Путь к демократии бывает извилист
Был такой ганский президент Джерри Джон Роулингс по прозвищу J.J. (которое часто расшифровывалось как Junior Jesus). Он родился в семье шотландца и ганки, служил военным летчиком, во время службы несколько раз отличился. Служил хорошо.
В 1978 году к Гане к власти пришел довольно типичный африканский диктатор Фред Акуффо - тоже военный (учился в британской военной академии в Сандхерсте), тоже из приличной семьи. В 1978 году он вместе с группой офицеров организовал переворот и начал заниматься вещами, которыми занимаются все африканские диктаторы - замыкать денежные потоки на себя, запрещать партии, наплевал на обещание передать власть демократически избранному президенту. Экономика Ганы коллапсировала - в стране была самая высокая инфляция на континенте, жизнь дорожала, Гана стала одной из самых нищих стран в Африке.
На этом фоне Джерри Роулингс решил организовать переворот. Сначала все пошло не очень - его вместе с другими заговорщиками арестовали и должны были расстрелять. Но вместо закрытого суда, Акуффо решил устроить открытый, что позволило Роулингсу превратить зал заседаний в трибуну для своих выступлений, что довольно быстро сделало его популярным в народе. Незадолго до казни, ему удалось бежать из тюрьмы вместе с рядом соратников - по всей видимости, ему помогали тюремщики. Акуффо вскоре был свергнут. Теперь они с Роулингсом поменялись ролями, но Роулингс не стал допускать ошибки предшественника - суд был быстрым, Акуффо расстреляли перед строем солдат на военном полигоне.
Роулингс в те годы щеголял левыми лозунгами и жонглировал цитатами из Ленина. А кроме того, выполнил обещание - помог провести парламентские выборы в стране и передал власть избранному правительству Хиллы Лимана - в том же 1979 году.
Лиман оказался не очень хорошим лидером. Экономике становилось все хуже и хуже, люди бежали из страны, дороги разваливались, финансы пели романсы, в стране был дефицит всего и зрело недовольство. В какой-то момент Роулингсу надоело все это наблюдать и он устроил очередной переворот - в ночь с 31 декабря 1981 года на 1 января 1982 года.
Важный момент. Роулингс, конечно, не был никаким демократом. Придя к власти во второй раз он отменил конституцию, распустил органы исполнительной власти (теперь их роль должны были выполнять комитеты защиты революции), отменил выборы. Роулингс, безусловно, в другой ситуации занялся бы тем же, чем занимаются все остальные диктаторы - обеспечивал бы сверхприбыли себе и своим близким, выжимал все соки из страны, оставляя мизер людям, замкнул бы на себя все денежные потоки, а как только бы его положение зашаталось бы - тут же сел бы на самолет и улетел куда-нибудь (скорее всего в Лондон, учитывая колониальное прошлое страны).
Но проблема была в том, что в Гане все было так плохо, что этот сценарий нельзя было реализовывать - денег в стране не было, люди не работали и голодали. В общем, типичный диктаторский фокус не сработал бы. Нужно было обратиться к внешней помощи.
Интересно,что Роулингс в начале своей карьеры был левым политиком, в публичных выступлениях жонглируя цитатами из Ленина и лозунгами за социальную справедливость. Поэтому он решил обратиться за помощью к СССР. Интересно, кстати, что тогдашние послы Советского Союза в Гане до сих пор здравствуют. Но то ли у СССР в 1983-1984 годах было своих забот невпроворот, то ли денег было мало, то ли левый поворот Роулингса никто всерьез не оценил в Москве, но денег Роулингсу никто не дал.
Американцам тоже уже не так интересно было вкладываться в антикоммунизм в Африке как раньше (для некоторых диктаторов, вроде либерийского сержанта Доу, отказ Америки от финансирования их режимов, вскоре обернется неприятными последствиями). В общем, жизнь вынудила Роулингса обратиться к демократии - она могла бы помочь улучшить экономику, что дало бы какую-то почву для режима.
Был такой ганский президент Джерри Джон Роулингс по прозвищу J.J. (которое часто расшифровывалось как Junior Jesus). Он родился в семье шотландца и ганки, служил военным летчиком, во время службы несколько раз отличился. Служил хорошо.
В 1978 году к Гане к власти пришел довольно типичный африканский диктатор Фред Акуффо - тоже военный (учился в британской военной академии в Сандхерсте), тоже из приличной семьи. В 1978 году он вместе с группой офицеров организовал переворот и начал заниматься вещами, которыми занимаются все африканские диктаторы - замыкать денежные потоки на себя, запрещать партии, наплевал на обещание передать власть демократически избранному президенту. Экономика Ганы коллапсировала - в стране была самая высокая инфляция на континенте, жизнь дорожала, Гана стала одной из самых нищих стран в Африке.
На этом фоне Джерри Роулингс решил организовать переворот. Сначала все пошло не очень - его вместе с другими заговорщиками арестовали и должны были расстрелять. Но вместо закрытого суда, Акуффо решил устроить открытый, что позволило Роулингсу превратить зал заседаний в трибуну для своих выступлений, что довольно быстро сделало его популярным в народе. Незадолго до казни, ему удалось бежать из тюрьмы вместе с рядом соратников - по всей видимости, ему помогали тюремщики. Акуффо вскоре был свергнут. Теперь они с Роулингсом поменялись ролями, но Роулингс не стал допускать ошибки предшественника - суд был быстрым, Акуффо расстреляли перед строем солдат на военном полигоне.
Роулингс в те годы щеголял левыми лозунгами и жонглировал цитатами из Ленина. А кроме того, выполнил обещание - помог провести парламентские выборы в стране и передал власть избранному правительству Хиллы Лимана - в том же 1979 году.
Лиман оказался не очень хорошим лидером. Экономике становилось все хуже и хуже, люди бежали из страны, дороги разваливались, финансы пели романсы, в стране был дефицит всего и зрело недовольство. В какой-то момент Роулингсу надоело все это наблюдать и он устроил очередной переворот - в ночь с 31 декабря 1981 года на 1 января 1982 года.
Важный момент. Роулингс, конечно, не был никаким демократом. Придя к власти во второй раз он отменил конституцию, распустил органы исполнительной власти (теперь их роль должны были выполнять комитеты защиты революции), отменил выборы. Роулингс, безусловно, в другой ситуации занялся бы тем же, чем занимаются все остальные диктаторы - обеспечивал бы сверхприбыли себе и своим близким, выжимал все соки из страны, оставляя мизер людям, замкнул бы на себя все денежные потоки, а как только бы его положение зашаталось бы - тут же сел бы на самолет и улетел куда-нибудь (скорее всего в Лондон, учитывая колониальное прошлое страны).
Но проблема была в том, что в Гане все было так плохо, что этот сценарий нельзя было реализовывать - денег в стране не было, люди не работали и голодали. В общем, типичный диктаторский фокус не сработал бы. Нужно было обратиться к внешней помощи.
Интересно,что Роулингс в начале своей карьеры был левым политиком, в публичных выступлениях жонглируя цитатами из Ленина и лозунгами за социальную справедливость. Поэтому он решил обратиться за помощью к СССР. Интересно, кстати, что тогдашние послы Советского Союза в Гане до сих пор здравствуют. Но то ли у СССР в 1983-1984 годах было своих забот невпроворот, то ли денег было мало, то ли левый поворот Роулингса никто всерьез не оценил в Москве, но денег Роулингсу никто не дал.
Американцам тоже уже не так интересно было вкладываться в антикоммунизм в Африке как раньше (для некоторых диктаторов, вроде либерийского сержанта Доу, отказ Америки от финансирования их режимов, вскоре обернется неприятными последствиями). В общем, жизнь вынудила Роулингса обратиться к демократии - она могла бы помочь улучшить экономику, что дало бы какую-то почву для режима.
