Forwarded from домики
И еще кое-что о крышах. Будете в Варшаве — обязательно поднимитесь на крышу библиотеки Варшавского университета. Там вас ожидает огромный сад.
Очень люблю статью Дениса Бабиченко "Жданов, Маленков и дело ленинградских журналов" потому что она заставила меня по-другому посмотреть на давно известные события. В данном случае - на постановление о журналах "Звезда" и "Ленинград" - слышал и читал об этом с детства, но в таком перестроечно-срывательнопокровном ключе -"Жданов просто от собственного безумия и злости растоптал Зощенко с Ахматовой". Жизнь оказалась гораздо сложнее (как, кстати, подоплека освобождения Бродского оказалась несколько иной, чем обычно казалось), а Ахматова и Зощенко пострадали из-за конфликтов наверху.
Больше всего в этой статье мне нравятся диалоги со Сталиным о литературе, в них отлично виден его абсолютно утилитарный подход к культуре:
"[А.] Прокофьев. <...> Я считаю, что не является большим грехом, что были опубликованы стили Анны Ахматовой. Эта поэтесса с небольшим голосом, и разговоры о грусти, они присущи и советскому человеку.
Сталин. Анна Ахматова, кроме того, что у нее есть старое имя, что еще можно найти у нее?
Прокофьев. В сочинениях послевоенного периода можно найти ряд хороших стихов. Это стихотворение "Первая Дальнобойная" о Ленинграде.
Сталин. Одно-два-три стихотворения и обчелся, больше нет.
Прокофьев. Стихов на актуальную тему мало, но она поэтесса со старыми устоями, уже утвердившимися мнениями и уже не сможет, Иосиф Виссарионович, дать что-то новое.
Сталин. Тогда пусть печатается в другом месте где-либо, почему в "Звезде"?
Прокофьев. Должен сказать, что то, что мы отвергли в "Звезде", печаталось в "Знамени".
Сталин. Мы и до "Знамени" доберемся, доберемся до всех.
Прокофьев. Это будет очень хорошо".
А еще ближе к концу там восхитительный эпизод:
"В дверях показался Сталин. Видя толпящихся ленинградцев, шутливо удивился:
- Чего это ленинградцы жмутся друг к дружке? Я ведь тоже питерский.
Жданов отошел от нас"
В общем, почитать можно здесь: http://www.akhmatova.org/articles/babichenko2.htm
Больше всего в этой статье мне нравятся диалоги со Сталиным о литературе, в них отлично виден его абсолютно утилитарный подход к культуре:
"[А.] Прокофьев. <...> Я считаю, что не является большим грехом, что были опубликованы стили Анны Ахматовой. Эта поэтесса с небольшим голосом, и разговоры о грусти, они присущи и советскому человеку.
Сталин. Анна Ахматова, кроме того, что у нее есть старое имя, что еще можно найти у нее?
Прокофьев. В сочинениях послевоенного периода можно найти ряд хороших стихов. Это стихотворение "Первая Дальнобойная" о Ленинграде.
Сталин. Одно-два-три стихотворения и обчелся, больше нет.
Прокофьев. Стихов на актуальную тему мало, но она поэтесса со старыми устоями, уже утвердившимися мнениями и уже не сможет, Иосиф Виссарионович, дать что-то новое.
Сталин. Тогда пусть печатается в другом месте где-либо, почему в "Звезде"?
Прокофьев. Должен сказать, что то, что мы отвергли в "Звезде", печаталось в "Знамени".
Сталин. Мы и до "Знамени" доберемся, доберемся до всех.
Прокофьев. Это будет очень хорошо".
А еще ближе к концу там восхитительный эпизод:
"В дверях показался Сталин. Видя толпящихся ленинградцев, шутливо удивился:
- Чего это ленинградцы жмутся друг к дружке? Я ведь тоже питерский.
Жданов отошел от нас"
В общем, почитать можно здесь: http://www.akhmatova.org/articles/babichenko2.htm
Про то, кто от чего отказался
Корпускула недавно обратила внимание на одно примечательное различие между статьей о Тупаке Шакуре на русской википедии и на английской. И что это различие многое говорит о российском коллективном бессознательном и восприятии в нем неких культовых персонажей.
Различие вот какое: в 1992 году Тупак Шакур случайно убил 6-летнего ребенка, проезжавшего примерно в 100 метрах от него (Шакур сказал, что уронил пистолет), в том же году Шакур стрелял в полицейских. В 1993 году Шакура обвинили в изнасиловании женщины в отеле, после чего провел девять месяцев в тюрьме (не мог собрать больше миллиона долларов на залог) и был спасен Шуг Найтом, директором Death Row Records.
Так вот: в английской википедии все эти факты есть. В русской - нет, причем там нет даже намека на подобные истории: Шакур там чист аки ангел - ни одного слова ни о тюрьме, ни о проблемах с законом.
Корпускула объясняет это тем, что у нас очень любят идеализировать популярных людей, стирать даже самый малый намек на пятнышко - неважно о ком идет речь: о Высоцком, Сталине или Тарковском. Дальше она переводит разговор на развивающуюся историю с Павлом Дуровым и Розенбергом.
Ну, у корпускулы свой давний сериал про Дурова и его ложь (если не читали ее серию текстов "Вконтакте с врагом", то советую это сделать), но я вот уже который раз наблюдаю, как люди восторженно обсуждают написанные менеджерским канцеляритом высказывания Дурова о том, как нужно жить (от чего отказываться, куда расти - такое ощущение, что их написал какой-то менеджер по личностному росту; что меня всегда смущало - человек окончил хорошую школу - знаю о чем говорю, так как окончил ее же, пусть и позже - и пишет так плоско и примитивно). И при этом никто не задается вопросами о множестве передергиваний в публичных заявлениях основателя ВК - от истории с белым мерседесом и полицейским до местонахождения Телеграма (которое всегда было секретом Полишинеля, но недавно было публично оглашено).
А вообще, читать о том, как человек отказался от таблеток и любых продуктов фармацевтики - при том, что по человеку видно, что он делал пластические операции - ну это просто даже неудобно как-то.
Корпускула недавно обратила внимание на одно примечательное различие между статьей о Тупаке Шакуре на русской википедии и на английской. И что это различие многое говорит о российском коллективном бессознательном и восприятии в нем неких культовых персонажей.
Различие вот какое: в 1992 году Тупак Шакур случайно убил 6-летнего ребенка, проезжавшего примерно в 100 метрах от него (Шакур сказал, что уронил пистолет), в том же году Шакур стрелял в полицейских. В 1993 году Шакура обвинили в изнасиловании женщины в отеле, после чего провел девять месяцев в тюрьме (не мог собрать больше миллиона долларов на залог) и был спасен Шуг Найтом, директором Death Row Records.
Так вот: в английской википедии все эти факты есть. В русской - нет, причем там нет даже намека на подобные истории: Шакур там чист аки ангел - ни одного слова ни о тюрьме, ни о проблемах с законом.
Корпускула объясняет это тем, что у нас очень любят идеализировать популярных людей, стирать даже самый малый намек на пятнышко - неважно о ком идет речь: о Высоцком, Сталине или Тарковском. Дальше она переводит разговор на развивающуюся историю с Павлом Дуровым и Розенбергом.
Ну, у корпускулы свой давний сериал про Дурова и его ложь (если не читали ее серию текстов "Вконтакте с врагом", то советую это сделать), но я вот уже который раз наблюдаю, как люди восторженно обсуждают написанные менеджерским канцеляритом высказывания Дурова о том, как нужно жить (от чего отказываться, куда расти - такое ощущение, что их написал какой-то менеджер по личностному росту; что меня всегда смущало - человек окончил хорошую школу - знаю о чем говорю, так как окончил ее же, пусть и позже - и пишет так плоско и примитивно). И при этом никто не задается вопросами о множестве передергиваний в публичных заявлениях основателя ВК - от истории с белым мерседесом и полицейским до местонахождения Телеграма (которое всегда было секретом Полишинеля, но недавно было публично оглашено).
