Всѣмъ доброе утро, с вами вновь Mithgol the Webmaster и нерегулярная рубрика «тайныя новинки Телеграма».

Кто пожелал бы сегодня в четвёртом часу утра бустить мой канал в Телеграме, того немедленно встрѣтила бы (в интерфейсе у Телеграма) изрядно странная картина, перед которою взгляд невольно приостанавливается в недоумении.

Чтобы в точности передать вам это визуальное впечатление, я прилагаю здѣсь два скриншота, из которых первый сдѣланъ в Telegram на смартфоне под управлением системы Android, а второй — в Telegram Desktop под Windows.

На каждом из скриншотов нетрудно увидѣть, что Telegram называет мой канал получившим 25 бустов (голосов за канал, поданных пользователями услуги Telegram Premium), чего каналу хватает (и даже съ нѣкоторою лихвою) для достижения восьмого уровня забущенности, однако для достижения слѣдующаго (девятого) уровня понадобится ещё 17 бустов.

Согласитесь, здѣсь есть надъ чѣмъ призадуматься.

Во-первых, если для достижения очередного уровня требуется больше 17 бустов, то тогда каким же образом всего-навсего четверти сотни бустов могло быть достаточно (и даже с запасом) для достижения всѣхъ предшествующих восьми уровней?

Во-вторых, сумма 25+17 равна 42 и просто-напросто не дѣлится без остатка на номер слѣдующаго (девятого) уровня забущенности.

Это что же? — неужели Telegram отказался от равномѣрной шкалы забущивания, то есть отказался от такой системы, при которой для достижения каждого нового уровня забущенности каналу необходимо набирать одно и то же количество голосов, зависящее только от количества подписчиков у канала?

Нѣтъ.

Оказывается, Telegram просто-напросто показывает количество необходимых бустов некорректно, причём одинаково некорретно и под Android, и под Windows.

А почему так? — оказывается, во блоге Телеграма объявлено, что съ нынѣшняго мая каналам в Телеграме будет нужно меньше бустов для достижения очередного уровня забущенности.

(Причём произошла не такая «реноминация бустов», какая была в ноябре 2023 года. Количество бустов, доступных для раздачи каждым из обладателей услуги Telegram Premium, сейчас остаётся на прошлогоднем уровне, а измѣнилася одна только значимость их.)

Но насколько меньше теперь нужно бустов для достижения очередного уровня забущенности? — вот это как раз и во блоге Телеграма позабыли упомянуть (и до сих пор не вспомнили — скриншот блога я прилагаю в подтверждение), и до авторов приложений Телеграма перемѣнившуюся значимость бустов тоже не донесли ещё, так что они подсчитывают с ошибкою, причём с одной и той же.

(Я пишу «до авторов», потому что мрачно подозрѣваю, что на сёрверной стороне в Телеграме даже и не был предусмотрен никакой механизм, способный доносить до приложений свѣдѣнія объ измѣнившейся «цѣнѣ» очередного уровня забущенности, а вмѣсто того формула жёстко забивается в исходный код каждого приложения его автором — и обновляется только с появлением новой версии приложения.

Но, может быть, всё ещё хуже, чѣмъ я подозрѣваю. Первый-то из скриншотов, выше приложенных, я сдѣлалъ в новой версии Telegram для Android — в версии 11.11.0 — однако же и она также сообщает хѣрню вмѣсто дѣйствительнаго числа бустов, необходимых для достижения слѣдующаго уровня забущенности.)

Сам же я догадываюсь (и небезосновательно) о том, что число бустов, необходимых для достижения слѣдующаго уровня забущенности, было уменьшено ровно вдвое: если прежде один буст необходим был на каждую полную или неполную четверть тыщщи подписчиков, то теперь — на каждую полную или неполную полутыщщу. Это означает, что моему каналу (с 1270 подписчиками в настоящее время) необходимо теперь по три буста для достижения каждого очередного уровня забущенности — одно это может объяснить, отчего 25 голосов достаточно теперь для восьмого уровня (и даже съ нѣкоторымъ запасом): 3×8=24.