Он стал выполнять все требования МВФ, МБРР, Всемирного Банка и западноевропейских стран. Он ездил всюду - от Японии и Тайваня до Германии и США - и везде просил инвестиций. И добивался в этом успеха. Он строил дороги, сокращал долю государственных предприятий, занимался инфраструктурой. В стране начался бурный экономический рост - по 6,5% в год. Был ослаблен контроль над частным сектором, принят новый инвестиционный кодекс, обеспечивавший льготы иностранным вкладчикам, введён «плавающий» курс национальной валюты по отношению к западноевропейским валютам, установлены новые налоги, сокращены государственные расходы, снят контроль над ценами, а зарплата заморожена. Внешний долг страны снизился, на родину вернулось несколько десятков тысяч ганцев.
Более того, Роулингс успешно предолевал попытки свергнуть его - а их было немало. В конце 1980-х Роулингс решил пойти дальше и вернуть Гану на демократический путь развития (с 1982 года страна жила фактически без конституции). В 1989 году в стране прошли местные выборы. А в 1992 году была принята новая конституция (и отменен запрет на левые партии). Роулингс пошел на президентские выборы и выиграл их - и выиграл следующие, в 1996 году. В 2000 году, когда закончился его второй президентский срок, Роулингс ушел, не пытаясь остаться у власти - он, правда, поддержал кандидатуру своего бывшего вице-президента, но тот проиграл выборы.
За 18 лет под руководством Роулингса Гана перестала быть одной из беднейших стран континента - напротив, она вошла в десятку богатейших стран Африки (конечно, по мировым меркам, Гана остается довольно бедной страной, но все познается в сравнении). В постоянных ценах 2000 года подушевой ВВП при Роулингсе вырос с 700 долларов до 1000 долларов. В нулевых, уже после Роулингса, страна пережила экономический бум, вырвавшись из гетто нищих африканских диктатур. По местным меркам, в Гане очень стабильная и спокойная политическая система - после Роулингса демократия не рухнула, последовательно были избраны три президента (сейчас правит третий), никто из них не устраивал переворотов или чего-то подобного. По любом индексу демократии Гана считается свободной (по австрийскому Democracy Ranking она находится на уровне Греции, Сербии, Румынии и Грузии).
Сам Роулингс продолжает заниматься пилотированием, читает лекции и критикует нынешнее ганское правительство.
Более того, Роулингс успешно предолевал попытки свергнуть его - а их было немало. В конце 1980-х Роулингс решил пойти дальше и вернуть Гану на демократический путь развития (с 1982 года страна жила фактически без конституции). В 1989 году в стране прошли местные выборы. А в 1992 году была принята новая конституция (и отменен запрет на левые партии). Роулингс пошел на президентские выборы и выиграл их - и выиграл следующие, в 1996 году. В 2000 году, когда закончился его второй президентский срок, Роулингс ушел, не пытаясь остаться у власти - он, правда, поддержал кандидатуру своего бывшего вице-президента, но тот проиграл выборы.
За 18 лет под руководством Роулингса Гана перестала быть одной из беднейших стран континента - напротив, она вошла в десятку богатейших стран Африки (конечно, по мировым меркам, Гана остается довольно бедной страной, но все познается в сравнении). В постоянных ценах 2000 года подушевой ВВП при Роулингсе вырос с 700 долларов до 1000 долларов. В нулевых, уже после Роулингса, страна пережила экономический бум, вырвавшись из гетто нищих африканских диктатур. По местным меркам, в Гане очень стабильная и спокойная политическая система - после Роулингса демократия не рухнула, последовательно были избраны три президента (сейчас правит третий), никто из них не устраивал переворотов или чего-то подобного. По любом индексу демократии Гана считается свободной (по австрийскому Democracy Ranking она находится на уровне Греции, Сербии, Румынии и Грузии).
Сам Роулингс продолжает заниматься пилотированием, читает лекции и критикует нынешнее ганское правительство.
Forwarded from Город и Сны
эти письма отправляли из Петрограда в 1921 году - накануне Кронштадтского мятежа и после. в основном письма солдатские.
Они не дошли до адресатов - осели в недрах осведомительных столов, и поэтому сохранились.
Я некоторые из них скопировала для вас.
[9 апреля 1921 г.]
27 февраля
Здесь хлеба уже и за три тысячи не найдешь, и стал голод, тут кричат «Долой коммуну, да здравствует Советская власть».
27 февраля
Движение началось 24-го на В.О. [у] Трубочного завода и в тот же день весь остров остановил свою жизнь.
26-го февраля
около 2-х часов дня группа рабочих, не знаю какая, пришла к Экспедиции и остановила ее, а 27-го все фабрики и заводы столи. Были эксцессы, но не значительные, войско стреляло. Но результатов не знаю. Говорят, что в воздух. Войско ведет себя порядочно по отношению к рабочим, но зато курсанты усердствуют, а коммунисты те и очень. Требовали свободную торговлю, свободу слова, свободу печати. Свободу выборов в Совет и другие учреждения, неприкосновенной личности и
Учредительного собрания. На одном заводе Анцелович спросил: «Чего вы хотите?» Ему ответили — «Учредительное собрание». Он проголосовал: за Совет около 30 чел., за Учредительное собрание все остальные.
27 февраля
Спешу сообщить, что у нас в Петрограде не очень важно, потому что заводятся забастовки, рабочие заводов и фабрик восстают, не работают. Уже на В.О. расстреляли порядочно рабочих, а сегодня были рабочие скопивши идти просить у матросов помощи, но их не допустили товарищи коммунисты. Сегодня в 5 час. вечера ехали на усмирение кавалерия и 400 чел. коммунистов с винтовками, с револьверами, в полной боевой. Есть много нового, да нельзя писать. Только прошу тебя, Иван Яковлевич, не рассказывать многим что знаешь. Сейчас в Петрограде прямо расстреливают, наверное, скоро что-нибудь будет.
8 февраля
К весне будет кровопролитие великое, уже готовят белогвардейцы войска. Уже Петлюра собрал 30000 тыс. войска, опять другой кто-нибудь сорвется, так и будет у нас бой. Здесь рабочие получают 3/4 ф. хлеба, они тоже ждут как тут. Новое в Петрограде
следующее: большие восстания. Рабочие забастовали против жидов, пулеметы выставили на Петропавловскую сторону. Курсанты и курсантки присоединились к рабочему классу.
[25] февраля
Ну Коля, здесь опять настают февральские дни. Рабочие больше недели уже бунтуются. На некоторых фабриках и заводах несколько дней уже они не работают. Вчера первый раз они
вышли на улицу. Целый день по В.О. разъезжали патрули. Были отряды до тысячи человек. В толпе ведется антисоветская пропаганда. У рабочих лозунг «Долой коммунистов» и даже есть
«Долой Советы», «Да здравствует Учредительное собрание» и т. д. Стреляют пока только в воздух. Только в свою очередь во многих местах нападали на автомобили и высаживали пассажиров. Падает дисциплина среди красноармейцев и матросов. Принимаются драконовы меры. Сегодня Петроград объявлен на военном положении. Запрещены всякие митинги и скопища на улицах и в домах. Вчера было много арестовано наших студентов, но сегодня почти все отпущены, но утром сегодня арестован наш профессор ср . Болдырев, ученый Федоров, принимаются меры к его освобождению
25 февраля
У нас в городе среди дня если везут хлеб, то солдаты отнимают, себе берут, людям раздают. Ждем с часу на час что-нибудь, будем ожидать.
27 февраля
Здесь в Петрограде открылся фронт, идут бои уже дня четыре как. «Давай хлеба, долой Ленина, Троцкого», — кричат матросы.
26 февраля
Здесь очень неспокойно, забастовки начинаются, объявлено осадное положение. Митинги, сходки, собрания запрещены. Гарнизон вооружен, ходят слухи о скором восстании. Растет недовольство солдат и матросов. Рабочие только и ждут восстания в их рядах, чтобы немедленно к ним присоединиться.
25 февраля
Наш завод не работает (нет топлива), с вечера на В.О. была стычка курсантов с рабочими, есть убитые. Сколько не могу описать. Из-за чего сам можешь догадаться. Против между кого весь
народ идет, против коммуны. В Петроградском округе почти все заводы не работают.
12 февраля
У нас начались беспорядки, восстали рабочие. Ждут рабочих из Колпина.