А вообще, читать о том, как человек отказался от таблеток и любых продуктов фармацевтики - при том, что по человеку видно, что он делал пластические операции - ну это просто даже неудобно как-то.
Отличная (и очень смешная) ассоциативная схема петербургского метро за авторством https://twitter.com/ApocalypsElf
Прекрасная история
"Однако история создания полотна «Великий постриг» удивительным образом перекликается с сюжетом «Чистого понедельника» так, что кажется почти его прообразом. Биограф Нестерова С. Н. Дурылин излагает эту историю так: «Как у большинства лучших картин Нестерова, у этой картины есть глубокая автобиографическая основа. Живя в августе 1897 года на Кавказе, Нестеров испытал то, что не в шутку называл “молниеносной любовью”. Он встретился в Кисловодске с певицей Л. П. С-и, выступавшей в опере <ср. слова героини «ЧПн» на театральном капустнике: «Вот если бы я была певица…». — О. Л., М. Д.>. Вот его рассказ об этой встрече, извлеченный из его воспоминаний:
“Л. П. не была ни в каком случае ‘красавицей’. В ней поражало, очаровывало не внешнее, а что-то глубоко скрытое, быть может, от многих навсегда и открывающееся немногим в счастливые минуты. Через веселую, остроумную речь сквозил ум и какая-то далекая печаль. В глазах эта печаль иногда переходила в тоску, в напряженную думу…”
Нестеров встретил нестеровскую девушку, истинное обаяние которой — в красоте просветленной печали.
“Через 2–3 дня, — продолжает он свой рассказ, — мы были друзьями, а через неделю мы уже не могли обойтись один без другого. Мы страстно полюбили друг друга… Тут было счастье родственных душ, душ двух артистов, двух равноценных культур, развитий <...>”.
Было решено, что Л. П. С-и допоет согласно контракту оперный сезон в Тифлисе, а затем, покинув сцену, станет женой Нестерова.
Но недаром в оперной певице была нестеровская девушка. Через два месяца он получил письмо из Тифлиса.
“Л. П. писала, что долгие думы обо мне, о моей судьбе, обо мне художнике привели ее к неизбежному выводу, что она счастья мне не даст, что ее любовь, такая страстная и беспокойная любовь, станет на моем пути к моим заветным мечтам, что она решила сойти с этих путей и дать простор моему призванию…” <...> Нестеров оказался один. Но не в одиночестве.
“Проснулся художник. Он помог мне и на этот раз в моем горе… Художник осилил эту страсть… Скоро начал свой “Великий постриг”. Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю. Она заполнила собою все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением” <...>
Не раз предпринимались попытки истолковать “Великий постриг” как своего рода поэтический апофеоз женского отшельничества, как лирическую апологию “ухода от мира”.
Тем, кто знает автобиографические истоки этой картины <...> эти попытки не могут не казаться безнадежными. “Великий постриг” не апология женского иночества, а лирическая элегия женского несбывшегося счастья» (Дурылин: 73–75)."
"Однако история создания полотна «Великий постриг» удивительным образом перекликается с сюжетом «Чистого понедельника» так, что кажется почти его прообразом. Биограф Нестерова С. Н. Дурылин излагает эту историю так: «Как у большинства лучших картин Нестерова, у этой картины есть глубокая автобиографическая основа. Живя в августе 1897 года на Кавказе, Нестеров испытал то, что не в шутку называл “молниеносной любовью”. Он встретился в Кисловодске с певицей Л. П. С-и, выступавшей в опере <ср. слова героини «ЧПн» на театральном капустнике: «Вот если бы я была певица…». — О. Л., М. Д.>. Вот его рассказ об этой встрече, извлеченный из его воспоминаний:
“Л. П. не была ни в каком случае ‘красавицей’. В ней поражало, очаровывало не внешнее, а что-то глубоко скрытое, быть может, от многих навсегда и открывающееся немногим в счастливые минуты. Через веселую, остроумную речь сквозил ум и какая-то далекая печаль. В глазах эта печаль иногда переходила в тоску, в напряженную думу…”
Нестеров встретил нестеровскую девушку, истинное обаяние которой — в красоте просветленной печали.
“Через 2–3 дня, — продолжает он свой рассказ, — мы были друзьями, а через неделю мы уже не могли обойтись один без другого. Мы страстно полюбили друг друга… Тут было счастье родственных душ, душ двух артистов, двух равноценных культур, развитий <...>”.
Было решено, что Л. П. С-и допоет согласно контракту оперный сезон в Тифлисе, а затем, покинув сцену, станет женой Нестерова.
Но недаром в оперной певице была нестеровская девушка. Через два месяца он получил письмо из Тифлиса.
“Л. П. писала, что долгие думы обо мне, о моей судьбе, обо мне художнике привели ее к неизбежному выводу, что она счастья мне не даст, что ее любовь, такая страстная и беспокойная любовь, станет на моем пути к моим заветным мечтам, что она решила сойти с этих путей и дать простор моему призванию…” <...> Нестеров оказался один. Но не в одиночестве.
“Проснулся художник. Он помог мне и на этот раз в моем горе… Художник осилил эту страсть… Скоро начал свой “Великий постриг”. Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю. Она заполнила собою все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением” <...>
Не раз предпринимались попытки истолковать “Великий постриг” как своего рода поэтический апофеоз женского отшельничества, как лирическую апологию “ухода от мира”.
Тем, кто знает автобиографические истоки этой картины <...> эти попытки не могут не казаться безнадежными. “Великий постриг” не апология женского иночества, а лирическая элегия женского несбывшегося счастья» (Дурылин: 73–75)."
Маленькое, но важное объявление.
Долго размышлял о том, нужен ли мне дискасс-чат и решил, что все-таки нужен - мне не раз намекали, что хочется и обсудить то, что я здесь выкладываю. Так или иначе, теперь вам есть где все это обсудить.
Заходите в фидбек-чат - не обещаю, что всегда буду там что-то писать и отвечать, но читать буду точно.
https://news.1rj.ru/str/stuffandchat
Долго размышлял о том, нужен ли мне дискасс-чат и решил, что все-таки нужен - мне не раз намекали, что хочется и обсудить то, что я здесь выкладываю. Так или иначе, теперь вам есть где все это обсудить.
Заходите в фидбек-чат - не обещаю, что всегда буду там что-то писать и отвечать, но читать буду точно.
https://news.1rj.ru/str/stuffandchat
Запутанная политическая ситуация - это вот так:
"Цислейтанский парламент в Вене, самый большой в Европе (на 516 мест), с 1907 года привлекал к себе всеобщее внимание. Впервые в истории страны депутатов избрали на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права. Правда, женщин к участию в выборах не допускали, зато допускали всех мужчин старше двадцати четырех лет, если они не менее одного года прожили на территории своего избирательного участка. Значит, Гитлер не мог участвовать в выборах, он ведь уехал из Австрии в 1913-м — вскоре после того, как ему исполнилось двадцать четыре.
Введение нового избирательного права привело к серьезным политическим потрясениям. При прежнем куриальном избирательном праве (оно основывалось главным образом на размере налоговых отчислений), бедные слои населения оказывались в крайне невыгодном положении, преимущество было на стороне зажиточных граждан и немцев из буржуазии.
При новом праве выбирать мог каждый, голоса стали равноценны, и от этого выиграли партии, представлявшие беднейшие слои. Представительство христианских социалистов, партии мелкой буржуазии и ремесленников, выросло с 25 до 96 мандатов, представительство социал-демократов — с 10 до 86 мандатов.