Но отчего это новое количество нельзя было явно упомянуть во блоге Телеграма? — отчего это количество нам пришлось выяснять эмпирически-концептуально (то есть через осознание выводов, напрашивающихся из собственного непосредственного опыта взаимодѣйствія с новинкою)? — про то одному Дурову может быть извѣстно.

Снял с полки «Дело о полку Игореве» Хольма ван Зайчика и в очередной раз думал над его эпиграфом (фото прилагаю), упоминающим про пицзеци.

Указанное там поведение, и в особенности тонкое поскуливание, живо напомнило мнѣ о том, каким образом статья Википедии о выученной беспомощности в настоящее время описывает (без указания первоисточника) поведение собак в экспериментах Мартина Селигмана и Стивена Майера в 1967 году в психологической лаборатории Пенсильванского университета: «они ложились на пол и скулили» и проч.

Пицзеци не придут. Пицзеци — это мы.

На этом ↑ скриншоте вы можете увидать, как выглядит на сайте «Ответы Mail» сборник откликов на давний (2011 года) вопрос о том, что такое «кратца».

Почти каждый из откликнувшихся счёл своим долгом сообщить (серьёзно или с ирониею), что эдаким способом неграмотные люди (особенно из новых поколений, не то что мы) напрасно пишут раздѣльно нарѣчіе «вкратцѣ».

Но вот когда отправительница этого вопроса задала уточняющий вопрос о том, от какого исходного слóва это нарѣчіе происходит (по-видимому, через посредство предложного падежа — то есть во всём подобно тому, как «вмѣстѣ» происходит от «мѣсто» или как «вродѣ» происходит от «род»), то тогда не получила никакого разумного отклика.

Между тѣмъ вопрос не так прост, как может показаться. В частности, исходным не обязательно было именно слово «кратца»: есть сообщения в LiveJournal и затѣмъ ещё на сайте ЯПлакал (то и другое — в 2014 году), авторы которых при виде словосочетания «в кратце», записанного черезъ пробѣлъ, приходят к выводу о том, что пред ними — предложный падеж от слóва «кратец», в котором наблюдается бѣглая гласная.

Своя логика в этом есть: если предложный падеж от слóва «авианосец» пишут «в авианосце», если предложный падеж от слóва «амбарец» пишут «в амбарце», если предложный падеж от слóва «блинец» пишут «в блинце», если предложный падеж от слóва «бубенец» пишут «в бубенце», если предложный падеж от слóва «букетец» пишут «в букетце», если предложный падеж от слóва «бутербродец» пишут «в бутербродце», если предложный падеж от слóва «запросец» пишут «в запросце», если предложный падеж от слóва «квадратец» пишут «в квадратце», если предложный падеж от слóва «ковчежец» пишут «в ковчежце», если предложный падеж от слóва «ларец» пишут «в ларце», если предложный падеж от слóва «протуберанец» пишут «в протуберанце», если предложный падеж от слóва «сюжетец» пишут «в сюжетце» (причём так поступают не только с названиями вмѣстилищъ: напримѣръ, предложный падеж от слóва «багрянец» пишут «в багрянце»), то тогда, уж конечно, и предложный падеж от слóва «кратец» (кабы оно было) могли бы записывать «в кратце» именно съ бѣглою гласною.

Но всё же слово «кратец» остаётся русскому уху почти совершенно не извѣстнымъ (за исключением вышеупомянутых попыток записывать «вкратцѣ» ошибочно черезъ пробѣлъ), тогда как для слóва «кратца» вроде бы существует созвучный аналог — «кратка», русское название для бревиса. Это обстоятельство я проиллюстрирую скриншотом статьи про кратку в Википедии:

Сознаюсь, что упоминаю про кратку с неохотою и даже нѣкоторою досадою. Но не то досадно, что у слóва «кратца» существует созвучный аналог; досадно мнѣ другое, а именно аналитический подход к начертанию русских букв.

