Сергей Падалко:
Все началось с керна как стержня всей экспозиции. Луч, который виден из любой части города и окрестностей. Так мы заявляем о музее как о месте силы.
Наталья Федянина:
Моя позиция проектная и менеджерская. Когда я увидела картинку и поняла масштаб, испугалась (смеется). Музей — памятник, и для таких интервенций масштаб изменений должен быть мощный. Моя личная практика проектирования показала, что чем революционнее замах, тем выше шансы получить поддержку, в том числе, учитывая харизму и размах инвестора на территории.
Андрей Рымарь:
По концепции внизу на нулевом этаже музея должна быть история о том, с чего начался Норильск, о происхождении никеля, с руды, с того, на чем Норильск стоит. Дальше мы поднимаемся — из прошлого — в настоящее, на самый верхний этаж на панорамном лифте, видим город и контраст между этими двумя точками, потом возвращаемся на первый этаж и продолжаем подъем по уровням.
Первый этаж: про человека и природу. Сюжеты здесь объединены по принципу «вот такие здесь на территории были проблемы и вот так мы их решали».
Второй этаж: способы адаптации в природе — берлоги, дома КМНС, пятиэтажки, панцири и тп — история об экосистемах.
Третий этаж — вокруг него был сломано больше всего копий — Человек-Человек. Здесь ты можешь быть один, вместе с кем-то или в общности.
Наталья Федянина:
Было много развилок на этом пути. История с разными сценариями очень важная. Музей — слишком сложная структура, требует разных компетенций, людей, которые мыслят пространствами, смыслами. Мы делаем свой музей, поэтому хочется сделать его отличным, ни с кем не соревнуемся, но хотим быть особенными. Если хочешь сделать хороший музей, то нужно привлечь огромное количество людей, профессионалов. Это важно, чтобы не сделать ошибку, и в то же время сделать что-то уникальное. Для того, чтобы что-то сдвинуть, учитывая огромные инвестиции, необходимые для трансформации памятника, нужна выдающаяся идея. Она у нас есть.
Спасибо тем, кто с нами на этом пути!
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Все началось с керна как стержня всей экспозиции. Луч, который виден из любой части города и окрестностей. Так мы заявляем о музее как о месте силы.
Наталья Федянина:
Моя позиция проектная и менеджерская. Когда я увидела картинку и поняла масштаб, испугалась (смеется). Музей — памятник, и для таких интервенций масштаб изменений должен быть мощный. Моя личная практика проектирования показала, что чем революционнее замах, тем выше шансы получить поддержку, в том числе, учитывая харизму и размах инвестора на территории.
Андрей Рымарь:
По концепции внизу на нулевом этаже музея должна быть история о том, с чего начался Норильск, о происхождении никеля, с руды, с того, на чем Норильск стоит. Дальше мы поднимаемся — из прошлого — в настоящее, на самый верхний этаж на панорамном лифте, видим город и контраст между этими двумя точками, потом возвращаемся на первый этаж и продолжаем подъем по уровням.
Первый этаж: про человека и природу. Сюжеты здесь объединены по принципу «вот такие здесь на территории были проблемы и вот так мы их решали».
Второй этаж: способы адаптации в природе — берлоги, дома КМНС, пятиэтажки, панцири и тп — история об экосистемах.
Третий этаж — вокруг него был сломано больше всего копий — Человек-Человек. Здесь ты можешь быть один, вместе с кем-то или в общности.
Наталья Федянина:
Было много развилок на этом пути. История с разными сценариями очень важная. Музей — слишком сложная структура, требует разных компетенций, людей, которые мыслят пространствами, смыслами. Мы делаем свой музей, поэтому хочется сделать его отличным, ни с кем не соревнуемся, но хотим быть особенными. Если хочешь сделать хороший музей, то нужно привлечь огромное количество людей, профессионалов. Это важно, чтобы не сделать ошибку, и в то же время сделать что-то уникальное. Для того, чтобы что-то сдвинуть, учитывая огромные инвестиции, необходимые для трансформации памятника, нужна выдающаяся идея. Она у нас есть.
Спасибо тем, кто с нами на этом пути!
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍3
«Трансформация»: часть первая
Радикальное перепридумывание музея, полная смена форматов, заставляющая пересмотреть и содержание.
Модератор:
Анна Щербакова, музейный эксперт и куратор, автор музейных концепций (Иркутск)
Участники экспертной сессии:
Юлия Тавризян, директор Пермской художественной галереи (Пермь);
Марина Рупасова, музейный проектировщик, один из авторов концепции Музея Ижевска;
Андрей Рымарь, сооснователь музейного бюро Solarsense (Москва);
Анна Яковенко, директор музея «Невская застава» (Санкт-Петербург).
Сессия началась с четырех вопросов-загадок о музейных трансформациях. Вы можете оставлять свои ответы в комментариях:) Чур, очные участники сегодняшней сессии не подсказывают.