15
Кур
Они не дошли до адресатов - осели в недрах осведомительных столов, и поэтому сохранились.
Я некоторые из них скопировала для вас.
[9 апреля 1921 г.]
27 февраля
Здесь хлеба уже и за три тысячи не найдешь, и стал голод, тут кричат «Долой коммуну, да здравствует Советская власть».
27 февраля
Движение началось 24-го на В.О. [у] Трубочного завода и в тот же день весь остров остановил свою жизнь.
26-го февраля
около 2-х часов дня группа рабочих, не знаю какая, пришла к Экспедиции и остановила ее, а 27-го все фабрики и заводы столи. Были эксцессы, но не значительные, войско стреляло. Но результатов не знаю. Говорят, что в воздух. Войско ведет себя порядочно по отношению к рабочим, но зато курсанты усердствуют, а коммунисты те и очень. Требовали свободную торговлю, свободу слова, свободу печати. Свободу выборов в Совет и другие учреждения, неприкосновенной личности и
Учредительного собрания. На одном заводе Анцелович спросил: «Чего вы хотите?» Ему ответили — «Учредительное собрание». Он проголосовал: за Совет около 30 чел., за Учредительное собрание все остальные.
27 февраля
Спешу сообщить, что у нас в Петрограде не очень важно, потому что заводятся забастовки, рабочие заводов и фабрик восстают, не работают. Уже на В.О. расстреляли порядочно рабочих, а сегодня были рабочие скопивши идти просить у матросов помощи, но их не допустили товарищи коммунисты. Сегодня в 5 час. вечера ехали на усмирение кавалерия и 400 чел. коммунистов с винтовками, с револьверами, в полной боевой. Есть много нового, да нельзя писать. Только прошу тебя, Иван Яковлевич, не рассказывать многим что знаешь. Сейчас в Петрограде прямо расстреливают, наверное, скоро что-нибудь будет.
8 февраля
К весне будет кровопролитие великое, уже готовят белогвардейцы войска. Уже Петлюра собрал 30000 тыс. войска, опять другой кто-нибудь сорвется, так и будет у нас бой. Здесь рабочие получают 3/4 ф. хлеба, они тоже ждут как тут. Новое в Петрограде
следующее: большие восстания. Рабочие забастовали против жидов, пулеметы выставили на Петропавловскую сторону. Курсанты и курсантки присоединились к рабочему классу.
[25] февраля
Ну Коля, здесь опять настают февральские дни. Рабочие больше недели уже бунтуются. На некоторых фабриках и заводах несколько дней уже они не работают. Вчера первый раз они
вышли на улицу. Целый день по В.О. разъезжали патрули. Были отряды до тысячи человек. В толпе ведется антисоветская пропаганда. У рабочих лозунг «Долой коммунистов» и даже есть
«Долой Советы», «Да здравствует Учредительное собрание» и т. д. Стреляют пока только в воздух. Только в свою очередь во многих местах нападали на автомобили и высаживали пассажиров. Падает дисциплина среди красноармейцев и матросов. Принимаются драконовы меры. Сегодня Петроград объявлен на военном положении. Запрещены всякие митинги и скопища на улицах и в домах. Вчера было много арестовано наших студентов, но сегодня почти все отпущены, но утром сегодня арестован наш профессор ср . Болдырев, ученый Федоров, принимаются меры к его освобождению
25 февраля
У нас в городе среди дня если везут хлеб, то солдаты отнимают, себе берут, людям раздают. Ждем с часу на час что-нибудь, будем ожидать.
27 февраля
Здесь в Петрограде открылся фронт, идут бои уже дня четыре как. «Давай хлеба, долой Ленина, Троцкого», — кричат матросы.
26 февраля
Здесь очень неспокойно, забастовки начинаются, объявлено осадное положение. Митинги, сходки, собрания запрещены. Гарнизон вооружен, ходят слухи о скором восстании. Растет недовольство солдат и матросов. Рабочие только и ждут восстания в их рядах, чтобы немедленно к ним присоединиться.
25 февраля
Наш завод не работает (нет топлива), с вечера на В.О. была стычка курсантов с рабочими, есть убитые. Сколько не могу описать. Из-за чего сам можешь догадаться. Против между кого весь
народ идет, против коммуны. В Петроградском округе почти все заводы не работают.
12 февраля
У нас начались беспорядки, восстали рабочие. Ждут рабочих из Колпина.
15
Кур
Forwarded from Город и Сны
санты и коммунисты защищают Совет. На Петроградской стороне идет бой, трещат пулеметы, и солдаты грабят хлебные склады. Рабочие снимают всех с работы и кричат «Да здравствует Учредительное собрание, долой Совет». Зиновьев, Троцкий скрылись. Но по дороге были арестованы, а Ленин здесь.
27 февраля ПТГ
В Петрограде продуктов почти нет, торговать не дают—разгоняют. Если что случайно и есть, так цены хорошие: хлеб 1500 р., картофель 1200р., масло 1400р., мясо3500р., свинина 1200р., молоко 1500 р.
бутылка. Разве мы можем что-нибудь купить? Нет, для спекулянтов, а не для рабочих. Рабочий как был последний, так и остался. Зачем же говорят, что рабоче-крестьянская власть, но это неправда. Рабочий не управляет государством, да и не может управлять.
28 февраля
28 февраля
В Петрограде стало жить тяжело, и все время какие-нибудь бедствия надвигаются на Петроград—то восстания, то наступления на фронте. А теперь топливный кризис, который грозит парализовать всю было начавшуюся налаживаться жизнь, да и на внешних фронтах. Не все спорно, история проводит свой путь, который ломает, разбивает все предложения вдребезги.
В Константинополе идет обсуждение о военном наступлении на Россию. На Галипольском полуострове сформированы три ко[рпу]са, которые как составное ядро хотят бросить в наступление. Теперь] только обсуждается вопрос — по какой территории начать
наступление], и некоторые руководящие партии предлагают перенести боевые действия на берега Балтийского моря — следовательно, на Петроград. И весной придется пережить новые события, опять потечет кровь и [раз]разятся все ужасы войны. Петроградцам придется пережить много горя [и] бедствия, которые ни на минуту не оставляли петроградского жителя. Нам при
дется пережить [это] и быть зрителями величайших событий.
23 февраля
Дела теперь куда как плохи. Бастуют все рабочие, кричат «долой [ком]муну, долой жидов-коммунистов. Давайте нам Учредительное собрание и т. п.». Фабрика «Лаферм» выставила требование, чтобы завод был возв[ра]щен прежнему владельцу. Хлеба совсем нет. Паек сократился наполовину. Топлива нет, из всех [железных] дорог работают только две: Николаевская и Царскосельская. На Москву поезда вместо 2-х раз в день ходят только 2 раза в
неделю. Путешествие продолжается около трех суток. Дрова на тендер грузят пассажиры, потому что поездной бригады не хватает]. Пар все время падает в котле. Паровозы страшно портятся,
почти каждую неделю выбывают из строя, больше вагоны и паровозы. Путь порт[ит]ся и почти не исправляется — нечем. Так-то, совсем дело дрянь. А что в деревнях делается. Полный произвол
со стороны волсоветов, грабят крестьян во всю, пользуясь ложными декретами и своими печатями. Например, в одном уезде Новгородской губернии был такой случай: Губсовет постановил обложить уезд яичной повинностью. Понимаешь ты? — с каждой десятины, не с курицы, а с земли. Во всех деревнях собрали коекак нужное количество. Вдруг через неделю приезжают в уезд агенты Губсовета и набрасываются на крестьян — зачем не дали яиц. Оказывается, что волсовет замотал яйца, всего около 40000 шт. Потом еще номер: во все де[рев]ни посадили вместо милиции ЧК башкиро[в] по два, то по три в каждую. Крестьяне
обязаны их содержать. Если едет какой-нибудь агент, то крестьяне обязаны его накормить и перевести на своих лошадях да[ль]ше чем до следующей деревни. Причем, эти агенты (обыкновенно прода[ген]ты) все почти мерзавцы большие и держат себя хуже, чем раньше ис[прав]ники и становые. Не мудрено поэтому, что крестьяне возмущены и ждут покуда рабочие не пошевелятся, тогда они себя покажут. Сейчас рабочие зашевелились, и я боюсь, что крестьяне не захотят больше терпеть. Я не против Советов и Коммуны, но я придерживаюсь тако[го] мнения, что на ледяном катке в новых сапогах (которые в добавок жмут и делают мозоли) опасно ходить: можно не только упасть, но и здорово расшибиться.
