— Лукашенко и Путин выбрали Валаам для встречи.
— Всё повторяется: год назад они встречались здесь же.
— Место и момент встречи вновь выглядят символично.

Если руководство Украины считает, что сейчас не время, что нужно подождать – пожалуйста, мы готовы подождать.

Это первое. Второе. Всё-таки наш политический режим основан на Конституции Российской Федерации. И власть у нас сформирована строго в соответствии с Основным законом государства. Чего не скажешь об Украине. Сейчас не хочу вдаваться в детали, но сегодняшняя власть там не основана на украинской Конституции, Конституция явно нарушена. Повторяю, не хочу вдаваться в эти детали.

Что касается переговоров, то переговоры всегда востребованы и всегда важны, особенно если это стремление к миру. Я оцениваю переговорный процесс в целом положительно. Но а как же можно не положительно оценивать то, что сотни людей возвратились на родину? Это положительно.

Мы из гуманитарных соображений, как вы знаете, передали тела тысяч погибших украинских солдат, получили в ответ несколько десятков наших парней, которые сложили головы за Родину. Разве это не положительно? Конечно, это положительный момент.

Что касается каких-то разочарований со стороны кого бы то ни было, то все разочарования возникают от избыточных ожиданий. Для того, чтобы подойти к решению вопроса мирным путём, нужно вести обстоятельные разговоры и не на публике это делать, а спокойно, в тиши переговорного процесса.

Именно для этого мы предложили создать три группы, о которых вы упомянули. В целом реакция украинской стороны была позитивной. Мы договорились, что можем вести такие переговоры без камер, без всякого политического треска, в спокойном режиме и искать компромиссы. Они пока не заработали, эта работа пока не началась, но в целом повторяю: первая реакция, как нам показалась, украинской стороны была положительной. Поэтому мы рассчитываем на то, что этот процесс будет закончен.

Условия, безусловно, остались прежними. Это же не условия, а цели. Я сформулировал цели России. Вот до сих пор, до того момента нам говорили, что непонятно, чего Россия хочет. Мы их сформулировали в июне прошлого года на встрече с руководством Министерства иностранных дел Российской Федерации. Там всё ясно.

Но главное — это искоренить причины, породившие этот кризис. Это основное. Ну и, конечно, гуманитарные вопросы, вопросы безопасности — в широком смысле вопросы безопасности, вопросы безопасности России, ну и той же Украины, кстати говоря.

Вот со стороны украинской делегации прозвучала мысль о том, что, наверное, есть смысл говорить о безопасности и России, и Украины в контексте общеевропейской безопасности. Это один из руководителей украинской делегации высказал такое соображение. И в целом мы считаем, что это правильно, мы это разделяем.

И гуманитарный вопрос — это русский язык, это независимость и достойные условия развития православной церкви, христианской церкви на Украине. Вот всё это в совокупности должно быть обсуждено и должно быть положено в основу долгосрочного, длительного, вообще без всяких временных ограничений мира.

Хотели спросить у вас про третий раунд переговоров, которые прошли в Стамбуле. Вы не комментировали их. Хотели уточнить, получен ли ответ от Киева по поводу предложения, которое было озвучено в Стамбуле, о трёх группах, которые могли бы действовать в онлайн-режиме. Как вы вообще оцениваете ход переговоров и перспективы? И ещё один момент, недавно, вот буквально на днях, Зеленский сказал, что даже, по-моему, сегодня, о том, что с Россией сейчас не имеет смысла вести переговоры и надо дождаться, когда сменится режим.

Ну, в принципе, можно ждать. Если руководство Украины считает, что сейчас не время, а нужно подождать, пожалуйста, мы готовы подождать. Это первое.

Второе, всё-таки наш политический режим основан на Конституции Российской Федерации и сформирована власть строго в соответствии с основным законом государства. Чего не скажешь об Украине. Сейчас не хочу вдаваться в детали, но сегодняшняя украинская власть не основана на украинской Конституции. Конституция явно нарушена, но повторю, не хочу вдаваться в эти детали.