На примѣрѣ буквы «Ё» каждый из нас знает уж, и даже очень хорошо знает, каким бѣдствіемъ этот подход для нас способен закончиться, и почему же? — потому что каждый, каждый увидал ужé как раз на этом примѣрѣ, как шаг за шагом открывается нараспашку овертоновское окошко: сперва обращают внимание на то, что буква «Ё» во всём похожа на букву «Е», за исключением небольшого надстрочного элемента (за исключением точек над «Ё»), объявляютъ использование этого элемента необязательным, проводят некорректные аналогии с зарубежными аналогами (умляутом, диэрезисом и проч.), а затѣмъ под этим соусом отбрасывают напрочь, чтобы планёр стал плáнером, а сёмга стала семгóю и проч.

Кто закорючку над буквою «Й» увидал в качестве бревиса, тот уж наполовину подготовился к тому, чтобы её отбросить — ну, напримѣръ, по аналогии съ тѣмъ, как в текстах на древнегреческом языке и макроны, и бревисы считаются обязательными только в литературе лингвистической (в частности, учебной), а в остальных случаях не считаются.

И кто пользуется операционною системою macOS, тот также наполовину подготовился уж к тому, чтобы «Й» можно было записывать как «И» — я не раз и не два видал поступающие от пользователей именно этой операционной системы тексты на русском языке (и даже не тексты, а просто-напросто имена файлов), в которых нѣтъ ужé ни одной буквы «Й», а есть только буква «И» съ послѣдующимъ бревисом, который в шрифтах на macOS хорошо становится над «И» (трудно от настоящей «Й» отличить), но в других системах (с другими шрифтами) он ставится над «И» очень криво (можно сказать, «начал уж покидать свою букву») и тѣмъ подготавливает к тому грядущему моменту, когда враги цѣлостности русскаго алфавита пожелают побороться с «кратками над И».

Дальше сами понимаете, как это будет выглядѣть: вот слово «едá», которое произносится с ударением на второй слог, потому что это слово «ѣда», в котором замѣнили букву «Ѣ» буквою «Е», а вот другое слово «éда», которое произносится с ударением на первый слог, потому что это родительный падеж слова «иод», в котором сперва стали записывать букву «Й» (потому что так слышится), затѣмъ выбросили букву «Й» из азбуки (потому что ну зачѣмъ ещё одна буква «И»? — покончили с буквою «і», покончим и с буквою «й»), так что «йод» стал «ёдом», да наконец и точки над «Ё» пропали. (Даже раньше, чѣмъ кратка над буквою «Й».) Большой привѣтъ и магистру Йодѣ в этом антикириллическом будущем.

(Может и наоборот получиться, по примѣру японских слов: если Ёкогаму можно записывать и называть Иокогамою, то и ёлку, уж конечно, можно начать называть иолкою, как во времена доекатерининские, причём кое для кого это даже покажется благородным возстановленіемъ традиціи. Напоминаю, что ещё во времена Достоевского слово «серьёзно» записывалося в форме «серіозно», как я это ужé показывал здѣсь 11 іюня 2024 г.)

Но если для гипотетического слóва «кратца» существует в русском языке созвучный аналог «кратка», различающийся единственно чередованием звуков «Ц» и «К», то и для гипотетического слóва «кратец» также существует аналог, содержащий это же различие — слово «krátǝk» в словенском языке, которое-то и упоминается Викисловарём (со ссылкою на словарь Фасмера как на источник) среди современных однокоренных при разсмотрѣніи происхождения слóва «вкратце»:

Коль скоро я пишу тут про чередование звуков «Ц» и «К» в таких пáрах слов, как «кратец» и «krátǝk» (или «кратца» и «кратка»), то придётся немного коснуться вопроса о том, точно ли в славянских языках вообще возможно такое чередование. В противном случае я рискую оказаться приблизительно в таком же положении, в котором можно обнаружить новохронологических авторов (как Фоменко, так и до него, кажется, ещё Морозова), утверждавших созвучие фамилии нѣкоего патриция Кресцентия и титула евангельскаго Крестителя, но не учитывавших нюанс языка (в котором греческое слово «Βαπτιστής» или латинское «Baptista» не обнаружило бы такого созвучия).

