Кристина Полукордене, которая вела у нас в сентябре кризисное консультирование, в шутку назвала изгнание Адама и Евы из рая “первым в истории человечества кризисом миграции”. Очень красивая, многослойная аналогия, про которую я с тех пор не раз вспоминала. Я - чужак в чужой стране, и это одно из главных обстоятельств моей жизни последних лет. А за два прошедших военных года этот мотив не только набрал новую силу для меня самой, но и стал ведущей темой моей практики. Библейская аналогия помогает мне понять, почему говорить об этом так сложно. Мигрантский опыт неизбежно заставляет нас взглянуть на себя по-новому, взглядом другого, “увидеть, что мы наги”, а значит - почувствовать стыд. Живя там, где мы родились, мы как бы пребываем в состоянии невинности - мы закутаны в мир социальных связей, понятий и вещей, который кажется незыблемым и само собой разумеющимся, и наше место в этом мире - как будто естественное и по праву данное. Миграция счищает с нас все эти защитные слои, которые были настолько привычны, что казались просто частью себя, и мы становимся в каком-то смысле “голыми”. Многие говорят об этом опыте как об “обнулении”. Я бы назвала это множественной утратой.
Теряется заметная часть социального статуса. Переезд по работе или учебе сглаживает, но не отменяет этот эффект полностью. Тем, у кого профессиональная идентичность при переезде не сохраняется, оказывается еще тяжелее. Потому что все остальные идентичности схлопываются и упрощаются, и этот эффект тем труднее пережить, чем с большей высоты падаешь.
Теряется большая часть социальных связей. Времена, когда люди мигрировали целыми общинами, давно прошли. Мы переезжаем в лучшем случае нуклеарной семьей, а то и поодиночке. У нас теперь есть гораздо больше возможностей поддерживать отношения на дистанции, но переход в такой формат не всегда выдерживают даже близкие дружбы. Вся паутина слабых связей - приятельства, знакомства, каждое из которых по отдельности вроде бы не так важно, а все вместе создает незаметный, но важный фон укорененности. Эту нехватку люди пытаются восполнить в близких отношениях. Переезжающие пары из-за этого часто как будто замыкаются друг на друга, отношения становятся очень тесными, близкими к слиянию. Мигранты-одиночки часто пытаются преодолевать изоляцию через самый, вроде бы, понятный и быстрый способ: дейтинг, и оказываются очень уязвимы к тем формам манипуляции и абьюза, которые на первом этапе проявляют себя как очень быстрое сближение.
Теряется компетентность. Это немного напоминает внезапную инвалидизацию, как если бы из-за черепно-мозговой травмы вы разучились ориентироваться в вывесках, пользоваться общественным транспортом, понимать, что вам говорит продавец в магазине, и приходится снова учиться тем вещам, которые обычно осваиваешь в детстве. Это не только язык, но и множество разных мелких особенностей того, как жизнь устроена в новом месте.
Если говорить про переезды последних двух лет - то к этому прибавляется еще внезапность отъезда, его вынужденность, и зачастую - травма от столкновения с насилием или угрозой насилия в той или иной форме, которую люди здорово склонны занижать и обесценивать из-за “вины выжившего”.