А вот участие пангерманцев под предводительством Георга Шёнерера, самой радикальной из немецких партий, сторонники которой были большей частью из буржуазных слоев, сократилось с 22 до 3 мандатов.
По коронным землям места распределились следующим образом: Богемия — 130, Галиция и Лодомерия с Великим княжеством Краковским — 106, Нижняя Австрия — 64, Моравия — 49, Штирия — 30, Тироль — 25, Верхняя Австрия — 22, Верхняя и Нижняя Силезия — 15, Буковина — 14, Крайна — 12, Далмация — 11. Каринтия — 10, Зальцбург — 7, Истрия — 6, Горица и Градишка — 6, Триест — 5 и Форальберг — 4. Ни одна из 30 с лишним партий и групп не получила парламентского большинства. Еще один примечательный факт: несмотря на столь значительное количество партий, ни у одной из них в названии не было слова «австрийская».
Партии и количество мест в Рейхсрате в 1907 году: 96 — христианские социалисты 86 — социал-демократы 31 — Немецкая народная партия, 21 — Немецкая аграрная партия, 17 — Немецкая прогрессивная партия, 12 — Немецкая радикальная партия («вольфианцы»), 3 — пангерманцы («шёнерианцы») 28 — чешские аграрии, 18 — младочехи, 17 — чешские консерваторы, 7 — старочехи, 2 — Чешская прогрессивная партия («реалисты»), 1 — «вольный» чех, 9 — Чешская национально-социальная партия, самая радикальная группа 25 — польская Национально-демократическая партия, 17 – Польская народная партия, 16 — польские консерваторы, 12 — польские центристы 4 — сионисты и 1 — еврейский демократ 10 — итальянские консерваторы, 4 — итальянские либералы 18 — словенские консерваторы, 5 — словенские либералы 5 – русинские национальные демократы, 4 — старорусины 12 – хорваты, 5 — румыны, 2 — сербы, 1 — русский радикал 1 — свободный социалист, 1 — «самостоятельный социалист», 1 — «социальный политик» 2 – беспартийные. В 1907 году два места остались вакантными.
Ни у одной из партий не было парламентского большинства, поэтому правительство постоянно находилось в поиске новых партнеров по коалиции. Поддержку оно чаще всего находило у польского клуба, у румын, итальянцев и многих немецких партий".
"Цислейтанский парламент в Вене, самый большой в Европе (на 516 мест), с 1907 года привлекал к себе всеобщее внимание. Впервые в истории страны депутатов избрали на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права. Правда, женщин к участию в выборах не допускали, зато допускали всех мужчин старше двадцати четырех лет, если они не менее одного года прожили на территории своего избирательного участка. Значит, Гитлер не мог участвовать в выборах, он ведь уехал из Австрии в 1913-м — вскоре после того, как ему исполнилось двадцать четыре.
Введение нового избирательного права привело к серьезным политическим потрясениям. При прежнем куриальном избирательном праве (оно основывалось главным образом на размере налоговых отчислений), бедные слои населения оказывались в крайне невыгодном положении, преимущество было на стороне зажиточных граждан и немцев из буржуазии.
При новом праве выбирать мог каждый, голоса стали равноценны, и от этого выиграли партии, представлявшие беднейшие слои. Представительство христианских социалистов, партии мелкой буржуазии и ремесленников, выросло с 25 до 96 мандатов, представительство социал-демократов — с 10 до 86 мандатов.
А вот участие пангерманцев под предводительством Георга Шёнерера, самой радикальной из немецких партий, сторонники которой были большей частью из буржуазных слоев, сократилось с 22 до 3 мандатов.
По коронным землям места распределились следующим образом: Богемия — 130, Галиция и Лодомерия с Великим княжеством Краковским — 106, Нижняя Австрия — 64, Моравия — 49, Штирия — 30, Тироль — 25, Верхняя Австрия — 22, Верхняя и Нижняя Силезия — 15, Буковина — 14, Крайна — 12, Далмация — 11. Каринтия — 10, Зальцбург — 7, Истрия — 6, Горица и Градишка — 6, Триест — 5 и Форальберг — 4. Ни одна из 30 с лишним партий и групп не получила парламентского большинства. Еще один примечательный факт: несмотря на столь значительное количество партий, ни у одной из них в названии не было слова «австрийская».
Партии и количество мест в Рейхсрате в 1907 году: 96 — христианские социалисты 86 — социал-демократы 31 — Немецкая народная партия, 21 — Немецкая аграрная партия, 17 — Немецкая прогрессивная партия, 12 — Немецкая радикальная партия («вольфианцы»), 3 — пангерманцы («шёнерианцы») 28 — чешские аграрии, 18 — младочехи, 17 — чешские консерваторы, 7 — старочехи, 2 — Чешская прогрессивная партия («реалисты»), 1 — «вольный» чех, 9 — Чешская национально-социальная партия, самая радикальная группа 25 — польская Национально-демократическая партия, 17 – Польская народная партия, 16 — польские консерваторы, 12 — польские центристы 4 — сионисты и 1 — еврейский демократ 10 — итальянские консерваторы, 4 — итальянские либералы 18 — словенские консерваторы, 5 — словенские либералы 5 – русинские национальные демократы, 4 — старорусины 12 – хорваты, 5 — румыны, 2 — сербы, 1 — русский радикал 1 — свободный социалист, 1 — «самостоятельный социалист», 1 — «социальный политик» 2 – беспартийные. В 1907 году два места остались вакантными.
Ни у одной из партий не было парламентского большинства, поэтому правительство постоянно находилось в поиске новых партнеров по коалиции. Поддержку оно чаще всего находило у польского клуба, у румын, итальянцев и многих немецких партий".
Их нравы
"18 марта 1988 г. Дома.
Ленинградский писатель Алексей Леонов убил в белорусском доме творчества кагэбэшника. Рассказывают, что накануне они выпивали в компании и кагэбэшник говорил, что он давил и давить будет всю эту интеллигентскую мразь, хвастался, что, дескать, кого-то даже расстреливал, а на следующее утро Леонов подошел к нему и спросил: «Тебя сейчас убить или потом?» Тот отмахнулся: «Иди ты!..» Леонов ударил его скальпелем в шею.
Так рассказывают в Союзе писателей. Не верю: слишком все трагически-романтично. Вполне допускаю, что и убитый не кагэбэшник. На то и писатели, чтобы всё преподнести в соответствующем виде.
Писателя Леонова жалко. Готовят общественных защитников на процесс, обещают устроить его библиотекарем в лагере. Жалко и убитого. Кабы не пьянка, сидели бы утром в кафе и вели мирные беседы. Теперь один за решеткой, другой в гробу".
"18 марта 1988 г. Дома.
Ленинградский писатель Алексей Леонов убил в белорусском доме творчества кагэбэшника. Рассказывают, что накануне они выпивали в компании и кагэбэшник говорил, что он давил и давить будет всю эту интеллигентскую мразь, хвастался, что, дескать, кого-то даже расстреливал, а на следующее утро Леонов подошел к нему и спросил: «Тебя сейчас убить или потом?» Тот отмахнулся: «Иди ты!..» Леонов ударил его скальпелем в шею.
Так рассказывают в Союзе писателей. Не верю: слишком все трагически-романтично. Вполне допускаю, что и убитый не кагэбэшник. На то и писатели, чтобы всё преподнести в соответствующем виде.
Писателя Леонова жалко. Готовят общественных защитников на процесс, обещают устроить его библиотекарем в лагере. Жалко и убитого. Кабы не пьянка, сидели бы утром в кафе и вели мирные беседы. Теперь один за решеткой, другой в гробу".
