Прошлой ночью Россия нанесла очередной массированный удар по Украине, на этот раз по Киеву. Сотни беспилотников «Шахед», а также ракеты. Наша ПВО сбила многие, очень многие из них, но, к сожалению, не все.

В очередной раз российская ракета попала в жилой дом. Целая секция здания превратилась в руины и пыль, как и жизни людей, которые там жили. По всему Киеву в результате сегодняшней атаки пострадали десятки человек. Есть погибшие, и, к сожалению, число жертв продолжает расти. Россия продолжает наносить подобные удары, даже когда весь мир призывает ее прекратить войну. Войну, которую начала Россия, войну, которую Россия продолжает затягивать, войну, которую хочет только российское руководство — руководство, застрявшее в другой эпохе.

❗Они мысленно застряли в другом веке, во времени жестокого насилия, грабежей и полного пренебрежения правами человека и равенством. Но все мы знаем, что такие идеи и такие времена никогда не должны вернуться в Европу. И все мы знаем, как защитить себя от этого, как защитить Европу от того, что несет сегодняшняя Россия. И я верю, что Россию можно принудить остановить эту войну. Она ее начала, и ее можно заставить ее закончить. Но если мир не ставит целью смену режима в России, это означает, что даже после окончания войны Москва все равно будет пытаться дестабилизировать соседние страны.

Я хочу поблагодарить президента Стубба за то, что он поддерживает Украину, наш народ и помогает наладить контакт с президентом Трампом. Президент Трамп действительно заинтересован в прекращении войны, и мы должны сделать все возможное, чтобы Соединенные Штаты и Европа действовали сообща во имя безопасности. Я благодарю всех европейских лидеров, каждую страну, которая помогает нашей обороне, нашему воздушному щиту, нашей стойкости.

— Лукашенко и Путин выбрали Валаам для встречи.
— Всё повторяется: год назад они встречались здесь же.
— Место и момент встречи вновь выглядят символично.

Если руководство Украины считает, что сейчас не время, что нужно подождать – пожалуйста, мы готовы подождать.

Это первое. Второе. Всё-таки наш политический режим основан на Конституции Российской Федерации. И власть у нас сформирована строго в соответствии с Основным законом государства. Чего не скажешь об Украине. Сейчас не хочу вдаваться в детали, но сегодняшняя власть там не основана на украинской Конституции, Конституция явно нарушена. Повторяю, не хочу вдаваться в эти детали.

Что касается переговоров, то переговоры всегда востребованы и всегда важны, особенно если это стремление к миру. Я оцениваю переговорный процесс в целом положительно. Но а как же можно не положительно оценивать то, что сотни людей возвратились на родину? Это положительно.

Мы из гуманитарных соображений, как вы знаете, передали тела тысяч погибших украинских солдат, получили в ответ несколько десятков наших парней, которые сложили головы за Родину. Разве это не положительно? Конечно, это положительный момент.

Что касается каких-то разочарований со стороны кого бы то ни было, то все разочарования возникают от избыточных ожиданий. Для того, чтобы подойти к решению вопроса мирным путём, нужно вести обстоятельные разговоры и не на публике это делать, а спокойно, в тиши переговорного процесса.

Именно для этого мы предложили создать три группы, о которых вы упомянули. В целом реакция украинской стороны была позитивной. Мы договорились, что можем вести такие переговоры без камер, без всякого политического треска, в спокойном режиме и искать компромиссы. Они пока не заработали, эта работа пока не началась, но в целом повторяю: первая реакция, как нам показалась, украинской стороны была положительной. Поэтому мы рассчитываем на то, что этот процесс будет закончен.

Условия, безусловно, остались прежними. Это же не условия, а цели. Я сформулировал цели России. Вот до сих пор, до того момента нам говорили, что непонятно, чего Россия хочет. Мы их сформулировали в июне прошлого года на встрече с руководством Министерства иностранных дел Российской Федерации. Там всё ясно.

