«Мы идем вперед с еще большей решимостью, чтобы добиться окончательной победы, которая раз и навсегда положит конец этой давней опасности».

Во второй моей книге «Священная военная операция: между светом и тьмой» я отследил трансформацию войны. Это одна из самых тяжелых и кровопролитных войн XXI века. Ее можно смело сравнивать с Великой Отечественной — не по срокам, а по интенсивности боевых действий и задействованию средств поражения.

Я показал, как менялась война. Оказалось, что противник контролирует тылы на 10–15 километров от линии боевого соприкосновения без своего физического присутствия.

Такому не учили в военных академиях. И мы делаем то же самое с другой стороны линии фронта.

Сократились штурмовые группы. Изменился транспорт. Бронетехника вообще потеряла свое значение. Это цели и мишени. Я попытался все это передать.

Поскольку трансформация происходила постепенно, ее можно отследить по моим текстам. От текста к тексту видно, как менялась эта война. Наверное, в этом основной посыл книги.

И в ней очень много людей, моих близких, друзей, товарищей, которые остались там навсегда… на полях сражений.

Самое сложное в работе над книгой было не вспомнить, а заставить себя туда вернуться. Я натурально скрипел зубами. Жутко не хотелось снова погружаться в те временные отрезки, вспоминать глаза и лица тех, кто был рядом.

Но я впрягся в эту лямку еще в марте 2014-го, когда из Крыма сел на поезд и приехал в Луганск. Профиль не поменяешь. Остановлюсь только когда будет Победа.

Презентовали беспилотник Lucas еще в июле прошлого года. А 28 февраля состоялось его первое боевое применение. И вот тут самое интересное.

Внешне он похож. И по размерам, и по взлетной массе, и по архитектуре. Но дьявол, как говорится, в деталях. Если наши «Герани» и иранские «Шахеды» уверенно летят на 2000 километров, то американец еле дышит на 800. Боевая часть? У нас — 90 килограммов. У них — 20. То есть фактически они просто не смогли повторить то, на что мы потратили годы. Не хватило «реинжиниринговой» квалификации.

Но американцы есть американцы — они прикрутили к этому Lucas то, что умеют лучше всего. А именно — «Старлинк Мини». На всех фотографиях этот дрон красуется с маленькой антенной. То есть Пентагон уже тестирует связь через военные спутники Маска, пытаясь уйти от зависимости GPS. И вот тут мы плавно переходим к главной интриге: они отрабатывают технологии. На наших наработках, за наши деньги.

Отдельная тема — это отправка украинских специалистов с дронами-перехватчиками для защиты американских баз, например, в Иордании. Тут история не менее показательная.

Да, они действительно уехали. Британский МИД даже подтвердил это официально. Но давайте без иллюзий. Приезд группы инструкторов с коробками, в которых лежат дроны, вообще ничего не решает.

Чтобы защитить объект или, тем более, субъект, нужна инфраструктура. Нужно выстроить многоэшелонную систему: обнаружение, классификация, подавление, уничтожение. Для этого нужны не только люди, но и оборудование, которого в этих странах нет. Его нужно привезти, смонтировать, настроить. И пока оно будет ехать через океан, тактика изменится.

Технологии в этой войне устаревают за недели. То, что сбивало дроны вчера, сегодня пропускает совершенно новые аппараты с другой электроникой и другими каналами управления. Мы проходим это четвертый год. И до сих пор это работа без выходных.

Конечно, израильский интерес здесь есть. Нетаньяху спасал себя. Он попал в ситуацию, когда он или победитель, создавший не просто большой, а сверхбольшой Израиль, — или его сажают. Причем надолго и по очень тяжелым составам.

Нетаньяху боролся за свое выживание любой ценой. То, что в Израиле уже зашли за грань, признают сами здравомыслящие израильтяне. И хорошо, что их это начинает пугать.

Главный вывод из всей этой истории: Дональд Трамп — сверхманипулируемый человек. Его реально можно поставить в ситуацию, где его поведение становится управляемым.

Это можно сделать, используя его слабости, его восторг от самого себя, глубочайшую уверенность в том, что он избран Богом для какой-то миссии — но пока не решили для какой.

