Я тут размышлял над технологическими прорывами последних лет и понял, что новость этой недели невероятно мощная.

В недавнем заявлении 9M730 Burevestnik (НАТО-обозначение SSC-X-9 «Skyfall») был официально охарактеризован как крылатая ракета с ядерным силовым агрегатом — якобы успешно протестирована в октябре 2025 года. При этом сама технология ядерного движения — использование компактного ядерного реактора или термоядерного привода для воздушно-реактивного аппарата — существует уже десятилетиями и раньше изучалась в авиационных и ракетных программах. Например, в 1950-х-60-х гг. Aircraft Nuclear Propulsion Programme (ANP) в США рассматривала прямой (Direct Air Cycle) и непрямой (Indirect) ядерно-реактивные силовые установки.

С практической точки зрения ключевой прорыв заключается не просто в применении ядерного источника, а именно в концепции замкнутого цикла (closed cycle) и технологии, которая минимизирует или устраняет внешнее ядерное воздействие (выбросы, радиоактивный след) при эксплуатации. Теоретически такое решение позволяет аппарату находиться в полёте значительно дольше, обеспечивая огромную дальность и автономность — что дает совершенно иные характеристики по сравнению с традиционными реактивными или ракетными двигателями.

В то же время подобные решения требуют сложнейших инженерных и экологических систем защиты, что делает успехи в этой области особенно значимыми. По сути, мы впервые стоим перед технологией, способной радикально изменить саму природу авиации и космического движения. И, вероятно, уже через 20–30 лет в каждом крупном аэропорту мира мы будем видеть летательные аппараты, использующие технологии замкнутых ядерных сетей в своих двигателях. Это по-настоящему прорывное событие, затмевающее большинство технологических достижений последних лет, причем даже ИИ.

Как ни парадоксально, но именно технологии 2020-х становятся новым фундаментом, на котором будет построена новая эра человеческих транспортных и энергетических систем всего 21 века.

PS, еще одна новость скоро станет доступна по вычислениям в квантовых компьютерах, там тоже намечается очень серьезные движения.

@mosunovc

Выходные с прекрасной книгой «Истеблишмент» от Оуэна Джонса про мир отрицательной конвергенции.

Мне когда-то казалось, что западная цивилизация и восточный, постсоветский блок движутся навстречу друг другу: первые пытались смягчить капитализм социальными гарантиями, вторые — вдохнуть в социализм рыночную эффективность и в 60-70х активно пытались трансформировать политический строй, но не вышло, и в итоге мы получили не синтез лучших сторон, а мир отрицательной конвергенции — гибрид, в котором обе системы впитали худшие качества друг друга.

Запад взял от социализма уравнительную логику, бюрократию, культ обиженности и контроль за «правильным» мышлением. Тут рождается новая мораль, где успех становится подозрительным, а искренность заменена ритуальной демонстрацией «сочувствия». Мир розовых волос, истеричных борцов за справедливость и бесконечных гендерных идентичностей — это побочный продукт социальной усталости, уравнённой в своей беспомощности.

Восточный блок же, пережив крушение социалистической идеи, принял капитализм не как систему созидания и ответственности, а как инструмент перераспределения. Из руин плановой экономики вырос культ денег без институтов, богатства без ценностей, власти без служения и вся эстетика «богатого богатства». Постсоциалистический капитализм обернулся феодализмом нового типа — с олигархами, бандитами, кланами и непрозрачной иерархией, где богатство стало новой формой государственной идеологии.

Но я давно пытаюсь систематизировать идеи и взгляды так называемого «альтернативного» взгляда на развитие общества, и подготовил небольшой набор книг на эту тему, основой во всех книгах является инновации и человеческий капитал.

Paul Mason — PostCapitalism: A Guide to Our Future
Один из самых сильных современных текстов о будущем экономики. Мейсон показывает, как информационные технологии и автоматизация подталкивают нас к посткапиталистическому обществу, где знание и сотрудничество важнее собственности.

David Schweickart — After Capitalism
Философски выстроенная модель экономической демократии, где рынок сохраняется, но собственность и управление предприятиями передаются трудовым коллективам.

Joseph Stiglitz — People, Power, and Profits
Критический анализ современного капитализма с предложениями по интеграции социального контроля и справедливого распределения.

Интересно ваше мнение, если вы этой темой когда-то озадачивались.

@mosunovc

Аукционный дом Christie's в подробностях показывает «Зимнее яйцо» — легендарный шедевр Fabergé.

Каменные анемоны, иней и лед горного хрусталя, платиново-бриллиантовая изморозь — такой подарок от Николая II получила на Пасху в далеком 1913 году вдовствующая императрица Мария Фёдоровна.

Вышла статья в FT, мне кажется, вам может быть интересно почитать. Я хотел поделиться тем, что мы планируем делать в Fabergé, а уж получится это или нет — увидим дальше.😉

@mosunovc

Сегодня вот эта картина была продана на Кристис за 62 млн баксов.

MARK ROTHKO (1903-1970)
No. 31 (Yellow Stripe)

Сегодня еще одна картина была продана, только уже на Sotheby’s за 236 млн баксов.