Загадка № 1
Какой российский музей за очень короткий период превратился из Музея Ленина в Музей современного искусства?
Загадка № 2
Какой краеведческий музей решил больше им не быть, а стать детским музеем?
Загадка № 3
Какой российский музей возник на кладбище и переродился в историко-архитектурный музей?
Загадка № 4
Какой музей, ранее посвященный известной политической фигуре, сегодня старается рассказывать не только о ней, но и о быте крестьян?
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Радикальное перепридумывание музея, полная смена форматов, заставляющая пересмотреть и содержание.
Модератор:
Анна Щербакова, музейный эксперт и куратор, автор музейных концепций (Иркутск)
Участники экспертной сессии:
Юлия Тавризян, директор Пермской художественной галереи (Пермь);
Марина Рупасова, музейный проектировщик, один из авторов концепции Музея Ижевска;
Андрей Рымарь, сооснователь музейного бюро Solarsense (Москва);
Анна Яковенко, директор музея «Невская застава» (Санкт-Петербург).
Сессия началась с четырех вопросов-загадок о музейных трансформациях. Вы можете оставлять свои ответы в комментариях:) Чур, очные участники сегодняшней сессии не подсказывают.
Загадка № 1
Какой российский музей за очень короткий период превратился из Музея Ленина в Музей современного искусства?
Загадка № 2
Какой краеведческий музей решил больше им не быть, а стать детским музеем?
Загадка № 3
Какой российский музей возник на кладбище и переродился в историко-архитектурный музей?
Загадка № 4
Какой музей, ранее посвященный известной политической фигуре, сегодня старается рассказывать не только о ней, но и о быте крестьян?
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4👍1
«Трансформация»: часть первая
Анна Щербакова:
В сегодняшней сессии у нас три музея на разных стадиях трасформации. Музей Ижевска продолжает меняться, Музей «Невская застава» переформатировался, Пермская художественная галерея почти трансформировалась:)
Марина Рупасова:
Я работала заместителем директора Национального музея Республики Удмуртия и мечтала о спокойной пенсии, когда получила предложение создавать музей в городе Ижевске.
Зачем Ижевску понадобился музей?
Это был запрос власти, связанный с реконструкцией набережной пруда, во время которой вырубленные деревья обнажили неприглядное состояния исторических домов, не очень связанных друг с другом. Надо было как-то прикрыть обшарпанные здания. Возникла идея сделать в Генеральском доме музей города и заодно использовать все остальные здания. Мы провели большой городской семинар: около 50 человек участников, лидеры мнений, активисты, которые захотели делать музей. На первом этапе была создана рамочная концепция с замахом на ижевскую идентичность:
— Музей Ижевска как города уральской цивилизации. Распаковка смыслов
— Музей повседневности — в городе нет музея с историями людей (музей ижевских историй);
— Музей, распределенный в городской среде — люди ходят по Ижевску, по разным площадкам, составляют образ города.
Миссия музея Ижевска — изучение и предъявление феномена Ижевска как уральского города-завода в городской среде и сознании горожан, консолидация городского сообщества через исторический контекст. Эйфория продолжалась недолго — до смены власти. В 2008 нужно было убедить власть , что хотя бы в одном объекте нужно сделать что-то значимое.
Был выбран Генеральский дом как Дом № 1
Надо было повышать статус дома в сознании горожан, осмыслить этот дом как телескоп для взгляда на город. Дом № 1 по статусу и значению в истории города:
— дом первого лица, дом премьер, первый музей города;
— начало начал ( начало города, все первое в городе), начало путешествия по Уралу, точка отсчета, точка старта, место, где узнаешь все главное о городе;
— дом-загадка; дом, открывающий тайны.
Дом № 1:
— Дом-констурктор, трансформер. Меняется и трансформируется, моделируется пространство. — Дом — исторический центр управления городом; дом, задающий порядок в городе.
— Транзитный дом в транзитном городе. Дом не накапливал вещи до появления музея.
Репрезентативность экспозиций:
— дом нелинейного времени;
— Дом — полотно, ткань времени (нити историй, судеб)
— Дом как история страны,
Поменялся губернатор, хотя у тому моменту появился инвестор и проч., проведены научные изыскания, определен предмет охраны, но музей не мыслится единственным резидентом Губернаторского дома. Сейчас инвестор хочет сделать Дом центром лучших бизнес-проектов и статусных организаций: Генеральское собрание, кафе, продюсерский центр, ивент-агенство, кулинарная студия, зал приемов.
Самое главное — попытаться извлечь плюсы из патовой ситуации. Я уже ушла из музея, но остаюсь членом рабочей группы над будущей экспозицией. Инвестор готов слушать музей как эксперта. Надеюсь, что получится убедить и сделать интересно, объединив резидентов дома. Что можно изменить, мы пока не знаем. Мы 10 лет все еще работаем со смыслами.