Что касается переговоров, то переговоры всегда востребованы и всегда важны, особенно если это стремление к миру. Я оцениваю в целом положительно. Ну, а как же можно не положительно оценивать то, что сотни людей возвратились на Родину? Это положительно.

Мы из гуманитарных соображений, как вы знаете, передали тысячи тел погибших украинских солдат. Получили в ответ несколько десятков наших парней, которые сложили голову за Родину. И разве это не положительно? Конечно, это положительный момент.

Что касается каких-то разочарований со стороны кого бы то ни было, то все разочарования возникают от избыточных ожиданий. Это известное общее правило. Но для того, чтобы подойти к решению вопроса мирным путём, нужно вести обстоятельные разговоры и не на публике, а делать это спокойно, в тиши переговорного процесса.

Именно для этого мы предложили создать три группы, о которых вы упомянули. В целом реакция украинской стороны была позитивной. Мы договорились, что мы можем вести такие переговоры без камер, без всякого политического треска, в спокойном режиме и искать компромиссы. Они пока не заработали, эта работа пока не началась, но в целом, повторяю, первая реакция, как нам показалось, украинской стороны была положительной. Поэтому мы рассчитываем на то, что этот процесс будет закончен.

Остались ли теми же условия долгосрочного перемирия, которые Вы озвучили год назад?

Да, эти условия безусловно остались прежними. Это же не условия, а цели. Я сформулировал цели России до того момента, когда нам говорили, что непонятно, чего Россия хочет. Мы их сформулировали в июне прошлого года на встрече с руководством Министерства иностранных дел Российской Федерации. Там всё ясно, но главное — это искоренить причины, породившие этот кризис. Это основное.

Ну и, конечно, гуманитарные вопросы, вопросы безопасности, в широком смысле — вопрос безопасности России, но и той же Украины. Кстати говоря, со стороны украинской делегации прозвучала мысль о том, что, наверное, есть смысл говорить о безопасности и России, и Украины в контексте общеевропейской безопасности.

Один из руководителей украинской делегации высказал такое соображение, и в целом мы считаем, что это правильно, мы это разделяем. И гуманитарный вопрос. Это русский язык, это независимость и достойные условия развития православной церкви, христианской церкви на Украине.

Всё это в совокупности должно быть обсуждено и положено в основу долгосрочного, длительного, без всяких временных ограничений мира.

Уважаемый Александр Григорьевич, Владимир Владимирович, не могу не спросить на злобу дня. С Запада постоянные санкции, Евросоюз штампует буквально пакет за пакетом, восемнадцатый мы уже насчитали. Вот в этой связи будет ли меняться стратегия Союзного государства, будем ли как-то реагировать и менять антисанкционную нашу стратегию, которая была до этого?

Мы уже всё поменяли, что нам нужно было. Если перед нами кто-то закрыл дверь, то в мире очень много открытых дверей. И Россия, и Беларусь сегодня сделали очень серьёзный разворот. Я думаю, время пройдет, мир ещё оценит то, что сделано нами. Это было просто невозможно представить в начале 20-х годов, но тем не менее мы это сделали, развернули, живём и будем жить в нашем мире. Никому не удастся поставить нас на колени. Мы полны решимости отстоять свои интересы. Ну, а Россия — слушайте, это кладезь полезных ископаемых и технологий.

Нужно время для того, чтобы окончательно и своим сомневающимся, и вокруг доказать, что мы способны на многое.

Вы вчера слышали мою встречу с дипломатами, я сказал, что санкций нет. Нет санкций и всё, нечего про них говорить. Как только начинаем говорить о санкциях, тогда все, кто работать не хочет, ссылаются на то, что сложно и трудно. Нет и всё. Санкции — это возможности. Поэтому я думаю, что в России точно так же остро понимают этот вопрос и действуют соответствующе. Мы рядом всегда были и будем. Вчера тоже об этом сказано. Не переживайте за эти санкции.