Чередование звуков «Ц» и «К» вообще лучше всего извѣстно русскому уху как раз в словах латинского и греческого происхождения: мы зовём, напримѣръ, миѳическихъ человѣкоконей «кентаврами», однако названное в их честь созвѣздіе — «Центавром», а также зовём римских императоров цезарями (в честь Юлия Цезаря), однако во времена Петра I использовали титул «князя-кесаря» по отношению къ послѣднимъ представителям княжеского рода Ромодановских. То и другое происходит от единственной причины: буква C (третья в латинском алфавите), хотя теперича и зовётся «латинскою буквою Ц», в классической латыни почти всегда обозначала звук «К», поэтому в таком значении и принимала участие в заимствовании слов из греческого языка (как в случае с кентаврами), и сама заимствовалася в греческий и дальше оттудова в русский, как в случае с кесарями.

(Я пишу «почти всегда», а не «всегда», потому что бывали и такие случаи — скажем, в начале записи преноменов — когда «латинскою буквою Ц» обозначали не глухой звук «К», а парный ему звонкий звук «Г», для которого позже на основе латинской буквы C придумана была буква G, отличающаяся единственно дополнительною закорюкою в конце контура.)

Но аналогичный процесс перехода звука «К» в звук «Ц» считается прошедшим и в славянских языках, порождая слово «царь» на основе заимствованного греческого «кесарь» (или готского «kaisar»), напримѣръ. Прошёл он не всюду и неравномѣрно: в грамотах из новгородской берёсты считается обнаруженным слово «кѣлѣ» в значении «цѣлый», в церковнославянском говорится «въ руцѣ Божіей» (а по-русски было бы «въ рукѣ»), и проч.

Ряд других примѣровъ результатов этого же языкового процесса можно найти, прошедши в Википедии по гиперссылкам из тамошней статьи про палатализацию, скриншот которой прилагаю:

В контексте этакой-то палатализации я считаю возможным понимать и то, отчего пишется «krátǝk» (и «кратка»), но «вкратце».

Считая так, я могу заблуждаться. Притом же я не лишён в этом случае и собственного предубеждения: меня интересует создание (воссоздание?) русского слова «кратец» именно как способного находиться къ нарѣчію «вкратцѣ» в таком же отношении, в каком существующее слово «мѣсто» обнаруживаем по отношению къ нарѣчію «вмѣстѣ» (а «род» ко «вродѣ» и проч.), то есть реставрация будущего только в рамках вопроса о том, каким был бы русский язык, кабы слово, аналогичное словенскому «krátǝk», смогло в нём сперва уцѣлѣть, а затѣмъ ещё и пройти через такую же палатализацию, чрез которую прошло это нарѣчіе. Ненулевую вѣроятность того, что точно такой же не получилось бы и что эти слова в итоге не были бы похожими (как не похожи «рука» и «въ руцѣ», напримѣръ), я сознательно отбрасываю по практическим соображениям: в форме «кратек» или «кратик» результат не был бы полезным способностью напрямую образовывать «вкратцѣ» от предложного падежа его.

Вдобавок форма «кратец» небезынтересна для меня ещё и оттого, что в её случае палатализациею не окончилось бы всё дѣло: почти наверняка произошла бы ещё и субстантивация (субстантивирование), то есть превращение в существительное (со смыслом «нѣчто краткое»), причём даже не с сохранением формы прилагательного (как сохранилася она в случаях субстантивации слов «военный» и «мороженое»), потому что форма слова «кратец» (в отличие от «краток») ужé может считаться в русском языке формою существительного, а не прилагательного.

Чтобы в том убедиться насчёт формы, достаточно разсмотрѣть многие сотни других слов русского языка, созвучно этому заканчивающихся — а таких найти можно много, потому что как раз такими оказываются всѣ слова с суффиксом «-ец», из которых каждое оказывается именно существительным, а означают они либо цвѣтъ («багрец», «багрянец»), либо вмѣстилище («ларец», «ковчежец» и другие примѣры, чуть выше мною перечислявшиеся), либо людей («бѣглецъ», «братец», «боец», «вдовец», «истец», «лжец», «льстец» и проч.), причём этих послѣднихъ особенно много: можно найти больше тыщщи примѣровъ слов в значении «послѣдователь какого-либо лидера или учения» (будённовец, власовец, ленинец, мичуринец, толстовец и проч.), или «сотрудник какой-либо организации» (абверовец, балтиец, гестаповец, думец и проч.) или «житель какого-либо мѣста» (афганец, берлинец, токиец и проч.), или «выходец из такого-то народа» (нанаец, ханец, чеченец и проч.).