Но главное — это искоренить причины, породившие этот кризис. Это основное. Ну и, конечно, гуманитарные вопросы, вопросы безопасности — в широком смысле вопросы безопасности, вопросы безопасности России, ну и той же Украины, кстати говоря.

Вот со стороны украинской делегации прозвучала мысль о том, что, наверное, есть смысл говорить о безопасности и России, и Украины в контексте общеевропейской безопасности. Это один из руководителей украинской делегации высказал такое соображение. И в целом мы считаем, что это правильно, мы это разделяем.

И гуманитарный вопрос — это русский язык, это независимость и достойные условия развития православной церкви, христианской церкви на Украине. Вот всё это в совокупности должно быть обсуждено и должно быть положено в основу долгосрочного, длительного, вообще без всяких временных ограничений мира.

Хотели спросить у вас про третий раунд переговоров, которые прошли в Стамбуле. Вы не комментировали их. Хотели уточнить, получен ли ответ от Киева по поводу предложения, которое было озвучено в Стамбуле, о трёх группах, которые могли бы действовать в онлайн-режиме. Как вы вообще оцениваете ход переговоров и перспективы? И ещё один момент, недавно, вот буквально на днях, Зеленский сказал, что даже, по-моему, сегодня, о том, что с Россией сейчас не имеет смысла вести переговоры и надо дождаться, когда сменится режим.

Ну, в принципе, можно ждать. Если руководство Украины считает, что сейчас не время, а нужно подождать, пожалуйста, мы готовы подождать. Это первое.

Второе, всё-таки наш политический режим основан на Конституции Российской Федерации и сформирована власть строго в соответствии с основным законом государства. Чего не скажешь об Украине. Сейчас не хочу вдаваться в детали, но сегодняшняя украинская власть не основана на украинской Конституции. Конституция явно нарушена, но повторю, не хочу вдаваться в эти детали.

Что касается переговоров, то переговоры всегда востребованы и всегда важны, особенно если это стремление к миру. Я оцениваю в целом положительно. Ну, а как же можно не положительно оценивать то, что сотни людей возвратились на Родину? Это положительно.

Мы из гуманитарных соображений, как вы знаете, передали тысячи тел погибших украинских солдат. Получили в ответ несколько десятков наших парней, которые сложили голову за Родину. И разве это не положительно? Конечно, это положительный момент.

Что касается каких-то разочарований со стороны кого бы то ни было, то все разочарования возникают от избыточных ожиданий. Это известное общее правило. Но для того, чтобы подойти к решению вопроса мирным путём, нужно вести обстоятельные разговоры и не на публике, а делать это спокойно, в тиши переговорного процесса.

Именно для этого мы предложили создать три группы, о которых вы упомянули. В целом реакция украинской стороны была позитивной. Мы договорились, что мы можем вести такие переговоры без камер, без всякого политического треска, в спокойном режиме и искать компромиссы. Они пока не заработали, эта работа пока не началась, но в целом, повторяю, первая реакция, как нам показалось, украинской стороны была положительной. Поэтому мы рассчитываем на то, что этот процесс будет закончен.

Остались ли теми же условия долгосрочного перемирия, которые Вы озвучили год назад?

Да, эти условия безусловно остались прежними. Это же не условия, а цели. Я сформулировал цели России до того момента, когда нам говорили, что непонятно, чего Россия хочет. Мы их сформулировали в июне прошлого года на встрече с руководством Министерства иностранных дел Российской Федерации. Там всё ясно, но главное — это искоренить причины, породившие этот кризис. Это основное.

Ну и, конечно, гуманитарные вопросы, вопросы безопасности, в широком смысле — вопрос безопасности России, но и той же Украины. Кстати говоря, со стороны украинской делегации прозвучала мысль о том, что, наверное, есть смысл говорить о безопасности и России, и Украины в контексте общеевропейской безопасности.

Один из руководителей украинской делегации высказал такое соображение, и в целом мы считаем, что это правильно, мы это разделяем. И гуманитарный вопрос. Это русский язык, это независимость и достойные условия развития православной церкви, христианской церкви на Украине.