Власти забеспокоились. Петроград объявлен на полуосадном положении. Ходить можно только до 11 час. вечера. Я надеюсь, что такое положение не долго продержится.
28 февраля
В Петрограде 24 февраля буря поднялась, рабочие восстали
27 февраля ПТГ
В Петрограде продуктов почти нет, торговать не дают—разгоняют. Если что случайно и есть, так цены хорошие: хлеб 1500 р., картофель 1200р., масло 1400р., мясо3500р., свинина 1200р., молоко 1500 р.
бутылка. Разве мы можем что-нибудь купить? Нет, для спекулянтов, а не для рабочих. Рабочий как был последний, так и остался. Зачем же говорят, что рабоче-крестьянская власть, но это неправда. Рабочий не управляет государством, да и не может управлять.
28 февраля
28 февраля
В Петрограде стало жить тяжело, и все время какие-нибудь бедствия надвигаются на Петроград—то восстания, то наступления на фронте. А теперь топливный кризис, который грозит парализовать всю было начавшуюся налаживаться жизнь, да и на внешних фронтах. Не все спорно, история проводит свой путь, который ломает, разбивает все предложения вдребезги.
В Константинополе идет обсуждение о военном наступлении на Россию. На Галипольском полуострове сформированы три ко[рпу]са, которые как составное ядро хотят бросить в наступление. Теперь] только обсуждается вопрос — по какой территории начать
наступление], и некоторые руководящие партии предлагают перенести боевые действия на берега Балтийского моря — следовательно, на Петроград. И весной придется пережить новые события, опять потечет кровь и [раз]разятся все ужасы войны. Петроградцам придется пережить много горя [и] бедствия, которые ни на минуту не оставляли петроградского жителя. Нам при
дется пережить [это] и быть зрителями величайших событий.
23 февраля
Дела теперь куда как плохи. Бастуют все рабочие, кричат «долой [ком]муну, долой жидов-коммунистов. Давайте нам Учредительное собрание и т. п.». Фабрика «Лаферм» выставила требование, чтобы завод был возв[ра]щен прежнему владельцу. Хлеба совсем нет. Паек сократился наполовину. Топлива нет, из всех [железных] дорог работают только две: Николаевская и Царскосельская. На Москву поезда вместо 2-х раз в день ходят только 2 раза в
неделю. Путешествие продолжается около трех суток. Дрова на тендер грузят пассажиры, потому что поездной бригады не хватает]. Пар все время падает в котле. Паровозы страшно портятся,
почти каждую неделю выбывают из строя, больше вагоны и паровозы. Путь порт[ит]ся и почти не исправляется — нечем. Так-то, совсем дело дрянь. А что в деревнях делается. Полный произвол
со стороны волсоветов, грабят крестьян во всю, пользуясь ложными декретами и своими печатями. Например, в одном уезде Новгородской губернии был такой случай: Губсовет постановил обложить уезд яичной повинностью. Понимаешь ты? — с каждой десятины, не с курицы, а с земли. Во всех деревнях собрали коекак нужное количество. Вдруг через неделю приезжают в уезд агенты Губсовета и набрасываются на крестьян — зачем не дали яиц. Оказывается, что волсовет замотал яйца, всего около 40000 шт. Потом еще номер: во все де[рев]ни посадили вместо милиции ЧК башкиро[в] по два, то по три в каждую. Крестьяне
обязаны их содержать. Если едет какой-нибудь агент, то крестьяне обязаны его накормить и перевести на своих лошадях да[ль]ше чем до следующей деревни. Причем, эти агенты (обыкновенно прода[ген]ты) все почти мерзавцы большие и держат себя хуже, чем раньше ис[прав]ники и становые. Не мудрено поэтому, что крестьяне возмущены и ждут покуда рабочие не пошевелятся, тогда они себя покажут. Сейчас рабочие зашевелились, и я боюсь, что крестьяне не захотят больше терпеть. Я не против Советов и Коммуны, но я придерживаюсь тако[го] мнения, что на ледяном катке в новых сапогах (которые в добавок жмут и делают мозоли) опасно ходить: можно не только упасть, но и здорово расшибиться.
Власти забеспокоились. Петроград объявлен на полуосадном положении. Ходить можно только до 11 час. вечера. Я надеюсь, что такое положение не долго продержится.
28 февраля
В Петрограде 24 февраля буря поднялась, рабочие восстали
Про сербов и русских
"В глазах россиян сербы могли быть одновременно доблестными героями, благородными дикарями и истинно православными людьми. Это почти невозможное сочетание религиозных, классицистских и рус¬ соистских черт объясняет, почему в первые три десятилетия XIX века сербы практически монополизировали внимание тех образованных россиян, которые интересовались православным славянским населением Османской империи.
В сравнении с преходящим увлечением греками интерес читающей российской публики к сербам оказался более устойчивым и сохранялся вплоть до революции 1917 года. В то же время этот интерес совершенно не совпадал с внешнеполитическими целями российского правительства, как это было в случае с ранним эллинофильством и «Греческим проектом» Екатерины II. Также стоит отметить, что этот интерес появился слишком поздно, с точки зрения самих сербов.
Православная система координат, а позднее и «греческий миф» помешали российскому «открытию» сербов в XVIII столетии, то есть тогда, когда последние нуждались в России и как в политической силе, и как в источнике культуры и просвещения так, как никогда впоследствии. Характерным для этой упущенной исторической возможности был запрет Екатерины II на публикацию последующих томов «Истории разных славянских народов» Йована Раича, написанной на словено-русском языке в соответствии с практикой южнославянских ученых XVIII столетия. Начиная с 1820-х годов создание сербского литературного языка Буком Караджичем положило конец представлению о том, что русский и сербский являются диалектами одного языка, что в свою очередь усложняло осуществление проектов «Славяно-сербско¬ го царства» под российским протекторатом.
Прочие славяне, в особенности болгары, никогда полностью не исчезали с горизонта российской общественности, однако они оставались в тени греков и сербов вплоть до четвертого десятилетия XIX столетия. Хотя войны 1768-1874 и 1806-1812 годов включали военные действия на южном берегу Дуная, ни одна из этих войн не способствовала восприятию болгар вершителями «Восточной политики» России в качестве политического субъекта, способного к автономному или даже неза¬ висимому существованию, подобно грекам или сербам.
Так, Болгария оказалась включена в предполагаемое «Сербское королевство» в плане политического обустройства Балканского полуострова, который представил бывший министр иностранных дел Александра I, а ныне президент Греции Иоанн Каподистрия по просьбе российского правительства в марте 1828 года, накануне русско-турецкой войны в ходе которой российские войска впервые перешли Балканы.
Болгария также не фигурировала в качестве отдельного политического образования в меморандуме, представленном российским представителем в Греции графом М.Н. Булгари «Секретному комитету по Восточному вопросу», созванному Николаем I 4 сентября 1829 года с целью определить дальнейшую политику России по отношению к Османской империи. Вместо этого Булгари предлагал объединить Молдавию и Валахию в единое государство под российским протекторатом".
"В глазах россиян сербы могли быть одновременно доблестными героями, благородными дикарями и истинно православными людьми. Это почти невозможное сочетание религиозных, классицистских и рус¬ соистских черт объясняет, почему в первые три десятилетия XIX века сербы практически монополизировали внимание тех образованных россиян, которые интересовались православным славянским населением Османской империи.
В сравнении с преходящим увлечением греками интерес читающей российской публики к сербам оказался более устойчивым и сохранялся вплоть до революции 1917 года. В то же время этот интерес совершенно не совпадал с внешнеполитическими целями российского правительства, как это было в случае с ранним эллинофильством и «Греческим проектом» Екатерины II. Также стоит отметить, что этот интерес появился слишком поздно, с точки зрения самих сербов.