Ценитель музыки
Как-то ночью в 1944 году Сталин слушал радио - передавали 23-й фортепианный концерт Моцарта. Исполняла его известная пианистка Мария Юдина. Сталина музыка видимо сильно тронула, он спросил у кого-то из своей челяди "Кто играет?". Ему ответили, что играет Юдина. Сталин сказал: "Чудесно".
После концерта Сталин позвонил и спросил - а есть ли пластинка с записью концерта? На радио ответили, что есть, хотя никакой пластинки не было. Тут же ночью собрали оркестр, вытащили дирижера, отправили человека за Юдиной. Ночью же все было отыграно, а единственный оттиск с записью концерта был отправлен Сталину.
Сталин же якобы отправил Юдиной после этого 20 тысяч рублей, а она ему в ответ письмо: "Иосиф Виссарионович, я благодарю вас за деньги, спасибо, я их пожертвовала на реставрацию храма, буду молиться за вас, чтобы Господь простил вам ваши грехи".
Согласно все той же легенде пластинка была у Сталина в проигрывателе когда с ним случился удар в марте 1953 года.
История известна как анекдот, подробно расписана Соломоном Волковым в книге о Шостаковиче и, в общем, ее никто не опровергал, так что наверное, с какой-то долей допущения ей можно верить.
Хотя сама Мария Юдина и ее жизнь будут поинтереснее этой истории. Но это кратко не расскажешь, хотя, наверное, если сказать что это была известная юродивая и прекрасная пианистка, то можно получить какое-то представление. Хотя то, что несмотря на активно ей выражаемые антисоветские взгляды и религиозные убеждения Юдину не арестовали заставляет задуматься о том, что кто-то где-то ее хранил.
Как-то ночью в 1944 году Сталин слушал радио - передавали 23-й фортепианный концерт Моцарта. Исполняла его известная пианистка Мария Юдина. Сталина музыка видимо сильно тронула, он спросил у кого-то из своей челяди "Кто играет?". Ему ответили, что играет Юдина. Сталин сказал: "Чудесно".
После концерта Сталин позвонил и спросил - а есть ли пластинка с записью концерта? На радио ответили, что есть, хотя никакой пластинки не было. Тут же ночью собрали оркестр, вытащили дирижера, отправили человека за Юдиной. Ночью же все было отыграно, а единственный оттиск с записью концерта был отправлен Сталину.
Сталин же якобы отправил Юдиной после этого 20 тысяч рублей, а она ему в ответ письмо: "Иосиф Виссарионович, я благодарю вас за деньги, спасибо, я их пожертвовала на реставрацию храма, буду молиться за вас, чтобы Господь простил вам ваши грехи".
Согласно все той же легенде пластинка была у Сталина в проигрывателе когда с ним случился удар в марте 1953 года.
История известна как анекдот, подробно расписана Соломоном Волковым в книге о Шостаковиче и, в общем, ее никто не опровергал, так что наверное, с какой-то долей допущения ей можно верить.
Хотя сама Мария Юдина и ее жизнь будут поинтереснее этой истории. Но это кратко не расскажешь, хотя, наверное, если сказать что это была известная юродивая и прекрасная пианистка, то можно получить какое-то представление. Хотя то, что несмотря на активно ей выражаемые антисоветские взгляды и религиозные убеждения Юдину не арестовали заставляет задуматься о том, что кто-то где-то ее хранил.
О советской интеллигенции и ее доходах
"В 1956 г. для ленинградских работников театрально-зрелищных учреждений (театров, кинотеатров, музыкальных организаций) зарплата составляла 585 р., при этом средняя зарплата собственно в театральных коллективах превышала 750 р. Для творческого персонала театров заработная плата была установлена в соответствии с присвоенной профессиональной категорией. Так, актёры I категории зарабатывали от 1 тыс. р. в месяц и выше. Тем не менее, и этот показатель ненамного превышал среднюю зарплату в отраслях народного хозяйства. С другой стороны, многие артисты театров, расположенных в менее крупных городах страны, имели оклады в 300-400 р.
Иная ситуация сложилась в общественных организациях художественной интеллигенции Ленинграда. Среди членов творческих союзов и обществ, получавших зарплату в этих организациях -только сотрудники аппарата, т. е. лица, занимавшие оплачиваемые штатные должности. Так, например, в 1957 г. аппарат ЛОСП состоял из 22 работников. Месячный оклад ответственного секретаря А.А. Прокофьева составлял 5 тыс. р., его заместителя Д.А. Гранина - 3,5 тыс. р.. В ЛОСК работали всего семь человек; председатель и его заместитель получали в три раза меньше, чем их коллеги по ЛОСП - соответственно 1, 8 и 1,1 тыс. р. в месяц.
Таким образом, большинство членов творческих союзов не получало зарплату в этих общественных организациях. Обычно они имели один или несколько из нижеперечисленных источников дохода: работа в образовательном, культурно-просветительном учреждении или на производственном предприятии отделения фонда, гонорары за созданные произведения.
Ещё одним способом улучшения материального благосостояния художественной интеллигенции стало её активное участие в высокооплачиваемых мероприятиях, проводимых группами пропаганды. Гонорары и в самом деле были солидными: так, за участие в самостоятельном отделении концерта композиторы получали до 300 р., за проведение творческого вечера - до 600 р. Некоторые композиторы, имевшие мало возможностей зарабатывать в других сферах, выступали более 50 раз за год, а отдельные писатели - более 100 раз! Гонорары за мероприятия, проводимые по линии групп пропаганды, были основной статьёй дохода для значительной части творческих работников.
Примечательно, что заработная плата и гонорары представляли собой лишь часть доходов представителей художественной интеллигенции. Весомый вклад в улучшение материального положения творческих деятелей Ленинграда вносили местные отделения фондов, предоставлявшие своим членам различные виды помощи - творческие командировки, путёвки в дома отдыха, медицинское обслуживание, пособия, ссуды и т. п. Отдельно упомянем о том, что представители художественной интеллигенции были одними из немногих, кто широко пользовался возможностью заграничных поездок.
Несмотря на различные блага, предоставляемые творческими союзами, находим в документах неоднократные указания на низкую дисциплину их членов. Посещаемость лекций и семинаров, устраиваемых сетью партпросвещения, в большинстве случаев оставляла желать лучшего. Так, директор Дома писателей А.Я. Миллер признавал, что обязательный для всех литераторов цикл лекций «посещается. очень плохо, молодёжь почти не ходит». Директор Дома композиторов Е.Д. Выходцева также отмечала, что композиторы мало посещают организуемые для них занятия. В отчёте за 1961/62 г. указывалось, что некоторые, как например композитор Н.П. Червинский, ни разу не посещали семинар, хотя во время его проведения были замечены в Доме композиторов за игрой в бильярд. А назначенная на 6 июня 1962 г. теоретическая конференция сорвалась, так как на неё явились. лишь 3 коммуниста. Показательно, что на ней должны были обсуждать роль музыки в коммунистическом воспитании трудящихся".
"В 1956 г. для ленинградских работников театрально-зрелищных учреждений (театров, кинотеатров, музыкальных организаций) зарплата составляла 585 р., при этом средняя зарплата собственно в театральных коллективах превышала 750 р. Для творческого персонала театров заработная плата была установлена в соответствии с присвоенной профессиональной категорией. Так, актёры I категории зарабатывали от 1 тыс. р. в месяц и выше. Тем не менее, и этот показатель ненамного превышал среднюю зарплату в отраслях народного хозяйства. С другой стороны, многие артисты театров, расположенных в менее крупных городах страны, имели оклады в 300-400 р.