Что касается того, что спросили у Владимира Владимировича по поводу переговоров, его позицию в данном случае абсолютно поддерживаю. Очень правильно президент говорит о том, что война войной, но переговоры ведутся всегда. Американцы воевали во Вьетнаме за тридевять земель и с первого дня войны вели переговоры.

А ошибка украинцев, я за этим наблюдаю, в том, что они требуют невозможного. То, что они говорят и то, что предлагает Россия — только что президент озвучил — это решается за столом переговоров. Там могут быть компромиссы, отступления, повороты, развороты. А вот так в лоб — это, знаете, правильно вы сказали, это на публику. Это к тому, что мы говорим много, а делать ничего не хотим. Поэтому я публично говорил о заявлении и нашего общего друга, за которого мы так переживали, Дональда Трампа.

Я помню наши переживания, чтобы Трамп победил и так далее. Там 50, 60, 10 дней… Тоже так политика не делается. Если он мира хочет, он должен подключаться аккуратно, основательно.

Это военное столкновение, и приказать там не получится, тем более ядерной державе. Слушайте, ну это просто смех вызывает. Вы знаете, недавно встречался я с Владимиром Владимировичем, говорил с американцем. Я ему открыто это сказал — это его близкие друзья. «Вы, — говорю, — президенту скажите, что нужно аккуратно это всё делать, и можно договориться». Всё время опять воздушные перемирия.

Я говорю: «Да Россия в этом заинтересована и президент Путин, но вы же этого не хотите. Скажите Зеленскому, пускай на это идет, чтобы не было вот этих летающих аппаратов, которые на голову людям падают». Уже последний, вы знаете, случай, когда уже в Беларуси 59 килограмм взрывчатки, начинённые шариками и прочее. Ну, хорошо, не взорвалась, ударила по десятиэтажному дому, где жили обычные простые люди.

Это опасная эскалация. Нам надо прекращать это, и делать надо аккуратно. И вот то, что россияне договариваются в Стамбуле с украинцами, Владимир Владимирович знает, он звонил мне, помните, благодарил. Продолжение — в Беларуси. Мы всё делаем, обмены эти на границе, украинцы открыли участок границы, чего раньше не делали, железнодорожное сообщение там восстановили.

То есть подвижки есть. О детях много кричали. Пожалуйста, приезжайте, смотрите. Ведутся переговоры уполномоченными по правам человека России и Украины. Что плохого сделала Россия? Идёт война, дети остались беспризорные. Их накормили, одели. Нет, их в этом обвинили. За что? Пожалуйста, давайте договариваться, и обмен идёт.

Но там выяснилось, что нет этого количества детей.

Нет этого количества, конечно. Три или четыре ребёнка обменяли, которые родителей потеряли. Пожалуйста.

Когда мы в ходе переговорного процесса в Стамбуле сказали: «Вот, пожалуйста, давайте списки», ничего же нет.

Поэтому идет нагнетание публичное. Это не на пользу. Надо просто садиться за стол и договариваться, какие бы позиции ни были.

А переговоры, кстати, начинались именно в Беларуси.

Да, три раунда прошли. Ну, не нравится в Беларуси, ну хорошо, найдите что-нибудь другое. Да хоть на Луну, куда угодно, но надо садиться за стол переговоров и разговаривать, а не бросать камни друг в друга. «Я хочу встретиться с Путиным». Ну, чего ты кричишь об этом?

Подготовьте соответствующую почву, заявления и прочее. Американцы об этом говорят. Подготовьте, а потом садитесь и подписывайте. И Трампа зовите, Макрона, кого угодно, Стармера. Ну, надо же подготовить это. А что, они не понимают? Понимают. А раз так заявляют, значит, не хотят. Не хотят. Просто на публику играют.

Если позволите, еще один вопрос. Вы сказали, что обширная повестка всегда между нашими странами. Будете ли вы обсуждать вопросы безопасности? И, в частности, может быть, есть уже ясность по «Орешнику»? Обе стороны подтверждали, что «Орешнику» в Беларуси быть, но может быть, уже есть какая-то конкретика?

