В другой раз он был в Архангельске и в Онеге, на берегах Белаго моря. Петербург и Москва были ему хорошо знакомы, и наконец, он был даже в Одессе. Точный характер его занятий во время этих странствований я никак определить не мог, так как, несмотря на его откровенность, он был необыкновенно скрытен во всем, что касалось торговых дел. На все мои вопросы о его занятиях он уклончиво отвечал: «лесным делом», – из чего я мог заключить, что он преимущественно занимался лесной торговлей.

Со временем, когда отец стал стареться и слабеть, Иван стал приходить на родину чаще и на более продолжительное время; когда же старик совсем, наконец, не мог работать, Иван поселился в деревне навсегда и взял на себя управление хозяйством. Между тем его собственныя дети подросли. Когда я познакомился с его семьёй, она состояла – кроме двух дочерей, давно вышедших замуж и живущих с родными мужей, – из Ивана и его жены, двух сыновей, трёх невесток и безконечно и часто изменяющегося количества внучат. Вследствие набора, в который был взят младший сын вскоре после его брака, в семье было три невестки и только два сына. Два же оставшихся сына проводили очень мало времени дома. Один был плотник, а другой каменщик, и оба ходили по России за поисками работы, как делал их отец в молодые года".

Плакат, на котором показано, что будут делать органы безопасности с контрреволюционерами-вредителями

В середине ноября 1920 года в Севастополь въехал огромный броневик. Город пал - был взят войсками под командованием Блюхера и Буденного. Последние корабли, успевшие эвакуироваться из Крыма везли русских беженцев к берегам Турции. А по Севастополю катили броневики, шли солдаты - и не знали еще люди, что в броневиках этих прикатила их смерть - черная, страшная, лютая.

То, что происходило дальше в Севастополе - той страшной зимой 1920-1921 годов - предмет широко известный. Всех офицеров заставили зарегистрироваться - чтобы проще было их брать. Розалия Землячка сказала о судьбе офицеров и солдат так: "Жалко на них тратить патроны, топить их в море". И их действительно топили. Их расстреливали, забивали штыками и прикладами, засеивая окраины Севастополя трупами. На Максимовой даче людей расстреливали тем же способом, к которому будут в будущем прибегать немецкие айнзацкоманды - расстреливаемых ставили перед ямой, убивали, а затем следующую партию заставляли засыпать землей трупы - и самим становиться в ряд перед рвом. В Севастополе создали концлагеря.

Организаторы красного террора в Крыму в массе своей пережили эти страшные месяцы - а некоторые прожили еще долгую, полную событий жизнь. Беле Куну немного не повезло - его арестовали в 1937 году, страшно пытали и летом 1938 расстреляли на Коммунарке. Впрочем, его ни капли ни жалко. Гораздо печальнее, что одна из самых активных участниц Красного террора в Крыму Розалия Залкинд (Землячка) дожила аж до 1947 года - работала в московском райкоме, потом в Перми, делегат, депутат, зампред, пред... Интересно, снились ли ей по ночам затонувшие баржи с русскими офицерами? Не думаю.

Но были и другие палачи. Например. в Ялте процессом руководил латыш Удрис - известный своей лаконичной резолюцией "Расстрелять", которую без остановки ставил на делах арестованных. Без разбору, без мысли, без малейших сомнений - расстрелять, расстрелять, расстрелять. Ялтинский мол стал местом гибели множества людей. А сам Эрнст Удрис - кто он?

Дезертир (сам прострелил себе левую руку, чтобы избежать мобилизации) - но обман распознали, а Удриса судили. В армии все же послужить пришлось - но там он в основном занимался пораженческой агитацией - первым пошел брататься с немецкими солдатами. После революции дела резко пошли в гору - сначала был в охране Смольного, потом разгонял Учредительное собрание. Усердие заметили - назначили комиссаром. В итоге оказался в Крыму - приехал туда убивать людей (мне кажется, что в таких случаях надо называть вещи своими именами). Кровожадность помогла ему сделать карьеру - уже в 1924 году он помощник прокурора Верховного суда РСФСР, затем член суда. А в 1934 году и вовсе стал преседатель Верховного суда Узбекской ССР. Впрочем, счастье продолжалось недолго - в 1938 году расстреляли.

