После экскурсии профессиональная программа продолжилась презентацией концепции Музея города Норильска (МАМА, «Музей норильской цивилизации»)
Концепцию представили:
Наталья Федянина, директор Музея Норильска;
Андрей Рымарь, сооснователь музейного бюро Solarsense (Москва), руководитель авторской группы;
Сергей Падалко, архитектор проекта
Наталья Федянина:
Предыстория и история создания концепции описана в сборнике по соучастным практикам, который мы презентовали в апреле этого года. Мы уже говорили вчера, что музей может существовать и ничего не делать, все равно будут приходить люди. Я пришла в музей в 2016 году — проектно-мыслящий человек — раз мне досталось такое хозяйство, то нужно было с ним что-то делать. Куда разворачивать музей? Мы сознательно не делимся концепцией развития музея в открытых источниках, поэтому то, о чем мы сегодня будем говорить, можно узнать только от нас.
Почему МАМА?
Мы хотим добиться, чтобы от музея возникало ощущения дома, чтобы он стал своим местом для людей, которые очень быстро сменяют друг друга в городе, чтобы помогал адаптироваться — музей актуальной истории про прошлое, про сегодня, про будущее. Дом для норильчан.
Нам очень помогла программа Фонда Потанина «Музей. Сила места». Мы долго шли по этому пути, проводили исследования, организовали музейную лабораторию пять лет назад, на которой выступали сотрудники, были приглашены три музейные команды проектировщиков со всей страны — с опытом соучастного проектирования. Когда думаешь о музее города, нельзя двигаться без понимания города. На старте было три команды, потом эти команды исследовали город, придумали три сценария, по которым музей мог бы развиваться. Потом музей, горожане — выбрали тот сценарий, по которому мы начали разрабатывать концепцию. Выиграла команда под руководством Андрея Рымаря. Затрудняюсь сказать, сколько людей принимали участие . Большее 400 горожан в опросах, Андрей на лабораториях вовлекал людей, подключилось много экспертов из разных областей знаний. Андрей расскажет, что из это получилось.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Концепцию представили:
Наталья Федянина, директор Музея Норильска;
Андрей Рымарь, сооснователь музейного бюро Solarsense (Москва), руководитель авторской группы;
Сергей Падалко, архитектор проекта
Наталья Федянина:
Предыстория и история создания концепции описана в сборнике по соучастным практикам, который мы презентовали в апреле этого года. Мы уже говорили вчера, что музей может существовать и ничего не делать, все равно будут приходить люди. Я пришла в музей в 2016 году — проектно-мыслящий человек — раз мне досталось такое хозяйство, то нужно было с ним что-то делать. Куда разворачивать музей? Мы сознательно не делимся концепцией развития музея в открытых источниках, поэтому то, о чем мы сегодня будем говорить, можно узнать только от нас.
Почему МАМА?
Мы хотим добиться, чтобы от музея возникало ощущения дома, чтобы он стал своим местом для людей, которые очень быстро сменяют друг друга в городе, чтобы помогал адаптироваться — музей актуальной истории про прошлое, про сегодня, про будущее. Дом для норильчан.
Нам очень помогла программа Фонда Потанина «Музей. Сила места». Мы долго шли по этому пути, проводили исследования, организовали музейную лабораторию пять лет назад, на которой выступали сотрудники, были приглашены три музейные команды проектировщиков со всей страны — с опытом соучастного проектирования. Когда думаешь о музее города, нельзя двигаться без понимания города. На старте было три команды, потом эти команды исследовали город, придумали три сценария, по которым музей мог бы развиваться. Потом музей, горожане — выбрали тот сценарий, по которому мы начали разрабатывать концепцию. Выиграла команда под руководством Андрея Рымаря. Затрудняюсь сказать, сколько людей принимали участие . Большее 400 горожан в опросах, Андрей на лабораториях вовлекал людей, подключилось много экспертов из разных областей знаний. Андрей расскажет, что из это получилось.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍5
Андрей Рымарь:
Мы выходили на конкурс в 2020 году, прошло много времени, и только сейчас я могу коротко рассказать, что собственно произошло, и не утонуть в количестве людей, фактов. Всё, что мы делали можно свести к трем единицам:
МАМА— МЫ — Музей норильской цивилизации (Формат — Заявка — Результат).
МАМА, по замыслу, музей, в который мы возвращаемся, в котором черпаем силы. Так был заявлен формат. Мы проектируем МАМУ как МЫ — с городскими сообществами, экспертным сообществом, сами обозначаем проблему и результат — Музей норильской цивилизации.