Конкретика в том, что военные, хоть они люди конкретные и всегда торопятся, хотели этот «Орешник», имеется в виду белорусскую позицию, разместить где-то в будущем году. Владимир Владимирович правильно сказал, что в этом году мы в основном должны закончить эти процессы строительства, создания и так далее. Мы от этого пока не отступаем.

Первое, что хочу в этой связи сказать, у нас произведён первый серийный комплекс «Орешник», первая серийная ракета, и она поступила в войска. Теперь серия заработала.

Второе, наши специалисты, и белорусские военные специалисты, и российские, выбрали место для будущих позиций. Сейчас идёт работа по подготовке этих позиций, так что, скорее всего, мы до конца года этот вопрос закроем.

Но мы не скачем. Мы делаем спокойно. Нет такой необходимости бежать на опережение. Как только будет готова не только позиция, это просто построить. Надо, чтобы боевое оснащение, заряды и ракеты — это не дёшево. И защитить её, конечно. У нас всё идёт по плану. Не переживайте за безопасность.

Владимир Владимирович, как оцениваете сейчас ситуацию на СВО и вообще динамику?

Я вчера, как обычно, несколько раз обсуждал эти вопросы и с министром обороны, и с начальником Генерального штаба. И я знал, что у нас будет подход к прессе, и их сам спросил: «Как ответить на такой вопрос — ситуация на СВО?» Ответ был такой: «Отвечайте, пожалуйста, честно». Вот сейчас они увидят это, вспомнят.

А что такое честность? Это значит, что наши войска наступают по всей линии боевого соприкосновения, по всей: и в приграничной зоне, и в Донецкой республике, и в Луганской, и в Запорожье, и в Херсоне. Везде, на всех участках. Где-то больше, где-то меньше, но позитивная активность, благодаря, конечно, мужеству и героизму наших ребят. И мы сейчас находимся в особом месте — на месте, где заложен храм в память обо всех наших воинах, погибших во все времена за Отечество. Но сейчас мы говорим об СВО.

Сегодняшняя положительная динамика на фронте связана, разумеется, с героизмом наших ребят, которые сейчас идут вперёд. Но мы обязаны этим и тем нашим воинам, которые остались на поле боя и отдали свои жизни за Родину. Это они создали условия для того, чтобы люди, которые сегодня находятся в строю, шли вперёд, имели такую возможность. Это общая заслуга. В этом смысле у нас нет ни одной напрасной потери. Это в целом.

Ну а динамика понятна. Совсем недавно вы слышали, взят новый населённый пункт — Часов Яр, это достаточно большой населённый пункт. Мы уже слышали о том, что это якобы не соответствует действительности. Я могу заявить вам, что это полностью соответствует действительности. Более того, Минобороны объявило об этом только, по-моему, вчера. На самом деле, Часов Яр был взят несколько дней назад. Там занимались так называемой зачисткой, хотя, наверное, попытки контратак есть. Но такие заявления о том, что с нашей стороны это неверная информация, говорят о том, что высшее политическое руководство Украины не очень информировано о ходе происходящих событий. Но это уже их проблемы. В целом динамика, повторяю ещё раз, положительная.

Совсем недавно, вспомните, наши недруги и недоброжелатели говорили о необходимости нанесения России стратегического поражения на поле боя. А сегодня у них другая, одна, но пламенная страсть — остановить наше наступление во что бы то ни стало: либо обещаниями хорошей жизни, либо какими-то угрозами, либо довооружением, доукомплектованием ВСУ. Сначала остановить, а потом заняться этими вопросами.

Повторю ещё раз, нам нужен длительный и прочный мир на хороших базовых основаниях, которые удовлетворяли бы и Россию, и Украину, и обеспечили бы безопасность всех стран. И, наверное, правы те переговорщики с украинской стороны, которые аккуратно, между прочим, но всё-таки выложили идею о том, что надо говорить и о европейской безопасности в целом.