Поэтому можно разсматривать «языковое давление», со стороны таких слов оказываемое, не просто как достаточное для субстантивации, но и как чрезмѣрное и оттого способное затемнять собою настоящее значение слова подталкиванием к посторонним вопросам:

— Был ли такой лидер Крат, каждый послѣдователь которого называется кратцем подобно тому, как послѣдователи Стрѣлкова называются стрѣлковцами? Сколько людей говорили «я кратец» благодаря тому, что их возглавлял или наставлял Иван Антонович Крат (первый большевицкий комиссар Московско-Рязанской железной дороги), или Михаил Николаевич Крат (генерал-поручик Украинской национальной армии в составе вермахта), или хотя бы совѣтскій астроном Владимир Алексеевич Крат?

— Есть бюрократия, демократия, теократия и проч., а не произошло ли какое-либо обобщение всѣхъ этих понятий на уровне какой-нибудь партии власти или стремящейся к власти организации под названием «Кратия», каждого участника которой надо звать кратцем по аналогии с понятиями «рабфаковец» или «черносотенец»?

— Есть ли или был такой город Крат, каждый житель которого называется кратцем подобно тому, как житель Элеи зовётся элейцем?

(И такъ далѣе.)

Признавая этот недостаток, я всё же считаю его не способным превозмочь ту настоящую пользу этого слова, которая заключена в том безспорномъ обстоятельстве, что не только по своему смыслу, но и по форме слово «кратец» изрядно кратко (всего-навсего два слога), так что неплохо подходит под самый первый из крыловских принципов составления слов, скриншот которого прилагаю:

В качестве чего понадобилось мнѣ такое краткое слово, которое притом и само способно означать нѣчто краткое? — может быть, пригодится в качестве названия для одной из форм записей во блоге.

Какъ извѣстно, связанная со блогами терминология со временем перемѣнялася. Напримѣръ, первые блоги (больше четверти вѣка назад) называли себя веблогами («weblog» от «web log»: «журнал Паутины» в значении «сборник ссылок, недавно посѣщённыхъ во Всемірной Паутине, с краткими комментариями»), а затѣмъ произошло сокращение до «blog»: первая пара букв («we») отпала благодаря тому, по-видимому, что была осознана в качестве английскаго мѣстоимѣнія «we» («мы»), то есть слово «weblog» сдѣлалося словосочетанием «we blog» («мы блóгаем», «мы блóжим») с переосознанием первой части в качестве мѣстоимѣнія, а второй — в качестве глагола (обозначающего занятие блоггера), а не только существительного (обозначающего сам блог, получающийся в результате этого занятия).

При этом неизбѣжно должно было перемѣниться и произношение: в составе слóва «weblog» слог «we» произносится как «вэ» («ўэ»), тогда как мѣстоимѣніе «we» произносится как «ви» («ўи»). Это позволяет датировать произошедшую перемѣну по факту того, что Архив Интернета хранит копию блога Питера Мерхольца за октябрь 1999 года, в оформлении у которого лѣвая колонка излагает именно такое новое произношение («I've decided to pronounce the word "weblog" as wee'- blog. Or "blog" for short»), тогда как болѣе раннія копии ничего такого ещё не излагают.

Как давно подмѣтили лингвисты Сэпир и Уорф (а затѣмъ популяризировали литераторы: Оруэлл в «1984», Дилэни в «Вавилоне-17»), терминологиею опредѣляется мышление. Поэтому, как только блоги перестали быть веблогами, так сразу и форма сборника посѣщённыхъ гиперссылок с краткими комментариями перестала быть единственным вариантом записей во блоге, и окромя сюжета «вот чего я увидал в Интернете, и вот гдѣ конкретно» появилися ещё «а вот чего я думаю», «а вот с каким художественным произведением довелось познакомиться, читайте теперь мой отзыв», «а вот чего произошло в так называемом реальномъ мірѣ, глядите фото (или даже видео)» и проч.