Иная ситуация сложилась в общественных организациях художественной интеллигенции Ленинграда. Среди членов творческих союзов и обществ, получавших зарплату в этих организациях -только сотрудники аппарата, т. е. лица, занимавшие оплачиваемые штатные должности. Так, например, в 1957 г. аппарат ЛОСП состоял из 22 работников. Месячный оклад ответственного секретаря А.А. Прокофьева составлял 5 тыс. р., его заместителя Д.А. Гранина - 3,5 тыс. р.. В ЛОСК работали всего семь человек; председатель и его заместитель получали в три раза меньше, чем их коллеги по ЛОСП - соответственно 1, 8 и 1,1 тыс. р. в месяц.
Таким образом, большинство членов творческих союзов не получало зарплату в этих общественных организациях. Обычно они имели один или несколько из нижеперечисленных источников дохода: работа в образовательном, культурно-просветительном учреждении или на производственном предприятии отделения фонда, гонорары за созданные произведения.
Ещё одним способом улучшения материального благосостояния художественной интеллигенции стало её активное участие в высокооплачиваемых мероприятиях, проводимых группами пропаганды. Гонорары и в самом деле были солидными: так, за участие в самостоятельном отделении концерта композиторы получали до 300 р., за проведение творческого вечера - до 600 р. Некоторые композиторы, имевшие мало возможностей зарабатывать в других сферах, выступали более 50 раз за год, а отдельные писатели - более 100 раз! Гонорары за мероприятия, проводимые по линии групп пропаганды, были основной статьёй дохода для значительной части творческих работников.
Примечательно, что заработная плата и гонорары представляли собой лишь часть доходов представителей художественной интеллигенции. Весомый вклад в улучшение материального положения творческих деятелей Ленинграда вносили местные отделения фондов, предоставлявшие своим членам различные виды помощи - творческие командировки, путёвки в дома отдыха, медицинское обслуживание, пособия, ссуды и т. п. Отдельно упомянем о том, что представители художественной интеллигенции были одними из немногих, кто широко пользовался возможностью заграничных поездок.
Несмотря на различные блага, предоставляемые творческими союзами, находим в документах неоднократные указания на низкую дисциплину их членов. Посещаемость лекций и семинаров, устраиваемых сетью партпросвещения, в большинстве случаев оставляла желать лучшего. Так, директор Дома писателей А.Я. Миллер признавал, что обязательный для всех литераторов цикл лекций «посещается. очень плохо, молодёжь почти не ходит». Директор Дома композиторов Е.Д. Выходцева также отмечала, что композиторы мало посещают организуемые для них занятия. В отчёте за 1961/62 г. указывалось, что некоторые, как например композитор Н.П. Червинский, ни разу не посещали семинар, хотя во время его проведения были замечены в Доме композиторов за игрой в бильярд. А назначенная на 6 июня 1962 г. теоретическая конференция сорвалась, так как на неё явились. лишь 3 коммуниста. Показательно, что на ней должны были обсуждать роль музыки в коммунистическом воспитании трудящихся".
Майкл Кейн рассказывал историю о том, как он как-то приехал на Филиппины - то ли на какие-то съемки, то ли на кинофестиваль, не суть важно. В общем, он приехал в Манилу и вечером его знакомые потащили на какую-то вечеринку в загородный дом.
На вечеринке он, конечно, был главной звездой - все к нему подходили, здоровались, предлагали выпить и просили автографов. Но в какой-то момент к нему подошла хозяйка дома и попросила поговорить с ней наедине.
Когда они вышли в другую комнату, она спросила:
-Скажите, а вы торгуете наркотиками, да?
Кейн был в небольшом замешательстве, но заверил хозяйку в том, что он не драгдилер, а затем спросил:
-А почему вы так решили?
А она ответила:
-Ну, понимаете, все подходят к вам и говорят - Hello, my cocaine!
На вечеринке он, конечно, был главной звездой - все к нему подходили, здоровались, предлагали выпить и просили автографов. Но в какой-то момент к нему подошла хозяйка дома и попросила поговорить с ней наедине.
Когда они вышли в другую комнату, она спросила:
-Скажите, а вы торгуете наркотиками, да?
Кейн был в небольшом замешательстве, но заверил хозяйку в том, что он не драгдилер, а затем спросил:
-А почему вы так решили?
А она ответила:
-Ну, понимаете, все подходят к вам и говорят - Hello, my cocaine!
У Голосова очень интересная статья о посту президента в России, почитайте:
"Поскольку Конституция 1993 года писалась под Ельцина, она обеспечила ему вполне адекватный политический инструментарий. Президент мог пользоваться практически неограниченной властью, когда это было ему нужно, а при необходимости — отходить на второй план и прикрываться от народного гнева нерадивым правительством. Например — во время августовского кризиса 1998 года, когда провал экономической политики Ельцина стал очевиден.
Ясно, что неопределенность конституционных полномочий ставит функционирование должности в прямую зависимость от личных качеств и политических ресурсов того, кто ее занимает. Конституция 1993 года не писалась под Владимира Путина. Но он нашел способ использовать ее в собственных интересах.
С формальной точки зрения российская Конституция 1993 года принадлежит к типу полупрезидентских систем с двойной ответственностью правительства (перед парламентом и перед всенародно избранным президентом). Такие системы не относятся к числу стабильных, и основная опасность, естественно, вытекает из возможности политического противостояния между президентом и парламентом".
https://takiedela.ru/2017/10/takaya-rossiyavlast/
"Поскольку Конституция 1993 года писалась под Ельцина, она обеспечила ему вполне адекватный политический инструментарий. Президент мог пользоваться практически неограниченной властью, когда это было ему нужно, а при необходимости — отходить на второй план и прикрываться от народного гнева нерадивым правительством. Например — во время августовского кризиса 1998 года, когда провал экономической политики Ельцина стал очевиден.
Ясно, что неопределенность конституционных полномочий ставит функционирование должности в прямую зависимость от личных качеств и политических ресурсов того, кто ее занимает. Конституция 1993 года не писалась под Владимира Путина. Но он нашел способ использовать ее в собственных интересах.
С формальной точки зрения российская Конституция 1993 года принадлежит к типу полупрезидентских систем с двойной ответственностью правительства (перед парламентом и перед всенародно избранным президентом). Такие системы не относятся к числу стабильных, и основная опасность, естественно, вытекает из возможности политического противостояния между президентом и парламентом".
https://takiedela.ru/2017/10/takaya-rossiyavlast/
takiedela.ru
Путин не нужен
В России сегодня любой сильный президент — потенциальный Путин. Так будет всегда, если не поменять Конституцию
О том, что в вопросах приватизации на постсоветском пространстве ничего не меняется
"Полицейская служба также занималась и вопросами злоупотребленийв приобретении объектов недвижимости. В первые недели оккупации нашлись пред-приимчивые люди, которые решили, что заявления немцев о возрождении «НовойРоссии без жидов и коммунистов», а также частной инициативы соответствуют дей-ствительности. Начался процесс «приватизации», в котором активное участие приня-ли сотрудники «новой русской администрации» и их ближайшее окружение. Черезнекоторое время встал вопрос о переделе собственности. К его решению были привле-чены следователи полиции.
Так, всего за месяц (с 3 сентября до 11 октября 1941 года) городской управой горо-да Старая Русса были проданы частным лицам городские строения, имеющие произ-водственное значение, всего — 36 строений на общую сумму 18 тысяч 400 рублей.Строения продавались в большинстве случаев без осмотра и, соответственно, без со-ставления технических расчетов, по приблизительной оценке работников управы. Врезультате этих действий некая госпожа Аксенова стала владелицей электростанциисо всем оборудованием, а господин Васильев получил во владение гончарный за-вод.[191]
Следственная комиссия, куда вошли представитель полиции и контролер город-ской управы, проверила правильность оценки двадцати пяти строений. Их осмотрелии установили действительную стоимость, с учетом размера износа и сохранности от-дельных элементов зданий, по техническим нормам и ценникам 1932–1940 годов.При этом оказалось, что действительная стоимость этих объектов исчислялась в сум-ме 75 400 рублей.