Тут заложен сдвиг — от музея, который рассказывает историю хронологически, от музея списков перейти к музею идентичности: кто мы, почему мы такие, вокруг чего эта идентичность строится и для чего нужна. Все, что мы делали на первых этапах — изучали и структурировали. Это «МЫ»:
эксперты 17-ти подразделений Норникеля, участники более 10 воркшопов, вся команда музея, несколько привлеченных экспертов, архитекторов, антропологи, драматурги и пр.
Исходная точка самоидентификации — идеальное прошлое. Норильск стоит на мифе об идеальном прошлом:
— Относительное равенство и высокая обеспеченность жителей
— Отсутствие случайных людей, «северное братство»
— «Молодой» город
— Высокий научный и культурный уровень
— Динамично развитие города, участие в нем жителей
В настоящем есть вызовы:
— дефицит личных и коллективных образов будущего;
— разрыв между «местными» и «приезжими», нет передачи «кодов» норильской цивилизации;
— дефицит способов самореализации вне работы на ГК «Норникель» (несмотря на большую работу в этом направлении);
— фиксация на стабильности;
— закрытость местных сообществ и дефицит коммуникации;
— дефицит мест для надпрофессионального общения.
Потенциалом для активации стали:
— образ молодого инновационного горда (строители города);
— Норильск как место поиска трудных решений, преодоления изобретательности (строители города и ЗК);
— Норильск как лаборатория новых форм социокультурной коммуникации (прошлое и настоящее);
— Норильск как место прорывов: человеческих, метафизических, научных (Козырев, Гумилев и др.);
— Норильск как город приезжих, как место обмена и синтеза нового;
— Норильская цивилизация как феномен, насчитывающий миллиарды лет истории.
Дело пошло, когда мы поняли, что всё, о чем мы говорим, — способы адаптироваться, найти себя в этом месте. Разные способы адаптации через разных способов в это место что-то вложить, потому что начинаешь чувствовать себя хорошо, когда находишь занятие, которое приносит пользу тебе и другим.
Депозитарий способов адаптаций (с): разговор о том, как человек в разное время находил себя в отношениях с индустрией, с природой, внутри социума.
Тогда сразу стали видны возможности — не говорить про природу отдельно, а говорить о том, что разные существа всегда очень разными способами адаптировались (способы утепления жилища, например).
Мы увидели структуру из тем, увидели, что все вертится вокруг хрупкой экосистемы. Объединяющим элементом этой экосистемы должны были стать норильские недра — керн. Мы пришли к Сергею Падалко, рассказали идею, и он предложил эскиз.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Мы выходили на конкурс в 2020 году, прошло много времени, и только сейчас я могу коротко рассказать, что собственно произошло, и не утонуть в количестве людей, фактов. Всё, что мы делали можно свести к трем единицам:
МАМА— МЫ — Музей норильской цивилизации (Формат — Заявка — Результат).
МАМА, по замыслу, музей, в который мы возвращаемся, в котором черпаем силы. Так был заявлен формат. Мы проектируем МАМУ как МЫ — с городскими сообществами, экспертным сообществом, сами обозначаем проблему и результат — Музей норильской цивилизации.
Тут заложен сдвиг — от музея, который рассказывает историю хронологически, от музея списков перейти к музею идентичности: кто мы, почему мы такие, вокруг чего эта идентичность строится и для чего нужна. Все, что мы делали на первых этапах — изучали и структурировали. Это «МЫ»:
эксперты 17-ти подразделений Норникеля, участники более 10 воркшопов, вся команда музея, несколько привлеченных экспертов, архитекторов, антропологи, драматурги и пр.
Исходная точка самоидентификации — идеальное прошлое. Норильск стоит на мифе об идеальном прошлом:
— Относительное равенство и высокая обеспеченность жителей
— Отсутствие случайных людей, «северное братство»
— «Молодой» город
— Высокий научный и культурный уровень
— Динамично развитие города, участие в нем жителей
В настоящем есть вызовы:
— дефицит личных и коллективных образов будущего;
— разрыв между «местными» и «приезжими», нет передачи «кодов» норильской цивилизации;
— дефицит способов самореализации вне работы на ГК «Норникель» (несмотря на большую работу в этом направлении);
— фиксация на стабильности;
— закрытость местных сообществ и дефицит коммуникации;
— дефицит мест для надпрофессионального общения.
Потенциалом для активации стали:
— образ молодого инновационного горда (строители города);
— Норильск как место поиска трудных решений, преодоления изобретательности (строители города и ЗК);
— Норильск как лаборатория новых форм социокультурной коммуникации (прошлое и настоящее);
— Норильск как место прорывов: человеческих, метафизических, научных (Козырев, Гумилев и др.);
— Норильск как город приезжих, как место обмена и синтеза нового;
— Норильская цивилизация как феномен, насчитывающий миллиарды лет истории.
