О бытовой хитрости

"Краевед и русский офицер пограничной стражи Дмитрий Логофет, а также американский журналист Вильям Элрой Кёртис считали, что эмирские власти особенно часто захватывали имущество разбогатевших евреев. Вряд ли этим грешили все эмиры, но вероятность такого произвола вынуждала бухарско-еврейских купцов скрывать рост сво- его благосостояния. Они старались не вкладывать деньги в домашнее имущество, одежду, предметы роскоши. Опасность в одночасье лишиться всего побуждала их вкладывать обра- зовавшиеся свободные капиталы в новые торговые обороты и, в меньшей степени, в ростовщические операции. Ростовщичество не являлось самоцелью, поскольку хотя и было выгоднее торговли (очень перспективной в то время), но представляло гораздо больший риск – из- за опасности обвинений со стороны должников в преступлениях против исламской религии и из-за неравенства сторон в мусульманском суде. По этой причине ссуды бухарские евреи давали очень избирательно.

По материалам майора Григория Генса, начальника Оренбургской пограничной комиссии в 1825–1844 годах, собиравшего сведения о жителях Средней Азии, и в том числе о бухарских евреях, последние ссужали значительными суммами инду- сов, кокандцев, бухарских узбеков и татар, а таджикам – за редким исключением – даже не хотели отпускать товар в долг. Генс пояснял это необязательностью таджиков в выплате ссуд. И спустя несколько десятилетий Александр Хорошхин также указывал, что бухар- ские евреи ссужают индусов. На самом деле это были не ссуды, а вклады. Принимавшие их индусы в Средней Азии издавна играли роль европейских банкиров, обеспечивая зажи- точные слои бухарского населения стабильными доходами по процентам почти безо всякого риска и одновременно ссужая под большой процент всех, кто нуждался в кредите. К этому вопросу мы вернемся в следующей главе, поскольку борьба русских властей против такой деятельности индусов чуть было не стала прецедентом для принятия мер против евреев.

Бухарские евреи опасались отправляться в Россию еще и потому, что до них доходили известия о существовавших там правовых ограничениях в отношении евреев. Однако, запо- дозрив, что мусульманские приказчики и компаньоны их обманывают, они попытались про- верить слухи об этих ограничениях и выяснить, разрешат ли им русские власти въезжать в пределы империи. С этой целью бухарские евреи написали в 1802 году письмо евреям белорусского города Шклова, известного в то время в качестве еврейского духовного центра и крупного ярмарочного города.

Вскоре те прислали полностью успокаивающий ответ (в те годы Россия стояла только на пороге введения ограничительных законов в отношении евреев, и они пока наслаждались открывшимся перед ними правовым либерализмом, сме- нившим произвол магистратов, магнатов и шляхты Речи Посполитой, поделенной между европейскими империями). После этого ответа некоторые из бухарских евреев отважились отправиться в российские города для торговли".

Хотелось бы еще высказаться об исторической достоверности в кино (вообще, давно хотел, но увидев дискуссию вокруг Матильды, понял, что свои 5 копеек вставить надо; но о Матильде, собственно, я высказываться не буду, потому что не умею судить обо всем сюжете фильма по трейлеру)

Я довольно много читал мнений о том, что историческое кино должно быть абсолютно достоверным, иначе это все ложь, вранье и провокация. Читать это было смешно, потому что за абсолютной достоверностью надо идти не в кино и не в художественные произведения вообще, а в академическую литературу. Да и то, смотреть надо - пока несколько источников не сопоставишь, никакой полноценной картины не получишь.

В остальном же, в любом художественном произведении на историческую тему будут сглаженные углы, упрощенные или выдуманные линии, сюжеты, не разворачивавшиеся в реальности. Потому что у художника есть свои творческие задачи и сугубо следовать реальности - далеко не всегда является правильной стратегией.

В этом плане мой любимый пример мастерского обращения с реальностью в фильмах - это немецкая трилогия Иштвана Сабо. Все три фильма ("Мефисто", "Полковник Редль", "Хануссен") имеют в своей основе реальный исторический сюжет - "Мефисто" отсылает нас к биографии актера Густафа Грюндгенса, "Полковник Редль" вроде как рассказывает о заглавном персонаже, равно как и "Хануссен", повествующий о межвоенном спирите и ясновидце. Но я думаю, что если бы Сабо слепо следовал бы исторической правде, то не получилось бы произведения с такой творческой глубиной, с таким обилием смыслов и со столь четко выраженным авторским взглядом.

В основе своей, "немецкая трилогия" - эта история про три типа человеческого поведения перед лицом надвигающейся диктатуры и вообще зла - "Мефисто" рассказывает о человеке, который шел на компромиссы, надеясь, сделать этим благо, хоть и понимал, что компромиссы эти - гнилые; "Полковник Редль" - о человеке, который делал все правильно, но в итоге все равно оказался на проигравшей стороне; а "Хануссен" - это о человеке, который все знал наперед, но в итоге тоже ничего не может поделать с надвигающимся злом. Там много смыслов и идей помимо этой, но без обработки эти истории не были столь целостными и впечатляющими.

