Podcast.ru
1. Конец истории – Черный лебедь – Podcast.ru
В 90-е западный мир живёт в эпоху оптимизма. Советский Союз распался, США — единственная в мире сверхдержава, американская экономика растёт. 11 сентября 2001 года идиллия рушится. В первом выпуске нового сезона рассказываем, каким был мир накануне главного…
День, который изменил многое
У меня часто бывают проблемы с рассказом о том, что сделано мной (или с моим участием) и выпущено в публичный доступ. Иногда стесняюсь, иногда не считаю важным, а иногда забываю. Так что исправляюсь — и рассказываю всем о новом сезоне подкаста «Черный лебедь», в котором я выступил как соавтор сценария.
▶ Подкаст-площадки | 📹 YouTube
Весь сезон посвящен 11 сентября — и, скорее, не столько самому теракту, а тому, как от него разошлись круги по воде. И до сих пор расходятся. В какой-то момент эти круги были похожи на цунами, сметавшие все на своем пути, а потом, хотя и кажется, что они успокоились, продолжили менять мир, в котором мы живем.
Интересно, что это предощущение краха было уловлено во многих массовых фильмах конца 1990-х. И в «Матрице» Морфеус рассуждает о том, что машины показывают человечеству прекрасные сны о конце XX-го века, «пике развития человечества». Тони Сопрано в первом эпизоде сериала грустит и о себе, и о жизни, говоря, что «все теперь клонится к концу». Главный герой «Красоты по-американски» — рядовой представитель американского среднего класса — уже умер и вспоминает о том, что привело к этому концу.
Весь этот мир 1990-х, удивительно наполненный оптимистичными ожиданиями от будущего, балансировал между технофутуристическими антиутопиями и благостными обещаниями социальных ученых. И он был сметен терактом 11 сентября — из ничего восстали тени бесконечной войны, которая началась уже через месяц после гибели людей в башнях Всемирного торгового центра.
Обо всем этом и рассказывается в новом сезоне. Ведущий подкаста — Александр Замятин, а сам он произведен силами команды студии «Терменвокс», с которой я бесконечно рад работать. Послушать можно вообще на всех удобных для вас площадках, что я вам всячески рекомендую. Слушайте, делитесь и рассказывайте о том, что думаете.
У меня часто бывают проблемы с рассказом о том, что сделано мной (или с моим участием) и выпущено в публичный доступ. Иногда стесняюсь, иногда не считаю важным, а иногда забываю. Так что исправляюсь — и рассказываю всем о новом сезоне подкаста «Черный лебедь», в котором я выступил как соавтор сценария.
Весь сезон посвящен 11 сентября — и, скорее, не столько самому теракту, а тому, как от него разошлись круги по воде. И до сих пор расходятся. В какой-то момент эти круги были похожи на цунами, сметавшие все на своем пути, а потом, хотя и кажется, что они успокоились, продолжили менять мир, в котором мы живем.
Интересно, что это предощущение краха было уловлено во многих массовых фильмах конца 1990-х. И в «Матрице» Морфеус рассуждает о том, что машины показывают человечеству прекрасные сны о конце XX-го века, «пике развития человечества». Тони Сопрано в первом эпизоде сериала грустит и о себе, и о жизни, говоря, что «все теперь клонится к концу». Главный герой «Красоты по-американски» — рядовой представитель американского среднего класса — уже умер и вспоминает о том, что привело к этому концу.
Весь этот мир 1990-х, удивительно наполненный оптимистичными ожиданиями от будущего, балансировал между технофутуристическими антиутопиями и благостными обещаниями социальных ученых. И он был сметен терактом 11 сентября — из ничего восстали тени бесконечной войны, которая началась уже через месяц после гибели людей в башнях Всемирного торгового центра.
Обо всем этом и рассказывается в новом сезоне. Ведущий подкаста — Александр Замятин, а сам он произведен силами команды студии «Терменвокс», с которой я бесконечно рад работать. Послушать можно вообще на всех удобных для вас площадках, что я вам всячески рекомендую. Слушайте, делитесь и рассказывайте о том, что думаете.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤14👏4🕊3🔥1😢1
Forwarded from Кенотаф
С двух сторон прозрачного стекла
Художник, пытающийся издать свою повесть о том страшном, что ему довелось пережить в лагерях. Писатель, который стал пропагандистом на службе у нацистов. Что общего у них — и куда их привели разные пути-дороги? В этом пытается разобраться Егор Сенников в новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы».