Следствие установило случаи прямого злоупотребления со стороны должностныхлиц, участвующих в совершении сделок. Выяснилось, что инженеры Дробницкий иЗахаров произвели продажу городского имущества не по его действительной стоимо-сти, а по приблизительной, явно заниженной. Все это стало возможным при актив-ном участии городского головы Быкова, его заместителя Чурилова и завотделом снабжения Жуковского. Все они к началу этого разбирательства были освобождены от за-нимаемых должностей как не справившиеся с работой. Новоявленными капиталиста-ми стали в большинстве случаев их родственники или друзья. Новый состав управытакое положение дел не устраивало.
По представлению полиции были признаны надлежащими аннулированию шестьсделок. 21 сделка оставлена в силе как неподдающаяся проверке из-за уничтоженияобъектов, по семи сделкам предлагалось потребовать доплату от покупателей по дей-ствительной стоимости незаконно приобретенных новыми русскими предпринимате-лями объектов.
Но заключение по этому делу было следующим: «Учитывая сложную обстановкувоенного времени, при которой протекала работа управы в первые месяцы после ре-организации, и принимая во внимание объяснение выше перечисленных работниково том, что они руководствовались стремлением предотвратить расхищение построекнаселением, полагаю нецелесообразным применять суровые меры взыскания. Оста-вляю данный вопрос на рассмотрение начальника округа. Вместе с тем нахожу, что,во всяком случае, материальный ущерб должен быть возмещен лицами, причинив-шими вред интересам города»"
"Полицейская служба также занималась и вопросами злоупотребленийв приобретении объектов недвижимости. В первые недели оккупации нашлись пред-приимчивые люди, которые решили, что заявления немцев о возрождении «НовойРоссии без жидов и коммунистов», а также частной инициативы соответствуют дей-ствительности. Начался процесс «приватизации», в котором активное участие приня-ли сотрудники «новой русской администрации» и их ближайшее окружение. Черезнекоторое время встал вопрос о переделе собственности. К его решению были привле-чены следователи полиции.
Так, всего за месяц (с 3 сентября до 11 октября 1941 года) городской управой горо-да Старая Русса были проданы частным лицам городские строения, имеющие произ-водственное значение, всего — 36 строений на общую сумму 18 тысяч 400 рублей.Строения продавались в большинстве случаев без осмотра и, соответственно, без со-ставления технических расчетов, по приблизительной оценке работников управы. Врезультате этих действий некая госпожа Аксенова стала владелицей электростанциисо всем оборудованием, а господин Васильев получил во владение гончарный за-вод.[191]
Следственная комиссия, куда вошли представитель полиции и контролер город-ской управы, проверила правильность оценки двадцати пяти строений. Их осмотрелии установили действительную стоимость, с учетом размера износа и сохранности от-дельных элементов зданий, по техническим нормам и ценникам 1932–1940 годов.При этом оказалось, что действительная стоимость этих объектов исчислялась в сум-ме 75 400 рублей.
Следствие установило случаи прямого злоупотребления со стороны должностныхлиц, участвующих в совершении сделок. Выяснилось, что инженеры Дробницкий иЗахаров произвели продажу городского имущества не по его действительной стоимо-сти, а по приблизительной, явно заниженной. Все это стало возможным при актив-ном участии городского головы Быкова, его заместителя Чурилова и завотделом снабжения Жуковского. Все они к началу этого разбирательства были освобождены от за-нимаемых должностей как не справившиеся с работой. Новоявленными капиталиста-ми стали в большинстве случаев их родственники или друзья. Новый состав управытакое положение дел не устраивало.
По представлению полиции были признаны надлежащими аннулированию шестьсделок. 21 сделка оставлена в силе как неподдающаяся проверке из-за уничтоженияобъектов, по семи сделкам предлагалось потребовать доплату от покупателей по дей-ствительной стоимости незаконно приобретенных новыми русскими предпринимате-лями объектов.
Но заключение по этому делу было следующим: «Учитывая сложную обстановкувоенного времени, при которой протекала работа управы в первые месяцы после ре-организации, и принимая во внимание объяснение выше перечисленных работниково том, что они руководствовались стремлением предотвратить расхищение построекнаселением, полагаю нецелесообразным применять суровые меры взыскания. Оста-вляю данный вопрос на рассмотрение начальника округа. Вместе с тем нахожу, что,во всяком случае, материальный ущерб должен быть возмещен лицами, причинив-шими вред интересам города»"
Как Набоков не встретился с Солженицыным, но встретился с Некрасовым
"Профферы стали связующим звеном между Набоковыми и русскими писателями, а также русскими читателями. Иосиф Бродский был страстным поклонником Набокова до тех пор, пока Карл Проффер не рассказал ему (разумеется, в смягченных тонах) о том, как Набоков раскритиковал одно из его стихотворений, — с этого момента Бродский начал отвергать Набокова. С другой стороны, Надежда Мандельштам в конце шестидесятых годов яростно спорила с Бродским, выступая против Набокова, но к середине семидесятых начала открыто восхищаться им. Впоследствии она признавалась, что критиковала Набокова главным образом из зависти.
Набоков, убежденный во всемогуществе органов госбезопасности на советской территории, думал, что Солженицын, все еще проживавший в Советском Союзе, печатается на Западе с разрешения КГБ18. Только в начале 1974 года, когда Солженицына выслали из СССР и на Западе он продолжил разоблачать советский строй, Набоков понял, что советские органы попросту испугались мирового общественного мнения и не решились арестовать самого авторитетного своего критика. В надежде на то, что теперь стало возможным заступаться за диссидентов, в мае 1974 года Набоков написал воззвание в защиту Владимира Буковского. Оно было напечатано в газете «Обсервер».
В середине сентября 1974 года в Монтрё побывал Виктор Некрасов — и Набоков впервые познакомился с писателем, выросшим в Советском Союзе. Месяц спустя приехал Владимир Максимов, который больше пришелся по вкусу Набокову. Между визитами Некрасова и Максимова к Набоковым должны были приехать Солженицын с женой.
В августе Набоков прочитал «Архипелаг ГУЛАГ», в котором Солженицын упоминал строгий запрет в Советском Союзе на все, что было связано с интеллектуальной жизнью русских эмигрантов, — например, на «небывалого» писателя Набокова-Сирина. Отношение Набокова к Солженицыну и к «Архипелагу ГУЛАГ» было более сложным: «Его стиль — набор колоритных газетных штампов, аморфный, многословный и изобилующий повторениями, однако отнюдь не лишенный ораторской силы. Неколебимое достоинство этого сочинения — беспощадная историческая правда, уничтожающая самодовольство старых ленинистов».
Узнав о переезде Солженицына на Запад, Набоков тут же написал ему, пригласив приехать в Монтрё. Осенью 1974 года Солженицыны жили в Цюрихе и собирались в путешествие; их маршрут пролегал через Монтрё. Солженицын сообщил Набокову предполагаемую дату приезда, Набоков записал в дневнике «6 октября, 11.00. Солженицын с женой», не подозревая о том, что Солженицын ожидал подтверждения их встречи. По словам Майкла Скэммела, биографа Солженицына,
"ко времени отъезда из Цюриха Солженицыны не получили ответа на свое письмо, и, хотя они каждый день звонили домой, к моменту, когда они добрались до Монтрё, встреча так и не была подтверждена. Теряясь в догадках, что означает это молчание, они доехали до отеля, проползли мимо подъездной дорожки, обсуждая, стоит заезжать или нет, и в конце концов решили не останавливаться, боясь, что Набоков болен или у него есть другая веская причина не встречаться с ними в тот день".