Дело пошло, когда мы поняли, что всё, о чем мы говорим, — способы адаптироваться, найти себя в этом месте. Разные способы адаптации через разных способов в это место что-то вложить, потому что начинаешь чувствовать себя хорошо, когда находишь занятие, которое приносит пользу тебе и другим.
Депозитарий способов адаптаций (с): разговор о том, как человек в разное время находил себя в отношениях с индустрией, с природой, внутри социума.
Тогда сразу стали видны возможности — не говорить про природу отдельно, а говорить о том, что разные существа всегда очень разными способами адаптировались (способы утепления жилища, например).
Мы увидели структуру из тем, увидели, что все вертится вокруг хрупкой экосистемы. Объединяющим элементом этой экосистемы должны были стать норильские недра — керн. Мы пришли к Сергею Падалко, рассказали идею, и он предложил эскиз.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍6
Сергей Падалко:
Все началось с керна как стержня всей экспозиции. Луч, который виден из любой части города и окрестностей. Так мы заявляем о музее как о месте силы.
Наталья Федянина:
Моя позиция проектная и менеджерская. Когда я увидела картинку и поняла масштаб, испугалась (смеется). Музей — памятник, и для таких интервенций масштаб изменений должен быть мощный. Моя личная практика проектирования показала, что чем революционнее замах, тем выше шансы получить поддержку, в том числе, учитывая харизму и размах инвестора на территории.
Андрей Рымарь:
По концепции внизу на нулевом этаже музея должна быть история о том, с чего начался Норильск, о происхождении никеля, с руды, с того, на чем Норильск стоит. Дальше мы поднимаемся — из прошлого — в настоящее, на самый верхний этаж на панорамном лифте, видим город и контраст между этими двумя точками, потом возвращаемся на первый этаж и продолжаем подъем по уровням.
Первый этаж: про человека и природу. Сюжеты здесь объединены по принципу «вот такие здесь на территории были проблемы и вот так мы их решали».
Второй этаж: способы адаптации в природе — берлоги, дома КМНС, пятиэтажки, панцири и тп — история об экосистемах.
Третий этаж — вокруг него был сломано больше всего копий — Человек-Человек. Здесь ты можешь быть один, вместе с кем-то или в общности.
Наталья Федянина:
Было много развилок на этом пути. История с разными сценариями очень важная. Музей — слишком сложная структура, требует разных компетенций, людей, которые мыслят пространствами, смыслами. Мы делаем свой музей, поэтому хочется сделать его отличным, ни с кем не соревнуемся, но хотим быть особенными. Если хочешь сделать хороший музей, то нужно привлечь огромное количество людей, профессионалов. Это важно, чтобы не сделать ошибку, и в то же время сделать что-то уникальное. Для того, чтобы что-то сдвинуть, учитывая огромные инвестиции, необходимые для трансформации памятника, нужна выдающаяся идея. Она у нас есть.
Спасибо тем, кто с нами на этом пути!
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Все началось с керна как стержня всей экспозиции. Луч, который виден из любой части города и окрестностей. Так мы заявляем о музее как о месте силы.
Наталья Федянина:
Моя позиция проектная и менеджерская. Когда я увидела картинку и поняла масштаб, испугалась (смеется). Музей — памятник, и для таких интервенций масштаб изменений должен быть мощный. Моя личная практика проектирования показала, что чем революционнее замах, тем выше шансы получить поддержку, в том числе, учитывая харизму и размах инвестора на территории.
Андрей Рымарь:
По концепции внизу на нулевом этаже музея должна быть история о том, с чего начался Норильск, о происхождении никеля, с руды, с того, на чем Норильск стоит. Дальше мы поднимаемся — из прошлого — в настоящее, на самый верхний этаж на панорамном лифте, видим город и контраст между этими двумя точками, потом возвращаемся на первый этаж и продолжаем подъем по уровням.
Первый этаж: про человека и природу. Сюжеты здесь объединены по принципу «вот такие здесь на территории были проблемы и вот так мы их решали».
Второй этаж: способы адаптации в природе — берлоги, дома КМНС, пятиэтажки, панцири и тп — история об экосистемах.
Третий этаж — вокруг него был сломано больше всего копий — Человек-Человек. Здесь ты можешь быть один, вместе с кем-то или в общности.
Наталья Федянина:
Было много развилок на этом пути. История с разными сценариями очень важная. Музей — слишком сложная структура, требует разных компетенций, людей, которые мыслят пространствами, смыслами. Мы делаем свой музей, поэтому хочется сделать его отличным, ни с кем не соревнуемся, но хотим быть особенными. Если хочешь сделать хороший музей, то нужно привлечь огромное количество людей, профессионалов. Это важно, чтобы не сделать ошибку, и в то же время сделать что-то уникальное. Для того, чтобы что-то сдвинуть, учитывая огромные инвестиции, необходимые для трансформации памятника, нужна выдающаяся идея. Она у нас есть.