В первые дни на американских платформах появилась масса рассказов о том, как Трамп был изолирован в Мар-а-Лаго. Сам факт, что президента можно изолировать в его собственном поместье, говорит очень многое о рабочей атмосфере в его команде.

На него давили, чтобы он согласился на операцию Нетаньяху. Давили два конкретных человека — Сьюзан Уайлс и Джаред Кушнер.

Теперь вопрос: кого сделают крайним? Понятно, что и арабы, и Москва дадут Трампу из этого тупика выйти. Потому что подранок, который бегает по региону с криками, что всех убьет, опасен для всех.

Все говорили, что Нетаньяху первым применит ядерное оружие, если зайдет в тупик. Я тоже так говорил. Но вот смотрю на Трампа — и так уверен бы не был, что он не применит.

Вспомним первую книгу Путина и историю с крысой: загнанному в угол нужно оставлять выход. Трампу выход дадут. Но даже если он им воспользуется — что не факт, — кого-то надо будет назначить крайним. Либо «железного дровосека» Хегсета, что вероятнее всего. Либо Трамп поймет, как его подставили силы, связанные с израильским лобби, — и тогда крайней станет Сьюзан Уайлс.

Абсолютные лузеры этой эскалации — арабские монархии Залива. И дело даже не в том, что они показали Ирану «зубы», а ресурсов для реальной драки у них нет.

Иран четко дал понять: «Вы нас убиваете — мы будем убивать вас». И ответить на это аравийским шейхам нечем.

Но есть и более глубокая причина. Дубай с самого начала был Вавилонской башней наших дней. Идея построить многомиллионный город, полностью зависящий от внешних поставок всего и вся, — изначально бредовая.

Это такая проба пера: мол, если на Земле жить станет невозможно, устроим рай где-нибудь в межзвездном пространстве. Вот только эксперимент провалился, даже не долетев до орбиты.

С Европой все еще прозаичнее. Здесь сходятся три фактора.

Первый — откровенный отток капитала в Штаты, причем быстрый, потому что это их же деньги возвращаются домой.

Второй — рост издержек и цен на энергоносители, который добивает внутренний рынок.

Третий — потеря внешних рынков, включая американский. Европа сейчас — единственное место в мире, откуда США могут оперативно выкачать триллионы. И они это сделают, иначе эти триллионы вернутся обратно в Европу.

Получается двойной-тройной удар: капитал ушел, цены выросли, потребитель обеднел.

Китай, конечно, тоже пострадает. Американский и европейский потребитель станет беднее. Соответственно меньше будет покупать китайского барахла. Конкуренция усилится, издержки вырастут.

Но тут есть важный нюанс, о котором я говорил еще четыре года назад, когда все носились с мантрой «как нам нужен Китай». Это мы нужны Китаю до зарезу, а не наоборот. Без нас у них — проблемы с рынками сбыта и технологиями.

А для нас их заводы, скопированные с западных образцов, — это шанс провести новую индустриализацию. Сейчас все встает на свои места. Китай станет сговорчивее. А мы получим рычаги.

Главный бенефициар всего этого хаоса — мы. Тут даже обсуждать нечего. Проблемы Европы автоматически повышают нашу эффективность на украинском театре и снижают наши издержки.

Рост цен на все сырье, которое мы экспортируем, закроет дефицит бюджета уже по итогам года. У нас налоговая система устроена так, что высокая нефть кормит казну, а не нефтяников.

Сейчас надо сделать как в 30-е: взять ситуацию и провернуть индустриализацию по-сталински.

США, конечно, тоже в плюсе. Они единственные, кто может быстро нарастить добычу нефти, и они энергосамодостаточны. Трамп идет ва-банк, потому что ставки высоки.

Но у них есть фатальная слабость. Они вкладывают все в развитие супертехнологий, а результатом этих технологий становится производство мусорного контента. Контента, который генерирует сам себя и пожирает ресурсы.

Это как лекарство, у которого одни побочные эффекты: болезнь в моменте вроде вылечили, но организм взял и умер.

Мир входит в штопор, и шанс выйти из него сухими и с прибылью есть только у нас.