Качество музейной экспозиции не зависит от квадратных метров, а зависит только от идей.
Анна Щербакова:
Ваш пример интересен в том числе тем, что трансформация музея — от неофициальной институции к организации, которая больше, чем вы были, когда начинали. Как сильно изменилась команда музея за это время?
Марина Рупасова:
Команда уменьшилась. В Музее города сейчас работает три человека. Трансформация собственного сознания гораздо более важная вещь, чем другие перемены. Музей про людей нашего города — важнее. Не только горожане поддерживают музей, но и бизнес. Дом превращается в важное место в городе.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Анна Щербакова:
В сегодняшней сессии у нас три музея на разных стадиях трасформации. Музей Ижевска продолжает меняться, Музей «Невская застава» переформатировался, Пермская художественная галерея почти трансформировалась:)
Марина Рупасова:
Я работала заместителем директора Национального музея Республики Удмуртия и мечтала о спокойной пенсии, когда получила предложение создавать музей в городе Ижевске.
Зачем Ижевску понадобился музей?
Это был запрос власти, связанный с реконструкцией набережной пруда, во время которой вырубленные деревья обнажили неприглядное состояния исторических домов, не очень связанных друг с другом. Надо было как-то прикрыть обшарпанные здания. Возникла идея сделать в Генеральском доме музей города и заодно использовать все остальные здания. Мы провели большой городской семинар: около 50 человек участников, лидеры мнений, активисты, которые захотели делать музей. На первом этапе была создана рамочная концепция с замахом на ижевскую идентичность:
— Музей Ижевска как города уральской цивилизации. Распаковка смыслов
— Музей повседневности — в городе нет музея с историями людей (музей ижевских историй);
— Музей, распределенный в городской среде — люди ходят по Ижевску, по разным площадкам, составляют образ города.
Миссия музея Ижевска — изучение и предъявление феномена Ижевска как уральского города-завода в городской среде и сознании горожан, консолидация городского сообщества через исторический контекст. Эйфория продолжалась недолго — до смены власти. В 2008 нужно было убедить власть , что хотя бы в одном объекте нужно сделать что-то значимое.
Был выбран Генеральский дом как Дом № 1
Надо было повышать статус дома в сознании горожан, осмыслить этот дом как телескоп для взгляда на город. Дом № 1 по статусу и значению в истории города:
— дом первого лица, дом премьер, первый музей города;
— начало начал ( начало города, все первое в городе), начало путешествия по Уралу, точка отсчета, точка старта, место, где узнаешь все главное о городе;
— дом-загадка; дом, открывающий тайны.
Дом № 1:
— Дом-констурктор, трансформер. Меняется и трансформируется, моделируется пространство. — Дом — исторический центр управления городом; дом, задающий порядок в городе.
— Транзитный дом в транзитном городе. Дом не накапливал вещи до появления музея.
Репрезентативность экспозиций:
— дом нелинейного времени;
— Дом — полотно, ткань времени (нити историй, судеб)
— Дом как история страны,
Поменялся губернатор, хотя у тому моменту появился инвестор и проч., проведены научные изыскания, определен предмет охраны, но музей не мыслится единственным резидентом Губернаторского дома. Сейчас инвестор хочет сделать Дом центром лучших бизнес-проектов и статусных организаций: Генеральское собрание, кафе, продюсерский центр, ивент-агенство, кулинарная студия, зал приемов.
Самое главное — попытаться извлечь плюсы из патовой ситуации. Я уже ушла из музея, но остаюсь членом рабочей группы над будущей экспозицией. Инвестор готов слушать музей как эксперта. Надеюсь, что получится убедить и сделать интересно, объединив резидентов дома. Что можно изменить, мы пока не знаем. Мы 10 лет все еще работаем со смыслами.
Качество музейной экспозиции не зависит от квадратных метров, а зависит только от идей.
Анна Щербакова:
Ваш пример интересен в том числе тем, что трансформация музея — от неофициальной институции к организации, которая больше, чем вы были, когда начинали. Как сильно изменилась команда музея за это время?
Марина Рупасова:
Команда уменьшилась. В Музее города сейчас работает три человека. Трансформация собственного сознания гораздо более важная вещь, чем другие перемены. Музей про людей нашего города — важнее. Не только горожане поддерживают музей, но и бизнес. Дом превращается в важное место в городе.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍11
«Трансформация»: часть вторая
Анна Яковенко:
Расскажу про здание в 162 кв м в Невском районе Санкт-Петербурга, построенное в конце 19 века как жилой дом, а в 1967 году ставшее Народным музеем революционной истории Невской заставы.