Трамвай ползет по Троицкому мосту — ой, простите, по мосту Равенства. В Ленинграде 1920-х годов только и разговоров, что о Равенстве, Братстве и Правде. Ноябрь. Над заснеженным Ленинградом нависает тяжелое, серое небо. В трамвае друг напротив друга сидят два молодых человека: оба они, представим, читают книги — и на секунду встречаются взглядами, перелистывая страницы.
Мгновенье — и вот они снова углубились в чтение.
Этого, наверное, не было – но могло быть. Два наших героя жили в Ленинграде в одно и то же время, пока судьба не развела их разными дорогами.
Старший из двоих молодых людей — Борис Филистинский. К началу 1930-х он уже успел близко познакомиться с сотрудниками ОГПУ: в 1927 году его арестовали по делу об «Обществе святого Серафима Саровского». Филистинский отделался легким испугом — всего 2 месяца ареста. И даже закончил после этого и Институт живых восточных языков, а потом еще отучился на промышленного инженера.
От тюрьмы, впрочем, все это не уберегло. В 1936 году его взяли по обвинению в антисоветской агитации. 5 лет лагерей по меркам момента — не самое страшное, что могло случиться. Но ничего хорошего.
Выйдя из лагерей весной 1941 года Филистинский поселился под Новгородом; права проживания в Ленинграде он был лишен. К концу лета 1941 года, когда Новгород был занят немцами, Филистинский решил воспользоваться шансом. С 1942 года он под псевдонимом Борис Филиппов сотрудничает в газете «За родину!» и между статей о речах фюрера и борьбе с «жидобольшевизмом», пишет свои антисемитские и антиамериканские манифесты. Пройдут годы — и в 1960 году Филиппов в повести «Сквозь тучи» будет живописать тот период своей жизни. В таком ключе:
«Нет, не написать немцам, да и вообще европейцам, такой вещи, как „Песня цыганки“! Какая ширь, какой размах! Только мы, русские, понимаем это, — задумчиво говаривал Бергфельдт, и его зондерфюрерская форма без погон как-то странно выглядела при этом».
Филиппов пройдет стандартным путем эмигранта второй волны — Псков, Рига, Мюнхен, а после — США; еще во время войны вступит в НТС. Вместе со Струве будет издавать российских авторов — от Ахматовой до Пастернака, работать на «Радио Свобода» и преподавать литературу. Его будут сопровождать нехорошие слухи о том, что он принимал участие в массовых казнях, сотрудничая с абвером и гестапо. Филиппов будет все отрицать, а советские власти будут требовать экстрадиции. Филиппов, впрочем, спокойно доживет до 1991 года и умрет в Вашингтоне.
А что же его возможный спутник по ленинградскому трамваю? Михаила Нарицу, начинающего художника, арестовали в Ленинграде в 1935 году. И тоже дали 5 лет лагерей. Ухта. Семью сослали в Архангельскую область. Вышел — и был призван в армию, где воевал против немцев до 1943 года.
В Ленинград, впрочем, его все равно не пустили и до 1957 году Михаил был по сути в ссылке — то в Луге, то в Караганде. Лишь после XX съезда он возвращается в город на Неве и восстанавливается в Академии художеств. А еще — пишет свою книгу: о себе и о своем непростом пути в жизни и искусстве.
«Неспетая песня» Нарицы — тяжелая для чтения повесть, полная боли и страха.
«Двое из вошедших были в военной форме. В особой форме воюющих с населением своей же страны».
Сперва автор пытался издать ее в СССР, но даже для хрущевской борьбы со сталинизмом это было слишком лихо. И Нарица с курьером НТС передал ее в ФРГ — в издательство «Посев». Она вышла в октябрьском номере «Граней». Повести ниспослан эпиграф из Ромена Роллана: «Трижды убийца — убивающий мысль!»
Впереди — годы насильного психиатрического лечения, просьбы о разрешении на выезд, бегство в Ригу, борьба за реабилитацию.
И смерть в 1993 году.
#сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Художник, пытающийся издать свою повесть о том страшном, что ему довелось пережить в лагерях. Писатель, который стал пропагандистом на службе у нацистов. Что общего у них — и куда их привели разные пути-дороги? В этом пытается разобраться Егор Сенников в новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы».