И вот в этих вот обстоятельствах человеку приходится, ни много ни мало, строить новую жизнь - учить язык, интегрироваться в общество, искать жилье и работу. Эмми ван Дорцен, экзистенциальный психотерапевт со своим собственным мигрантским опытом, пишет про четыре разных варианта развития мигрантской истории. Можно вернуться назад - но тут важно знать, что обратно в рай невинности попасть уже не получится, тот, кто попробовал, навсегда остается с тем, что узнал о себе, и на свои родные места будет смотреть уже немного другим взглядом. Кроме того, для вынужденных мигрантов этой опции может вообще не быть, или она оказывается слишком опасной. Можно постараться стать как можно более “своим” в новом месте - именно это часто представляют в качестве успешной, правильной мигрантской траектории. Но такая мимикрия никогда не будет окончательно успешной, разве что если переехать в совсем юном возрасте, и даже если удастся обмануть других - все равно сам будешь в себе ощущать наличие каких-то лишних, неподходящих частей. Третий вариант - это жизнь “в диаспоре”, с сохранением идентичности, с кругом общения, состоящим в основном из соотечественников. И четвертый - который сама ван Дорцен немного, как мне показалось, идеализирует - это формирование новой идентичности аутсайдера, человека, который не привязан ни к какому конкретному месту или культуре, а везде ощущает себя посторонним. Звучит романтично и выглядит гламурно, и когда я первый раз читала об этом года три назад, мне это здорово зашло, но сейчас, перечитав, я подумала о том, чего это стоит. Хорошо быть номадом-космополитом, когда у тебя есть много денег, здоровье, хороший паспорт и неисчерпаемая психологическая устойчивость. И хотя у меня точно сформировалась за эти годы новая идентичность, соотнесение себя со всеми на свете мигрантами, перемещенными лицами, и особенная солидарность с теми, кому не повезло с родиной и кому некуда возвращаться - но существование в открытом космосе без принадлежностей и привязанностей не только манит, но и пугает меня. Иногда хочется побыть где-нибудь своей.

Из интервью гештальт-терапевта и моей доброй коллеги Ольги Мовчан:

📍— Первое, с чем сталкивается переехавший человек,— по сравнению с местными жителями его права значительно ущемлены. Местные живут в стране просто по праву рождения, иммигранту нужно получать визу, разрешение на работу, предоставлять какие-то документы, дающие ему право на медицинское обслуживание, и т. д., то есть доказывать свое право на нахождение в этой стране. У него все это было в стране исхода — в результате возникает ощущение потери, идет переживание несправедливости, неопределенности, которое бывает довольно болезненным, и это укладывается в общую картину эмигрантского опыта. 
📍Второй момент, с которым практически неизбежно сталкиваются эмигранты,— кризис идентичности. Иногда это не просто смена идентичности, а ее потеря, потому что многие достижения, полученные в своей стране (образование, профессиональная позиция, уважение коллег), обнуляются. Например, успешный врач, заведующий отделением в крупной клинике, становится студентом, вынужденным сдавать экзамены, чтобы доказать свои компетенции. Человека не воспринимают привычным для него образом, и он сам перестает воспринимать себя как раньше. Помимо потери привычного положения в обществе, возникают еще и проблемы в общении. Довольно часто из-за языковых ограничений эмигрант не только не может полноценно коммуницировать в новой среде, но еще и не улавливает, особенно вначале, культурных кодов и привычных для местного населения клише. Из остроумного оратора он превращается в косноязычного молчуна, который не реагирует на смешные шутки и не поддерживает актуальные дискуссии. Это может быть очень мучительно. В данном случае идентичность находится в серьезном кризисе, нужно заново ее приобретать или находить новые пути для ее выражения. 
📍Третья сложность — эмигранту приходится знакомиться с невероятным количеством новых мелких и крупных деталей в разных сферах жизни (где купить хлеб, куда выкинуть мусор, как ответить на письма и т. д.), на что тратится много сил, времени и энергии. Проблема первых этапов иммиграции — серьезная перегруженность сознания. Люди находятся в растерянности, и это снижает самооценку: почему я еще ничего не сделал, но уже очень устал? Часто люди в этот период чувствуют себя как люди с расстройством аутического спектра, для которых обычные стимулы оказываются чрезмерными. Например, эмигрант знает язык и прекрасно общается с коллегами в рабочей обстановке, но если идет с ними в бар, то из-за шума и других разговоров вокруг ему сложно сфокусироваться и выделить содержание беседы, когда к нему обращаются. И человек начинает ощущать себя, с одной стороны, перегруженным, а с другой — одиноким, потому что он остается в изоляции. Сложность еще и в том, что контакты нужны, а на новые знакомства сил нет. Наоборот, хочется встретиться с близкими, чтобы расслабиться, но они остались на родине. И возникает такой замкнутый круг, делающий эмигранта в этот момент более уязвимым для стресса. 