Православная система координат, а позднее и «греческий миф» помешали российскому «открытию» сербов в XVIII столетии, то есть тогда, когда последние нуждались в России и как в политической силе, и как в источнике культуры и просвещения так, как никогда впоследствии. Характерным для этой упущенной исторической возможности был запрет Екатерины II на публикацию последующих томов «Истории разных славянских народов» Йована Раича, написанной на словено-русском языке в соответствии с практикой южнославянских ученых XVIII столетия. Начиная с 1820-х годов создание сербского литературного языка Буком Караджичем положило конец представлению о том, что русский и сербский являются диалектами одного языка, что в свою очередь усложняло осуществление проектов «Славяно-сербско¬ го царства» под российским протекторатом.
Прочие славяне, в особенности болгары, никогда полностью не исчезали с горизонта российской общественности, однако они оставались в тени греков и сербов вплоть до четвертого десятилетия XIX столетия. Хотя войны 1768-1874 и 1806-1812 годов включали военные действия на южном берегу Дуная, ни одна из этих войн не способствовала восприятию болгар вершителями «Восточной политики» России в качестве политического субъекта, способного к автономному или даже неза¬ висимому существованию, подобно грекам или сербам.
Так, Болгария оказалась включена в предполагаемое «Сербское королевство» в плане политического обустройства Балканского полуострова, который представил бывший министр иностранных дел Александра I, а ныне президент Греции Иоанн Каподистрия по просьбе российского правительства в марте 1828 года, накануне русско-турецкой войны в ходе которой российские войска впервые перешли Балканы.
Болгария также не фигурировала в качестве отдельного политического образования в меморандуме, представленном российским представителем в Греции графом М.Н. Булгари «Секретному комитету по Восточному вопросу», созванному Николаем I 4 сентября 1829 года с целью определить дальнейшую политику России по отношению к Османской империи. Вместо этого Булгари предлагал объединить Молдавию и Валахию в единое государство под российским протекторатом".
Немного рассказал о своем отношении к Петербургу и Москве
"В Петербурге многие люди слегка overeducated, но из этих своих знаний ничего не делают и не извлекают выгоду. Такая ленивая замороженность — вот этого хотелось бы поменьше. В Москве в этом смысле всё хорошо, но часто из-за деловитости всплывают какие-то пробелы в знаниях и профессионализме.
В Петербурге хотелось бы поменьше нашего лёгкого северного раздолбайства, в Москве — суровой деловитости. А побольше... Ну, наверное, хорошей погоды — что там, что там."
http://project573766.tilda.ws/page2421684.html
"В Петербурге многие люди слегка overeducated, но из этих своих знаний ничего не делают и не извлекают выгоду. Такая ленивая замороженность — вот этого хотелось бы поменьше. В Москве в этом смысле всё хорошо, но часто из-за деловитости всплывают какие-то пробелы в знаниях и профессионализме.
В Петербурге хотелось бы поменьше нашего лёгкого северного раздолбайства, в Москве — суровой деловитости. А побольше... Ну, наверное, хорошей погоды — что там, что там."
http://project573766.tilda.ws/page2421684.html
Мне кажется, что Дворцовая площадь в Петербурге - одна из лучших площадей в мире, если не лучшая. Во-первых, она чертовски прекрасна и огромна - Красная площадь, например, и меньше, и не так продуманно символична. Как я уже писал где-то ранее, Красная площадь, как и вообще все пространство вокруг Кремля, перегружено разными символами, которые противоречат друг другу - там одновременно и Лобное место, и Мавзолей с Некрополем у стены, и сам Кремль, и памятник Жукову и т.д. В то же время, Дворцовая очень гармонична и однообразна в своем символическом послании.
Во-вторых, и что важнее, Дворцовая площадь - это один из лучших символов империи, воплощенный в камне и стали. Что мы видим там? Прежде всего, дворец - сосредоточие имперской власти и, если воспользоваться метафорой Сокурова, "русский ковчег" Русской империи, сердце и душа империи, сокровищница и музей, яркий символ красоты и мощи. Напротив Зимнего дворца - Главный штаб, конституюрущий военную власть и силу империи; в центре здания расположена грандиозная арка в честь триумфа имперского оружия в главной войне - войне 1812 года. Кроме того, в здании Главного штаба находилось имперское Министерство иностранных дел, Военное министерство и Министерство финансов.
Если стоять лицом к Зимнему дворцу, то справа от нас будет Здание гвардейского корпуса - гвардия, которая охраняет императора и империю. Слева же у нас будет здание Адмиралтейства - управление имперским флотом (а до 1844 года - еще и верфь). И это мы еще не говорим про символизм которым перегружен декор всех этих зданий.
Еще левее, но поодаль, у нас расположен Исаакиевский собор - главный собор империи, символизирующий в себе всю имперскую веру. И в центре Дворцовой площади, словно в эпицентре имперской вселенной, у нас находится Александровская колонна - грандиозный памятник победе Русской императорской армии, приведшей русские войска в Париж, а Российскую империю - в клуб великих мировых держав, определяющих судьбы Европы и, отчасти, мира.
Вот это - словно империя в миниатюре, здесь находятся все главные элементы имперской машины - причем не только россйской, а универсальной: тоже самое мы найдем в Австрии, Великобритании, Франции и Риме. Но только там нет таких пространств, где на такой компактной территории была представлена вся имперская жизнь разом. Пожалуй, отчасти похож комплекс Букингемского дворца и всего того, что его окружает - но там нет этой элегантности и сочлененности имперских элементов.
Как можно не любить Петербург - не представляю.
Во-вторых, и что важнее, Дворцовая площадь - это один из лучших символов империи, воплощенный в камне и стали. Что мы видим там? Прежде всего, дворец - сосредоточие имперской власти и, если воспользоваться метафорой Сокурова, "русский ковчег" Русской империи, сердце и душа империи, сокровищница и музей, яркий символ красоты и мощи. Напротив Зимнего дворца - Главный штаб, конституюрущий военную власть и силу империи; в центре здания расположена грандиозная арка в честь триумфа имперского оружия в главной войне - войне 1812 года. Кроме того, в здании Главного штаба находилось имперское Министерство иностранных дел, Военное министерство и Министерство финансов.
Если стоять лицом к Зимнему дворцу, то справа от нас будет Здание гвардейского корпуса - гвардия, которая охраняет императора и империю. Слева же у нас будет здание Адмиралтейства - управление имперским флотом (а до 1844 года - еще и верфь). И это мы еще не говорим про символизм которым перегружен декор всех этих зданий.
Еще левее, но поодаль, у нас расположен Исаакиевский собор - главный собор империи, символизирующий в себе всю имперскую веру. И в центре Дворцовой площади, словно в эпицентре имперской вселенной, у нас находится Александровская колонна - грандиозный памятник победе Русской императорской армии, приведшей русские войска в Париж, а Российскую империю - в клуб великих мировых держав, определяющих судьбы Европы и, отчасти, мира.
Вот это - словно империя в миниатюре, здесь находятся все главные элементы имперской машины - причем не только россйской, а универсальной: тоже самое мы найдем в Австрии, Великобритании, Франции и Риме. Но только там нет таких пространств, где на такой компактной территории была представлена вся имперская жизнь разом. Пожалуй, отчасти похож комплекс Букингемского дворца и всего того, что его окружает - но там нет этой элегантности и сочлененности имперских элементов.
Как можно не любить Петербург - не представляю.
Продолжаю читать книгу про ФБР, там есть такие знакомые и такие интересные истории - о сексе и политике. Сами оцените:
"В воскресенье утром, 23 мая 1976 года, центральный офис ФБР позвонил домой агенту Джозефу Джаджу дома. Командный центр хотел, чтобы он расследовал вопрос о том, использовались ли федеральные деньги ненадлежащим образом, для оплаты работы помощницы конгрессмена, которая, при этом не выполняла никакой работы.