Я пришла в 2013 году , в музее было всё — почтовая дорога, крестьянский быт, усадьбы, производства и проч. На втором этаже была промышленность, религия, предметы быта и рассказ о Невском районе в годы ВОВ. Когда меня пригласили в музей, я начала делать проект реставрации. Мы получили помещение, куда вывезли фонды на время ремонта. Параллельно с ремонтом и реставрацией строили фондохранилище. Думали, что вернемся через полгода, сразу после реставрации. Но не получилось (смеется).
Пришлось доказывать, что музей имеет право на существование. Я переделала штатное расписание, госзадание перевела в онлайн формат, мы вышли в район: выездные экскурсии, выставки, работали в школах, брали интервью у местных жителей, придумали «Пешеходные челленджи» (маршруты блокадного Ленинграда), начали активно вести социальные сети, разработали айдентику, делали музей на диване в карантин, работали с населением, возродили праздник улицы.
У нас сформировалась миссия:
Сделать Невский район Санкт-Петербурга привлекательным для жизни, работы, отдыха и визитов. Сформировать его самобытный образ, с которым будут ассоциировать себя жители.
Музей призван стать общественным центром, где в разных форматах идет открытый диалог о прошлом, настоящем и будущем этой территории между жителями и профессионалами.
Для нас особая ценность право на самобытность и индивидуальность человека/территории/учреждения; свобода от стереотипов и мифологем.
Мы нашли историю дома, нашли истории жителей и семей, рассказываем про художников, которые строили район в советское время, рассказываем про реставрацию и исторический интерьер мемориальной комнаты В.А. Шелгунова.
Рассказываем про пополнение фондов. У нас нет шедевров, небольшие площади, мы хотели музей с вау-эффектом. Пока мы работали вне музея, собрали вокруг музея новую аудиторию, много молодых людей. Экспозицию мы ориентировали, в том числе, на них. Она построена по принципу театральной драматургии. С командой сложилась «химия».
У каждого раздела музея есть автор, зачастую они не пересекаются.
Анна Щербакова:
Как получилось, что мозаика из разных кураторов сложилась, а не превратилась в сборную солянку? Как собрали воедино концепцию?
Анна Яковенко:
Мы сделали единый стиль музея, определили три разных направления, обсудили, куда двигаемся, создали общий стиль. Главная задача — логика экспозиции, которой не было раньше. Вся концепция — коллективный труд.
Анна Щербакова:
В какой момент вы стали музеем Невской заставы?
Анна Яковенко:
В 1992 году. У нас нет профиля, мы музей Невская застава, мы можем многое, но рассказываем про историю района. Музей определяется границами территории. Увеличиваем символическую ценность территории.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Анна Яковенко:
Расскажу про здание в 162 кв м в Невском районе Санкт-Петербурга, построенное в конце 19 века как жилой дом, а в 1967 году ставшее Народным музеем революционной истории Невской заставы.
Я пришла в 2013 году , в музее было всё — почтовая дорога, крестьянский быт, усадьбы, производства и проч. На втором этаже была промышленность, религия, предметы быта и рассказ о Невском районе в годы ВОВ. Когда меня пригласили в музей, я начала делать проект реставрации. Мы получили помещение, куда вывезли фонды на время ремонта. Параллельно с ремонтом и реставрацией строили фондохранилище. Думали, что вернемся через полгода, сразу после реставрации. Но не получилось (смеется).
Пришлось доказывать, что музей имеет право на существование. Я переделала штатное расписание, госзадание перевела в онлайн формат, мы вышли в район: выездные экскурсии, выставки, работали в школах, брали интервью у местных жителей, придумали «Пешеходные челленджи» (маршруты блокадного Ленинграда), начали активно вести социальные сети, разработали айдентику, делали музей на диване в карантин, работали с населением, возродили праздник улицы.
У нас сформировалась миссия:
Сделать Невский район Санкт-Петербурга привлекательным для жизни, работы, отдыха и визитов. Сформировать его самобытный образ, с которым будут ассоциировать себя жители.
Музей призван стать общественным центром, где в разных форматах идет открытый диалог о прошлом, настоящем и будущем этой территории между жителями и профессионалами.
Для нас особая ценность право на самобытность и индивидуальность человека/территории/учреждения; свобода от стереотипов и мифологем.
Мы нашли историю дома, нашли истории жителей и семей, рассказываем про художников, которые строили район в советское время, рассказываем про реставрацию и исторический интерьер мемориальной комнаты В.А. Шелгунова.
Рассказываем про пополнение фондов. У нас нет шедевров, небольшие площади, мы хотели музей с вау-эффектом. Пока мы работали вне музея, собрали вокруг музея новую аудиторию, много молодых людей. Экспозицию мы ориентировали, в том числе, на них. Она построена по принципу театральной драматургии. С командой сложилась «химия».
У каждого раздела музея есть автор, зачастую они не пересекаются.
Анна Щербакова:
Как получилось, что мозаика из разных кураторов сложилась, а не превратилась в сборную солянку? Как собрали воедино концепцию?