Две недели спустя Набоковы рассказали приехавшему в Монтрё Максимову, что заказали обед на четверых в отдельном зале и более часа ждали Солженицыных. Они все еще переживали и строили догадки, почему Солженицыны так и не появились. Вскоре после этого Максимов побывал у Солженицыных, узнал о том, что произошло, и тут же позвонил Набокову, чтобы разъяснить, какое вышло недоразумение. Однако, как пишет Скэммел, «два главы ордена так и не поговорили друг с другом, так никогда и не встретились»"
"Профферы стали связующим звеном между Набоковыми и русскими писателями, а также русскими читателями. Иосиф Бродский был страстным поклонником Набокова до тех пор, пока Карл Проффер не рассказал ему (разумеется, в смягченных тонах) о том, как Набоков раскритиковал одно из его стихотворений, — с этого момента Бродский начал отвергать Набокова. С другой стороны, Надежда Мандельштам в конце шестидесятых годов яростно спорила с Бродским, выступая против Набокова, но к середине семидесятых начала открыто восхищаться им. Впоследствии она признавалась, что критиковала Набокова главным образом из зависти.
Набоков, убежденный во всемогуществе органов госбезопасности на советской территории, думал, что Солженицын, все еще проживавший в Советском Союзе, печатается на Западе с разрешения КГБ18. Только в начале 1974 года, когда Солженицына выслали из СССР и на Западе он продолжил разоблачать советский строй, Набоков понял, что советские органы попросту испугались мирового общественного мнения и не решились арестовать самого авторитетного своего критика. В надежде на то, что теперь стало возможным заступаться за диссидентов, в мае 1974 года Набоков написал воззвание в защиту Владимира Буковского. Оно было напечатано в газете «Обсервер».
В середине сентября 1974 года в Монтрё побывал Виктор Некрасов — и Набоков впервые познакомился с писателем, выросшим в Советском Союзе. Месяц спустя приехал Владимир Максимов, который больше пришелся по вкусу Набокову. Между визитами Некрасова и Максимова к Набоковым должны были приехать Солженицын с женой.
В августе Набоков прочитал «Архипелаг ГУЛАГ», в котором Солженицын упоминал строгий запрет в Советском Союзе на все, что было связано с интеллектуальной жизнью русских эмигрантов, — например, на «небывалого» писателя Набокова-Сирина. Отношение Набокова к Солженицыну и к «Архипелагу ГУЛАГ» было более сложным: «Его стиль — набор колоритных газетных штампов, аморфный, многословный и изобилующий повторениями, однако отнюдь не лишенный ораторской силы. Неколебимое достоинство этого сочинения — беспощадная историческая правда, уничтожающая самодовольство старых ленинистов».
Узнав о переезде Солженицына на Запад, Набоков тут же написал ему, пригласив приехать в Монтрё. Осенью 1974 года Солженицыны жили в Цюрихе и собирались в путешествие; их маршрут пролегал через Монтрё. Солженицын сообщил Набокову предполагаемую дату приезда, Набоков записал в дневнике «6 октября, 11.00. Солженицын с женой», не подозревая о том, что Солженицын ожидал подтверждения их встречи. По словам Майкла Скэммела, биографа Солженицына,
"ко времени отъезда из Цюриха Солженицыны не получили ответа на свое письмо, и, хотя они каждый день звонили домой, к моменту, когда они добрались до Монтрё, встреча так и не была подтверждена. Теряясь в догадках, что означает это молчание, они доехали до отеля, проползли мимо подъездной дорожки, обсуждая, стоит заезжать или нет, и в конце концов решили не останавливаться, боясь, что Набоков болен или у него есть другая веская причина не встречаться с ними в тот день".
Две недели спустя Набоковы рассказали приехавшему в Монтрё Максимову, что заказали обед на четверых в отдельном зале и более часа ждали Солженицыных. Они все еще переживали и строили догадки, почему Солженицыны так и не появились. Вскоре после этого Максимов побывал у Солженицыных, узнал о том, что произошло, и тут же позвонил Набокову, чтобы разъяснить, какое вышло недоразумение. Однако, как пишет Скэммел, «два главы ордена так и не поговорили друг с другом, так никогда и не встретились»"
Dance macabre
"В январе 1956 года в Москве прошло всесоюзное совещание-семинар по научно-атеистической пропаганде. Участники семинара сообщали о деятельности в своем регионе и обсуждали вопрос о том, что нужно знать, чтобы быть эффективным атеистом. Должны ли пропагандисты иметь доступ к религиозным писаниям, чтобы осуждать верующих? Где можно найти последние научные теории о происхождении Вселенной и людей, чтобы бороться с религиозными повествованиями? Какие фрагменты научной и политической информации, скорее всего, будут влиять на верующих? Участник из Новосибирска отмечал:
"Поскольку церковь больше не занимает контрреволюционную позицию в нашей стране, а призывает к миру, поскольку священники в своих проповедях поддерживают здоровый образ жизни и проповедуют против пьянства, то многие делают ошибочный вывод о том, что нам нужна церковь, и что религия не вредна".
Участники этого семинара, конечно же считали, что вредна и еще как. "Основной причиной роста массового безбожия в нашей стране является победа социализма ..., укрепление социалистического строя, развитие культуры и активное участие масс в строительстве коммунизма », - подтвердил председатель Худаков, руководитель атеистической секции Всесоюзного общества Знание, которое и проводило семинар в 1956 году. "В стране, которая почувствовала, что она быстро движется в будущее, религия должна исчезнуть, потому что она представляет собой один из самых цепких и ярких пережитков прошлого".
В стенограмме семинара есть стенограмма выступления лектора из Шатуры, города, известного своей торфяной электростанцией и ее ролью в ленинском желании построить социализм путем электрификации всей страны. Лектор сравнивает эту известность Шатуры с проблемами, связанными с сохраняющимися религиозными практиками:
"Шатура, Ленинская Шатура. Город вырос рядом с электростанцией. Станция недавно отметила свой тридцатилетний юбилей, а это значит, что и городу тридцать лет. Молодой социалистический город. Там нет ни одной церкви, ни одного молитвенного дома, а в окрестностях Шатуры в радиусе 15 км церкви перестали функционировать еще в 1920-х годах, они превратились в школы".
Несмотря на эти многообещающие светские окрестности, лектор рассказал, что фабричные рабочие отказались присутствовать на атеистических лекциях, объявив «Я верующий православный, и не собираюсь слушать глупости о религии». Адвентисты и баптисты седьмого дня также были активны в городе, а единственная оставшаяся русская православная церковь в 15 километрах от Шатуры была столь популярным местом во время Пасхи и других праздников, что администрация железной дороги пускала дополнительные поезда для перевозки жителей Шатуры. По мере приближения Пасхи пекарни продавали куличи. В магазинах их называли «весенним пирогом», но, говорил лектор, "мы все знаем, товарищи, что это на самом деле"."
"В январе 1956 года в Москве прошло всесоюзное совещание-семинар по научно-атеистической пропаганде. Участники семинара сообщали о деятельности в своем регионе и обсуждали вопрос о том, что нужно знать, чтобы быть эффективным атеистом. Должны ли пропагандисты иметь доступ к религиозным писаниям, чтобы осуждать верующих? Где можно найти последние научные теории о происхождении Вселенной и людей, чтобы бороться с религиозными повествованиями? Какие фрагменты научной и политической информации, скорее всего, будут влиять на верующих? Участник из Новосибирска отмечал:
"Поскольку церковь больше не занимает контрреволюционную позицию в нашей стране, а призывает к миру, поскольку священники в своих проповедях поддерживают здоровый образ жизни и проповедуют против пьянства, то многие делают ошибочный вывод о том, что нам нужна церковь, и что религия не вредна".