Элизабет Рэй, тридцатитрехлетняя блондинка из Северной Каролины, сама обратилась в газету «Вашингтон пост». Она сообщила что конгрессмен устроил ее своей помощницей только с одной задачей - заниматься с ним сексом. 65-летний конгрессмен был не рядовым членом Конгресса. Уэйн Л. Хейс, демократ из Огайо, был председателем важного комитета - House Administration Committee. Комитет контролировал многие льготы, которые столь дороги сердцам конгрессменов - от полицейской защиты до прав на парковку.
«Я не могу писать, я не могу работать с документами, я даже не могу ответить на звонок», - сообщала Рэй «Вашингтон пост». Она начала работать у Хейсе в апреле 1974 года в качестве клерка. С тех пор ее не просили выполнять какую-либо работу, связанную с Конгрессом. Вместо этого она появлялась в своем офисе в Капитолийском холме в офисном здании Longworth House один или два раза в неделю - каждый раз на на несколько часов.
Рэй сказала, что она занимается сексом с Хейсом один или два раза в неделю. Как правило, Хейс отвозил ее на ужин в один из ресторанов Mariott в Вирджинии около 7 часов вечера, после чего они ехали ее квартиру в Арлингтоне.
Хейс отрицал все, заявив: «Боже! Я очень счастливо женатый человек". На самом деле, он только что развелся со своей 38-летней женой и женился на своей личной секретарше, но ожидал, что Лиз Рэй останется его любовницей. Хейс отрицал, что когда-либо ужинал с Рэй, но Мэрион Кларк и Руди Макс, два журналиста, которые рассказывали об этом, присутствовали в разных случаях, когда Хейс обедал с Рэй в ресторанах Hot Shoppes и Chapparral в Key Bridge Marriott. Они также слушали телефонные звонки между Хейсом и Рей, подтверждившие их близкие отношения".
Агент ФБР провел расследование и установил, что все, что заявило Рэй было правдой - более того, на Капитолийском холме происходили и более интересные вещи:
"Мы провели интервью с большим количеством женщин на Капитолийском холме, и узнали как все работает, - говорит Джадж. «Молодые девушки, нанимались на работу на Капитолийском холме, и они были красивыми, а работать им приходилось на очень властных людей. Лучший афродизиак в мире - это власть, и у этих ребят (из Конгресса) она была». Бывший помощник конгрессмена вспоминал, как в те дни, когда в мире еще не было СПИДа, он участвовал в ежемесячном групповом сексе с красивой 25-летней блондинкой, которая работала на сенатора Алана Крэнстона, калифорнийского демократа. Он держал ее на чердаке своего офиса - и все чем она занималась на работе - это был секс.
Скандал с Лиз Рэй ознаменовал конец политической карьеры Хейса. Он надеялся стать губернатором штата Огайо или спикером Конгресса. Вместо этого он не стал баллотироваться на переизбрание. Хейс умер в 1989 году в возрасте семидесяти семи лет".
"В воскресенье утром, 23 мая 1976 года, центральный офис ФБР позвонил домой агенту Джозефу Джаджу дома. Командный центр хотел, чтобы он расследовал вопрос о том, использовались ли федеральные деньги ненадлежащим образом, для оплаты работы помощницы конгрессмена, которая, при этом не выполняла никакой работы.
Элизабет Рэй, тридцатитрехлетняя блондинка из Северной Каролины, сама обратилась в газету «Вашингтон пост». Она сообщила что конгрессмен устроил ее своей помощницей только с одной задачей - заниматься с ним сексом. 65-летний конгрессмен был не рядовым членом Конгресса. Уэйн Л. Хейс, демократ из Огайо, был председателем важного комитета - House Administration Committee. Комитет контролировал многие льготы, которые столь дороги сердцам конгрессменов - от полицейской защиты до прав на парковку.
«Я не могу писать, я не могу работать с документами, я даже не могу ответить на звонок», - сообщала Рэй «Вашингтон пост». Она начала работать у Хейсе в апреле 1974 года в качестве клерка. С тех пор ее не просили выполнять какую-либо работу, связанную с Конгрессом. Вместо этого она появлялась в своем офисе в Капитолийском холме в офисном здании Longworth House один или два раза в неделю - каждый раз на на несколько часов.
Рэй сказала, что она занимается сексом с Хейсом один или два раза в неделю. Как правило, Хейс отвозил ее на ужин в один из ресторанов Mariott в Вирджинии около 7 часов вечера, после чего они ехали ее квартиру в Арлингтоне.
Хейс отрицал все, заявив: «Боже! Я очень счастливо женатый человек". На самом деле, он только что развелся со своей 38-летней женой и женился на своей личной секретарше, но ожидал, что Лиз Рэй останется его любовницей. Хейс отрицал, что когда-либо ужинал с Рэй, но Мэрион Кларк и Руди Макс, два журналиста, которые рассказывали об этом, присутствовали в разных случаях, когда Хейс обедал с Рэй в ресторанах Hot Shoppes и Chapparral в Key Bridge Marriott. Они также слушали телефонные звонки между Хейсом и Рей, подтверждившие их близкие отношения".
Агент ФБР провел расследование и установил, что все, что заявило Рэй было правдой - более того, на Капитолийском холме происходили и более интересные вещи:
"Мы провели интервью с большим количеством женщин на Капитолийском холме, и узнали как все работает, - говорит Джадж. «Молодые девушки, нанимались на работу на Капитолийском холме, и они были красивыми, а работать им приходилось на очень властных людей. Лучший афродизиак в мире - это власть, и у этих ребят (из Конгресса) она была». Бывший помощник конгрессмена вспоминал, как в те дни, когда в мире еще не было СПИДа, он участвовал в ежемесячном групповом сексе с красивой 25-летней блондинкой, которая работала на сенатора Алана Крэнстона, калифорнийского демократа. Он держал ее на чердаке своего офиса - и все чем она занималась на работе - это был секс.
Скандал с Лиз Рэй ознаменовал конец политической карьеры Хейса. Он надеялся стать губернатором штата Огайо или спикером Конгресса. Вместо этого он не стал баллотироваться на переизбрание. Хейс умер в 1989 году в возрасте семидесяти семи лет".
Forwarded from Max Trutt
Книжка "Против выборов" Давида ван Рейбрука, про которую я когда-то писал на In Liberty, вышла по-русски. Она, конечно, не против выборов как таковых и - что особенно важно - не против выбора. Скорее речь о возвращении к смыслу и содержанию демократии, задушенной существующей сегодня формой - представительством в его нынешнем виде. Не только россияне, но и многие европейцы убеждены, что "их никто не представляет". Процедура волеизъявления, ставшая стандартом в конце XVIII века, была реакцией передовых граждан того времени на эксцессы абсолютизма старого режима. Но за последние 200 лет появились вещи, полностью изменившие весь процесс:
1 возникли массовые политические партии;
2 появлилось всеобщее избирательное право;
3 сформировалось организованное гражданское общество;
4 общественное пространство захватили коммерческие медиа;
5 наконец, социальные сети.
«Как много изобретений конца XVIII века до сих пор в ходу? Дилижанс, воздушный шар, табакерка?» — задается вопросом Рейбрук.
Изначально смысл демократии был в том, что управляющие и управляемые были одними и теми же людьми. В Афинах, это, конечно, были только граждане мужского пола. Современный мир это преодолел, но забыл о другом: гражданин мог на один день стать судьей, потом служащим на один год, а потом обычным гражданином. От 50 до 70% граждан в возрасте старше 30 лет в тот или иной момент служили в одной из магистратур, например в коллегии аподектов (аудиторов), гендеков (полицейских), стратегов (военачальников) или экзегетов, ответственных за толкование священного права. До шестисот из семисот магистратов выбирались - по жребию. В этом и есть - спорная - идея Рейбрука: дополнять обычные выборы, избранием по жребию, как в процедуре отбора коллегии присяжных.