Всё это в совокупности должно быть обсуждено и положено в основу долгосрочного, длительного, без всяких временных ограничений мира.

Уважаемый Александр Григорьевич, Владимир Владимирович, не могу не спросить на злобу дня. С Запада постоянные санкции, Евросоюз штампует буквально пакет за пакетом, восемнадцатый мы уже насчитали. Вот в этой связи будет ли меняться стратегия Союзного государства, будем ли как-то реагировать и менять антисанкционную нашу стратегию, которая была до этого?

Мы уже всё поменяли, что нам нужно было. Если перед нами кто-то закрыл дверь, то в мире очень много открытых дверей. И Россия, и Беларусь сегодня сделали очень серьёзный разворот. Я думаю, время пройдет, мир ещё оценит то, что сделано нами. Это было просто невозможно представить в начале 20-х годов, но тем не менее мы это сделали, развернули, живём и будем жить в нашем мире. Никому не удастся поставить нас на колени. Мы полны решимости отстоять свои интересы. Ну, а Россия — слушайте, это кладезь полезных ископаемых и технологий.

Нужно время для того, чтобы окончательно и своим сомневающимся, и вокруг доказать, что мы способны на многое.

Вы вчера слышали мою встречу с дипломатами, я сказал, что санкций нет. Нет санкций и всё, нечего про них говорить. Как только начинаем говорить о санкциях, тогда все, кто работать не хочет, ссылаются на то, что сложно и трудно. Нет и всё. Санкции — это возможности. Поэтому я думаю, что в России точно так же остро понимают этот вопрос и действуют соответствующе. Мы рядом всегда были и будем. Вчера тоже об этом сказано. Не переживайте за эти санкции.

Что касается того, что спросили у Владимира Владимировича по поводу переговоров, его позицию в данном случае абсолютно поддерживаю. Очень правильно президент говорит о том, что война войной, но переговоры ведутся всегда. Американцы воевали во Вьетнаме за тридевять земель и с первого дня войны вели переговоры.

А ошибка украинцев, я за этим наблюдаю, в том, что они требуют невозможного. То, что они говорят и то, что предлагает Россия — только что президент озвучил — это решается за столом переговоров. Там могут быть компромиссы, отступления, повороты, развороты. А вот так в лоб — это, знаете, правильно вы сказали, это на публику. Это к тому, что мы говорим много, а делать ничего не хотим. Поэтому я публично говорил о заявлении и нашего общего друга, за которого мы так переживали, Дональда Трампа.

Я помню наши переживания, чтобы Трамп победил и так далее. Там 50, 60, 10 дней… Тоже так политика не делается. Если он мира хочет, он должен подключаться аккуратно, основательно.

Это военное столкновение, и приказать там не получится, тем более ядерной державе. Слушайте, ну это просто смех вызывает. Вы знаете, недавно встречался я с Владимиром Владимировичем, говорил с американцем. Я ему открыто это сказал — это его близкие друзья. «Вы, — говорю, — президенту скажите, что нужно аккуратно это всё делать, и можно договориться». Всё время опять воздушные перемирия.

Я говорю: «Да Россия в этом заинтересована и президент Путин, но вы же этого не хотите. Скажите Зеленскому, пускай на это идет, чтобы не было вот этих летающих аппаратов, которые на голову людям падают». Уже последний, вы знаете, случай, когда уже в Беларуси 59 килограмм взрывчатки, начинённые шариками и прочее. Ну, хорошо, не взорвалась, ударила по десятиэтажному дому, где жили обычные простые люди.

Это опасная эскалация. Нам надо прекращать это, и делать надо аккуратно. И вот то, что россияне договариваются в Стамбуле с украинцами, Владимир Владимирович знает, он звонил мне, помните, благодарил. Продолжение — в Беларуси. Мы всё делаем, обмены эти на границе, украинцы открыли участок границы, чего раньше не делали, железнодорожное сообщение там восстановили.