Трамвай ползет по Троицкому мосту — ой, простите, по мосту Равенства. В Ленинграде 1920-х годов только и разговоров, что о Равенстве, Братстве и Правде. Ноябрь. Над заснеженным Ленинградом нависает тяжелое, серое небо. В трамвае друг напротив друга сидят два молодых человека: оба они, представим, читают книги — и на секунду встречаются взглядами, перелистывая страницы.
Мгновенье — и вот они снова углубились в чтение.
Этого, наверное, не было – но могло быть. Два наших героя жили в Ленинграде в одно и то же время, пока судьба не развела их разными дорогами.
Старший из двоих молодых людей — Борис Филистинский. К началу 1930-х он уже успел близко познакомиться с сотрудниками ОГПУ: в 1927 году его арестовали по делу об «Обществе святого Серафима Саровского». Филистинский отделался легким испугом — всего 2 месяца ареста. И даже закончил после этого и Институт живых восточных языков, а потом еще отучился на промышленного инженера.
От тюрьмы, впрочем, все это не уберегло. В 1936 году его взяли по обвинению в антисоветской агитации. 5 лет лагерей по меркам момента — не самое страшное, что могло случиться. Но ничего хорошего.
Выйдя из лагерей весной 1941 года Филистинский поселился под Новгородом; права проживания в Ленинграде он был лишен. К концу лета 1941 года, когда Новгород был занят немцами, Филистинский решил воспользоваться шансом. С 1942 года он под псевдонимом Борис Филиппов сотрудничает в газете «За родину!» и между статей о речах фюрера и борьбе с «жидобольшевизмом», пишет свои антисемитские и антиамериканские манифесты. Пройдут годы — и в 1960 году Филиппов в повести «Сквозь тучи» будет живописать тот период своей жизни. В таком ключе:
«Нет, не написать немцам, да и вообще европейцам, такой вещи, как „Песня цыганки“! Какая ширь, какой размах! Только мы, русские, понимаем это, — задумчиво говаривал Бергфельдт, и его зондерфюрерская форма без погон как-то странно выглядела при этом».
Филиппов пройдет стандартным путем эмигранта второй волны — Псков, Рига, Мюнхен, а после — США; еще во время войны вступит в НТС. Вместе со Струве будет издавать российских авторов — от Ахматовой до Пастернака, работать на «Радио Свобода» и преподавать литературу. Его будут сопровождать нехорошие слухи о том, что он принимал участие в массовых казнях, сотрудничая с абвером и гестапо. Филиппов будет все отрицать, а советские власти будут требовать экстрадиции. Филиппов, впрочем, спокойно доживет до 1991 года и умрет в Вашингтоне.
А что же его возможный спутник по ленинградскому трамваю? Михаила Нарицу, начинающего художника, арестовали в Ленинграде в 1935 году. И тоже дали 5 лет лагерей. Ухта. Семью сослали в Архангельскую область. Вышел — и был призван в армию, где воевал против немцев до 1943 года.
В Ленинград, впрочем, его все равно не пустили и до 1957 году Михаил был по сути в ссылке — то в Луге, то в Караганде. Лишь после XX съезда он возвращается в город на Неве и восстанавливается в Академии художеств. А еще — пишет свою книгу: о себе и о своем непростом пути в жизни и искусстве.
«Неспетая песня» Нарицы — тяжелая для чтения повесть, полная боли и страха.
«Двое из вошедших были в военной форме. В особой форме воюющих с населением своей же страны».
Сперва автор пытался издать ее в СССР, но даже для хрущевской борьбы со сталинизмом это было слишком лихо. И Нарица с курьером НТС передал ее в ФРГ — в издательство «Посев». Она вышла в октябрьском номере «Граней». Повести ниспослан эпиграф из Ромена Роллана: «Трижды убийца — убивающий мысль!»
Впереди — годы насильного психиатрического лечения, просьбы о разрешении на выезд, бегство в Ригу, борьба за реабилитацию.
И смерть в 1993 году.
#сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
❤16😢4
Русская интеллигенция, как старая, которой удалось выжить, так и дети нового времени, испытывает на себе все недостатки, которые изобретают догматизм и зависть. Но, несмотря на это, они избегают главных изъянов, которые поражают интеллигенцию, — бездеятельности и самодовольства. Последнее и самое ценное, что у них есть, — это их страна. Они избежали безнадежной участи эмигрантов. В Москве я познакомился с одной дамой, представительницей старинной русской семьи, которая недавно вышла замуж за иностранца и, получив его гражданство, смогла выехать из России и навестить старых друзей в Париже и Риге. Дама сильно пострадала от большевиков — особенно в последние два или три года, но заверила меня, что после того, как испытала психологический бурбонизм(Психологический феномен, слепое отвращение к изменениям, происходит от имени династии французских королей, которые, согласно крылатому выражению, «ничего не забыли и ничему не научились» после их реставрации) , с помощью которого ее старые друзья поддерживают свои вялые надежды на реставрацию, ей было приятно думать, что она всё еще живет среди страхов и неудобств Красной Москвы. Поскольку она была патриоткой, они в конце концов сочли ее предательницей. Именно патриотизм, прежде всего, укрепляет веру образованных русских в то, что жить по-прежнему сто́ит.
Роберт Байрон, «Сначала Россия, потом Тибет», 1933
🔥10😢9❤2👏2👌1
Forwarded from WeHistory
Балиан II Ибелин🛡(1142—1193) — «Последний рыцарь Иерусалима», крестоносец, командовавший в 1187 году обороной Иерусалима, осаждённого Саладином.
Его отец, Барисан д'Ибелин сделал блестящую карьеру на службе Иерусалимскому королевству, поднявшись из простого рыцаря до коннетабля Яффы, сеньора Рамалы (удачный брак) и Ибелин (король даровал ему целый родовой замок). Казалось бы, юного Балиана ждёт отличное наследие, но от отца он не получил ничего, кроме имени: после ранней кончины Старого Ибелина практически всё унаследовали более старшие братья, а Балиану пришлось искать свой путь к успеху.
Первоначально он был вассалом старшего брата. Его положение резко меняется в результате невероятно удачного брачного союза — в жёны рыцарю достаётся не кто-то, п Мария Комнина, вдова короля Амори I и внука византийского императора Иоанна II Комнина. Считается, что поспособствовал свадьбе сам иерусалимский король Балдуин IV Прокажённый.
Балиан отдаёт должное, служа короне верно с полной отдачей: сражается в битве при Монжисаре (1177), находится при королевских войсках во время строительства замка тамплиеров Брод Иакова (Ле-Шатле), а также участвует в военных кампаниях 1182 и 1183 года. Участвовал Балиан и в злосчастной битве при Хаттине (1187), и тут есть интересный момент: Балиан сразу заподозрил нечто неладное, когда Ги де Лузиньян напрасно доверился прибывшему гонцу якобы из осаждённой Саладином Тиверии (Иронично, но в тот момент повод Саладину к войне дали сами христиане, возобновившие нападения на караваны мусульман) с просьбой отправить помощь, и потому к засаде мысленно оказался готов, взяв тогда с собой 95 рыцарей. Многотысячное войско христиан было атаковано у горы Рога Хаттина, вдали от источников воды, и на внезапную атаку высокомобильных сил мусульман (особенно много проблем доставляли недосягаемые конные лучники) крестоносцам было нечем ответить. В тот день всё войско христиан пало в бою или оказалось в плену, включая Ги де Лузиньяна и Рено де Шатильона (его Саладин и вовсе казнил), и лишь Балиан с горсткой войск сумел пробиться из окружения в Тир чтобы убедить их помочь удержать Иерусалим. Жители ответили не только отказом, но и готовностью сдаться Саладину. По легенде, они ещё и потребовали, чтобы Балиан лично передал это известие султану, который едва не арестовал его; считается, что Балиан попросил Саладина отпустить его, дав клятву не брать в руки меч.
В столице королевства мало кто был готов к обороне с огромным войско Саладина: воинов и рыцарей после Хаттина почти не оставалось. Лишь патриарх Ираклий полностью поддерживает опытного рыцаря, якобы даже убедив Балиана о своём слове, данном врагу, и тот в течение почти двух месяцев вёл подготовку к отражению штурма города, вооружив жителей, посвятив в рыцари десятки простолюдинов, а также наводя в городе порядок, чтобы во время штурма не было неожиданных мятежей. 20 сентября 1187 года началась осада: капитуляцию Балиан отверг предложение. На атакующих постоянно выливали кипящее масло, осадные орудия уничтожались, а ночными вылазками срывались работы саперов у башен и стен.