Как писал Аристотель, нельзя хорошо править, не научившись повиноваться https://www.facebook.com/admarginem/photos/a.107786589241425.10629.107782405908510/1753964894623578/?type=3&theater
1 возникли массовые политические партии;
2 появлилось всеобщее избирательное право;
3 сформировалось организованное гражданское общество;
4 общественное пространство захватили коммерческие медиа;
5 наконец, социальные сети.
«Как много изобретений конца XVIII века до сих пор в ходу? Дилижанс, воздушный шар, табакерка?» — задается вопросом Рейбрук.
Изначально смысл демократии был в том, что управляющие и управляемые были одними и теми же людьми. В Афинах, это, конечно, были только граждане мужского пола. Современный мир это преодолел, но забыл о другом: гражданин мог на один день стать судьей, потом служащим на один год, а потом обычным гражданином. От 50 до 70% граждан в возрасте старше 30 лет в тот или иной момент служили в одной из магистратур, например в коллегии аподектов (аудиторов), гендеков (полицейских), стратегов (военачальников) или экзегетов, ответственных за толкование священного права. До шестисот из семисот магистратов выбирались - по жребию. В этом и есть - спорная - идея Рейбрука: дополнять обычные выборы, избранием по жребию, как в процедуре отбора коллегии присяжных.
Как писал Аристотель, нельзя хорошо править, не научившись повиноваться https://www.facebook.com/admarginem/photos/a.107786589241425.10629.107782405908510/1753964894623578/?type=3&theater
Facebook
Ad Marginem
НОВАЯ КНИГА «Против выборов» Давид Ван Рейбрук Демократия, основанная на процедуре выборов, тяжело больна. Граждане охвачены апатией, явка избирателей падает, политические партии, подстегиваемые...
О том, как сталинская коллективизация привела города и деревни к голоду
"Сводки ОГПУ свидетельствуют о том, что ухудшение продовольственного снабжения в городах следовало за «приступами» коллективизации. Первые плачевные результаты развала крестьянского хозяйства городское население испытало весной 1930 года. Возобновление коллективизации осенью вызвало новое обострение продовольственного кризиса. «Головокружение от успехов» обернулось головокружением от голода.
В 1930 году остро встала мясная проблема. Развал мясного рынка был вторым большим шагом к голоду после развала хлебного рынка в стране. Мясное благополучие страны, как и хлебное, держалось на крестьянских плечах. Государственной мясной промышленности не существовало. Политбюро с удивлением обнаружило, что бойни находились в ведомстве Наркомата внутренних дел наряду с милицией, угрозыском, канализацией и водопроводом. И не случайно, ведь бойни являлись не предприятиями мясной промышленности, а помещениями, сдаваемыми в аренду.
«Бойни были в буквальном смысле слова убойным местом, — говорил Микоян на декабрьском пленуме 1930 года, — которое по камерам, по комнатам сдавалось в аренду прасолу Иванову, прасолу Сидорову, ЦРК и всем, кому требуется забить скот». В стране только треть из 75 наиболее оборудованных боен имели водопровод, пятая часть — канализацию и только 5% — станции для очистки сточных вод.
Американские специалисты, которые провели две недели на московских бойнях (лучших в стране), в ужасе заявили, что такого хаоса они нигде не видели. Политбюро только приступало к созданию мясной промышленности. По его заказу в Америке начали проектировать Московский и Семипалатинский мясокомбинаты. Но они пока оставались на бумаге, в то время как развал крестьянского мясного рынка уже стал реальностью.
В июле 1930 года Политбюро официально ввело карточную систему на мясо. Назвать ее всесоюзной, хотя она и определяла принципы снабжения городского населения всей страны, довольно трудно. Всего лишь 14 млн. человек из более чем 160 млн. населения СССР получали мясо по карточкам из государственных центральных фондов. В наилучшем положении находились рабочие Москвы и Ленинграда, а также шахтеры и рабочие горячих металлургических цехов. Им полагалось по 200 гр мяса в течение 20—22 дней в месяц, служащим тех же предприятий — по 100 гр.
Остальные города далее делились по степени индустриальной важности. Мясные нормы для рабочих в них составляли от 150 гр, выдаваемых 15 дней в месяц, до 100 гр в течение 10 дней, нормы служащих — от 100 до 75 гр в течение 10 дней в месяц2. Введя всесоюзную карточную систему на мясо, как и в случае с хлебом, Политбюро лишь упорядочило практику нормирования мясного снабжения, уже широко существовавшую в стране.
Развал в ходе коллективизации крестьянского рынка создал проблему и с овощами. В 1929 году частник обеспечивал около половины снабжения овощами и картофелем, а в 1930-м его доля в торговле упала до 5%. Не за горами были карточки на картофель — второй, после хлеба, продукт в рационе русских.
Обострение товарного дефицита вело к дальнейшей стратификации государственного снабжения. Прагматизм в централизованном распределении все более усиливался. Элементы социальной справедливости (привилегии детям, больным, низкооплачиваемым группам населения и пр.) существовали, но выглядели хилыми ростками на фоне мощного цветения производственного принципа — снабжать в первую очередь тех, кто делал индустриализацию. Пытаясь обеспечить индустриальный авангард, Политбюро и местная власть снимали с централизованного снабжения все новые и новые группы потребителей. Вслед за сельской беднотой сезонники, рабочие, имевшие хозяйство в деревне, а также многие второстепенные для индустриализации города и производства один за другим теряли право получать продукты из государственных фондов".
"Сводки ОГПУ свидетельствуют о том, что ухудшение продовольственного снабжения в городах следовало за «приступами» коллективизации. Первые плачевные результаты развала крестьянского хозяйства городское население испытало весной 1930 года. Возобновление коллективизации осенью вызвало новое обострение продовольственного кризиса. «Головокружение от успехов» обернулось головокружением от голода.
В 1930 году остро встала мясная проблема. Развал мясного рынка был вторым большим шагом к голоду после развала хлебного рынка в стране. Мясное благополучие страны, как и хлебное, держалось на крестьянских плечах. Государственной мясной промышленности не существовало. Политбюро с удивлением обнаружило, что бойни находились в ведомстве Наркомата внутренних дел наряду с милицией, угрозыском, канализацией и водопроводом. И не случайно, ведь бойни являлись не предприятиями мясной промышленности, а помещениями, сдаваемыми в аренду.
«Бойни были в буквальном смысле слова убойным местом, — говорил Микоян на декабрьском пленуме 1930 года, — которое по камерам, по комнатам сдавалось в аренду прасолу Иванову, прасолу Сидорову, ЦРК и всем, кому требуется забить скот». В стране только треть из 75 наиболее оборудованных боен имели водопровод, пятая часть — канализацию и только 5% — станции для очистки сточных вод.
Американские специалисты, которые провели две недели на московских бойнях (лучших в стране), в ужасе заявили, что такого хаоса они нигде не видели. Политбюро только приступало к созданию мясной промышленности. По его заказу в Америке начали проектировать Московский и Семипалатинский мясокомбинаты. Но они пока оставались на бумаге, в то время как развал крестьянского мясного рынка уже стал реальностью.
В июле 1930 года Политбюро официально ввело карточную систему на мясо. Назвать ее всесоюзной, хотя она и определяла принципы снабжения городского населения всей страны, довольно трудно. Всего лишь 14 млн. человек из более чем 160 млн. населения СССР получали мясо по карточкам из государственных центральных фондов. В наилучшем положении находились рабочие Москвы и Ленинграда, а также шахтеры и рабочие горячих металлургических цехов. Им полагалось по 200 гр мяса в течение 20—22 дней в месяц, служащим тех же предприятий — по 100 гр.
Остальные города далее делились по степени индустриальной важности. Мясные нормы для рабочих в них составляли от 150 гр, выдаваемых 15 дней в месяц, до 100 гр в течение 10 дней, нормы служащих — от 100 до 75 гр в течение 10 дней в месяц2. Введя всесоюзную карточную систему на мясо, как и в случае с хлебом, Политбюро лишь упорядочило практику нормирования мясного снабжения, уже широко существовавшую в стране.
Развал в ходе коллективизации крестьянского рынка создал проблему и с овощами. В 1929 году частник обеспечивал около половины снабжения овощами и картофелем, а в 1930-м его доля в торговле упала до 5%. Не за горами были карточки на картофель — второй, после хлеба, продукт в рационе русских.