Спасибо тем, кто с нами на этом пути!
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3
«Трансформация»: часть первая
Радикальное перепридумывание музея, полная смена форматов, заставляющая пересмотреть и содержание.
Модератор:
Анна Щербакова, музейный эксперт и куратор, автор музейных концепций (Иркутск)
Участники экспертной сессии:
Юлия Тавризян, директор Пермской художественной галереи (Пермь);
Марина Рупасова, музейный проектировщик, один из авторов концепции Музея Ижевска;
Андрей Рымарь, сооснователь музейного бюро Solarsense (Москва);
Анна Яковенко, директор музея «Невская застава» (Санкт-Петербург).
Сессия началась с четырех вопросов-загадок о музейных трансформациях. Вы можете оставлять свои ответы в комментариях:) Чур, очные участники сегодняшней сессии не подсказывают.
Загадка № 1
Какой российский музей за очень короткий период превратился из Музея Ленина в Музей современного искусства?
Загадка № 2
Какой краеведческий музей решил больше им не быть, а стать детским музеем?
Загадка № 3
Какой российский музей возник на кладбище и переродился в историко-архитектурный музей?
Загадка № 4
Какой музей, ранее посвященный известной политической фигуре, сегодня старается рассказывать не только о ней, но и о быте крестьян?
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Радикальное перепридумывание музея, полная смена форматов, заставляющая пересмотреть и содержание.
Модератор:
Анна Щербакова, музейный эксперт и куратор, автор музейных концепций (Иркутск)
Участники экспертной сессии:
Юлия Тавризян, директор Пермской художественной галереи (Пермь);
Марина Рупасова, музейный проектировщик, один из авторов концепции Музея Ижевска;
Андрей Рымарь, сооснователь музейного бюро Solarsense (Москва);
Анна Яковенко, директор музея «Невская застава» (Санкт-Петербург).
Сессия началась с четырех вопросов-загадок о музейных трансформациях. Вы можете оставлять свои ответы в комментариях:) Чур, очные участники сегодняшней сессии не подсказывают.
Загадка № 1
Какой российский музей за очень короткий период превратился из Музея Ленина в Музей современного искусства?
Загадка № 2
Какой краеведческий музей решил больше им не быть, а стать детским музеем?
Загадка № 3
Какой российский музей возник на кладбище и переродился в историко-архитектурный музей?
Загадка № 4
Какой музей, ранее посвященный известной политической фигуре, сегодня старается рассказывать не только о ней, но и о быте крестьян?
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4👍1
«Трансформация»: часть первая
Анна Щербакова:
В сегодняшней сессии у нас три музея на разных стадиях трасформации. Музей Ижевска продолжает меняться, Музей «Невская застава» переформатировался, Пермская художественная галерея почти трансформировалась:)
Марина Рупасова:
Я работала заместителем директора Национального музея Республики Удмуртия и мечтала о спокойной пенсии, когда получила предложение создавать музей в городе Ижевске.
Зачем Ижевску понадобился музей?
Это был запрос власти, связанный с реконструкцией набережной пруда, во время которой вырубленные деревья обнажили неприглядное состояния исторических домов, не очень связанных друг с другом. Надо было как-то прикрыть обшарпанные здания. Возникла идея сделать в Генеральском доме музей города и заодно использовать все остальные здания. Мы провели большой городской семинар: около 50 человек участников, лидеры мнений, активисты, которые захотели делать музей. На первом этапе была создана рамочная концепция с замахом на ижевскую идентичность:
— Музей Ижевска как города уральской цивилизации. Распаковка смыслов
— Музей повседневности — в городе нет музея с историями людей (музей ижевских историй);
— Музей, распределенный в городской среде — люди ходят по Ижевску, по разным площадкам, составляют образ города.
Миссия музея Ижевска — изучение и предъявление феномена Ижевска как уральского города-завода в городской среде и сознании горожан, консолидация городского сообщества через исторический контекст. Эйфория продолжалась недолго — до смены власти. В 2008 нужно было убедить власть , что хотя бы в одном объекте нужно сделать что-то значимое.
Был выбран Генеральский дом как Дом № 1
Надо было повышать статус дома в сознании горожан, осмыслить этот дом как телескоп для взгляда на город. Дом № 1 по статусу и значению в истории города:
— дом первого лица, дом премьер, первый музей города;
— начало начал ( начало города, все первое в городе), начало путешествия по Уралу, точка отсчета, точка старта, место, где узнаешь все главное о городе;
— дом-загадка; дом, открывающий тайны.