Поэтому я абсолютно спокойно отношусь к переделкам истории в кино - когда за этим стоит какой-то творческий смысл. Вот у Иштвана Сабо - стоял. А у создателей сериала "Екатерина", например, - нет. Такая вот разница. А вот оценивать фильмы только по их политическому месседжу (если он там есть) - я не люблю, потому что не все политикой меряется, к счастью.

90-е как они были.

Если вы сейчас зайдете на сайт Первого канала и прочитаете биографию его генерального директора, то вы не сможете кое-чего не заметить. Если вы отправитесь на Википедию, а затем вообще на любой сайт с биографией Константина Эрнста, то не сможете не увидеть этой закономерности.

Это любая информация о его маме. Нет ее ни в статьях о самом Эрнсте, ни в статьях о его отце (хотя казалось бы, неужели никто ни разу не спросил?).

Почему я вообще этим заинтересовался? Я не человек, находящийся в постоянном поиске евреев и не коспиролог, строящий какие-то большие выводы по таким деталям. Но в разговорах с людьми я всегда обращаю внимание на то, как они говорят о родителях, кого они упоминают, кого они нет - это помогает человека лучше понять, лучше построить разговор. Так вот - Эрнст свою маму откровенно говоря не афиширует, словно не было ее.

То есть ее имя можно примерно за полторы минуты гугления - но по очень косвенному источнику: соболезнования Медведева в связи с кончиной академика Эрнста. Мать Эрнста зовут - Светлана Ниловна Голевинова.

Сам о ней в интервью упоминает не очень часто. Вот в интервью Левковичу, которое довольно быстро после публикации было удалено, он говорит, что его мама - экономист, а затем рассказывает такую (грустную) историю с ее участием:

"Про страх расскажу одну историю. Еще в школе у меня в классе по рукам ходила дико популярная книжка про КГБ - с фотографиями пистолетов с глушителями, схронов бандитов, личной амуниции пилота Пауэрса, и т.д. Давали ее каждому всего на одну ночь. Наступила моя очередь. Я полночи читал ее с фонариком под одеялом, потом заснул, а когда утром встал и начал собираться в школу - книжки не обнаружил. Спросил у мамы – она не брала, папа - тоже. Я пошел в школу и сказал всем, что книга потерялась. На что мне было сказано: «Делай что хочешь, но чтобы к завтрашнему дню нашел». Я, естественно, ничего не нашел, и класс подумал, что «чувак скрыжил книгу». И меня повели бить за спортзал. Потом на следующий день снова. Исполнителем был второгодник по фамилии Трефилов, с квадратным лицом и огромными кулаками. Вечером второго дня я понял, что если мне еще раз наваляют, то в школу я больше не пойду. Я поговорил со своим папой, рассказал, что потерял книгу, что меня бьют, и попросил : «Пойдем со мной завтра. Я просто не могу больше это терпеть». На что папа ответил: «Я не пойду. А вот ты по дороге в школу зайди на стройку, найди там кусок арматуры, который влезет в портфель, и когда тебя начнут бить, просто достань его».

Я ушел в соседнюю комнату, стал рыдать, потому что меня предал мой родной папа. Но утром, когда пошел в школу, все-таки заглянул на стройку, нашел арматуру, и положил ее в портфель. После пятого урока меня снова повели за спортзал. Одноклассник Трефилов начал уже разогревать толпу, которая жаждала очередного зрелища. «Начну я с удара в поддых!» — гордо заявил он. И в это время я достал кусок арматуры, окончательно понял, что папа меня не любит, что никого у меня не осталось, и дал Трефилову в ухо. Единственный раз в своей жизни я видел, как ухо у человека сначала превращается в шар, а потом лопается. Трефилов сперва даже не понял, что произошло — подумал, что в него попала молния Бога. Но когда ухо лопнуло, и из него струей полилась кровь, он дико завопил и стал отступать. Тут уже у меня сработал звериный инстинкт. Я с куском арматуры попер на толпу своих одноклассников. И все дунули в рассыпную… Двадцать лет спустя моя мама призналась, что это она взяла книжку. Увидела ее на столе, и, не зная, что она моя, взяла почитать на работу, но по дороге забыла ее в троллейбусе. А потом у нее уже не нашлось мужества признать, что она стала причиной моих проблем".

В том интервью все обратили внимание больше рассказ о том, кто заказал Листьева и как Эрнст ездил вместе с Бадри на стрелки - но прочитать и найти это интервью сейчас не так-то просто, оно очень неплохо подчищено (вообще - вот текст: https://web.archive.org/web/20130406072516/http://www.rospres.com:80/crime/12201/)

«Фонтанка» вот выпустила большой материал про то, как умирает старый Выборг. Ну да, таких текстов уже 100500, ничего нового для себя я там не нашла (почти со всеми героями репортажа сама общалась ранее; самый прекрасный из них — бизнесмен Сергей Васильев, который отреставрировал руинированный ломбард Уно Ульберга, сейчас там хостел; мы с ним и со школьником Ваней Першиным в феврале залезали на Часовую башню — Ваня показывал, как он заводит механизм).