Анна Яковенко:
Мы сделали единый стиль музея, определили три разных направления, обсудили, куда двигаемся, создали общий стиль. Главная задача — логика экспозиции, которой не было раньше. Вся концепция — коллективный труд.
Анна Щербакова:
В какой момент вы стали музеем Невской заставы?
Анна Яковенко:
В 1992 году. У нас нет профиля, мы музей Невская застава, мы можем многое, но рассказываем про историю района. Музей определяется границами территории. Увеличиваем символическую ценность территории.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6👍1
«Трансформация»: часть третья
Анна Щербакова:
Как глобальный переезд переформатирует Пермскую художественную галерею?
Юлия Тавризян:
Я столько раз говорила про проект новой галереи, что не буду его сейчас показывать. Когда мы обсуждали в какой из трех дискуссий лаборатории мне участвовать, сначала думали говорить о модернизации, потому что галерея не меняется в части коллекции: коллекция — одна из лучших и значимых в России — никуда не денется. Поэтому я выступаю в сессии про трансформацию. В этом слове мы выделили две части: «форма» (содержание, смыслы) и «трансфер» (переезд, процесс переноса памяти).
Когда мы выехали из собора, еще не переехали в новое здание и разместились на временной площадке, вообще не понимали, как мы до этого умещались в 800 метрах хранения в прежнем здании. Открытие запланировано на 2025 год, в новом здании — 7-ми кратный рост площади, показ фондовых предметов в экспозиции вырастет с 1,5 до 20 процентов, появятся новые сервисы.
Территория, на которой стоит новое здание галереи, была выключена из жизни города. Сейчас мы
сталкиваемся с непониманием жителей, которые нас любят — «музей переезжает в теплицу». Образ теплицы нам нравится больше, чем «гараж», «амбар». Нравится, что в «теплице» особый климат, там все растет.
Пока музей еще не открыт для посетителей, работаем с разными сообществами, работаем с сопротивлением, с образом галереи как окна, которое позволяет жителю Пермского края познакомиться с мировым российским культурным наследием, а нам — показать себя миру. С момента закрытия галерея выступала амбассадором Пермского края. Мы провели 24 выставки в регионах, провели полностью наши выставки, например, «От иконы к авангарду» в Третьяковской галерее, сборные выставки.
Чувствуем большую поддержку профессионального сообщества. Например, в Екатеринбурге коллеги пустили нас в свою постоянную экспозицию — в отделы западного и русского искусства. Получился колоссальный синергитический эффект при объединении отличных музейных коллекций. Мы участвовали большим количеством вещей в крупных институциях (выставка «Москвичка» в Музее Москвы, в Московском музее космонавтики). У всех этих выставок больше миллиона посетителей за год. Нам не повторить это рекорд дома:) (смеется)
Трансформация галереи происходит в разных смыслах:
— локация, распоожение, доступ;
— простанство и объем;
— контексты и нарративы;
— поведение и привычки (посетителей и сотрудников — гостеприимство и пр, лучшая в Перми библиотека по искусству, штат увеличивается — становится больше музейных педагогов, экскурсоводов, сотрудников службы пиара и маркетинга, сотрудников технических служб);
— символическое наполнение;
— менеджерские практики;
— внутренние и внешние коммуникации
Нам хочется, чтобы был музей про историю появления вещей в музее, будет много о провенансе. Мы хотим говорить об искусстве в контексте междисциплинарности, общей культуры.
Коллектив музея неоднородный, есть люди, которые работают в музее много лет, и с трудом принимают перемены. Эти люди активно включены в создание новых экспозиций, через это происходит постепенное знакомство с новой концепцией, постепенное принятие.
Концепция художественного музея сегодня — это умягчение сердец (с)
Анна Щербакова:
Дайте, пожалуйста, один совет всем коллегам, которые собираются пойти дорогой трансформации или уже идут по ней.
Анна Яковенко: Дождитесь конечного результата и запаситесь терпением;
Марина Рупасова: Дело правое, вопрос времени. Все будет по-нашему, хорошо, если при нас:)
Юлия Тавризян: Не нужно бояться меняться, даже если концепция принята, ее можно менять, если придерживаться основного вектора. Надо двигаться туда, куда выбрал.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Анна Щербакова:
Как глобальный переезд переформатирует Пермскую художественную галерею?
Юлия Тавризян:
Я столько раз говорила про проект новой галереи, что не буду его сейчас показывать. Когда мы обсуждали в какой из трех дискуссий лаборатории мне участвовать, сначала думали говорить о модернизации, потому что галерея не меняется в части коллекции: коллекция — одна из лучших и значимых в России — никуда не денется. Поэтому я выступаю в сессии про трансформацию. В этом слове мы выделили две части: «форма» (содержание, смыслы) и «трансфер» (переезд, процесс переноса памяти).