Дом № 1:
— Дом-констурктор, трансформер. Меняется и трансформируется, моделируется пространство. — Дом — исторический центр управления городом; дом, задающий порядок в городе.
— Транзитный дом в транзитном городе. Дом не накапливал вещи до появления музея.
Репрезентативность экспозиций:
— дом нелинейного времени;
— Дом — полотно, ткань времени (нити историй, судеб)
— Дом как история страны,
Поменялся губернатор, хотя у тому моменту появился инвестор и проч., проведены научные изыскания, определен предмет охраны, но музей не мыслится единственным резидентом Губернаторского дома. Сейчас инвестор хочет сделать Дом центром лучших бизнес-проектов и статусных организаций: Генеральское собрание, кафе, продюсерский центр, ивент-агенство, кулинарная студия, зал приемов.
Самое главное — попытаться извлечь плюсы из патовой ситуации. Я уже ушла из музея, но остаюсь членом рабочей группы над будущей экспозицией. Инвестор готов слушать музей как эксперта. Надеюсь, что получится убедить и сделать интересно, объединив резидентов дома. Что можно изменить, мы пока не знаем. Мы 10 лет все еще работаем со смыслами.
Качество музейной экспозиции не зависит от квадратных метров, а зависит только от идей.
Анна Щербакова:
Ваш пример интересен в том числе тем, что трансформация музея — от неофициальной институции к организации, которая больше, чем вы были, когда начинали. Как сильно изменилась команда музея за это время?
Марина Рупасова:
Команда уменьшилась. В Музее города сейчас работает три человека. Трансформация собственного сознания гораздо более важная вещь, чем другие перемены. Музей про людей нашего города — важнее. Не только горожане поддерживают музей, но и бизнес. Дом превращается в важное место в городе.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Анна Щербакова:
В сегодняшней сессии у нас три музея на разных стадиях трасформации. Музей Ижевска продолжает меняться, Музей «Невская застава» переформатировался, Пермская художественная галерея почти трансформировалась:)
Марина Рупасова:
Я работала заместителем директора Национального музея Республики Удмуртия и мечтала о спокойной пенсии, когда получила предложение создавать музей в городе Ижевске.
Зачем Ижевску понадобился музей?
Это был запрос власти, связанный с реконструкцией набережной пруда, во время которой вырубленные деревья обнажили неприглядное состояния исторических домов, не очень связанных друг с другом. Надо было как-то прикрыть обшарпанные здания. Возникла идея сделать в Генеральском доме музей города и заодно использовать все остальные здания. Мы провели большой городской семинар: около 50 человек участников, лидеры мнений, активисты, которые захотели делать музей. На первом этапе была создана рамочная концепция с замахом на ижевскую идентичность:
— Музей Ижевска как города уральской цивилизации. Распаковка смыслов
— Музей повседневности — в городе нет музея с историями людей (музей ижевских историй);
— Музей, распределенный в городской среде — люди ходят по Ижевску, по разным площадкам, составляют образ города.
Миссия музея Ижевска — изучение и предъявление феномена Ижевска как уральского города-завода в городской среде и сознании горожан, консолидация городского сообщества через исторический контекст. Эйфория продолжалась недолго — до смены власти. В 2008 нужно было убедить власть , что хотя бы в одном объекте нужно сделать что-то значимое.
Был выбран Генеральский дом как Дом № 1
Надо было повышать статус дома в сознании горожан, осмыслить этот дом как телескоп для взгляда на город. Дом № 1 по статусу и значению в истории города:
— дом первого лица, дом премьер, первый музей города;
— начало начал ( начало города, все первое в городе), начало путешествия по Уралу, точка отсчета, точка старта, место, где узнаешь все главное о городе;
— дом-загадка; дом, открывающий тайны.
Дом № 1:
— Дом-констурктор, трансформер. Меняется и трансформируется, моделируется пространство. — Дом — исторический центр управления городом; дом, задающий порядок в городе.
— Транзитный дом в транзитном городе. Дом не накапливал вещи до появления музея.
Репрезентативность экспозиций:
— дом нелинейного времени;
— Дом — полотно, ткань времени (нити историй, судеб)
— Дом как история страны,
Поменялся губернатор, хотя у тому моменту появился инвестор и проч., проведены научные изыскания, определен предмет охраны, но музей не мыслится единственным резидентом Губернаторского дома. Сейчас инвестор хочет сделать Дом центром лучших бизнес-проектов и статусных организаций: Генеральское собрание, кафе, продюсерский центр, ивент-агенство, кулинарная студия, зал приемов.