А вот другому палачу повезло даже еще больше - Василий Ульрих (родился в Риге). Большевик и чекист, также отличившийся в Крыму - и с 1926 по 1948 год работал в Верховном суде РСФСР. Еще и женат был так удачно - на сотруднице секретариата Ленина. Он бы и Сталина пережил - но наверху решили, что Ульрих зажился. В 1950 году арестовали и запытали до смерти.

А еще одного крымского палача знают все - моряк-полярник Папанин. В честь него называли школы, улицы, институты, корабли и даже мыс на Таймыре. А вот как раз в 1920 году он по рекомендации Землячки стал комендантом Крымского ЧК - его обязанностью было приведение в исполнение приговоров и руководство расстрелами. Он не только преуспел в этом, но и готовил себе смену - обучал молодых чекистов (например, Александра Журбенко, будущего видного московского чекиста, расстрелянного в 1938 году). Жизнь Папанина в дальнейшем была наполнена свершениями и успехами, связи с ЧК он никогда не разрывал - и спокойно дожил до 1986 года. В покое, почете и славе.

Такая вот история.

Несколько наглядных цитат - о красоте, отношении к городу и к архитектуре и о большевиках

"Когда мы ломали Иверскую часовню, многие говорили: «Хуже будет». Сломали - лучше стало. На Садовом кольце вырубили деревья, стало лучше, товарищи (смех, аплодисменты).

Из речи Булганина на съезде архитекторов, 1937 год"

"Решение о разрушении башни было принято в своё время Правительством. Лично считаю это решение правильным, полагая, что советские люди сумеют создать более величественные и достопамятные образцы архитектурного творчества, чем Сухарева башня, жаль, что, несмотря на все мое уважение к вам, не имею возможность в данном случае оказать вам услугу.

Уважающий вас (И. Сталин)
1934 год"

"Тов. Уханов!

Ты хозяин Москвы, обрати внимание на Б. Лубянку. Стоит тут развалюха, называемая храмом Божьим, живут в нем какое-то Братское общество и т. п., а улица от этого страдает: уже не один человек в этом месте раздавлен трамваем. Улица в этом месте благодаря этой балдахине имеет искривленный вид и, если ее снести, а снести ее надо, то будет совершенно другая улица с свободными проходами. Улица слишком бойкая. Во дворе как раз в этом месте, где стоит эта чертова часовня, где гуляют только кошки и мыши, стоит еще колокольня, где сумасшедший какой-то профессор выигрывает на колоколах разные божеские гимны, ничего абсолютно нет. Тебе как хозяину Москвы во имя благоустройства города надо в конце-концов обратить внимание".

Письмо председателю Моссовета Уханову, бывшему слесарю, о сносе Сретенского монастыря"

Плакат времен русско-японской войны - "Японский микадо и его лукавые доброжелатели"

У Егора Сенникова вчера был пост, как большевики сносили Москву, там среди прочих упоминается председатель исполкома Моссовета Уханов, расстрелянный в 37 году, а про Уханова самая крутая деталь вот: Внук — Андрей Константинович Исаев, депутат государственной думы.

Это тот, который начинал как анархист?

Огонь!

https://news.1rj.ru/str/kashinguru/10350

Элементы политической борьбы: листовки, циркулировавшие в Псковской области в годы Гражданской войны.
Первая листовка обращена от коммунистов к крестьянам, заголовок - "Середняк, бедняк и кулак", 1919 год. Вторая называется "Воззвание русских деятелей к русским людям!", подписана Гиппиус, Мережковским, Савинковым, Глазенаппом, Философовым, Мещерским и другими, 1921 год. Третья: "К рабочим и крестьянам из Красного Пскова!", 1919 год.

