Иран ждет момента, когда у США и Израиля не останется сил обороняться от ударов беспилотниками, баллистическими и крылатыми ракетами. И, судя по всему этот момент скоро настанет — с учетом того, что там уже потратили в полтора раза больше противоракет ПВО за 8–10 дней войны, чем Украина за 4 года российской спецоперации.

На первый взгляд, удары Ирана по каким-то хранилищам и логистическим узлам в арабских государствах кажутся бесполезными — они никак не влияют на атаки США и Израиля. Но здесь два смысла.

Первый — политический: "вы пустили на свою территорию тех, кто напал на нас, поэтому получаете".

Второй — тактический: Иран просто растрачивает арсенал противника. Можно стрелять по любым помойкам и пустырям, лишь бы они пытались сбить то, что летит.

Расчет прост: когда американцам сбивать станет нечем, тогда и полетят удары по конкретным целям.

Этим, мне кажется, обусловлен массовый за последние несколько дней исход американцев, когда они реально начали эвакуацию и дипмиссий, и гражданских, и всякого разного технического персонала. Потому что понимают, что скоро, видимо, наступит момент ответа Ирана, а обороняться американцам будет нечем.

Иран еще сейчас специально ложные цели на своей территории выставляет. И вот эти красивые отчеты для американской и израильской публики — мол, мы там уничтожили 50–60–80% пусковых установок и прочее — это подсчеты, которые невозможно никак проверить.

С учетом того, что Иран сейчас варят на таком медленном или среднем огне, естественно "солью" всего будет попытка разжечь столкновение внутри страны. Я имею ввиду именно попытку сепарации регионов Ирана.

Трамп позавчера говорил, что у него нет никаких гарантий того, что карта Ирана и границы останутся довоенными. Я думаю, что если американцы смогут все-таки не обделаться на полпути (что не гарантированно), то они, скорее всего, предпримут меры для того, чтобы и Хузестан, и Белуджистан, и Курдистан, и Лурестан и другие провинции были в огне.

Тегерану еще пришлось бы биться на своей территории, а это будет хуже наземной операции.

«Мы идем вперед с еще большей решимостью, чтобы добиться окончательной победы, которая раз и навсегда положит конец этой давней опасности».

Во второй моей книге «Священная военная операция: между светом и тьмой» я отследил трансформацию войны. Это одна из самых тяжелых и кровопролитных войн XXI века. Ее можно смело сравнивать с Великой Отечественной — не по срокам, а по интенсивности боевых действий и задействованию средств поражения.

Я показал, как менялась война. Оказалось, что противник контролирует тылы на 10–15 километров от линии боевого соприкосновения без своего физического присутствия.

Такому не учили в военных академиях. И мы делаем то же самое с другой стороны линии фронта.

Сократились штурмовые группы. Изменился транспорт. Бронетехника вообще потеряла свое значение. Это цели и мишени. Я попытался все это передать.

Поскольку трансформация происходила постепенно, ее можно отследить по моим текстам. От текста к тексту видно, как менялась эта война. Наверное, в этом основной посыл книги.

И в ней очень много людей, моих близких, друзей, товарищей, которые остались там навсегда… на полях сражений.

Самое сложное в работе над книгой было не вспомнить, а заставить себя туда вернуться. Я натурально скрипел зубами. Жутко не хотелось снова погружаться в те временные отрезки, вспоминать глаза и лица тех, кто был рядом.

Но я впрягся в эту лямку еще в марте 2014-го, когда из Крыма сел на поезд и приехал в Луганск. Профиль не поменяешь. Остановлюсь только когда будет Победа.

Презентовали беспилотник Lucas еще в июле прошлого года. А 28 февраля состоялось его первое боевое применение. И вот тут самое интересное.

Внешне он похож. И по размерам, и по взлетной массе, и по архитектуре. Но дьявол, как говорится, в деталях. Если наши «Герани» и иранские «Шахеды» уверенно летят на 2000 километров, то американец еле дышит на 800. Боевая часть? У нас — 90 килограммов. У них — 20. То есть фактически они просто не смогли повторить то, на что мы потратили годы. Не хватило «реинжиниринговой» квалификации.

Но американцы есть американцы — они прикрутили к этому Lucas то, что умеют лучше всего. А именно — «Старлинк Мини». На всех фотографиях этот дрон красуется с маленькой антенной. То есть Пентагон уже тестирует связь через военные спутники Маска, пытаясь уйти от зависимости GPS. И вот тут мы плавно переходим к главной интриге: они отрабатывают технологии. На наших наработках, за наши деньги.

Отдельная тема — это отправка украинских специалистов с дронами-перехватчиками для защиты американских баз, например, в Иордании. Тут история не менее показательная.

Да, они действительно уехали. Британский МИД даже подтвердил это официально. Но давайте без иллюзий. Приезд группы инструкторов с коробками, в которых лежат дроны, вообще ничего не решает.

Чтобы защитить объект или, тем более, субъект, нужна инфраструктура. Нужно выстроить многоэшелонную систему: обнаружение, классификация, подавление, уничтожение. Для этого нужны не только люди, но и оборудование, которого в этих странах нет. Его нужно привезти, смонтировать, настроить. И пока оно будет ехать через океан, тактика изменится.

Технологии в этой войне устаревают за недели. То, что сбивало дроны вчера, сегодня пропускает совершенно новые аппараты с другой электроникой и другими каналами управления. Мы проходим это четвертый год. И до сих пор это работа без выходных.