Последнюю сделку между ЕС и США многие называют просто позором для Евросоюза. Вот этот диктат, ультиматумы, торговые войны, диктат пошлин — к чему это может привести мировую экономику и как мы должны реагировать?

Недавно руководство России правильно заявило, что такое продолжение, хотя это уже произошло, приведёт к деиндустриализации Европы. Хотя это уже произошло у них и продолжается этот процесс. Они уничтожат Европу и Европейский союз. Ну, как-то говорили, что такая цель у американцев тоже есть — ослабить этот центр силы. Всё-таки Европейский союз не слабая была организация, но вот это и произойдёт.

А им бы надо было не толкаться с нами лоб в лоб, об этом тоже не раз говорил, а вместе быть. Вот Европейский союз и Россия — вот это мощь. Если бы объединились, то конечно никогда, наверное, американцы не смогут допустить. Это страшно для них. Это страшнее, чем Китай было бы. Если бы это объединить, это была бы силища. Но они этого не понимают, да им, наверное, и не надо. Я смотрю на этих лидеров, не хочу при Владимире Владимировиче их характеризовать. Некоторые уже уходят, как их называют, хромые утки, другие только пришли, уже ниже 20% рейтинг, народу не нравится эта политика.

А почему не нравится народу Европы? Главная причина — это их позиция по отношению к Украине. Сами нищают, а огромные миллиарды да триллионы идут на вооружения и помощь Украине. Ну, не знаю, наверное, это неправильно.

Знаете, еще совсем недавно политологи и в так называемых политических кругах в целом говорили, что Евросоюз — это экономический гигант, но политический карлик. Это не мои слова, я никого не хочу обидеть. Мы сами читали это в западных источниках. Но я всегда об этом говорил, раньше это всегда было важно, а сегодня особенно суверенитет играет, можно сказать, ключевую роль, в том числе и для экономического развития.

Вот было ясно, что суверенитета у Евросоюза, у Европы не так уж и много. Сегодня стало очевидно, что его нет вообще. А за этим сразу следует, вот в той критической ситуации, которая сложилась, и экономические потери. Утрата суверенитета политического сейчас ведёт к утрате и экономического суверенитета, и к колоссальным потерям.

Поэтому, я всегда об этом говорил, одна из ключевых задач, в том числе и задач СВО, — укрепление суверенитета России.

Недавние скандалы, которые были на Украине, связанные с антикоррупционными ведомствами, как вы можете прокомментировать то, что произошло?

Я думал-думал-думал… Запад сейчас давит на Зеленского. Я вот наблюдаю за этим и думаю: ну а что Зеленский хотел? Он миллиарды, сотни миллиардов взял денег. Запад говорит: мы хотим посмотреть, куда пойдут эти деньги тратиться. И предложили когда-то создать антикоррупционное бюро и антикоррупционную прокуратуру. Вот как раз о суверенитете. Деньги взял, кто давал, говорит: мы хотим посмотреть как. Согласились. Сейчас проснулись — ну, наверное, или выборы там ещё что-то хотят организовать — это на народ попробовали сделать. Запад быстренько организовался, сказал «нет», и через два дня или там через сколько он сказал «нет», через два часа Рада всё отменила, он подписал закон. Какой суверенитет? Никакого суверенитета, и возмущаться не надо. Ты взял деньги, и тот, кто давал, хотел проконтролировать у тебя, как у несуверенного государства, куда ты дел деньги. А куда девал — вы знаете. За это время люди на Лазурном берегу и дальше построили солидные дворцы, и неплохо себя чувствуют, и даже в президенты некоторые метят Украины. Поэтому это чехарда, иначе не назовёшь. А основой этого как раз потеря суверенитета и независимости.