Несколько характерных цитат из третьей листовки:

"Три месяца царствовали во Пскове золотопогонники, англичане, эстонцы, Юденич, Балахович и прочая нечисть. И все это время держали они Псковскую губернию под угрозой своего нашествия.

Уже готовила буржуазия в Порхове и Острове цветы для встречи своих сынков. Уже ползли по задворкам и деревням ядовитые слухи: "вот придут к нам белые - пришлют англичане белого хлеба, будем жить припеваючи".

СОРВАЛОСЬ!

Могучим ударом заняли Псков красные войска.

Что же нашли мы здесь?

Правда, англичане привезли белого хлеба. Но не получали его те тысячи безработных, что остались без средств существования, без помощи и поддержки.

А деревня не только не получила хлеба - последнее взяли у мужика белогвардейские банды. Убивали коров и овец, разбивали улья, отнимали скарб и пожитки, раззорили огороды и поля. До чиста ограблены те деревни Псковского, Порховского и Островского уездов, где побывали белые.

[...]

На площади, на главной улице города, на фонарных столбах вешали крестьян и рабочих, которых подозревали в сочувствии советской власти".

И несколько цитат из второй листовки, за авторством русских деятелей (листовка, естественно, написана более-менее по правилам старой орфографии):

"Изгнанные из Россiи большевиками борьцы за свободу и волю народа, которые всю жизнь посвятили борьбе с царским режимом, ныне скитальцы, гостеприимно проживающiе в Польше, пишут следующее воззвание русским солдатам:

[...]

Русскiе люди! Русскiе изгнанники, далекiе и близкие, и вы, томящiеся в стане большевиков на родине - в этой великой тюрьме.

Помните, что каждый пушечный выстрел с запада - это удар в железную дверь русской тюрьмы. Знайте: к нам в Россiю идут освободители и они близки.

Русскiе солдаты! Не "красные", как называют вас ваши надсмотрщики, а русскiе солдаты - сыны народа русскаго, обманутые и порабощенные насильниками, освободитесь! Помните, стреляя в поляков - вы стреляет не только в братьев, вы стреляете в сердце вашей матери - родины, земли вашей и в сердце собственной свободы".

Несложно заметить, что эти люди даже говорят на разном русском языке, думают разными образами, заботятся о разном. Хотя все они рядом, на одной и той же Псковщине. Но видят каждый свое.

Вы ждали их - и они вернулись! Мои интервью с умными, глубокими и прекрасными людьми на Republic продолжаются.

И начинаю я второй сезон с разговора с великим Юрием @forevernotes Сапрыкиным​ (без которого, наверное, вся эта серия разговоров могла вообще не состояться) - о кино, поиске героя нашего времени, архаике, Звягинцеве, памяти (и ее отсутствии). Обязательно почитайте!

"Но вообще разговор о том, что «мы возвращаемся к архаике» или «уходим от архаики» – он не совсем корректный. Россия – она как слоеный пирог. Мы сейчас ведем наш разговор, так сказать, под небосклоном уютных квартир. При этом где-то рядом есть Чечня или тюрьмы, про которые мы еще приблизительно понимаем, как там все устроено, и это страшно. А есть участки реальности, про которые мы вообще ничего не понимаем – вот за окном идет стройка, там работают мигранты, они как живут? Мы же, когда видим в гастрономе, как они покупают десять батонов и двадцать дошираков – мы не очень задумываемся, удаляются они от архаики или приближаются к ней, что у них там со свободой самовыражения, выходят ли они вообще с этой стройки живыми или как? Речь не о том, чтобы начать переодеваться в их национальные костюмы или устраивать флэшмобы с хэштегами в их защиту, но вообще это вопрос элементарного сочувствия, что ли. И это слепые зоны, которые существуют в метре от нас, и сам факт их существования как-то невидимо искажает все наши рассуждения о прогрессе или гуманизме или там величии России."

https://goo.gl/vJ18XT

Сегодня 27 января - день полного снятия блокады Ленинграда - главный наш ленинградско-петербургский праздник. По этому поводу я сначала с вами поделюсь своей статьей для "Мела" о спорных фактах в блокаде Ленинграда, которым, при этом, многие верят.