Когда мы выехали из собора, еще не переехали в новое здание и разместились на временной площадке, вообще не понимали, как мы до этого умещались в 800 метрах хранения в прежнем здании. Открытие запланировано на 2025 год, в новом здании — 7-ми кратный рост площади, показ фондовых предметов в экспозиции вырастет с 1,5 до 20 процентов, появятся новые сервисы.
Территория, на которой стоит новое здание галереи, была выключена из жизни города. Сейчас мы
сталкиваемся с непониманием жителей, которые нас любят — «музей переезжает в теплицу». Образ теплицы нам нравится больше, чем «гараж», «амбар». Нравится, что в «теплице» особый климат, там все растет.
Пока музей еще не открыт для посетителей, работаем с разными сообществами, работаем с сопротивлением, с образом галереи как окна, которое позволяет жителю Пермского края познакомиться с мировым российским культурным наследием, а нам — показать себя миру. С момента закрытия галерея выступала амбассадором Пермского края. Мы провели 24 выставки в регионах, провели полностью наши выставки, например, «От иконы к авангарду» в Третьяковской галерее, сборные выставки.
Чувствуем большую поддержку профессионального сообщества. Например, в Екатеринбурге коллеги пустили нас в свою постоянную экспозицию — в отделы западного и русского искусства. Получился колоссальный синергитический эффект при объединении отличных музейных коллекций. Мы участвовали большим количеством вещей в крупных институциях (выставка «Москвичка» в Музее Москвы, в Московском музее космонавтики). У всех этих выставок больше миллиона посетителей за год. Нам не повторить это рекорд дома:) (смеется)
Трансформация галереи происходит в разных смыслах:
— локация, распоожение, доступ;
— простанство и объем;
— контексты и нарративы;
— поведение и привычки (посетителей и сотрудников — гостеприимство и пр, лучшая в Перми библиотека по искусству, штат увеличивается — становится больше музейных педагогов, экскурсоводов, сотрудников службы пиара и маркетинга, сотрудников технических служб);
— символическое наполнение;
— менеджерские практики;
— внутренние и внешние коммуникации
Нам хочется, чтобы был музей про историю появления вещей в музее, будет много о провенансе. Мы хотим говорить об искусстве в контексте междисциплинарности, общей культуры.
Коллектив музея неоднородный, есть люди, которые работают в музее много лет, и с трудом принимают перемены. Эти люди активно включены в создание новых экспозиций, через это происходит постепенное знакомство с новой концепцией, постепенное принятие.
Концепция художественного музея сегодня — это умягчение сердец (с)
Анна Щербакова:
Дайте, пожалуйста, один совет всем коллегам, которые собираются пойти дорогой трансформации или уже идут по ней.
Анна Яковенко: Дождитесь конечного результата и запаситесь терпением;
Марина Рупасова: Дело правое, вопрос времени. Все будет по-нашему, хорошо, если при нас:)
Юлия Тавризян: Не нужно бояться меняться, даже если концепция принята, ее можно менять, если придерживаться основного вектора. Надо двигаться туда, куда выбрал.
⏩ Продолжение в следующей публикации
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤5👍2🍌2
«Трансформация»: часть четвертая
Анна Щербакова:
В этой сессии есть еще участник — Андрей Рымарь. В отличие от коллег, Андрей — внешний по отношению к музею человек, внешний актор изменений. Как сооснователь музейного бюро, Андрей сделал много разных проектов. Если ли в твоем опыте работа или работы, которые действительно способствали значительной трансформации какого-либо музея?
Андрей Рымарь:
Да (смеется). Если музей зовет кого-то помочь перепридумать что-то, это уже заявка на трансформацию. Нас не зовут, когда надо покрасивее расставить предметы.
Я выделил три типа трансформации:
1. Трансформация способа действия: трансформация внутри музея, трансформация взгляда директора — например из-за дефицита средств, банальный челлендж. Сложности как импульс для поиска новых возможностей;
2. Трансформация языка: в Музее транспорта уже была экспозиция — перепридумали, что такое транспорт: не машинки , а система человек-город и отношения между ними. Музей начал говорить языком урбанистики, антропологии;
3. Появление новой модели, как например, Центр семейной истории в Туле. У этого филиала музея-усадьбы «Поленово» не было сотрудников, мы сделали экспозицию с людьми, которые потом остались в этом музее работать.
Далее были вопросы из зала, после ответов на которые сессия завершилась.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Анна Щербакова:
В этой сессии есть еще участник — Андрей Рымарь. В отличие от коллег, Андрей — внешний по отношению к музею человек, внешний актор изменений. Как сооснователь музейного бюро, Андрей сделал много разных проектов. Если ли в твоем опыте работа или работы, которые действительно способствали значительной трансформации какого-либо музея?
Андрей Рымарь:
Да (смеется). Если музей зовет кого-то помочь перепридумать что-то, это уже заявка на трансформацию. Нас не зовут, когда надо покрасивее расставить предметы.
