожает Венгрии.

Я отношусь к этому спокойно и стратегически, без эмоций. Здесь необходимы выдержка и опыт. Поэтому я игнорирую их нападки, когда это уместно, отношусь серьёзно, когда это необходимо, и предпринимаю меры через наши спецслужбы и правоохранительные органы, когда это требуется. Мы дадим адекватный ответ, даже если не будем поднимать вокруг этого большой шум.

Но правда в том, что украинцы всё больше вмешиваются в венгерскую политику. Уже есть левые партии в Венгрии, поддерживаемые Украиной, такие как Tisza и DK. Их поддерживает Брюссель, это факт. Украинцы интегрировались в венгерские СМИ, экспертное сообщество и общественную жизнь. Мы знаем журналистов и медиа, которые отстаивают украинские интересы в Венгрии. Мы сталкиваемся с безумными утверждениями о том, что якобы Венгрия подожгла церковь в Карпатах для провокации конфликта. Это безумие, за которым явно стоят политические интересы.

Нам приходится защищаться, потому что Украина пытается внедряться в Венгрию не публично, а скрытно, в серой зоне. Мы будем защищать наши национальные интересы до мельчайших деталей, и украинцы знают, что мы не будем медлить с ответными мерами.

Сегодня в Европе проигрывают все, поскольку огромные деньги уходят на Украину. Выигрывают только крупные транснациональные компании из Европы и Америки, которые получают прибыль от поставок в Украину и увозят деньги обратно домой.

Наши фермеры — среди первых проигравших. У них забирают средства и перенаправляют в Украину. К тому же они теряют рынки сбыта, поскольку украинское сельское хозяйство дешевле и не обременено строгими европейскими правилами. Нашим фермерам необходима защита. Абсолютно неприемлемо, что так называемые эксперты из партии Tisza называют европейских и венгерских фермеров «дрессированными обезьянами» только за то, что те построили своё производство с учётом существующей системы поддержки.