Когда возник вопрос о том, как называть запись во блоге, тогда показанный выше принцип Крылова (чѣмъ меньше слогов содержит слово, тѣмъ оно удобнѣе) прекрасно сработал в английском языке для слóва «post». Для русского же языка прямое заимствование («пост» в значении «post») не настолько удобно: слово «пост» и без того слишком омонимично, поскольку в зависимости от контекста оно может означать либо занимаемую должность (скажем, «высокий пост»), либо вероисповедное воздержание (напримѣръ, «Великий Пост»), либо мѣсто наблюдения (допустим, «пост ГАИ»), так что куда уж ещё болѣе перегружать его. И так как англоязычное уточнение «blog post» в его русской форме «блог-пост» (или «блогпост») подверглось бы позиционному оглушению звука «Г» и затѣмъ в произношении совпало с существующим словом «блок-пост» (или «блокпост»), то оно почти никогда не употреблялося отечественною блогосферою. Чуть удобнѣе (и чуть болѣе распространённым) оказалось вмѣсто того словечко «блогозапись» (по образцу существующих слов «видеозапись» и «звукозапись»), которое сперва я начал использовать (в январе 2006 года и затѣмъ ещё в феврале), а за мною и другие (причём иногда независимо от меня до этого слóва догадываясь).

Безъ малѣйшаго промедленія — в том же 2006 году — создавшаяся терминологическая ситуация принуждена была перемѣняться, а выбор возможных форматов блогозаписей расширился благодаря тому, что Джек Патрик Дорси настроил свой twttr:

Это дѣтище Дорси, позже извѣстное под полногласным названием «Twitter» (нынѣ 𝕏), предложило своим пользователям новый формат блога — микроблог, в котором каждая запись не могла превосходить 140 сѵмволовъ (позже лимит увеличился до 280, а сейчас Маск экспериментирует съ дальнѣйшимъ наращиванием за плату). Такой новый формат блоговодства можно считать диаметрально противоположным классическому веблогу: если классический веблог был сборником гиперссылок с краткими комментариями, то микроблог предполагает возможность каждую такую гиперссылку помѣстить в её собственную ѿдѣльную запись в микроблоге и там комментировать в рамках жёсткого ограничения по длине текста, причём Twitter дополнительно поощряет такой подход аавтоматически формирующеюся карточкою предпросмотра содержимого гиперссылки (понятно, что такая карточка может быть только одна, так что и гиперссылку повадно оставить единственною внутри посвящённого ей куска текста, а для каждой послѣдующей гиперссылки создавать новую запись в микроблоге в Твиттере, а не то придётся быть второй гиперссылке без предпросмотра). Аналогичный подход к предпросмотру гиперссылок используется и Фэйсбуком, и Телеграмом.

У невеблогов (у раскрывающих не тему «вот что я увидал въ Сѣти») также благодаря Твиттеру (и другим хостингам микроблогов: Tumblr, Mastodon, Bluesky и проч.) появился новый формат весьма кратких замѣтокъ.

Наивный скептик скажет, быть может: да какую же пользу могут приносить микроблоги своим жёстким ограничением длины сообщений? — кому оно нужно, тот и сам мог бы самоограничиться! — можно же было в тогдашнее время во блог в LiveJournal (с его 64-килобайтовым ограничением длины блогозаписей) отправить не тридцать тыщщ русских букв, а приблизительно въ двѣсти разъ меньше того? — можно же въ нынѣшнее время на канал в Телеграме отправить сообщение не максимальной длины (4096 сѵмволовъ), а приблизительно в двадцать раз меньше того? — если поступать так раз за разом, то и получится микроблог!