Вообще коррупция — это то негативное явление в обществе, которое характерно для очень многих, если вообще не для всех стран мира. Ничего здесь необычного нет. Вопрос в степени коррупции и в способности общества, в готовности и способности бороться с этим явлением. А что такое готовность и способность общества бороться с коррупцией? Общество само должно быть в состоянии, быть готовым, хотеть и быть в состоянии бороться с коррупцией. А это, если общество влияет на такие процессы, — это часть демократии. Но демократию нельзя привнести извне, так же как нельзя извне бороться с такими явлениями, как коррупция.

Особенно если это делают те, которые сами страдают тоже коррупцией. Что, нет коррупции в Европе или в Соединённых Штатах? Да там она легализована вообще, там институт лоббизма создан. Что это такое? Значит, ходят деньги, там раздают представителям власти всех уровней, вот и всё. Это тоже коррупция. А здесь ясно, что Украина — страна, где коррупция действительно захлёстывает. Можно ли её побороть извне? Вот Александр Григорьевич сказал — создали вот эти различные бюро. Они же не подчиняются местным властям вообще: ни президенту, ни парламенту, никому. Это внешний институт. Послушайте, я вот только что сказал, можно ли извне привнести демократию, в том числе институты борьбы с коррупцией?

Когда были созданы эти институты на Украине? В 2015 году. А сегодня какой? 2025. Побороли коррупцию? Конечно. Ну и что, вот 10 лет существуют, и все во всём мире во всё горло покрикивают: караул, на Украине захлёстывает всех коррупция. Да, так и есть. Но эффективность привнесённых извне институтов — нулевая.

Нужно заниматься не этим, не навязывать народу, в данном случае украинскому народу, какие-то внешние институты управления, а помогать людям самим становиться на ноги, самим создавать эти институты. Невозможно, чтобы люди избирали правительство, избирали президента, парламент, и не влияли на процессы, которые происходят в обществе. Это унизительное состояние, полное отсутствие суверенитета.

Да, правильно, они попытались там что-то изменить, как-то вернуть хотя бы часть суверенитета. Как не понравилось сверху, свистнули, щёлкнули, и всё сразу назад вернули. Лучше бы не делали ничего. Сидели бы, извините, на одном месте ровно, и всё было бы шито-крыто и гладко, только опозорились и всё. Но сама по себе мысль о том, что нужно как-то вернуть хотя бы часть суверенитета, она, конечно, правильная. Здесь ничего не скажешь.

Вы все-таки про переговорный процесс по Украине сказали, что он будет сложным и небыстрым. В этой связи, Александр Григорьевич, готовы ли Беларусь какое-то содействие оказывать, и нужно ли это России?

Мы давно договорились с Владимиром Владимировичем: если нужно, он всегда скажет, подключит Беларусь и к процессу, и к переговорам. Вот сегодня я же только что сказал, что в Стамбуле договорились о важных вопросах: обмен военнопленными, ранеными и прочее, прочее. Я звонил, рассказывал, что мы одинаково ко всем относимся. Он это поддерживает, и Украина это понимает.

Украинцы, россияне, это ведь люди. Кто-то ранен, кто-то ещё чего-то. Всех желающих мы в больницу сразу, если срочно надо оказать помощь. А такие люди есть. Не только военнопленных, погибших, телами обменивались. Украинцы никому ничего не доверяют. Говорят: вот белорусы пусть, грубо говоря, перевозят тела одних туда, других сюда. Только белорусы. Вот железнодорожные пути восстановили, чтобы рефрижераторы подогнать туда. Нет, говорят, только пусть белорусы садятся за штурвал паровоза и перевозят эти рефрижераторы. Искали людей, афганцев пришлось привлекать, которые воевали в Афганистане. Нашли железнодорожников, которые этим занимались. Нас попросили россияне и украинцы, согласились с этим, мы это делаем. Надо будет — предложат ещё.