30 сентября 1187 года, видя, что не осталось ни припасов, ни сил у гарнизона, ни вариантов попросить подкрепления, Балиан начал переговоры с Саладином. Ибелин сумел прощупать слабое место Саладина, угрожая разрушить все мусульманские святыни в городе, включая мечеть Омара, и перебить всех мусульман-пленников. 2 октября 1187 года Балиан сдал город на почётных условиях. Христианам позволялось свободно уйти, заплатив выкуп в 100 тысяч динаров: платили по отдельности за каждого; за мужчину — десять динар, за женщину— пять, за ребёнка — два; Двадцать тысяч бедняков Саладин согласился отпустить разом за 30 тысяч экю, а за свободу пожилых людей Саладин не стал назначать выкуп. Заплатить выкуп могли далеко не все, и оставшихся в городе христиан (около 15 000 чел.) мусульмане увели в рабство.
Впоследствии Балиан жил в Акре, новой столице Иерусалимского королевства. Последний год жизни он провёл, служа новому правителю в качестве главного советника.
Его отец, Барисан д'Ибелин сделал блестящую карьеру на службе Иерусалимскому королевству, поднявшись из простого рыцаря до коннетабля Яффы, сеньора Рамалы (удачный брак) и Ибелин (король даровал ему целый родовой замок). Казалось бы, юного Балиана ждёт отличное наследие, но от отца он не получил ничего, кроме имени: после ранней кончины Старого Ибелина практически всё унаследовали более старшие братья, а Балиану пришлось искать свой путь к успеху.
Первоначально он был вассалом старшего брата. Его положение резко меняется в результате невероятно удачного брачного союза — в жёны рыцарю достаётся не кто-то, п Мария Комнина, вдова короля Амори I и внука византийского императора Иоанна II Комнина. Считается, что поспособствовал свадьбе сам иерусалимский король Балдуин IV Прокажённый.
Балиан отдаёт должное, служа короне верно с полной отдачей: сражается в битве при Монжисаре (1177), находится при королевских войсках во время строительства замка тамплиеров Брод Иакова (Ле-Шатле), а также участвует в военных кампаниях 1182 и 1183 года. Участвовал Балиан и в злосчастной битве при Хаттине (1187), и тут есть интересный момент: Балиан сразу заподозрил нечто неладное, когда Ги де Лузиньян напрасно доверился прибывшему гонцу якобы из осаждённой Саладином Тиверии
В столице королевства мало кто был готов к обороне с огромным войско Саладина: воинов и рыцарей после Хаттина почти не оставалось. Лишь патриарх Ираклий полностью поддерживает опытного рыцаря, якобы даже убедив Балиана о своём слове, данном врагу, и тот в течение почти двух месяцев вёл подготовку к отражению штурма города, вооружив жителей, посвятив в рыцари десятки простолюдинов, а также наводя в городе порядок, чтобы во время штурма не было неожиданных мятежей. 20 сентября 1187 года началась осада: капитуляцию Балиан отверг предложение. На атакующих постоянно выливали кипящее масло, осадные орудия уничтожались, а ночными вылазками срывались работы саперов у башен и стен.
30 сентября 1187 года, видя, что не осталось ни припасов, ни сил у гарнизона, ни вариантов попросить подкрепления, Балиан начал переговоры с Саладином. Ибелин сумел прощупать слабое место Саладина, угрожая разрушить все мусульманские святыни в городе, включая мечеть Омара, и перебить всех мусульман-пленников. 2 октября 1187 года Балиан сдал город на почётных условиях. Христианам позволялось свободно уйти, заплатив выкуп в 100 тысяч динаров: платили по отдельности за каждого; за мужчину — десять динар, за женщину— пять, за ребёнка — два; Двадцать тысяч бедняков Саладин согласился отпустить разом за 30 тысяч экю, а за свободу пожилых людей Саладин не стал назначать выкуп. Заплатить выкуп могли далеко не все, и оставшихся в городе христиан (около 15 000 чел.) мусульмане увели в рабство.
Впоследствии Балиан жил в Акре, новой столице Иерусалимского королевства. Последний год жизни он провёл, служа новому правителю в качестве главного советника.
🔥12👏3❤2👌2🤯1
В конце августа 1939 года в американском левом журнале New Masses (великом, без шуток, издании), официальном печатном органе американской компартии, публикуется карикатура — в преддверии немецкого вторжения в Польшу, газета размышляет о шансах Польши на то, чтобы избежать войны. Карикатурист сравнивает поведение французских и британских политиков с их же поведением годом ранее, когда в результате Мюнхенского пакта Чехословакия была по сути сдана Германии.