Отчего это возражение несостоятельно? — оттого, что самоограничение не работает: если людям дать тысячи или десятки тысяч сѵмволовъ, то они в среднем и будут использовать тысячи и десятки тысяч, а краткость останется исключением. Каждому из нас доводилось ощутить в Телеграме, как работает понимание средней длительности сообщений, как работает давление создаваемых ею ожиданий. Бывает, напримѣръ, что какой-нибудь канал (в общем списке каналов) сопровождается счётчиком, показывающим три десятка непрочитанных сообщений, и тогда приходится подумать: «ого, придётся туда не заходить, пока не отыщется время для прочтения такого множества сообщений!» — а там, может быть, всего-навсего три альбома по десять фотографий, как это было 13 мая у Бирмана. Или переходит какой-нибудь блоггер к формату, подходящему для микроблогов, а тогда у него на канале возникают многие сотни непрочитанных сообщений (скажем, у автора канала @thereisadoornotmeantforyou на другом его канале можно насчитать больше семисот сообщений, сочинённых мѣсяца за четыре), от которых по старой памяти ждёшь не однострочности, а обширности, поэтому и начинать читать их не хочется.

Поэтому в полноразмѣрныхъ системах блогов (не в микроблогах) классический веблог создаётся именно как сборник гиперссылок в одной блогозаписи (а не как множество кратких блогозаписей, по одной на каждую гиперссылку), да и ряд послѣдовательных кратких замѣтокъ (особенно на общую тему) иногда хочется объединить в сборник, чтоб можно было враз привлечь ко всѣмъ имъ читательское внимание.

С терминологической же точки зрѣнія напрашивается ещё съ тѣхъ лѣтъ (то есть без мáлого лѣтъ двадцать кряду) простой вопрос: ну а как всё это удобно называть? — есть ли словá, которые для этого хорошо годятся?

Можно, конечно, использовать не слово, а словосочетание. Так дѣлаютъ газетчики: ставят над колонкою заголовок «Одной строкою» — и это подходит как название для списка пунктов (напримѣръ, новостей) весьма кратких, хотя и не обязательно занимающих всего одну строчку. Когда у меня был блог на сайте LiveJournal, то я и сам мог озаглавить сборник кратких строк таким способом:

Я так поступал до сáмого послѣдняго времени (пока не прекратил вести блог на сайте LiveJournal), так что на этом скриншоте показана главная страница моего тамошнего блога (mithgol.livejournal.com), содержащая самыя послѣднія сообщения. На той же странице есть два примѣра других заголовков со словосочетаниями, функционально аналогичными этому: «Ворох идей» и «Пучок ссылок» — всё это в том же 2006 году, в котором появилися микроблоги.

Разумѣется, у такого подхода есть тот недостаток, что лучше бы использовать какое-нибудь краткое слово, а не длинное словосочетание.

С другой стороны, сервисы микроблогов в Интернете обыкновенно обзаводятся краткими словами, из которых каждое означает запись в микроблоге (и оттого также краткую), однако не в каком угодно вообще микроблоге, а на конкретном сервисе. Так, скажем, запись в микроблоге на сайте Твиттера называется кратким словом «твит», а запись въ распрѣделённой соціальной сѣти Mastodon называется «toot», а запись в микроблоге на сайте Bluesky неофициально называется «skeet» (что руководством не одобряется, потому что образовано от «твит»), и такъ далѣе.

Разумѣется, у такого подхода есть тот недостаток, что ни одно из этих слов не годится, когда рѣчь заходит обо всѣхъ микроблогах скопом, или когда во блоге съ полноразмѣрными блогозаписями появляется сборник кратких мыслей (или сборник кратких упоминаний гиперссылок, то есть классический веблог), пункты которого, уж конечно, нельзя называть «твитами» (или другим названием, имѣющимъ конкретный узкий смысл) даже на правах метонимии, потому что получилась бы скрытая реклама Твиттера (или другого конкретного сайта микроблогов).

С третьей стороны, если запись во блоге можно называть «блогозаписью», то тогда запись в микроблоге можно называть «микроблогозаписью». Время от времени я и сам именно так называю их (начиная, по меньшей мѣрѣ, с 2010 года), но это не мѣшаетъ мнѣ сознавать (руководясь вышеозначенною крыловскою метрикою), что слово «микроблогозапись» состоит из шести слогов, так что хотѣлось бы покороче раза в два или в три. Сознавать и досадовать.