Gustav Klimt. Портрет Elisabeth Lederer или портрет Elisabeth Bachofen-Echt 1914–1916

Рынок есть всегда на прекрасные вещи.

В этом трёхминутном аниме Синко Тимагава «Пупури» художник тратит 3 года своей жизни ради нескольких минут анимации. Это мне напоминание о том, что любое дело требует времени и тишины, и что ценности вокруг нас исчезают не сразу, а понемногу — просто потому, что время двигается дальше.

Мы не знаем, что ждёт впереди, но именно поэтому важно продолжать создавать и сохранять то, что для нас важно. Возможно, план есть, даже если мы его не видим, и мы движемся по нему так же естественно, как проходит ещё один день.

https://youtu.be/CWnqX41JHuM?si=YpKmYRnEweQaDf5q

@mosunovc

Русские торги Sotheby’s в Лондоне завершились историческим событием для арт-рынка. Полотно Ивана Айвазовского «Выжившие» (1878) ушло с молотка за £4,188,000 (около 550 млн рублей). Это абсолютный рекорд для художника.

Одна из причин такой цены — масштаб. Это огромное полотно размером почти 2 на 2,5 метра (195 x 266 см). Такие гигантские работы Айвазовского появляются на торгах крайне редко — большинство его «музейных» шедевров давно и прочно осели в государственных собраниях.

Предыдущий ценовой максимум был установлен в 2012 году. Тогда «Вид Константинополя и Босфора» (1856) продали за £3,2 млн.

Сезон аукционов в полном разгаре, в этом году спрос на Фаберже и русское искусство в целом очень большой. Вчера продалась еще одна замечательная картина Николая Рериха Гималаи. Вид на Эверест. Темпера на картоне, память поездок художника в Гималаи в 1930х годах.

Я к сожалению не купил, хотя очень хотел.

Торги начались, зимнее яйцо Фаберже под лотом 7!

Вот пример для подражания))

Netflix покупает Warner Bros. за $82,7 млрд

Теперь официально: Netflix и Warner Bros. опубликовали совместный пресс-релиз, в котором сообщили о том, что стриминговый сервис приобретет медиаконгломерат за $82,7 млрд.

Отмечается, что компания под руководством Теда Сарандоса не только сделала самое высокое финансовое предложение, но и позволит WBD завершить ранее запланированное разделение на две публичные компании: «Стриминги и студии» (Streaming & Studios) и «Глобальные сети» (Global Networks).

Сделка должна быть закрыта в третьем квартале 2026 года.

Воскресный книжный пост.

В ноябре прочитал прекрасную книгу хроникёра цивилизационных циклов Жана Гимпеля «The End of the Future». В ней он довольно ясно опиывает цикличность прогресса и дает прекрасные примеры из истории цивилизации, когда мир переживал технологический импульс. Так например Запад вошёл в ту же фазу, что ислам XIII века и Европа XIV-го — фазу, где технологический импульс ещё жив по инерции, но механизм его воспроизводства уже разрушен. В 60-е Америка уверенно обещала лунные города и бессмертие, но в 90-е Гимпель увидел противоположное: плато, на котором даже передовые сферы — космос, информатика, медицина — больше поддерживают иллюзию движения, чем создают новые траектории. Его вывод был безжалостным: цивилизация достигает пика не тогда, когда перестаёт производить технологии, а когда перестаёт производить среду, в которой возможны дальнейшие прорывы. Именно эту внутреннюю деградацию он считал главным маркером конца западной индустриальной эпохи.

Еще один мною уважаемый исследователь и историк Андрей Фурсов видел в Гимпеле подтверждение своей логики: упадок начинается в структурах сознания, в институциональных привычках элиты, в замещении рационального познания эстетизированными формами мистицизма. Гимпель описывает это как повторяющийся синдром: элиты, утратившие волю к модернизации, переходят к символическим занятиям; наука теряет статус двигателя развития и превращается в декорацию; финансовая система разбалтывается, потому что утрачена культурная способность контролировать долг и риск. И в этом контексте его финальная мысль звучит не как прогноз, а как констатация смены эпохи: будущее не исчезает — оно уходит туда, где ещё существует прагматическая культура создания технологий. В конце XX века такой территорией становится Китай.

Гимпель рассматривал Китай как цивилизацию длинного дыхания, способную методично собирать производственные компетенции, выстраивать дисциплинарные институты и аккумулировать технологический потенциал так же, как Европа делала это между XI и XIII веками. В этом — логика циклов: пока Запад занят управлением иллюзий, Восток занят управлением реальностей. Поэтому «конец будущего» у Гимпеля — это не катастрофа, а разворот мировой технологической оси, момент, когда уставшая цивилизация уступает место той, что только входит в фазу восходящей мощности. В истории такое случалось не раз. Но впервые мы видим это в режиме глобальной технологической конкуренции, где переход инициативы измеряется не армиями и территориями, а вычислительными мощностями, инженерной культурой и способностью общества удерживать рациональный взгляд на мир.

@mosunovc