Но! Читать надо. Особенно если вы вдруг совсем не в курсе, что там с этим Выборгом приключилось. Рассказ подробный и живой:

http://www.fontanka.ru/longreads/vyborg/

Ну и еще о пропаганде

Некоторые вчерашнюю мою мысль об историческом кино поняли в том духе, что я любитель поглумиться над каким-нибудь историческим персонажем, вытащить его панталоны, начать отплясывать над его гробом и тому подобное. Нет, я подобное не люблю; просто я не вижу проблемы большой в том, что кто-то подобное делает и уж точно не считаю, что подобное нужно запрещать. Не уверен, правда, что все это стоит делать за государственный счет, но я то в Минкульте деньги не распределяю.

А по поводу Николая II скажу так. Последние 100 с лишним лет основные пропагандистские напрыги на него совершаются по линии семьи и его собственной личности и характера. Понятно, что отчасти это продолжение нарратива оппозиционной журналистики начала века, отчасти - поддержанная большевиками негативная легенда, отчасти - любовь публики ко всяческой семейной всячинке (помню, как веселился, читая, что Сероглазы Король из стиха Ахматовой - это Николай II, а Лев Гумилев, соответственно, - сын Николая).

Но на мой взгляд, все это не просто овтратительно, но и опасно для тех, кто увлекается подобными нападками. Говорите, что вот, дескать, жена - немка и истеричка, сын - больной, двором правит Распутин и по пути спит с царицей да и со всем двором, а Николай II только ползает гусеницей и унижается, ибо тряпка? Окей, хорошо, представим, что все так и было. Но ведь в таком случае всю эту агитпропаганду можно и в другую сторону повернуть - взять любого советского лидера и абсолютно честно рассказать об их семейной жизни. Что же мы там увидим?

Что у Брежнева дочь меняла любовников как перчатки, замуж выходила то за проезжих цирковых артистов, то за третьестепенных музыкантов, неумеренно пила при том и к концу жизни выглядела как старая и очень больная бездомная женщина. Что у Сталина жена покончила собой при смутных обстоятельствах, а младший сын был мажором, алкоголиком и сидельцем. Что сын Хрущева, от большой любви к коммунизму и России, при первой же возможности уехал в США и стал американским гражданином (да и дочь Сталина не в Кунцево жила). Что Черненко был бабником до такой степени, что ему это на вид ставили в партии - а по разным документам у него был как минимум 6 жен. Ну и так далее.

И это не к тому, что нужно увлеченно оттаптываться на чужих семейных проблемах. Наоборот. Те, кому кажется очень веселым размахивать "царем-тряпкой с женой, спящей с мистическим сибирским мужиком", просто не понимают, что если всерьез применить пропагандистский удар по всем советским вождям и их семейным вывертам, то, боюсь, от светлого образа вождей там ничего и не останется. Вопрос только в том, зачем этим заниматься.

P.S. Так, отмечаю, что здесь я не об историческом знании говорю, а вот именно о пропангадистско-идеологическом.

Псы-фашисты

Разговоры о независимой журналистике и самоокупаемости медиа - это все здорово, но должны же быть какие-то моральные границы. Вот "Медуза" скармливает своим читателям рекламу Лахта-центра, радостно рассказывая как здорово жить в городе и гордиться тем, что в нем стоит огромная кукурузина, которая портит вид практически из любой точки города, зато это кукурузина - самая большая в Европе.

Я как бы все понимаю, но Петербург - это, извините, не Абу-Даби и не Катар, в нем архитектурных объектов для гордости сильно побольше, чем во многих европейских городах. А гордиться тем, что у тебя там что-то выше и длиннее - ну я знаю, что некоторые люди строят на этом незатейливом факте всю свою идентичность, что довольно красноречиво характеризует их интеллектуальный кругозор.

https://meduza.io/feature/2017/08/09/lahta-tsentr-v-peterburge-udivitelnye-tsifry-o-megaproekte

У Фуртвенглера - композитора и дирижера - были очень сложные отношения с Нацистской партией: "В 1934 ему было запрещено дирижировать премьерой оперы Пауля Хиндемита Художник Матис, и Фуртвенглер в знак протеста ушел в отставку со своего поста в Берлинской опере и с поста вице-президента Имперской музыкальной палаты. В 1936 году, когда разочарование Фуртвенглера в существующем режиме продолжало нарастать, ему был предложен пост главного дирижёра Нью-Йоркского филармонического оркестра, где он заменил бы Артуро Тосканини.

Существовала большая вероятность того, что Фуртвенглер примет это приглашение, но сообщение из Берлинского отделения Ассошиэйтед Пресс, вероятно, заказанное Германом Герингом, утверждало, что он хотел бы вернуться вновь на свой пост в Берлинской опере. Это вызвало перемену в отношении к нему в Нью-Йорке; приглашающая сторона предполагала, что теперь Фуртвенглер полностью поддерживает Нацистскую партию. Хотя сейчас считается, что это не так (например, Фуртвенглер всегда отказывался салютовать нацистам), такая точка зрения преобладала до его смерти.