То есть подвижки есть. О детях много кричали. Пожалуйста, приезжайте, смотрите. Ведутся переговоры уполномоченными по правам человека России и Украины. Что плохого сделала Россия? Идёт война, дети остались беспризорные. Их накормили, одели. Нет, их в этом обвинили. За что? Пожалуйста, давайте договариваться, и обмен идёт.

Но там выяснилось, что нет этого количества детей.

Нет этого количества, конечно. Три или четыре ребёнка обменяли, которые родителей потеряли. Пожалуйста.

Когда мы в ходе переговорного процесса в Стамбуле сказали: «Вот, пожалуйста, давайте списки», ничего же нет.

Поэтому идет нагнетание публичное. Это не на пользу. Надо просто садиться за стол и договариваться, какие бы позиции ни были.

А переговоры, кстати, начинались именно в Беларуси.

Да, три раунда прошли. Ну, не нравится в Беларуси, ну хорошо, найдите что-нибудь другое. Да хоть на Луну, куда угодно, но надо садиться за стол переговоров и разговаривать, а не бросать камни друг в друга. «Я хочу встретиться с Путиным». Ну, чего ты кричишь об этом?

Подготовьте соответствующую почву, заявления и прочее. Американцы об этом говорят. Подготовьте, а потом садитесь и подписывайте. И Трампа зовите, Макрона, кого угодно, Стармера. Ну, надо же подготовить это. А что, они не понимают? Понимают. А раз так заявляют, значит, не хотят. Не хотят. Просто на публику играют.

Если позволите, еще один вопрос. Вы сказали, что обширная повестка всегда между нашими странами. Будете ли вы обсуждать вопросы безопасности? И, в частности, может быть, есть уже ясность по «Орешнику»? Обе стороны подтверждали, что «Орешнику» в Беларуси быть, но может быть, уже есть какая-то конкретика?

Конкретика в том, что военные, хоть они люди конкретные и всегда торопятся, хотели этот «Орешник», имеется в виду белорусскую позицию, разместить где-то в будущем году. Владимир Владимирович правильно сказал, что в этом году мы в основном должны закончить эти процессы строительства, создания и так далее. Мы от этого пока не отступаем.

Первое, что хочу в этой связи сказать, у нас произведён первый серийный комплекс «Орешник», первая серийная ракета, и она поступила в войска. Теперь серия заработала.

Второе, наши специалисты, и белорусские военные специалисты, и российские, выбрали место для будущих позиций. Сейчас идёт работа по подготовке этих позиций, так что, скорее всего, мы до конца года этот вопрос закроем.

Но мы не скачем. Мы делаем спокойно. Нет такой необходимости бежать на опережение. Как только будет готова не только позиция, это просто построить. Надо, чтобы боевое оснащение, заряды и ракеты — это не дёшево. И защитить её, конечно. У нас всё идёт по плану. Не переживайте за безопасность.

Владимир Владимирович, как оцениваете сейчас ситуацию на СВО и вообще динамику?

Я вчера, как обычно, несколько раз обсуждал эти вопросы и с министром обороны, и с начальником Генерального штаба. И я знал, что у нас будет подход к прессе, и их сам спросил: «Как ответить на такой вопрос — ситуация на СВО?» Ответ был такой: «Отвечайте, пожалуйста, честно». Вот сейчас они увидят это, вспомнят.

А что такое честность? Это значит, что наши войска наступают по всей линии боевого соприкосновения, по всей: и в приграничной зоне, и в Донецкой республике, и в Луганской, и в Запорожье, и в Херсоне. Везде, на всех участках. Где-то больше, где-то меньше, но позитивная активность, благодаря, конечно, мужеству и героизму наших ребят. И мы сейчас находимся в особом месте — на месте, где заложен храм в память обо всех наших воинах, погибших во все времена за Отечество. Но сейчас мы говорим об СВО.

Сегодняшняя положительная динамика на фронте связана, разумеется, с героизмом наших ребят, которые сейчас идут вперёд. Но мы обязаны этим и тем нашим воинам, которые остались на поле боя и отдали свои жизни за Родину. Это они создали условия для того, чтобы люди, которые сегодня находятся в строю, шли вперёд, имели такую возможность. Это общая заслуга. В этом смысле у нас нет ни одной напрасной потери. Это в целом.