Правило трех “co” - communication, cooperation, cohesive group belonging. Можно ли себя полностью почувствовать дома в новой стране? Эмигрантские споры на этот счет не утихают. Точно можно чувствовать себя достаточно комфортно. Давайте к этому стремиться? В адаптации могут помочь три КО:
1. Коммуникация: я знаю, как общаться с местными, я знаю, какие правила общения в этой стране.
2. Сотрудничество (cooperation). Я умею делать общее дело с местными. Какое дело - не так важно.
3. Принадлежность к группе. Я - ценный член сплоченной местной группы. Это может быть группа коллег на работе, садоводов-любителей или волонтеров в музеях, активистов вашего района. Очень важно, что нас в этой группе ценят и признают.

Что мне нравится в этих правилах трех “Co”: они конкретные, реалистичные и вполне достижимые.

Эмигрантов последней волны продолжают исследовать:
прогресс и барьеры в интеграции российских эмигрантов
Аналитический отчет по третьей волне опроса проекта OutRush
В отчете анализируется положение российских эмигрантов. Исследование проводилось с помощью полугодовых панельных опросов в рамках проекта OutRush, последний из которых был проведен в период май-июль 2023 года. Среди основных наблюдений - переход от занятости в российских компаниях к международной или местной занятости. Уровень дохода продолжает падать для наиболее обеспеченных эмигрантов, но стабилизировался для менее обеспеченных эмигрантов. Анализ показал отсутствие значительных различий между российскими эмигрантами, на момент опроса проживающими за границей, независимо от того, переехали они до или после объявления мобилизации в сентябре 2022 года. Среди основных проблем в интеграции особенно выделяются дискриминация, легальная прекарность и страх перед репрессиями. Несмотря на сложности, эмигранты интегрируются в местные сообщества, одновременно поддерживая связи с Россией. https://outrush.io/report_january_2024

Жизнь в дефиците.

Нет, речь пойдет не о пустых прилавках в Советском Союзе, а о жизни в эмиграции. Что возможно удивит вас ещё больше - о вполне благополучном переезде, в котором есть работа, социальная защищённость и прочие блага. Наблюдая и слушая истории эмигрантов вот уже почти 9 лет, я увидела, как многие люди изо дня в день живут с ощущением, а точнее в ощущении нехватки. Не хватает общения и хороших друзей. Знания языка и элегантности собственной речи. Дома. Интересной работы. Чувства самого себя. Люди терпят. Терпят и молчат, потому что переезд для многих был мечтой и как же теперь быть недовольным? Терпят и молчат, потому что муж/жена не поймёт/ разозлиться. Терпят, потому что зависят от визы, а вот когда получат паспорт, то тогда наконец-то заживут по-настоящему. Терпят, потому что хотят все-таки свой дом, а на него нужно заработать. Конечно, все эти «терпелки» есть в жизни каждого человека, но в ситуации эмиграции про них как будто нельзя ни говорить, ни даже думать наедине с собой. А у этого терпения есть предел и есть последствия.
Я в основном наблюдаю последствия двух типов. Одни люди, тихо терпят первые лет 5, а потом сползают в депрессию. Глаза тухнут, а наконец-то купленный дом или долгожданный переход на другую работу не радует. И вот в этой депрессии начинается бунт: появляется недовольство, сопротивление, желание все разнести и критика того, что не нравится. Кстати, нередко критика очень конструктивная и по делу. Появляется возможность услышать свою злость и начать что-то менять. И это было здорово, это возвращение себя и жизни.
Другие «улыбаются и машут». У них внешне на столько все хорошо (семья-работа и даже дом), что они становятся заложниками личины «у меня благополучная жизнь и я рад». Им очень трудно сказать: «мне плохо». Они всеми силами пытаются поддержать имеющийся порядок вещей, при этом все больше и больше теряя вкус к жизни. Пропадает мотивация, нарастает чувство нереализованности, но решиться на изменения очень тяжело. Для них нужна агрессия, а она похоронена по личиной благополучия.
Эмигрантское долготерпение, необходимость подстроиться под нормы другой культуры, зависимость от визы и других факторов приводят к сильному подавлению гнева и агрессии. Очень важно возвращать себе эти чувства. В них есть жизненные силы, потенциал решать и творить, ставить и достигать цели. Быть собой в конце концов.