Нацисты хорошо относились к Фуртвенглеру; он был важной фигурой в области культуры. Его концерты часто транслировались немецким войскам для поднятия духа, хотя он был ограничен в репертуаре, исполняя лишь то, что дозволялось властями. Его отношение к евреям по-прежнему вызывает полемику. С одной стороны, он часто восхищался еврейскими артистами, такими как Артур Шнабель, но с другой стороны он поддерживал бойкоты еврейских товаров и критиковал доминирование евреев в газетном деле. На процессе по денацификации Фуртвенглер был обвинен в том, что поддержал нацизм, оставшись в Германии, выполнял обязанности нацистского функционера, в антисемитских выпадах против Виктора де Сабата. Однако все эти обвинения были полностью сняты.

В своем заключительном слове на процессе по денацификации Фуртвенглер заявил:

«Я знал, что Германию охватил ужасный кризис, но в то же время я был ответственен за германскую музыку, и моим заданием было пройти через этот кризис без потерь. Опасения, что плоды моих трудов будут использованы для пропаганды, были ничем по сравнению с моим желанием сохранить германскую музыку, музыку исполнявшуюся для германского народа его же музыкантами. Люди эти, соотечественники Баха и Бетховена, Моцарта и Шуберта, вынуждены были жить под властью режима, без остатка охваченного идеей тотальной войны. Тот, кто не жил здесь в те дни, не может судить о том, как это было»."

Один из самых грустных фильмов, что я смотрел, был снят в 1937 году. На русском он называется длинно и скучно - "Уступи место завтрашнему дню", по-английски - гораздо короче и яснее "Make Way for Tomorrow".

Это такой метафильм, который задал стандарт печальных фильмов о семейных историях и пожилых людях (Озу, Уэллс и так далее). Сюжет не особо замысловат: пожилая семейная пара прожила вместе не один десяток лет, но тут наступил финансовый крах и банк забирает дом. Им приходится жить раздельно, у своих детей; дети, естественно, не в восторге - не хотят давать денег, а старики мешают им вести социальную жизнь. В итоге старушку-мать отправляют в дом престарелых, старика-отца - в Калифорнию к дочери, так как ему нужен мягкий климат, а перед этим они проводят вместе самый лучший день в Нью-Йорке (и, по-видимому, последний в их совместной жизни), не говоря друг другу, что прощаются навсегда.

И вот я только недавно задумался о том, что такой невыносимо грустный финал кажется притянутым за уши - не потому даже, что он откровенно слезовыжимательный, а потому что совершенно не складывается в реалистичную картину. Я понимаю, условность - но ничего же не мешало отправить их вдвоем в дом престарелых куда-нибудь поюжнее, или как-то придумать варианты, чтобы они жили вместе в той же Калифорнии - все-таки они не пара котят, чтобы их на старости лет разделять.

В общем, теперь финал мне не кажется таким уж натуральным, как показался в первый раз - единственная мысль, которая может как-то оправдать это все, такая: тяжелый кашель и отъезд в далекую ангельскую Калифорнию намекает, что старик-отец либо уже умер, либо на пороге смерти, а значит, что вся это уже бессмысленно в любом случае. Но все равно странно.

Об антимодернизме и борьбе с феминистками в начале века - и о том, что ретрограды одинаковы во все времена:

"Журнал Георга Шёнерера «Унферфельште Дойче Ворте» яростно протестовал против совместной борьбы женщин разных стран: «У нас — немецких мужчин — нет братьев не из нашего народа. Разве у немецкой женщины есть сестры в Англии, в России или у готтентотов? Противоестественно, если эти мнимые “сестры” ближе нашим женщинам, чем их немецкие братья». Так же противоестественно, «как если бы немец захотел растить детей в браке с готтентоткой».

В 1912 году социал-демократы организовали в Вене «женский день», выступив, в частности, с требованием ввести избирательное право для женщин. В связи с этим газета христианских социалистов «Бригиттенауер Бециркс-Нахрихтен» издевательски сообщила, что добрая половина митинговавших «трудящихся женщин» — это «старые и молодые еврейки, совершенно не похожие на трудящихся».

До обвинений в «свободной любви» и «безнравственности» оставался всего один шаг. Для доказательства бессмысленности женских прав газета не придумала ничего лучше, чем вспомнить об «измученных существах, которых мы встречаем в рабочих кварталах на каждом шагу. В восьмидесяти случаях из ста это жертвы предсказанных Марксом “высоких отношений полов”, когда женщине отводится роль рабыни при рабочем скоте». Вот заключительная фраза статьи: «И старшие товарищи еще ждут, что наши женщины и девушки отдадут свои деньги на это дурное дело».