Окромя некраткости, термин «микроблогозапись» не радует ещё и тѣмъ, что он (раз уж означает запись в микроблоге) никак не снимает собою вопроса о том, как называть сборник кратких мыслей (или сборник кратких упоминаний гиперссылок, то есть классический веблог) и сами пункты такого списка.

За время, с 2006 года прошедшее, ситуация формата и терминологии почти никак не улучшилася, за исключением того только, что в Телеграме для нумерации кратких пунктов в списках я принялся использовать сперва цвѣтныя эмоджи, а затѣмъ (с февраля 2021 года) перешёл на чёрно-бѣлыя числа в кружкáх (enclosed alphanumerics), да ещё раньше в Фидонете перестал напрягать всякий раз ум свой изобретением нового словосочетания (в духе вышеупомянутых «одной строкою» и «пучок ссылок») и начал с октября 2007 года называть каждый классический веблог (перечисление посѣщённыхъ сайтов) «вязанкою гиперссылок» — и так как по-русски прежде вязáнкою называлася связка дров или хвороста, то получилася метафора заготовки (блоггер ходит въ XXI вѣкѣ въ Сѣть за гиперссылками так же, какъ въ XVIII вѣкѣ ходили въ лѣсъ по дрова):

Мрачной обратной стороною этой же метафоры можно счесть то обстоятельство, что власти показали себя способными энергично противодѣйствовать и слишком успѣшному блоггерству (принуждая к регистрации и налагая затѣмъ цѣлый рядъ обременительных ограничений), и слишком успѣшному сбору валежника.

А чтобы дальше улучшить терминологическія обстоятельства, я планирую впредь использовать то слово «кратец», разсмотрѣніемъ котораго начинал сегодняшнее сообщение.

То есть вмѣсто длинного термина «микроблогозапись» я собираюсь впредь записывать просто-напросто «кратец», но и каждый краткий пункт в списке-сборнике кратких пунктов (будь то гиперссылки с комментариями в классическом веблоге или просто длинный сборник кратких мыслей) я также собираюсь впредь называть кратцем, а каждому такому списку предпосылать слово «кратцы» во множественном числе (вообразите, напримѣръ, словосочетание «новые кратцы» или просто слово «кратцы», сопровождаемое послѣдующимъ двоеточіемъ).

Иными словами, я планирую использовать слово «кратец» в общем значении, способном охватывать собою как микроблогозапись, так и просто краткий пункт в списке. Именно понятия с таким общим значением мнѣ недоставало в моём понятийном аппарате во всѣ эти годы.

Слово «кратцы» во множественном числе обладает тѣмъ достоинством (и одновременно недостатком), что эта форма слóва «кратец» полностью совпадает и со множественным числом, произведённым от слóва «кратца». Достоинством это будет в глазах у тѣхъ, кого не убедили мои предшествующія разсужденія о преимуществах слóва «кратец» и кто желал бы видѣть слово «кратца» на его мѣстѣ — таким людям хотя бы множественное число («кратцы») не будет досаждать отличием от их идеала. Недостатком это будет для тѣхъ, кто впервые увидит у меня во блоге слово «кратцы» и не сразу сможет ясно понять, какое слово («кратец» там или всё же «кратца») записывается в этой форме (во множественном числе). Сдѣлать с этим недостатком ничего нельзя, остаётся только смириться — ну или, допустим, первое время ставить гиперссылку, вот сюда ведущую, в качестве разъяснения термина.

Продолжая использовать числа в кружкáх перед началом пунктов в списках, я надѣюсь получить возможность опираться на пронумерованность своих кратцев и впредь ссылаться на них таким, напримѣръ, способом: «в седьмом из кратцев в таком-то сообщении я указывал на такое-то и такое-то обстоятельство» — при этом дѣлая упоминание сообщения гиперссылкою и полагаясь на способность читателей, по такой гиперссылке перешедших, самостоятельно затѣмъ отыскать конкретный кратец по названному номеру его.