Есть несколько тем, связанных с эмиграцией, которые невольно замалчиваются. ⚡Одна из них – это психологическое напряжение, вызванное «жизнью на визе». ⚡
Итак, вы нашли работу/работа нашла вас, вы последовали за мужем/женой и оказались в другой стране, проживание в которой возможно благодаря ее Величеству Визе. Как правило, в первые месяцы после переезда все идет более или менее неплохо, вы испытываете вполне нормальную в подобной ситуации легкую тревогу и восторг от сбывшихся мечтаний или просто выпавшего шанса. Однако через некоторое время благодетель Виза превращается в тирана, а вы из свободного гражданина, которому улыбнулась удача, в раба. На работе отсутствие перспектив или не подходящий коллектив, но сменить работу не получается, так как найти компанию, имеющую спонсорскую лицензию и достойные вакансии трудно. Надо потерпеть, во многих случаях не пару месяцев, а 3-4 года. Согласитесь, срок не малый. Есть много историй, в которых люди подали заявление об увольнении в тот же день, когда получили вид на жительство. Такое подневольное положение может ощущаться как неловкое или даже унизительное, поэтому говорить про него сложно. Да и часто кажется, что делиться со знакомыми бесполезно – ничего не изменится. Однако это не так. Озвучивание проблемы высвобождает силы, которые вы тратите на то, чтобы ее не замечать и подавлять, чтобы проблема «не выскочила» в неподходящий момент (например, в виде эмоционального выплеска в разговоре с начальником). Поддержка знакомых, разделяющих ваши чувства, поможет пережить этот непростой этап и избавит от неприятной двойственности: «я делаю вид, что все хорошо, а на душе тревожно». Да и шанс найти новую работу выше. Или поддержку и хобби, которые вас отвлекут.