В 1912 году «Дер Хаммер» Штайна призывает вступать в «Немецкий союз по борьбе с женской эмансипацией» и требует «сохранения существующего порядка и проверенных временем устоев, согласно которым активное и пассивное избирательное право на выборах в государственные, местные и любые другие органы управления имеют только мужчины. Мы считаем, что женщины самой природой не предназначены для борьбы, которой сегодня неизбежно сопровождается любая предвыборная компания».

Право голоса для женщин, по мнению «Дер Хаммер», не даст ничего, кроме «увеличения числа партий, числа кандидатов и числа нарушений во время выборов». И еще: женщины все равно будут голосовать так, как прикажут им мужья, даже если придется голосовать за священнослужителей. Социал-демократы «немало удивятся, когда многие женщин из их собственных рядов захотят способствовать торжеству клерикализма».

Пангерманская газета расписывала страшный сценарий будущего: «Только представьте себе,что станется, если женщинам разрешат участвовать в выборах? Если “товарищи” в красных блузах и с красными гвоздиками вступят в борьбу с “амазонками Люэгера”, размахивающими флагами под предводительством молодых священников. Какие парламентские выражения мы услышим? И как скоро политическое противостояние перерастет в личное — из-за больших шляп, из-за модных платьев? Разве захочет образованная, добропорядочная немецкая женщина встать с этими на один уровень?» И вновь звучит обвинение: большинство защитниц женских прав — это представительницы богоизбранного народа, «который стремится не столько к равноправию, сколько к господству». Следует вывод: «Немецкая женщина для такого слишком хороша».

Шутки про феминисток пользовались успехом на политических собраниях, об этом знали и Люэгер, и Вольф, и Штайн, и Шёнерер. Знал и Гитлер, уж он умел ввернуть такую шутку в свою речь на радость ликующей толпе.

В одной частной беседе Гитлер упомянул, что сознательно использовал подобные издевательские шуточки против самоуверенных представительниц социал-демократов: «Ему не раз удавалось выставить в смешном свете женщин из марксистского лагеря, участвовавших в дискуссии, стоило только сказать, что чулки у них рваные, а дети у них завшивели. Убедить этих женщин разумными аргументами — невозможно, удалить их из зала — значит, настроить присутствующих против себя, потому данная метода представлялась ему оптимальной»."

Об ошибочных стереотипах и о том, как идеология встречается с реальной жизнью

"Между 1929 1931 гг. Германии проводилось обследование, организованное Франкфуртским институтом социальных исследований возглавляемое психологом Эрихом Фроммом, которое должно было дать более детальные сведения отношении политических личных убеждений немецких рабочих служащих. Его результаты были отрезвляющими для инициаторов: очевидно, немецкие рабочие идеологически были намного менее закалены, чем предполагали марксисты-интеллектуалы из франкфуртского института. Многие ответы опрошенных выдавали их «мелкобуржуазные» предрассудки даже настоящее авторитарное мышление.

Как оказалось, десятилетия социал-демократической просветительской работы принесли весьма скромные плоды. Таким, любом случае, был вывод, которому подводили наиболее поразительные результаты. Так, многие социал-демократы не видели ничего зазорного том, чтобы причислить Бисмарка, иногда Гинденбурга, наряду Марксом Бебелем, выдающимся историческим личностям, неважно, относились ли опрошенные рабочие служащие левым, правым или центристам - во всех лагерях великим человеком был признан Наполеон.

Зачастую именно «частные» убеждения противоречили субъективному образу классово сознательного готового борьбе пролетариата. Десятилетиями рабочее движение требовало полного социального равноправия женщин пропагандировало их трудовую деятельность как средство эмансипации. Большинство рабочих служащих, опрошенных Фроммом, придерживались другого мнения. 68 % предпочитали видеть замужних женщин за кухонной плитой, не за фабричным станком или бюро. Среди социал-демократов таких было даже 71 %. Даже коммунистов, особенно усердно занимавшихся вопросом «женского труда», 51 из каждой сотни опрошенных выступил против трудовой занятости замужних женщин. Соответственно только около трети социал-демократов коммунистов заявили своей приверженности «либеральной» точке зрения, согласно которой при воспитании детей следовало полностью отказаться от побоев - особенно удручающий результат для марксистской реформы воспитания. Раннее просвещение детей вопросах половой жизни поддерживал каждый третий коммунист приблизительно каждый пятый социал-демократ. Авторы опроса сделали отсюда вывод, что «протестантская мораль среднего класса» еще широко распространена среди пролетариата.

Более мягкие оценки вызвали ответы на вопросы внутреннем обустройстве жилищ. «Прочь все безделушки, все картинки маслом золоченных рамах шпалеры», - призывала своих читателей «Форвартс» мае 1927 г. для того, чтобы отучить их от «мелкобуржуазных» привычек привить им новую разумную жилищную культуру. Но 10 % опрошенных Фроммом социал-демократов ни много ни мало 40 % коммунистов чрезвычайно ценили безделушки.