Самое главное — попытаться извлечь плюсы из патовой ситуации. Я уже ушла из музея, но остаюсь членом рабочей группы над будущей экспозицией. Инвестор готов слушать музей как эксперта. Надеюсь, что получится убедить и сделать интересно, объединив резидентов дома. Что можно изменить, мы пока не знаем. Мы 10 лет все еще работаем со смыслами.
Качество музейной экспозиции не зависит от квадратных метров, а зависит только от идей.
Анна Щербакова:
Ваш пример интересен в том числе тем, что трансформация музея — от неофициальной институции к организации, которая больше, чем вы были, когда начинали. Как сильно изменилась команда музея за это время?
Марина Рупасова:
Команда уменьшилась. В Музее города сейчас работает три человека. Трансформация собственного сознания гораздо более важная вещь, чем другие перемены. Музей про людей нашего города — важнее. Не только горожане поддерживают музей, но и бизнес. Дом превращается в важное место в городе.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍11
«Трансформация»: часть вторая
Анна Яковенко:
Расскажу про здание в 162 кв м в Невском районе Санкт-Петербурга, построенное в конце 19 века как жилой дом, а в 1967 году ставшее Народным музеем революционной истории Невской заставы.
Я пришла в 2013 году , в музее было всё — почтовая дорога, крестьянский быт, усадьбы, производства и проч. На втором этаже была промышленность, религия, предметы быта и рассказ о Невском районе в годы ВОВ. Когда меня пригласили в музей, я начала делать проект реставрации. Мы получили помещение, куда вывезли фонды на время ремонта. Параллельно с ремонтом и реставрацией строили фондохранилище. Думали, что вернемся через полгода, сразу после реставрации. Но не получилось (смеется).
Пришлось доказывать, что музей имеет право на существование. Я переделала штатное расписание, госзадание перевела в онлайн формат, мы вышли в район: выездные экскурсии, выставки, работали в школах, брали интервью у местных жителей, придумали «Пешеходные челленджи» (маршруты блокадного Ленинграда), начали активно вести социальные сети, разработали айдентику, делали музей на диване в карантин, работали с населением, возродили праздник улицы.
У нас сформировалась миссия:
Сделать Невский район Санкт-Петербурга привлекательным для жизни, работы, отдыха и визитов. Сформировать его самобытный образ, с которым будут ассоциировать себя жители.
Музей призван стать общественным центром, где в разных форматах идет открытый диалог о прошлом, настоящем и будущем этой территории между жителями и профессионалами.
Для нас особая ценность право на самобытность и индивидуальность человека/территории/учреждения; свобода от стереотипов и мифологем.
Мы нашли историю дома, нашли истории жителей и семей, рассказываем про художников, которые строили район в советское время, рассказываем про реставрацию и исторический интерьер мемориальной комнаты В.А. Шелгунова.
Рассказываем про пополнение фондов. У нас нет шедевров, небольшие площади, мы хотели музей с вау-эффектом. Пока мы работали вне музея, собрали вокруг музея новую аудиторию, много молодых людей. Экспозицию мы ориентировали, в том числе, на них. Она построена по принципу театральной драматургии. С командой сложилась «химия».
У каждого раздела музея есть автор, зачастую они не пересекаются.
Анна Щербакова:
Как получилось, что мозаика из разных кураторов сложилась, а не превратилась в сборную солянку? Как собрали воедино концепцию?
Анна Яковенко:
Мы сделали единый стиль музея, определили три разных направления, обсудили, куда двигаемся, создали общий стиль. Главная задача — логика экспозиции, которой не было раньше. Вся концепция — коллективный труд.
Анна Щербакова:
В какой момент вы стали музеем Невской заставы?
Анна Яковенко:
В 1992 году. У нас нет профиля, мы музей Невская застава, мы можем многое, но рассказываем про историю района. Музей определяется границами территории. Увеличиваем символическую ценность территории.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Анна Яковенко:
Расскажу про здание в 162 кв м в Невском районе Санкт-Петербурга, построенное в конце 19 века как жилой дом, а в 1967 году ставшее Народным музеем революционной истории Невской заставы.
Я пришла в 2013 году , в музее было всё — почтовая дорога, крестьянский быт, усадьбы, производства и проч. На втором этаже была промышленность, религия, предметы быта и рассказ о Невском районе в годы ВОВ. Когда меня пригласили в музей, я начала делать проект реставрации. Мы получили помещение, куда вывезли фонды на время ремонта. Параллельно с ремонтом и реставрацией строили фондохранилище. Думали, что вернемся через полгода, сразу после реставрации. Но не получилось (смеется).