Участники этого семинара, конечно же считали, что вредна и еще как. "Основной причиной роста массового безбожия в нашей стране является победа социализма ..., укрепление социалистического строя, развитие культуры и активное участие масс в строительстве коммунизма », - подтвердил председатель Худаков, руководитель атеистической секции Всесоюзного общества Знание, которое и проводило семинар в 1956 году. "В стране, которая почувствовала, что она быстро движется в будущее, религия должна исчезнуть, потому что она представляет собой один из самых цепких и ярких пережитков прошлого".
В стенограмме семинара есть стенограмма выступления лектора из Шатуры, города, известного своей торфяной электростанцией и ее ролью в ленинском желании построить социализм путем электрификации всей страны. Лектор сравнивает эту известность Шатуры с проблемами, связанными с сохраняющимися религиозными практиками:
"Шатура, Ленинская Шатура. Город вырос рядом с электростанцией. Станция недавно отметила свой тридцатилетний юбилей, а это значит, что и городу тридцать лет. Молодой социалистический город. Там нет ни одной церкви, ни одного молитвенного дома, а в окрестностях Шатуры в радиусе 15 км церкви перестали функционировать еще в 1920-х годах, они превратились в школы".
Несмотря на эти многообещающие светские окрестности, лектор рассказал, что фабричные рабочие отказались присутствовать на атеистических лекциях, объявив «Я верующий православный, и не собираюсь слушать глупости о религии». Адвентисты и баптисты седьмого дня также были активны в городе, а единственная оставшаяся русская православная церковь в 15 километрах от Шатуры была столь популярным местом во время Пасхи и других праздников, что администрация железной дороги пускала дополнительные поезда для перевозки жителей Шатуры. По мере приближения Пасхи пекарни продавали куличи. В магазинах их называли «весенним пирогом», но, говорил лектор, "мы все знаем, товарищи, что это на самом деле"."
Forwarded from fake empire
Классный репортаж «Фонтанки» про ЖК для вегетарианцев «Веда Вилладж» в деревне Заневка.
http://www.fontanka.ru/2017/10/17/023/
http://www.fontanka.ru/2017/10/17/023/
Фонтанка.ру
Жилье под сенью Кришны
Квартиры в комплексе «Веда Вилладж» недоступны большинству петербуржцев.
Читал сегодня статью о судьбе царских долгов в постсоветский период был очень впечатлен. Не думал, что это все еще было актуально столь долгое время.
Про долги царского правительства не забыли ни в Великобритании, ни во Франции; время от времени там появлялись инициативные группы, требовавшие от СССР выплат по старым долгам (с понятным результатом). Примечательно, что Банк Франции с 1917 года запрещал французским инвесторам покупать советские государственные облигации - увязывая это с еще царским долгом. Существовала и Ассоциация держателей облигаций так называемого царского займа. Но вообще всерьез на возврат долгов никто не надеялся - и "царские облигации" можно было спокойно купить у парижских антикваров и старьевщиков.
Так бы все и было, но при Горбачеве СССР заинтересовался займами на международном рынке, но для этого нужно было урегулировать все эти долговые вопросы с Британией и Францией. С Британией было относительно проще: британское правительство говорило о том, что в 1917 году большевики присвоили британских активов на £900 миллионов.
В июле 1986 года Шеварднадзе отправился в Лондон и от лица советского правительства заключил сделку, которой £400 миллионов, заявленных британскими частными лицами и компаниями, будут удовлетворены примерно на 10 процентов от первоначальных инвестиций. Взамен британское правительство согласилось отказаться от своих претензий на оставшиеся £500 миллионов в российском долге, (пересчитанные британским министерством иностранных дел на сумму в 46 миллиардов фунтов стерлингов после корректировки на инфляцию и начисленные проценты).
Baring Brothers также вернули СССР 3,5 млн. Фунтов стерлингов из государственных средств правительства России, которые были невостребованы с момента революции, плюс проценты в размере 44,5 млн. Фунтов стерлингов. А СССР, в свою очередь, отказался от своих требований против Соединенного Королевства за ущерб, причиненный стране в результате иностранной интервенции во время Гражданской войне в России.
В Париже от подобной сделки отказались - и не соглашались вплоть до 1996 года, когда во Францию приехал Черномырдин. Россия собиралась размещать на рынке евробонды - и перед новыми долгами, нужно было решить проблему старых (и царских, и советских). Французы тоже пересчитали старые долги и прикинули, что они теперь стоят 30 миллиардов долларов.
О таких деньгах, конечно, договариваться никто не планировал. На встрече решили, что за несколько лет Россия выплатит 400 миллионов долларов (держатели долга надеялись, что это только первая выплата, а вот в Кремле решили, что на этом все). После соглашения 1996 года французское казначейство впервые после революции разрешило французским инвесторам купить облигации российского суверенного долга. В июне 1997 года был размещен первый кредит - 10-летний выпуск еврооблигаций на сумму в 2 миллиарда долларов. Французские инвесторы составили 10% от всех, кто вложился в новые российские облигации.
Про долги царского правительства не забыли ни в Великобритании, ни во Франции; время от времени там появлялись инициативные группы, требовавшие от СССР выплат по старым долгам (с понятным результатом). Примечательно, что Банк Франции с 1917 года запрещал французским инвесторам покупать советские государственные облигации - увязывая это с еще царским долгом. Существовала и Ассоциация держателей облигаций так называемого царского займа. Но вообще всерьез на возврат долгов никто не надеялся - и "царские облигации" можно было спокойно купить у парижских антикваров и старьевщиков.
Так бы все и было, но при Горбачеве СССР заинтересовался займами на международном рынке, но для этого нужно было урегулировать все эти долговые вопросы с Британией и Францией. С Британией было относительно проще: британское правительство говорило о том, что в 1917 году большевики присвоили британских активов на £900 миллионов.
В июле 1986 года Шеварднадзе отправился в Лондон и от лица советского правительства заключил сделку, которой £400 миллионов, заявленных британскими частными лицами и компаниями, будут удовлетворены примерно на 10 процентов от первоначальных инвестиций. Взамен британское правительство согласилось отказаться от своих претензий на оставшиеся £500 миллионов в российском долге, (пересчитанные британским министерством иностранных дел на сумму в 46 миллиардов фунтов стерлингов после корректировки на инфляцию и начисленные проценты).
Baring Brothers также вернули СССР 3,5 млн. Фунтов стерлингов из государственных средств правительства России, которые были невостребованы с момента революции, плюс проценты в размере 44,5 млн. Фунтов стерлингов. А СССР, в свою очередь, отказался от своих требований против Соединенного Королевства за ущерб, причиненный стране в результате иностранной интервенции во время Гражданской войне в России.
В Париже от подобной сделки отказались - и не соглашались вплоть до 1996 года, когда во Францию приехал Черномырдин. Россия собиралась размещать на рынке евробонды - и перед новыми долгами, нужно было решить проблему старых (и царских, и советских). Французы тоже пересчитали старые долги и прикинули, что они теперь стоят 30 миллиардов долларов.
О таких деньгах, конечно, договариваться никто не планировал. На встрече решили, что за несколько лет Россия выплатит 400 миллионов долларов (держатели долга надеялись, что это только первая выплата, а вот в Кремле решили, что на этом все). После соглашения 1996 года французское казначейство впервые после революции разрешило французским инвесторам купить облигации российского суверенного долга. В июне 1997 года был размещен первый кредит - 10-летний выпуск еврооблигаций на сумму в 2 миллиарда долларов. Французские инвесторы составили 10% от всех, кто вложился в новые российские облигации.