Вдругих вопросах культурных предпочтений рабочий класс показал себя также не особенно авангардистским. Джаз, против которого консервативные круги выступали как против «декадентской» «ненемецкой» музыки который левыми композиторами, такими как Ганс Айслер Курт Вайль, сознательно использовался как стильное средство художественного «агитпропа», не нашел поддержки 50 % опрошенных только 40 %высказались его пользу.

Традиционные театральные постановки были более популярны, чем пьесы революционной направленности, но более чем половины опрошенных рабочих служащих либо не было любимой пьесы, либо они вообще не дали ответа на этот вопрос. делах моды рабочие служащие шагали в ногу со временем. Около четырех пятых высказались позитивно «современной женской моде» или новой прическе Буби-копф. Как противное природе или предосудительное они, напротив, рассматривали использование пудры, парфюмерии губной помады: 84 % высказали свое неприятие той или иной форме".

О пропаганде, клевете и взяточничестве

У меня в свое время ушло довольно много времени на осознание не очень сложной истины - многие из тех перемен, которые мы обычно приписываем ранним большевистским экзерсисам на самом деле были не результатом их действия, а итогом той эволюции общества, которая произошла во время Мировой войны. Эта тема вообще долгая, но сегодня мне хотелось привести известный и понятный пример.

Был такой печально известный военный министр Сухомлинов. Если спросить человека, слышавшего о дореволюционной России хоть немного, этот человек, вероятнее всего, ответит что-то в духе: "да-да, был такой взяточник и шпион". Эта черная легенда живет уже больше 100 лет, служит для кого-то символом прогнившести РИ перед революцией. А ведь между тем история эта, если смотреть из нашего времени, очевидно дутая, преувеличенная - если не сказать фальшивая.

Сначала было дело Мясоедова - громкая история про полковника, обвиненного в шпионаже на немцев (на основании доноса подпоручика, побывавшего в плену; до того на Мясоедова наскакивал Гучков - тоже источник весьма сомнительной достоверности). Но атмосфера в обществе уже была нездорова, да еще и неудачи на фронте, да и шпиономания - все сложилось наиболее печальным образом: Мясоедова арестовали в 1915 году, совершенно сталинскими темпами осудили и повесили не дав попрощаться с матерью (да еще и арестовали чуть ли не два десятка родственников и знакомых Мясоедова). Общество же встретило это явно не очень справедливое деяние полным восторгом - это уже был тревожный звоночек вообще-то, но никто тогда не обратил внимания.

Что советские, что эмигрантские, что зарубежные историки, позднее исследовавшие это дело сходятся на том, что никаким шпионом Мясоедов не был, а просто был удобным "козлом отпущения" в угоду общественного мнения (можно почитать Глобачёва, Варфоломеева, да и того же Фуллера). Все это подготовило удар по Сухомлинову (он был близко знаком с Мясоедовым). Пресса писала о немцах-шпионах-коррупционерах, прокравшихся в правительство, о мерзкой жене Сухомлиновой, тратящей взятки на наряды, о воровстве на госказазах. Сухомлинова под давлением общественности сняли с должности, отправили в отставку и арестовали в 1916 году. После Февральской революции быстро осудили на каторгу, но после Октябрьской был выпущен - официально по амнистии, а так может и откупился от ЧК.

Но что в реальности? Все обвинения были построены на доносе князя Андронникова - личности столь неприятной и мутной, что к каждому его слову нужно относиться с 10-кратным недоверием, да еще и личности, имеющей персональный интерес (он, равно как и его осведомительница Червинская были отлучены от дома Сухомлинова).

Все вот эти разговоры о взятках, коррупции, воровстве - все вытекало из этого доноса. И все - пустое. Пристальный и скрупулезный анализ доходов и расходов Сухомлинова показывает, что никаких нелегальных источников дохода министр не имел. С 1908 по 1915 год он заработал (только по официальным источникам) никак не меньше 870-900 тысяч рублей, а прожил в районе 350 тысяч (да и то может быть немного меньше) - да еще и даже ордена продавал, чтобы больную супругу за границей лечить. Такой вот, вор и взяточник на государственной службе.

Сухомлинову повезло - успел выскочить из Советской России, умер в 1926 году в Берлине - хоть на чужбине, но, все же, как человек. Судья по делу Сухомлинова Таганцев, обвинитель Носович и адвокат Казаринов тоже соскочили - кто в Париж, кто в Белград. А вот Андронников, князь, шантажист, доносчик, после революции решил, что самое время подзаработать и устроился начальником Кронштадтской ЧК, где живо развернул бизнес по выкупу из тюрьмы. На том и погорел - о 2 миллионах рублей, полученных от великого князя Сандро, узнали в ЧК (видать, не поделился), и Андронникова расстреляли - за измену Родине. Злая ирония.

P.S. Если думаете, что в наши дни все эти механизмы клеветы работают как-то по-другому, то ошибаетесь.

Реновация прошлого - на фото видно, как прорубают проспект Калинина, который позднее разложился на Новый Арбат и Воздвиженку.