Вот Владимир Владимирович очень правильно сказал, моя точка зрения полностью совпадает. Просто про Часов Яр этот — мы абсолютно в теме. Я не знаю, может быть, там на окраине какие-то дома ещё остались незачищенными, но Часов Яр — это дорога на Краматорск, центр СВО фактически, Украины. И что потом? Я это к чему говорю: Украина сегодня бегом должна просить Владимира Владимировича: «Давайте сядем за стол переговоров, давайте договоримся». В противном случае через месяц-полтора-два, не знаю, там вообще даже оборонительных сооружений не останется. Россияне всё это потихонечку отгрызут, захватят и пойдут дальше.

Вернут. Это наше.

Вот поэтому надо договариваться. Если они хотят чего-то, они должны к этому стремиться. Накануне мы сами обсуждали эту тему, я всю информацию собрал по линии фронта, мы абсолютно согласовали с вашими военными — совпадает во всех точках. Даже в Сумской области вот эту буферную зону стремитесь создать. Везде идёт наступление. Пусть не быстро, медленно. Почему медленно? Потому что людей жалеть нужно. Правильно, медленно, но зато уверенно. И не столько людей гибнет, как если бы, знаете, в Великую Отечественную войну кинули сотни тысяч, и сотни тысяч погибли. В Польше только 600 тысяч наших советских людей погибло. Такой войны нет сейчас на Украине. Тихо, спокойно, но это даёт возможность украинцам сказать: «Давайте сядем, договоримся». Они этого не хотят.

Что касается участия Беларуси в переговорном процессе, мы очень благодарны Александру Григорьевичу и Беларуси за ту поддержку, помощь, которую Беларусь и её президент нам оказывают. Мы в контакте постоянно. Я постоянно информирую Александра Григорьевича о результатах переговорного процесса. И все обмены-то у нас происходят на территории Беларуси. Там начался переговорный процесс в 2022 году, потом перебрался в Стамбул. Мы знаем позицию Александра Григорьевича, всего белорусского руководства, да и белорусского народа, который стремится к тому, чтобы между двумя нашими странами — Россией и Украиной — быстрее наступил мир. Александр Григорьевич принимает в этом прямое и самое активное участие. Спасибо ему.

На Камчатке произошло очень мощное землетрясение. Весь мир облетели кадры, как врачи, несмотря на сложную ситуацию и опасность для жизни, продолжали делать операции. Многие считают, что эти врачи заслуживают наград, кто-то говорит, что они просто выполняли свой долг. Вы бы их наградили?

Можно выполнять свой долг по-разному. Эти врачи выполняли его достойно и героически. Конечно, они заслуживают государственных наград. Мне совсем недавно губернатор докладывал о ситуации на Камчатке. Напомню, что в своё время, уже много лет назад, мы занимались укреплением зданий и сооружений на Камчатке, как находящихся в опасной сейсмической зоне, работали над системами коммуникаций. Надеюсь, что и это тоже сыграло свою роль, потому что серьёзных разрушений и жертв нет, и это очень здорово. А что касается этих врачей, о которых вы сказали, я уже дал свою оценку. Хочу вас заверить, что у нас много специалистов, которые самым достойным образом выполняют свой долг перед людьми. Мы всегда стараемся соответствующим образом отреагировать и дать оценку со стороны государства, которая выражается в том числе и в государственных наградах.

Мы видим и поддерживаем усилия Президента Трампа по завершению российской войны, всех убийств и достижению достойного и длительного мира. Мы благодарны всем в мире, кто поддерживает работу ради мира и помогает нам защищать жизни.

Мы слышим заявления из России, и если это сигнал об их серьезной готовности закончить войну достойно и установить действительно длительный мир, а не просто попытка выиграть еще время для войны и отсрочку санкций, то Украина еще раз подтверждает свою готовность к встрече на уровне лидеров в любое время.

Мы понимаем, кто принимает решения в России и кто должен закончить эту войну. Весь мир это тоже понимает. Украина предлагает перейти от обмена заявлениями и встреч на техническом уровне к уровню разговора лидеров. Америка это предлагала. Украина это поддерживала. Нужна готовность России.