"Во-вторых, выводы о том, что происходило с населением, можно сделать посмотрев на другие крупные оккупированные города — в Восточной и Центральной Европе и в Советском Союзе. Население Варшавы сократилось за годы войны с 1 300 000 человек до примерно 400 тысяч человек в 1945 году. Население Киева за время оккупации сократилось с 800 тысяч человек до 180 тысяч. В Витебске количество жителей упало со 160 тысяч до 100 тысяч человек.

Приведённые примеры показательны: можно представить, что было бы с населением трёхмиллионного города в случае сдачи, и тем более понять, что бы ждало 200-тысячную еврейскую общину города — зная о Бабьем Яре и о Варшавском гетто.

В-третьих, в первый год войны немецкой армии не хватало тёплых вещей и иногда провизии даже для собственных солдат. Жителям оккупированного города не стоило бы ждать какой-то сентиментальности и помощи — скорее наоборот. Население было бы ограблено, а его тяготы и нужды нисколько не волновали оккупантов. В итоге, не стоит думать, что сдача города врагу каким-то образом могла бы сыграть позитивную роль для ленинградцев".

https://mel.fm/istoriya/6974031-siege_of_leningrad

Егор Сенников @docsandstuff позвал меня в свою фирменную серию "разговоров с умными людьми" на Republic, что, конечно, ужасно лестно. Вот, поговорили https://republic.ru/posts/89179

И как всегда в этот день я даю ссылку на этот свой проект о Блокаде на "Кашине", а также на текст Анны Север об этих страшных и героических днях в истории города. http://kashin.guru/2015/01/27/blokada/

Открытка каналу "Русское будущее" - Ельцин в Якутии

И как обещал - текст Анны Север про блокаду (публикую каждый год 27 января):

"С блокадой ты сталкиваешься совершенно случайно, десятилетия спустя, неожиданно: в юности подружка снимала комнату в большой коммуналке на Васильевском острове. И была там одна старуха – вредная, склочная, злая Баба-Яга, с вечными придирками, скандалами, руганью, с грязным языком.

И моя подруга однажды, не выдержав, крикнула ей – ну что ж вы злая-то такая! Что ж вам не живется-то, что ж вы все скандалите!

А та вдруг помолчала и говорит ей в ответ серьезно, без крика, задумчиво даже :

— Злая? Ну да, злая… Зато я в блокаду никого не съела. А вот баба, что жила в сорок втором году в твоей комнате — она съела. Она вот доообрая была.

Они не хотели говорить о блокаде, те, которые там были. Отмахивались, мрачнели лицом, отворачивались. Некоторые надевали непроницаемую маску и отвечали штампом – «ну как жили…Жили, работали, ждали победу! Трудно было. Но мы выстояли!» Скажут, а у самих то жилка вспухнет на виске, то мизинец мелко-мелко так задрожит, то глаза становятся такие…такие глаза, какие бывают у тех, кто видел то, чего нельзя видеть."

http://kashin.guru/2015/01/27/kody/

Немного Набокова воскресным утром.

Сегодня исполняется 22 года со дня смерти Иосифа Бродского. Из беседы поэта с Еленой Якович, состоявшаяся в Венеции в ноябре 1993 года.

- Вы ощущаете сегодня Россию уставшей или, наоборот, страной пробудившейся, способной на некоторый прорыв в будущее?