И о еде

"Во властном дискурсе присутствовало устойчивое суждение о том, что домашняя кухня является не только тормозом на пути построения нового общества, но и рассадником буржуазных ритуалов еды. Общественная столовая представлялась, как писали теоретики общепита в 1920-е годы, «наковальней, где будет выковываться и создаваться новый быт и советская общественность»

Переход к формированию тоталитарного режима в СССР ознаменовался затяжным продовольственным кризисом, во многом спровоцированным сталинскими пятилетками. В этих условиях власти еще активнее стали обсуждать перспективы развития системы общественного питания, считая ее важнейшим фактором переустройства быта. Весной 1930 года был проведен смотр столовых, названный в прессе «решительным переходом в наступление на домашние индивидуальные формы питания».

На самом же деле общепит, как в годы Гражданской войны, превратился в механизм нормированного распределения, главной функцией которого ста-ло элементарное насыщение пищей. Но, в отличие от эпохи военного коммунизма, в начале 30-х годов властные структуры пытались уже целенаправленно сформировать пищевкусовые ориентиры основной массы населения в условиях господства «вкуса к необходимости». В связи с нехваткой продуктов питания в системе общепита стали проводиться эксперименты по насильственному внедрению вегетарианской пищи и разного рода экзотических блюд. Лозунги «Мясо — вредно» и «Тщательно пережевывая пищу, ты поможешь обществу», которые каждый относительно культурный человек знает благодаря произведениям И. Ильфа и Е. Петрова, на самом деле нелитературный вымысел, а отражение исторических реалий.

Одновременно в среде формирующейся сталинской элиты, которая обеспечивалась продуктами в закрытых распределителях и столовых, начали складываться явно буржуазные привычки питания. Закрытые столовые существовали в большинстве учреждений. Их меню напрямую зависело от норм пайкового снабжения конкретной социальной группы населения.

С отменой карточной системы началась перестройка общепита в соответствии с общей концепцией большого стиля. Вопрос о полной ликвидации домашней кухни во второй половине 30-х годов власти уже не поднимали. Общественное питание становилось одной из витрин победившего сталинского социализма.

С середины 30-х годов в крупных городах СССР появились закусочные, прозванные американками. «Ленинградская правда» 14 января и 5 марта 1935 года сообщала: «В разных районах города открываются шесть закусочных-американок»; «В марте будет закончен кафетерий в районе Московского вокзала на пр. 25 Октября, 96. Кроме обычных столиков, в нем оборудуются высокие стойки по типу американских». На улицах Москвы и Ленинграда можно было купить советские «хот-доги» — котлеты на булочке.

Для обычных граждан открылись двери ресторанов, имевших еще до революции блестящую репутацию, типа «Националя» в Москве и «Метрополя» в Ленинграде. В конце 30-х годов появились заведения общепита, продукция которых долгие годы составляла гордость советского кулинарного искусства, например кафе-магазин «Север» в городе на Неве".

Великое фото, конечно

О русских пленниках, Османах и Крымском ханстве (всем очень советую, кстати, купить и прочитать эту книгу - Виктор Таки. "Царь и султан. Османская империя глазами россиян")

"Русские пленники часто оказывались перед трудным выбором между вероотступничеством и физическим страданием. Немногие из них проходили через это испытание, не поколебавшись в своей вере, и единицам из них удалось бежать из плена и вернуться в Московское государство, чтобы закончить свои дни как православные в православной земле. Более типический рассказ о плене содержал историю о насильственном обращении или по крайней мере намеки на свершившееся вероотступничество, скрывавшиеся за уверениями в верности православию.

Множество подобных историй можно найти в расспросных листах царских подданных, вернувшихся из османского плена в 1624 году. Это относится, например, к Федору Карповичу Воробьеву, попавшему в плен в 1612 году и проданному в Константинополь. Там он «держал по неволе татарскую веру, а не бусурманен» и в конце концов бежал на Терек, через Персию и земли кумыков и черкесов.

Пленницы чаще признавались в совершении вероотступничества. Характерна в этом смысле история Орины Реутовой из Мценска, которая была пленена ногаями в 1614 году и через два года продана на невольничьем рынке в Каффе. Там она «и христианскую веру проклинала, и каном мазана, и всякую скверность по средам и по пятницам, и в посты едала». Другой подобный пример представляет собой история Авдотьи Забелиной из Брянска, которая была угнана ногаями в 1611 году и провела тринадцать лет в доме османского паши в Константинополе, где она «от веры отступилась и по-татарски маливалась».

Порой пленник попадал к владельцу-армянину, греку или еврею, в результате чего ему меньше приходилось лукавить о своих религиозных практиках в случае возвращения на родину. Так случилось с Петром Семеновичем Лавровым и его женой Степанидой из Орла, которым посчастливилось быть купленными армянином в Константинополе, в результате чего они принимали причастие от армянского священника. Попав к владельцу-немусульманину, пленник испытывал меньше соблазнов сменить веру. Так, Леонтий Григорьевич Минин, который также был куплен армянином, заявил по возвращении на родину, что он «ших армейской не исповедовал» и не принимал причастие от армянского священника.