Пришлось доказывать, что музей имеет право на существование. Я переделала штатное расписание, госзадание перевела в онлайн формат, мы вышли в район: выездные экскурсии, выставки, работали в школах, брали интервью у местных жителей, придумали «Пешеходные челленджи» (маршруты блокадного Ленинграда), начали активно вести социальные сети, разработали айдентику, делали музей на диване в карантин, работали с населением, возродили праздник улицы.
У нас сформировалась миссия:
Сделать Невский район Санкт-Петербурга привлекательным для жизни, работы, отдыха и визитов. Сформировать его самобытный образ, с которым будут ассоциировать себя жители.
Музей призван стать общественным центром, где в разных форматах идет открытый диалог о прошлом, настоящем и будущем этой территории между жителями и профессионалами.
Для нас особая ценность право на самобытность и индивидуальность человека/территории/учреждения; свобода от стереотипов и мифологем.
Мы нашли историю дома, нашли истории жителей и семей, рассказываем про художников, которые строили район в советское время, рассказываем про реставрацию и исторический интерьер мемориальной комнаты В.А. Шелгунова.
Рассказываем про пополнение фондов. У нас нет шедевров, небольшие площади, мы хотели музей с вау-эффектом. Пока мы работали вне музея, собрали вокруг музея новую аудиторию, много молодых людей. Экспозицию мы ориентировали, в том числе, на них. Она построена по принципу театральной драматургии. С командой сложилась «химия».
У каждого раздела музея есть автор, зачастую они не пересекаются.
Анна Щербакова:
Как получилось, что мозаика из разных кураторов сложилась, а не превратилась в сборную солянку? Как собрали воедино концепцию?
Анна Яковенко:
Мы сделали единый стиль музея, определили три разных направления, обсудили, куда двигаемся, создали общий стиль. Главная задача — логика экспозиции, которой не было раньше. Вся концепция — коллективный труд.
Анна Щербакова:
В какой момент вы стали музеем Невской заставы?
Анна Яковенко:
В 1992 году. У нас нет профиля, мы музей Невская застава, мы можем многое, но рассказываем про историю района. Музей определяется границами территории. Увеличиваем символическую ценность территории.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6👍1
«Трансформация»: часть третья
Анна Щербакова:
Как глобальный переезд переформатирует Пермскую художественную галерею?
Юлия Тавризян:
Я столько раз говорила про проект новой галереи, что не буду его сейчас показывать. Когда мы обсуждали в какой из трех дискуссий лаборатории мне участвовать, сначала думали говорить о модернизации, потому что галерея не меняется в части коллекции: коллекция — одна из лучших и значимых в России — никуда не денется. Поэтому я выступаю в сессии про трансформацию. В этом слове мы выделили две части: «форма» (содержание, смыслы) и «трансфер» (переезд, процесс переноса памяти).
Когда мы выехали из собора, еще не переехали в новое здание и разместились на временной площадке, вообще не понимали, как мы до этого умещались в 800 метрах хранения в прежнем здании. Открытие запланировано на 2025 год, в новом здании — 7-ми кратный рост площади, показ фондовых предметов в экспозиции вырастет с 1,5 до 20 процентов, появятся новые сервисы.
Территория, на которой стоит новое здание галереи, была выключена из жизни города. Сейчас мы
сталкиваемся с непониманием жителей, которые нас любят — «музей переезжает в теплицу». Образ теплицы нам нравится больше, чем «гараж», «амбар». Нравится, что в «теплице» особый климат, там все растет.
Пока музей еще не открыт для посетителей, работаем с разными сообществами, работаем с сопротивлением, с образом галереи как окна, которое позволяет жителю Пермского края познакомиться с мировым российским культурным наследием, а нам — показать себя миру. С момента закрытия галерея выступала амбассадором Пермского края. Мы провели 24 выставки в регионах, провели полностью наши выставки, например, «От иконы к авангарду» в Третьяковской галерее, сборные выставки.
Чувствуем большую поддержку профессионального сообщества. Например, в Екатеринбурге коллеги пустили нас в свою постоянную экспозицию — в отделы западного и русского искусства. Получился колоссальный синергитический эффект при объединении отличных музейных коллекций. Мы участвовали большим количеством вещей в крупных институциях (выставка «Москвичка» в Музее Москвы, в Московском музее космонавтики). У всех этих выставок больше миллиона посетителей за год. Нам не повторить это рекорд дома:) (смеется)
Трансформация галереи происходит в разных смыслах:
— локация, распоожение, доступ;
— простанство и объем;
— контексты и нарративы;
— поведение и привычки (посетителей и сотрудников — гостеприимство и пр, лучшая в Перми библиотека по искусству, штат увеличивается — становится больше музейных педагогов, экскурсоводов, сотрудников службы пиара и маркетинга, сотрудников технических служб);
— символическое наполнение;
— менеджерские практики;
— внутренние и внешние коммуникации
Нам хочется, чтобы был музей про историю появления вещей в музее, будет много о провенансе. Мы хотим говорить об искусстве в контексте междисциплинарности, общей культуры.