Мне не все видится таким мрачным, но текст сильный. Привожу его первую часть. Наталия Политова. Я никогда не пишу об иммиграции. Не потому, что нечего. А потому что слишком много.
Есть люди, об этом пишущие часто. Я не умею.
Такой огромный объём в этой теме, что кажется, что нужно либо все, либо ничего... Несколько таких сложных вещей есть у меня в жизни. И чем больше тема сожрала и переделала меня изнутри, тем больше я ее избегаю.
Когда ты уезжаешь за бугор, ты становишься чуть-чуть сиротой. Мама видит тебя раз в год, а внуки, хотя и любимые, кажутся нереальными с их акцентом по скайпу и непонятными иностранными школьными проблемами. И вот как-то незаметно другие сын или дочь, что забегают в выходные и пьют чай, рассказывая о своих проблемах, становятся ближе. Роднее, что ли.
И это нормально.
Близкие родственники становятся дальними родственниками. Потому что все они видятся на праздники и отмечают вместе дни рождения детей, делят проблемы и даже ссорятся, потому что общаются. А ты, приезжая, как-то теряешься, рассматривая чужих таких больших племянников и состарившихся родных. И молчишь, не зная, о чем уместно спрашивать.
И это тоже нормально.
Друзья исчезают. Большая часть как-то так легко и незаметно уходит, первые годы ещё отдавая дань памяти звонками на день рождения. А вот самые близкие друзья перестают ими быть слегка позже. Отношения стирает не столько расстояние, сколько огромный провал в физической необходимости. Я бежала к подружке, когда ссорилась с парнем, приходила, когда нужна была помощь, мы шли вместе на шашлыки или рыбалку, таскали мебель, сидели с младенцами, вытирали слезы... и всего этого нет. Первые годы вы ещё вроде как живете телефонными звонками про новую жизнь и проблемы, а чуть позже заменяя только воспоминаниями «а помнишь?..» И вот уже, набирая телефон, в какой раз слышишь про огромные проблемы или пикник у какой-то незнакомой Оли.
И это нормально.
Ты зубришь и зубришь чужие слова, но так и продолжаешь делать глупые ошибки в речи, вызывая снисходительный смешок, чувствуя себя опозорившимся школьником перед школьной доской. Уже умеешь даже смеяться, так и не понимая до конца всех местных шуток. Озадачиваешься очередной пословицей, понимая ее дословно. И всякий раз, блин, всякий раз в таких случаях сжимаешь кулак в кармане до боли... а потом выдыхаешь, выдыхаешь... и снова делаешь ошибки и снова попадаешь впросак.
И это тоже нормально.
Каждый день ты открываешь вещи, которые известны здесь каждому по рождению - от цвета мусорных кульков до действующих законов. От количества классов в средней школе до названия майонеза. И будешь всю эту вереницу открывать до старческого маразма.
Ты живешь в стране, в которой будешь до смерти иностранцем. Странным, чужим, смешным, страшным, которому придется всегда и во всем труднее. По рождению.
И это тоже нормально.
Хотя и тяжко.

Сегодня говорим про техники расслабления и выдыхаем. А выходные переименуем в выдыхные )) Техника 1: Глаза наравне с дыханием участвуют в кратковременных изменениях психологического состояния — напряжении и расслаблении. Как и с помощью дыхательных практик, с помощью изменения поля обзора можно регулировать состояние сознания. Вот рецепт Эндрю Хубермана: в моменты стресса постарайтесь усилием изменить поле обзора — не двигая головой и глазами, охватить периферическим зрением как можно больше пространства, в котором вы находитесь, будь то комната, улица или природа. Техника 2. Физиологический вдох: нужно сделать двойной вдох через нос, затем медленно выдохнуть через рот. Демонстрация самим Хуберманом — в его видео (1:23).

Сижу в своем любимом кафе. Полчаса до работы. Рядом три милые дамы и один младенец. Друг с другом они говорят по-английски, а к малышу обращаются на родном для них языке (одна румынка, две другие албанки). Я вспоминаю, что мне с детьми и животными тоже очень не естественно говорить по-английски. Я совершенно спонтанно и бессознательно перехожу на русский лепет. Вот это вот детско-материнское, раннее, местами довербальное встроено на родном языке.

Вы знакомы с понятием «лоскутная культура»/ "patchwork culture"?
Если вы эмигрант, то скорее всего живете в таком окружении. В одном месте встречаются и соседствуют разные культуры, как яркие кусочки на лоскутном одеяле. Про Лондон точно могу сказать, что это очень пестрое место. Что любопытно: в лоскутной культуре старые и новые традиции и паттерны поведения живут рука об руку, часто проявляя себя даже в третьем поколении эмигрантов. Старые привычки меняются, но не исчезают.

Долго живя в лоскутной культуре, мы приобретаем лоскутную личность. Чтобы определить свои культурные лоскутки, пройдитесь по следующим вопросам:

Какие национальные праздники вы отмечаете?
Как вы выражаете радость?
Как вы выражаете грусть?
Как вы выражаете гнев?
Как изменилось для вас понятие «дружбы» после переезда?
Как поменялись ваши предпочтения в еде?
Что такое для вас «здоровый вид»?
Что для вас значит «хорошо выглядеть»?