Пленники, купленные частными лицами, могли почитаться счастливчиками, поскольку у них были наивысшие шансы выжить и даже со временем быть отпущенными на волю. Напротив, те, кто становился рабами на галерах, в большинстве своем быстро погибали, хотя в расспросных листах Приказа Патриаршего дворца можно найти и истории тех, кому удалось выдержать это испытание. Особенно поразительна история Гаврилы Олексеевича Великопольского, которого захватили в плен татары во время битвы в царствование Федора Иоанновича (1584-1598). Великопольский заявил, что провел 30 лет на галерах, «а не бусурманен, и от христианские веры не отступил». Если рассказанное Великопольским правда, то его случай уникален.

Более типической была история, в которой галерный раб после нескольких лет освобождался христианскими корсарами в Средиземноморье и возвращался на родину через страны Западной и Центральной Европы. Так произошло в случае с Ефимом Анненковым, угнанным татарами и попавшим в Константинополь через Азов. Анненков был гребцом на галерах в течение шести лет, после чего был освобожден «шпанскими немцами». Анненков признался, что в Испании он заходил в церкви и молился по-католически".

Как известно, я не пишу за деньги рекламных постов, зато рекомендую тех людей или те инициативы, которые мне очень нравятся.

Вот и сейчас очень рекомендую обратить внимание на этот краудфандинговый проект - издательство "Черная сотня", которое переиздает дореволюционную и эмигрантскую литературу, собирает сейчас деньги на переиздание комиксов, выходивших в Белграде в 1935-1945 годах - комиксов, основанных на русской истории и литературе.

"Мастерски рисованный Пушкин, Гоголь, Шолохов, Толстой, Лермонтов (иногда строго по сюжету, но чаще —интерпретации), множество авторских приключенческих романов, действие которых происходило в Российской Империи — всё это проходило мимо России."

До конца сбора проекта осталось совсем немного времени, так что можно еще успеть вложиться в эту интересную инициативу.

https://planeta.ru/campaigns/russiancomics

Об институциональных ошибках и понятных параллелях

"Как полагает политолог Эрнст Френкель, отцы-основатели Веймарской конституции заимствовали институт всенародно избираемого президента из Соединенных Штатов Америки, недооценив при этом тот факт, «что отсутствие парламентской системы правления связанные этим особенности американской партийной системы внесли свой существенный вклад то, чтобы сделать конгресс сильным создать равновесие между плебисцитарными представительными компонентами американской системы правления».

В Германии же плебисцитарные элементы конституции, в первую очередь сильный президент, ослабляли парламент. Опасным было не то, что исполнительная власть чрезвычайных ситуациях получала широкие полномочия, а то, что речь шла значительном усилении власти фактически неподконтрольного рейхспрезидента. Веймарская конституция никоим образом не содержала предохранительных мер, которые могли бы защитить правительство от неспособного к созидательной деятельности парламентского большинства. Если парламентская система давала сбой, то место на первом плане тут же занимал рейхспрезидент. Таким образом, это чрезвычайно облегчало партиям «бегство от ответственности».

Френкель с резкостью комментирует этот врожденный недостаток нового парламентского порядка: «Отцы-основатели Веймарской конституции все еще никак не могли отказаться от мысли, что глава исполнительной власти призван для того, чтобы символизировать весь народ защищать общие интересы. Из-за своего непонимания представительных задач парламента они создали плебесцитно-авторитарную конституцию. Народ, который не доверяет функцию представительства своему парламенту, страдает комплексом демократической неполноценности. Конституция, которую называли самой демократической мире, была продуктом авторитарно-государственного мышления»"

В Британской библиотеке хранится просьба Ленина предоставить ему читательский билет. Подписался Ильич как Якоб Рихтер

Оказывается, Хрущев чуть не подорвался в терракте в Польше в свое время:

"С конца 1950-х годов до октября 1964 г. Н.С. Хрущев и В. Гомулка обменивались визитами довольно часто. Кроме официальных переговоров, советский руководитель, чтобы отвлечься от повседневных дел, любил поохотиться в польском правительственном центре отдыха в Ланьске. Во время визита Хрущева в Польшу в 1959 г. он посетил Катовицкое воеводство. От аэродрома его сопровождал первый секретарь воеводского комитета ПОРП Э. Герек, который хотел, чтобы маршрут гостя прошел через его родную местность Загуже.

Когда кортеж автомобилей приблизился к этому населенному пункту, взорвалась мина, спрятанная в придорожном дереве. Так как впереди ехала вторая колонна сопровождения, то гости даже не поняли, что произошло. В ходе следствия было установлено, что виновником взрыва был 33-летний житель Загуже, работавший электриком на шахте «Кажимеж-Юлиуш». Следствие пришло к выводу, что ни к каким тайным организациям он не принадлежал, просто хотел таким образом прославиться".

Интересно, что бы случилось, подорвись Хрущев в Польше?