Ну а динамика понятна. Совсем недавно вы слышали, взят новый населённый пункт — Часов Яр, это достаточно большой населённый пункт. Мы уже слышали о том, что это якобы не соответствует действительности. Я могу заявить вам, что это полностью соответствует действительности. Более того, Минобороны объявило об этом только, по-моему, вчера. На самом деле, Часов Яр был взят несколько дней назад. Там занимались так называемой зачисткой, хотя, наверное, попытки контратак есть. Но такие заявления о том, что с нашей стороны это неверная информация, говорят о том, что высшее политическое руководство Украины не очень информировано о ходе происходящих событий. Но это уже их проблемы. В целом динамика, повторяю ещё раз, положительная.

Совсем недавно, вспомните, наши недруги и недоброжелатели говорили о необходимости нанесения России стратегического поражения на поле боя. А сегодня у них другая, одна, но пламенная страсть — остановить наше наступление во что бы то ни стало: либо обещаниями хорошей жизни, либо какими-то угрозами, либо довооружением, доукомплектованием ВСУ. Сначала остановить, а потом заняться этими вопросами.

Повторю ещё раз, нам нужен длительный и прочный мир на хороших базовых основаниях, которые удовлетворяли бы и Россию, и Украину, и обеспечили бы безопасность всех стран. И, наверное, правы те переговорщики с украинской стороны, которые аккуратно, между прочим, но всё-таки выложили идею о том, что надо говорить и о европейской безопасности в целом.

Последнюю сделку между ЕС и США многие называют просто позором для Евросоюза. Вот этот диктат, ультиматумы, торговые войны, диктат пошлин — к чему это может привести мировую экономику и как мы должны реагировать?

Недавно руководство России правильно заявило, что такое продолжение, хотя это уже произошло, приведёт к деиндустриализации Европы. Хотя это уже произошло у них и продолжается этот процесс. Они уничтожат Европу и Европейский союз. Ну, как-то говорили, что такая цель у американцев тоже есть — ослабить этот центр силы. Всё-таки Европейский союз не слабая была организация, но вот это и произойдёт.

А им бы надо было не толкаться с нами лоб в лоб, об этом тоже не раз говорил, а вместе быть. Вот Европейский союз и Россия — вот это мощь. Если бы объединились, то конечно никогда, наверное, американцы не смогут допустить. Это страшно для них. Это страшнее, чем Китай было бы. Если бы это объединить, это была бы силища. Но они этого не понимают, да им, наверное, и не надо. Я смотрю на этих лидеров, не хочу при Владимире Владимировиче их характеризовать. Некоторые уже уходят, как их называют, хромые утки, другие только пришли, уже ниже 20% рейтинг, народу не нравится эта политика.

А почему не нравится народу Европы? Главная причина — это их позиция по отношению к Украине. Сами нищают, а огромные миллиарды да триллионы идут на вооружения и помощь Украине. Ну, не знаю, наверное, это неправильно.

Знаете, еще совсем недавно политологи и в так называемых политических кругах в целом говорили, что Евросоюз — это экономический гигант, но политический карлик. Это не мои слова, я никого не хочу обидеть. Мы сами читали это в западных источниках. Но я всегда об этом говорил, раньше это всегда было важно, а сегодня особенно суверенитет играет, можно сказать, ключевую роль, в том числе и для экономического развития.

Вот было ясно, что суверенитета у Евросоюза, у Европы не так уж и много. Сегодня стало очевидно, что его нет вообще. А за этим сразу следует, вот в той критической ситуации, которая сложилась, и экономические потери. Утрата суверенитета политического сейчас ведёт к утрате и экономического суверенитета, и к колоссальным потерям.

Поэтому, я всегда об этом говорил, одна из ключевых задач, в том числе и задач СВО, — укрепление суверенитета России.