Коллектив музея неоднородный, есть люди, которые работают в музее много лет, и с трудом принимают перемены. Эти люди активно включены в создание новых экспозиций, через это происходит постепенное знакомство с новой концепцией, постепенное принятие.
Концепция художественного музея сегодня — это умягчение сердец (с)
Анна Щербакова:
Дайте, пожалуйста, один совет всем коллегам, которые собираются пойти дорогой трансформации или уже идут по ней.
Анна Яковенко: Дождитесь конечного результата и запаситесь терпением;
Марина Рупасова: Дело правое, вопрос времени. Все будет по-нашему, хорошо, если при нас:)
Юлия Тавризян: Не нужно бояться меняться, даже если концепция принята, ее можно менять, если придерживаться основного вектора. Надо двигаться туда, куда выбрал.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Анна Щербакова:
Как глобальный переезд переформатирует Пермскую художественную галерею?
Юлия Тавризян:
Я столько раз говорила про проект новой галереи, что не буду его сейчас показывать. Когда мы обсуждали в какой из трех дискуссий лаборатории мне участвовать, сначала думали говорить о модернизации, потому что галерея не меняется в части коллекции: коллекция — одна из лучших и значимых в России — никуда не денется. Поэтому я выступаю в сессии про трансформацию. В этом слове мы выделили две части: «форма» (содержание, смыслы) и «трансфер» (переезд, процесс переноса памяти).
Когда мы выехали из собора, еще не переехали в новое здание и разместились на временной площадке, вообще не понимали, как мы до этого умещались в 800 метрах хранения в прежнем здании. Открытие запланировано на 2025 год, в новом здании — 7-ми кратный рост площади, показ фондовых предметов в экспозиции вырастет с 1,5 до 20 процентов, появятся новые сервисы.
Территория, на которой стоит новое здание галереи, была выключена из жизни города. Сейчас мы
сталкиваемся с непониманием жителей, которые нас любят — «музей переезжает в теплицу». Образ теплицы нам нравится больше, чем «гараж», «амбар». Нравится, что в «теплице» особый климат, там все растет.
Пока музей еще не открыт для посетителей, работаем с разными сообществами, работаем с сопротивлением, с образом галереи как окна, которое позволяет жителю Пермского края познакомиться с мировым российским культурным наследием, а нам — показать себя миру. С момента закрытия галерея выступала амбассадором Пермского края. Мы провели 24 выставки в регионах, провели полностью наши выставки, например, «От иконы к авангарду» в Третьяковской галерее, сборные выставки.
Чувствуем большую поддержку профессионального сообщества. Например, в Екатеринбурге коллеги пустили нас в свою постоянную экспозицию — в отделы западного и русского искусства. Получился колоссальный синергитический эффект при объединении отличных музейных коллекций. Мы участвовали большим количеством вещей в крупных институциях (выставка «Москвичка» в Музее Москвы, в Московском музее космонавтики). У всех этих выставок больше миллиона посетителей за год. Нам не повторить это рекорд дома:) (смеется)
Трансформация галереи происходит в разных смыслах:
— локация, распоожение, доступ;
— простанство и объем;
— контексты и нарративы;
— поведение и привычки (посетителей и сотрудников — гостеприимство и пр, лучшая в Перми библиотека по искусству, штат увеличивается — становится больше музейных педагогов, экскурсоводов, сотрудников службы пиара и маркетинга, сотрудников технических служб);
— символическое наполнение;
— менеджерские практики;
— внутренние и внешние коммуникации
Нам хочется, чтобы был музей про историю появления вещей в музее, будет много о провенансе. Мы хотим говорить об искусстве в контексте междисциплинарности, общей культуры.
Коллектив музея неоднородный, есть люди, которые работают в музее много лет, и с трудом принимают перемены. Эти люди активно включены в создание новых экспозиций, через это происходит постепенное знакомство с новой концепцией, постепенное принятие.
Концепция художественного музея сегодня — это умягчение сердец (с)
Анна Щербакова:
Дайте, пожалуйста, один совет всем коллегам, которые собираются пойти дорогой трансформации или уже идут по ней.
Анна Яковенко: Дождитесь конечного результата и запаситесь терпением;
Марина Рупасова: Дело правое, вопрос времени. Все будет по-нашему, хорошо, если при нас:)
Юлия Тавризян: Не нужно бояться меняться, даже если концепция принята, ее можно менять, если придерживаться основного вектора. Надо двигаться туда, куда выбрал.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤5👍2🍌2