- Вы спрашиваете меня, поэтому я отвечаю совершенно субъективно. Нет, это страна, которая в будущее не ориентирована. Все, что будет происходить, произойдет, как бы сказать, невольно и в сильной степени противу желания людей. Будет продиктовано не столько видением, концепцией, не говоря уж о диалоге с миром, сколько необходимостью. Повседневной жизнью. У России была возможность стать чем-то иным в этом столетии. Была бы возможность — если бы революция 17-го произошла на тридцать лет позже, если бы индустриализация, начавшаяся на рубеже веков, получила развитие и некая широкая промышленная база с коммуникациями и всеми прочими делами была бы унаследована новой политической системой. Но этого не произошло. Дело в том, что видение общества, жертвами которого оказались жители Европы и России и особенности. — основание этого видения, этой концепции социалистической заложили люди типа Гегеля, типа Маркса, и это были городские умы, городские мальчики. И когда они говорили об обществе, они видели не все общество, они видели город. Когда они говорили о прогрессивных силах в обществе, они имели в виду пролетариат. О консервативных — деревню. Но делить общество на прогрессивные и консервативные силы для социального реформатора, для социального мыслителя просто преступно. Глупо. Нельзя устанавливать иерархию между людьми. В результате возникла довольно диковинная ситуация — не только в России, уверяю вас, — возникла совершенно замечательная пирамида общества, на основание которой никто не обращал внимания. И кончилось тем, чем это кончилось, — в России прежде всего пирамида осела.

https://philologist.livejournal.com/9524873.html

История о том, что все возвращается

Жил да был такой человек - Ганс Мартин Шлейер. Был он немецким бизнесменом и лоббистом крупных немецких промышленных компаний. Родился в Оффенбурге, Баден, в 1915 году, в консервативной семье.

В 1933 году Шлейер начал изучать право в университете Гейдельберга в 1933, спустя шесть лет он получил докторскую степень в университете Инсбрука. Тогда же стал последователем национал-социализма. После службы в гитлерюгенде, он вступил в СС 1 июля 1933 года (номер № 221 714 ) и получил звание унтерштурмфюрера СС (младший лейтенант). Во время учебы он был активистом молодежного крыла нацистского движения. Его наставником в это время был студенческий лидер Густав Адольф Шеель, будущий гауляйтер и рейхсштатгальтер, обергруппенфюрер СС и генерал полиции. Летом 1935 года, Шлейер обвинил свое студенческое братство в отсутствии "национал-социалистического духа". Шлейер начал карьеру в качестве лидера в национал-социалистическом студенческом движении, а в 1937 году он вступил в НСДАП.

Сначала он был президентом студенческого органа в Гейдельбергском университете. Позже, Рейхстудентенфюрер Шеель послал его в Австрию (после аншлюса), где он занимал аналогичную должность в университете Инсбрука. В 1939 году Шлейер женился на Вальтруде Кеттерер (1916-2008 ), дочери врача, главы городского совета Мюнхена и SA- обергруппенфюрера Эмиля Кеттерера. У них было четверо сыновей.

Во время Второй мировой войны, Шлейер был призван и служил на Западном фронте. Был ранен, по выздоровлению был назначен президентом студенчества в Праге. На этом посту он встречался с Бернхардом Адольфом, одним из крупнейших немецких экономических лидеров в протекторате Богемии и Моравии, который привлек Шлейера к работе в промышленной ассоциации Чехии и Моравии в 1943 году. Шлейер стал заместителем и советником Бернхарда Адольфа. На посту отметился жесткостью - множество военнопленых и местных жителей были направлены на строительство сверхсекретных объектов, большинство из них погибли. 5 мая 1945 года, Шлейер бежал из города вскоре после начала Пражского восстания.

После Второй мировой войны в течение трех лет был в плену у союзников из-за его членства в СС. Он был отпущен в 1948 году.