Я выделил три типа трансформации:
1. Трансформация способа действия: трансформация внутри музея, трансформация взгляда директора — например из-за дефицита средств, банальный челлендж. Сложности как импульс для поиска новых возможностей;
2. Трансформация языка: в Музее транспорта уже была экспозиция — перепридумали, что такое транспорт: не машинки , а система человек-город и отношения между ними. Музей начал говорить языком урбанистики, антропологии;
3. Появление новой модели, как например, Центр семейной истории в Туле. У этого филиала музея-усадьбы «Поленово» не было сотрудников, мы сделали экспозицию с людьми, которые потом остались в этом музее работать.
Далее были вопросы из зала, после ответов на которые сессия завершилась.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🍌3❤1👍1
Финальная часть профессиональной программы — презентация сборника «Практики соучастия в музеях»
В этом издании описан и проанализирован масштабный эксперимент музея, основанный на привлечении жителей к проектированию городского музея. Этот эксперимент стал поводом для обсуждения методологии и перспектив развития практик соучастия в музеях. Материалы экспертной сессии собраны под одной обложкой и доступны всем, кто интересуется темой.
Редактор-составитель сборника — Михаил Гнедовский.
К сожалению, сегодня Михаил Борисович не смог быть в музее очно. Цитирую фрагмент предисловия сборника, обращенный ко всем читателям:
«Замысел этой книги возник в 2021 году. Инициатором ее появления стала директор музейно-выставочного комплекса «Музей Норильска»
Наталья Федянина. Одним из ее дерзких замыслов было создание обновленной версии городского музея с участием горожан. Процесс был запущен и уже шел полным ходом, когда стало ясно, что в этой области нет проторенных путей и выверенных технологий, хотя есть определенные принципы и философия, которые уже приобрели значительное влияние в музейной профессии. Тут-то и возникла идея собрать группу экспертов, чтобы, с одной стороны, протестировать ту версию соучастного проектирования, которая складывалась на площадке норильского музея, а с другой — посмотреть «срез» актуальной аналитики о состоянии и перспективах практик соучастия, используемых в российских музеях.
Сказано - сделано. Мы с Натальей Федяниной написали письмо-приглашение и послали его людям, которые, с нашей точки зрения, были авторами успешных музейных проектов, пред-полагавших соучастие непрофессионалов, или готовы были выступить в роли критиков, исследователей или аналитиков такого рода проектов».
Наталья Федянина:
Почему региональный музей вздумал издавать такую книгу?
Непонятно, как музеям вовлекать людей. Как проектировать пространство так, чтобы сообщество вести вперед. Пока мы шли этим длинным путем, накапливался опыт, мы искали и пробовали разные пути. Эта книга о том, как мы это делали в своем проекте.
Дмитрий Мухин:
Когда я получил письмо об участии в подготовке книги, то первая реакция была: «Ой!». Когда годами занимаешь вопросом, выдохнуть, подумать, что ты делаешь не очень-то хватает времени. Мне нужно было разложить теоретически то, чем занимаюсь 10 лет.
Я в какой-то момент перестал вообще понимать, что такое соучастие. Получается, музея без соучастия не бывает. Если соучастие в музее — это вся деятельность музея, то что мы выделяем как соучастие? Как механизм соучастия работал в нашем случае и что происходило? Мы не ставили задачу вводить соучастие как практику музея. Я в книге описал как музей расширяет соучастие, понимая, что это такое: от жестко зарегламентированных до новых, свободных форм.
Андрей Рымарь:
Музей — дело коллективное по определению. Хоть 48 часов в сутки работай, один ты музей не сделаешь. Для меня соучастие начинается там, где начинается проблематизация — там, где мы важные вопросы своего существования проблематизируем. Цель — не создание продукта, а сам процесс. Процесс самоценный.
Дальше началась оживленная дискуссия, зафиксировать которую так, чтобы передать энергию динамичного и острого разговора, — невозможно. Поэтому пара вопросов и ссылка на видео презентации сборника в Шанинке.
Соучастное проектирование — инструмент маркетинга?
Соучастие — инструмент или самоцель?
На этом программа второго дня завершилась.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
В этом издании описан и проанализирован масштабный эксперимент музея, основанный на привлечении жителей к проектированию городского музея. Этот эксперимент стал поводом для обсуждения методологии и перспектив развития практик соучастия в музеях. Материалы экспертной сессии собраны под одной обложкой и доступны всем, кто интересуется темой.
Редактор-составитель сборника — Михаил Гнедовский.