Россиянам давно пора перейти от пустой болтовни и жизни в выдуманном мире к реальности: встреча лидеров возможна, только Россия этого не хочет. Слишком много заявлений о желании мира на фоне постоянных обстрелов и никаких шагов к реальному миру со стороны Москвы.

Где прекращение огня, которое США предлагали еще в марте и на которое мы согласились? Президент США Дональд Трамп очень многое делает для мира. Президент Украины Владимир Зеленский разделяет принцип «мир через силу». Россиянам нужно переходить от лжи на скамейке к конкретике.

Мы регулярно общаемся с американскими коллегами на различных уровнях, включая и телефонные разговоры президентов, контакты между мной и Марко Рубио, по линии спецпредставителя Президента США Стивена Уиткоффа. Возобновление нынешней администрацией США прямого диалога в полной мере отвечает нормальной дипломатической практике, отказ от которой при Джо Байдене противоречил здравому смыслу. Проходящее с начала года предметное обсуждение украинской тематики между Москвой и Вашингтоном весьма полезно и дает результаты. Именно благодаря настойчивости Президента Дональда Трампа киевский режим согласился на наше предложение возобновить стамбульские переговоры.

Уже состоялось три раунда. Помимо важных гуманитарных договоренностей мы предложили создать рабочие группы по политическим и военным вопросам, что стало бы существенным шагом на пути к согласованию устойчивых договоренностей, как это особо подчеркнул Президент России 1 августа в ходе встречи с Александром Лукашенко на Валааме.

Ждём конкретной реакции из Киева. Пока же вместо неё – взаимоисключающие заявления Владимира Зеленского: то опять немедленное перемирие без предварительных условий (с прямым призывом к Западу использовать перемирие для новой накачки Украины оружием), то замена стамбульского формата переговоров личной встречей с Владимиром Путиным, то требование к Западу добиться «смены российского руководства». Всё это – с интервалом в один-два дня. Поэтому всем, кто заботится о прогрессе в урегулировании, было бы неплохо обратить внимание на это очевидное расслоение сознания.

Пока же прогресс намечается прежде всего в том, что американские коллеги, в отличие от заточенных на агрессивную русофобию европейцев, осознают сложившиеся реалии, стремятся учитывать первопричины кризиса, которые Владимир Путин неоднократно подробно излагал, включая необходимость уважать волеизъявление жителей Крыма, Донбасса, Новороссии в ответ на госпереворот 2014 года, лидеры которого провозгласили их «нелюдями» и «террористами». И если европейцы истерично требуют затаскивать Украину в НАТО и готовиться к войне с Россией, то Марко Рубио на днях подтвердил ответственный подход, чётко заявив о том, что никогда нельзя допустить прямой военной конфронтации между США и Россией. Мы полностью с этим согласны. И это тоже результат взаимопонимания, достигнутого в ходе российско-американского диалога.

Прогресс в надёжном устранении первопричин кризиса предполагает также чёткое прояснение позиций всех покровителей Киева относительно действий украинского режима по законодательному и физическому истреблению всего русского: языка, образования, культуры, истории, памяти, по запрету канонического православия. Нет ни одной другой страны в мире, кроме Украины, где был бы официально запрещён какой бы то ни было язык. Убеждены, что Соединённые Штаты, которые в отличие от многих лицемеров в Евросоюзе искренне заинтересованы в обеспечении прав человека и нацменьшинств, могли бы дать объективную оценку подобной ситуации. Это стало бы важным шагом к ощутимому прогрессу.

Обнадёживает и открытость наших коллег в Вашингтоне к тому, чтобы продолжать честный взаимоуважительный разговор с учётом и такого фактора, как целесообразность вписать формулу устойчивого урегулирования ситуации на Украине в контекст надёжного обеспечения общеевропейской безопасности на основе баланса законных интересов всех вовлечённых государств. Нашу готовность к такому разговору Владимир Путин также подчеркнул в ходе общения с представителями СМИ на Валааме 1 августа.