В 1949 году он стал секретарем торгово-промышленной палаты Баден-Бадена. В 1951 году Шлейер стал работать в Daimler-Benz, и с помощью своего знакомого Фрица Кёнеке в конце концов стал членом совета директоров. В конце 1960-х годов, он едва не стал председателем правления, но проиграл голосование Йоахиму Зану. После этого Шлейер стал более активно участвовать в ассоциации работодателей, и стал лидером союза работодателей и отраслевых ассоциаций. Одновременно с этим был президентом Конфедерации ассоциаций работодателей Германии (BDA) и Федерации немецкой промышленности (BDI) .

Его бескомпромиссные действия во время промышленных протестов в 1960-х, таких как промышленные локауты, его нацистское прошлое, и его неприятное, агрессивное поведение, особенно на ТВ (The New York Times описал его как "карикатуру на уродливого капиталиста") , сделали Шлейера идеальным врагом для студенческого движения 1968 года.

5 сентября 1977 года группа РАФовцев (RAF - Rote Armee Fraktion, радикальные левые террористы) напала на автомобиль с водителем, в котором находился Ганс-Мартин Шлейер, в то время президент Ассоциации немецких работодателей, в Кёльне. Его водитель, 41-летний Хайнц Марчиз (Heinz Marcisz), был вынужден затормозить, когда на дороге перед ним внезапно появилась коляска. Полицейский автомобиль, шедший эскортом, не смог вовремя остановиться и врезался в автомобиль Шлейера.

Около 20 членов РАФ в масках открыли огонь из автоматического оружия по этим двум машинам, убив водителя Шлейера и полицейского, 20-тилетнего Роланда Пйелера, сидевшего позади водителя. Также были убиты водитель машины сопровождения, 41-летний Рейнхолд Брёндле, и ещё один полицейский — 24-летний Гельмут Улмер. Брендлер и Пйелер получили более двадцати ранений. Шлейер был похищен и удерживался в арендованной квартире в качестве анонимного жильца недалеко от Кёльна. Он был вынужден обратиться к левоцентристскому правительству Гельмута Шмидта с просьбой об обмене себя на членов первого поколения РАФ (находившихся в заключении). Все попытки полиции определить место нахождения Шлейера оказались безуспешными.

Когда стало ясно, что правительство, основываясь на опыте, полученном двумя годами ранее при похищении Петера Лоренца (Peter Lorenz), не склонно идти на уступки, РАФовцы попытались оказать дополнительное давление, угнав 13 октября самолет Люфтганзы Боинг 737 «Ландсхут». В этом им помогали члены палестинской группы НФОП. После перелета через Аравийский полуостров и убийства капитана Юргена Шуманна, террористы с заложниками приземлились в столице Сомали Могадишо.

После политических переговоров с сомалийским лидером Сиадом Барре, западногерманскому правительству предоставили разрешение атаковать самолёт Люфтганза 181. Операция была произведена 18 октября командой спецназа GSG 9, сформированного после теракта на мюнхенской олимпиаде 1972-го года. В результате спецоперации был ранен один член GSG 9 и одна стюардесса; из террористов выжила только Шухалия Андреус.

Той же ночью, трое из находившихся в заключении в тюрьме Штамхайм членов РАФ — Гудрун Энслин, Ян-Карл Распе и Андреас Баадер — были найдены мёртвыми в своих камерах. В ответ на это Ганс-Мартин Шлейер, переправленный через Нидерланды в Бельгию, был застрелен похитителями. Его тело было найдено 19 октября 1977 года в автомобиле в Мюлузе, Франция.

Согласно официальной версии, лидеры первого поколения РАФ покончили с собой: Баадер и Распе воспользовались тайно пронесенными их адвокатом пистолетами, а Энслин — повесилась, кроме того Ирмгард Мёллер, также находившаяся в той тюрьме, выжила, несмотря на четыре ножевых ранения в грудь. Позже она заявила, что самоубийства не было, что это было целенаправленное убийство, совершенное охраной.

Шлейер в лучшие времена

...и Шлейер в плену у RAF