Обострение товарного дефицита вело к дальнейшей стратификации государственного снабжения. Прагматизм в централизованном распределении все более усиливался. Элементы социальной справедливости (привилегии детям, больным, низкооплачиваемым группам населения и пр.) существовали, но выглядели хилыми ростками на фоне мощного цветения производственного принципа — снабжать в первую очередь тех, кто делал индустриализацию. Пытаясь обеспечить индустриальный авангард, Политбюро и местная власть снимали с централизованного снабжения все новые и новые группы потребителей. Вслед за сельской беднотой сезонники, рабочие, имевшие хозяйство в деревне, а также многие второстепенные для индустриализации города и производства один за другим теряли право получать продукты из государственных фондов".
Forwarded from Город и Сны
О диалоге с властью, частной собственности, абсолютной монархии, урбанизме, государственных проектах и расселении домов.
Вот, наверное, вы все знаете Исаакиевский собор (даже те, кто не был в Петербурге), и знаете, что перед ним через Мойку находится самый широкий в Петербурге мост, почти сто метров шириной, Синий мост.
И вот когда императором был Николай I, олицетворение реакции, сильной почти абсолютной самодержавной власти, "держиморда", душитель и гонитель, он решил, что перед исаакиевским собором, который все еще продолжал строиться, но должен был стать главным православным храмом России, символом имперской мощи, власти, блеска и силы, что перед этим собором надо как-то обустроить пространство.
И вот он решил подарить дочери на свадьбу дворец (который мы теперь знаем как Мариинский, и где находится законодательное собрание Петербурга), и заодно соединить Исаакиевскую площадь с дворцом архитектурно, и вообще - сделать новую красивую площадь столицы. Такой имперский урбанистический проект, Николай и Александр такими проектами славились.
ну так вот. А надо сказать, что Синий мост и раньше был, только он был обычным узеньким пешеходным мостиком через неширокую Мойку, как и остальные мосты через нее (кроме Певческого, тоже широкого). И вдоль Мойки стояли дома. Большие доходные дома. Кстати, тоже со славной историей, со знаменитыми жильцами (от князя Шаховского до Крылова). Но решено было их снести и расширить площадь, раскрыв вид на Исаакиевский и на дворец царской дочери Марии Николаевны. И сделав широкий мост, чтобы визуально площадь продлить (и, как вы знаете, это удалось, вы не чувствуете моста, так как он совпадает по ширине с дворцом, и кажется, что все это широкое пространство - одна целая площадь.
Нужно было снести пять домов.
Три из них были выкуплены казной достаточно быстро, причем владельцы не стеснялись, цену заломили будь здоров - дома большие, в центре столицы, приносившие хороший доход. Владельцы хотели 300 тысяч рублей (дело происходило в конце 30-х, начале 40-х годов девятнадцатого века).
Владельцы одного из домов (дома Гунаропуло, стоявшего прямо напротив собора), самого большого, писали: "Дом сей находится в центре Петербурга и не примыкает ни к какому соседнему строению, имея обширный светлый двор и четыре фаса: первый - на реку Мойку, другой на Вознесенский проспект, третий на Большую Морскую улицу, и четвертый - в переулок (вот этот переулок и вел к бывшему Синему мосту - А.С.) Самое здание построено на сводах в четыре этажа, вмещает 70 нумеров квартир". Также они считали, что нужно обязательно учесть и то, что " в этом доме жили и скончались деды наши".
Сторговались на двухстах тысячах. Торговалась казна. Т.е. царь, как вы понимаете.
Договорились и с владельцами еще двух домов.
А владелец еще двух домов, подпоручик Воеводский, ни в какую не хотел продавать свою ценную недвижимость, объясняя, что отличные дома в центре столицы, приносящие высокий доход, терять не хочет.
Начались долгие переговоры.
наконец, Воеводский выдвинул предложение, что отдаст оба дома за 115 тысяч рублей серебром.
Четыре года казна торговалась с подпоручиком Воеводским, из-за которого не могли начать расширение столичной площади перед главным православным собором и дворцом герцогини Лейхтенбергской, дочери Николая Первого, и постройку здания Министерства Государственных имуществ.
наконец, стороны пришли к соглашению.
Последняя монаршая воля равнялась 99 939 рублям 60 копейкам серебром.
на том и порешили.
Дома были выкуплены, сломаны, на их месте устроена великолепная площадь и здание Министерства, где теперь располагается институт Вавилова.
А поручик получил все до копейки.
Вот, наверное, вы все знаете Исаакиевский собор (даже те, кто не был в Петербурге), и знаете, что перед ним через Мойку находится самый широкий в Петербурге мост, почти сто метров шириной, Синий мост.
И вот когда императором был Николай I, олицетворение реакции, сильной почти абсолютной самодержавной власти, "держиморда", душитель и гонитель, он решил, что перед исаакиевским собором, который все еще продолжал строиться, но должен был стать главным православным храмом России, символом имперской мощи, власти, блеска и силы, что перед этим собором надо как-то обустроить пространство.
И вот он решил подарить дочери на свадьбу дворец (который мы теперь знаем как Мариинский, и где находится законодательное собрание Петербурга), и заодно соединить Исаакиевскую площадь с дворцом архитектурно, и вообще - сделать новую красивую площадь столицы. Такой имперский урбанистический проект, Николай и Александр такими проектами славились.
ну так вот. А надо сказать, что Синий мост и раньше был, только он был обычным узеньким пешеходным мостиком через неширокую Мойку, как и остальные мосты через нее (кроме Певческого, тоже широкого). И вдоль Мойки стояли дома. Большие доходные дома. Кстати, тоже со славной историей, со знаменитыми жильцами (от князя Шаховского до Крылова). Но решено было их снести и расширить площадь, раскрыв вид на Исаакиевский и на дворец царской дочери Марии Николаевны. И сделав широкий мост, чтобы визуально площадь продлить (и, как вы знаете, это удалось, вы не чувствуете моста, так как он совпадает по ширине с дворцом, и кажется, что все это широкое пространство - одна целая площадь.
Нужно было снести пять домов.
Три из них были выкуплены казной достаточно быстро, причем владельцы не стеснялись, цену заломили будь здоров - дома большие, в центре столицы, приносившие хороший доход. Владельцы хотели 300 тысяч рублей (дело происходило в конце 30-х, начале 40-х годов девятнадцатого века).
Владельцы одного из домов (дома Гунаропуло, стоявшего прямо напротив собора), самого большого, писали: "Дом сей находится в центре Петербурга и не примыкает ни к какому соседнему строению, имея обширный светлый двор и четыре фаса: первый - на реку Мойку, другой на Вознесенский проспект, третий на Большую Морскую улицу, и четвертый - в переулок (вот этот переулок и вел к бывшему Синему мосту - А.С.) Самое здание построено на сводах в четыре этажа, вмещает 70 нумеров квартир". Также они считали, что нужно обязательно учесть и то, что " в этом доме жили и скончались деды наши".
Сторговались на двухстах тысячах. Торговалась казна. Т.е. царь, как вы понимаете.
Договорились и с владельцами еще двух домов.
А владелец еще двух домов, подпоручик Воеводский, ни в какую не хотел продавать свою ценную недвижимость, объясняя, что отличные дома в центре столицы, приносящие высокий доход, терять не хочет.
Начались долгие переговоры.
наконец, Воеводский выдвинул предложение, что отдаст оба дома за 115 тысяч рублей серебром.
Четыре года казна торговалась с подпоручиком Воеводским, из-за которого не могли начать расширение столичной площади перед главным православным собором и дворцом герцогини Лейхтенбергской, дочери Николая Первого, и постройку здания Министерства Государственных имуществ.
наконец, стороны пришли к соглашению.
Последняя монаршая воля равнялась 99 939 рублям 60 копейкам серебром.
на том и порешили.
Дома были выкуплены, сломаны, на их месте устроена великолепная площадь и здание Министерства, где теперь располагается институт Вавилова.
А поручик получил все до копейки.