К сожалению, сегодня Михаил Борисович не смог быть в музее очно. Цитирую фрагмент предисловия сборника, обращенный ко всем читателям:
«Замысел этой книги возник в 2021 году. Инициатором ее появления стала директор музейно-выставочного комплекса «Музей Норильска»
Наталья Федянина. Одним из ее дерзких замыслов было создание обновленной версии городского музея с участием горожан. Процесс был запущен и уже шел полным ходом, когда стало ясно, что в этой области нет проторенных путей и выверенных технологий, хотя есть определенные принципы и философия, которые уже приобрели значительное влияние в музейной профессии. Тут-то и возникла идея собрать группу экспертов, чтобы, с одной стороны, протестировать ту версию соучастного проектирования, которая складывалась на площадке норильского музея, а с другой — посмотреть «срез» актуальной аналитики о состоянии и перспективах практик соучастия, используемых в российских музеях.
Сказано - сделано. Мы с Натальей Федяниной написали письмо-приглашение и послали его людям, которые, с нашей точки зрения, были авторами успешных музейных проектов, пред-полагавших соучастие непрофессионалов, или готовы были выступить в роли критиков, исследователей или аналитиков такого рода проектов».
Наталья Федянина:
Почему региональный музей вздумал издавать такую книгу?
Непонятно, как музеям вовлекать людей. Как проектировать пространство так, чтобы сообщество вести вперед. Пока мы шли этим длинным путем, накапливался опыт, мы искали и пробовали разные пути. Эта книга о том, как мы это делали в своем проекте.
Дмитрий Мухин:
Когда я получил письмо об участии в подготовке книги, то первая реакция была: «Ой!». Когда годами занимаешь вопросом, выдохнуть, подумать, что ты делаешь не очень-то хватает времени. Мне нужно было разложить теоретически то, чем занимаюсь 10 лет.
Я в какой-то момент перестал вообще понимать, что такое соучастие. Получается, музея без соучастия не бывает. Если соучастие в музее — это вся деятельность музея, то что мы выделяем как соучастие? Как механизм соучастия работал в нашем случае и что происходило? Мы не ставили задачу вводить соучастие как практику музея. Я в книге описал как музей расширяет соучастие, понимая, что это такое: от жестко зарегламентированных до новых, свободных форм.
Андрей Рымарь:
Музей — дело коллективное по определению. Хоть 48 часов в сутки работай, один ты музей не сделаешь. Для меня соучастие начинается там, где начинается проблематизация — там, где мы важные вопросы своего существования проблематизируем. Цель — не создание продукта, а сам процесс. Процесс самоценный.
Дальше началась оживленная дискуссия, зафиксировать которую так, чтобы передать энергию динамичного и острого разговора, — невозможно. Поэтому пара вопросов и ссылка на видео презентации сборника в Шанинке.
Соучастное проектирование — инструмент маркетинга?
Соучастие — инструмент или самоцель?
На этом программа второго дня завершилась.
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7
© Цитаты дня
Музей — это не база знаний, это база вопросов (Андрей Рымарь)
***
Если таксисты знают, куда вас везти, значит вы что-то сделали правильно в стратегии работы с сообществами (Марина Рупасова)
***
Качество музейной экспозиции не зависит от квадратных метров, а зависит только от идей (Марина Рупасова)
***
В 2004 году я пришел в музей в качестве Бабы Яги. Два года я отработал Бабой Ягой и меня позвали работать в музей (Дмитрий Мухин)
***
Это же музей! Тут все должно быть бежевое! (с) (цитата неназванного коллеги)
***
Концепция художественного музея сегодня — это умягчение сердец (с) (цитата коллеги в пересказе Юлии Тавризян)
***
Музей — дело коллективное по определению. Хоть 48 часов в сутки работай, один ты музей не сделаешь (Андрей Рымарь)
***
Большая часть слов про соучастное проектирование — музейная мода (Леонид Копылов)
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
Музей — это не база знаний, это база вопросов (Андрей Рымарь)
***
Если таксисты знают, куда вас везти, значит вы что-то сделали правильно в стратегии работы с сообществами (Марина Рупасова)
***
Качество музейной экспозиции не зависит от квадратных метров, а зависит только от идей (Марина Рупасова)
***
В 2004 году я пришел в музей в качестве Бабы Яги. Два года я отработал Бабой Ягой и меня позвали работать в музей (Дмитрий Мухин)
***
Это же музей! Тут все должно быть бежевое! (с) (цитата неназванного коллеги)
***
Концепция художественного музея сегодня — это умягчение сердец (с) (цитата коллеги в пересказе Юлии Тавризян)
***
Музей — дело коллективное по определению. Хоть 48 часов в сутки работай, один ты музей не сделаешь (Андрей Рымарь)
***
Большая часть слов про соучастное проектирование — музейная мода (Леонид Копылов)
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥8👏4🥰3👍2❤1
Фотографии* первого дня с официальной страницы музея в ВК.
*На одной даже видно, как я печатаю всё то, что потом попадает в этот канал:)
#МузейныеКоммуникации_Норильск
❤ Музейные коммуникации
*На одной даже видно, как я печатаю всё то, что потом попадает в этот канал:)
#МузейныеКоммуникации_Норильск
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👏8👍2