Интересно, что в том же номере была опубликована редакционная колонка по поводу договора между СССР и Нацистской Германии (пакта Молотова-Риббентропа). Этот договор, конечно, стал шоком для всех западных левых, которые несколько потерялись в координатах и раскололись по отношению к нему. И очень заметно, как неубедительно авторы сами себе (и читателям) пытаются объяснить происходящее:
Через несколько дней Германия вторгается в Польшу, начинается Вторая мировая в Европе, а через две недели советские войска заходят в Польшу с Востока. В номере от 26 сентября 1939 года — новый редакционный манифест под заголовком «Почему марширует Красная армия» раскрываются тезисы: «Это шедевр открытой дипломатии. Разрушение наследия царизма. Солнце восходит и для Украины».
Начало патетически-торжественно:
Автор воспевает западный поход РККА, живописуя его в красках освобождения от проклятой Версальской системы, освобождения Украины и освобождения от постылого прошлого. Интересным образом автор заключает: советский поход доказывает, что военного пакта между СССР и Германией нет и не может быть.
В подтверждение этих слов приводится и совсем другая карикатура — комичный Гитлер обмякает перед тенью гигантского красноармейца, распростертой над картой Польши.
В общем, карикатура карикатуре рознь. А выводы делайте сами.
Интересно, что в том же номере была опубликована редакционная колонка по поводу договора между СССР и Нацистской Германии (пакта Молотова-Риббентропа). Этот договор, конечно, стал шоком для всех западных левых, которые несколько потерялись в координатах и раскололись по отношению к нему. И очень заметно, как неубедительно авторы сами себе (и читателям) пытаются объяснить происходящее:
Советский шаг нельзя рассматривать как вещь в себе. Тем более бессмысленно говорить о примирении между фашизмом и коммунизмом. Эти шаги следует рассматривать в контексте огромных усилий, которые Советский Союз и все демократические народы Европы предпринимают в союзе друг с другом, чтобы разбить тех представителей пятой колонны, которые капитулируют перед фашизмом.
Через несколько дней Германия вторгается в Польшу, начинается Вторая мировая в Европе, а через две недели советские войска заходят в Польшу с Востока. В номере от 26 сентября 1939 года — новый редакционный манифест под заголовком «Почему марширует Красная армия» раскрываются тезисы: «Это шедевр открытой дипломатии. Разрушение наследия царизма. Солнце восходит и для Украины».
Начало патетически-торжественно:
НИКОЛАЯ РОМАНОВА, царя всея Руси, нет уже двадцать два года. Гниющие руины системы, носившей его имя, были сметены с лица земли прошлым воскресным утром, когда Советская Красная Армия начала наступление на своей шестисотмильной границе. Наследие царизма рухнуло. Но грохот его окончательного падения был слышен во всех посольствах, гостиных, укрытых от бомб редакциях всего империалистического мира. Мало кто оплакивал Николая. Кто будет сегодня оплакивать горстку польских землевладельцев, которые отказались от всех претензий на лидерство над своим народом? Кто будет оплакивать десяток украинских эмигрантов, одурманенных опиумом реакционного национализма в то время, когда империи исчезают навсегда?
Автор воспевает западный поход РККА, живописуя его в красках освобождения от проклятой Версальской системы, освобождения Украины и освобождения от постылого прошлого. Интересным образом автор заключает: советский поход доказывает, что военного пакта между СССР и Германией нет и не может быть.
В подтверждение этих слов приводится и совсем другая карикатура — комичный Гитлер обмякает перед тенью гигантского красноармейца, распростертой над картой Польши.
В общем, карикатура карикатуре рознь. А выводы делайте сами.
❤10🔥3😢2
Forwarded from Сьерамадре
«Это не должно было произойти» — уже в субботу!
Друзья, в грядущие дни в рамках «Послания к человеку» мы показываем неигровое кино, взаимодействующее с травмой и дающее слово выжившим. Несколько слов о первом фильме программы, который поразил и меня, и Егора. Помню, как смотрел это кино в поезде, лежа на полке, на манер путника пристроив под голову рюкзак — и не было уже ни маршрута, ни знакомой тревоги по поводу минутной остановки у платформы два, левая сторона. У Кальварского в «Волнами» двадцатый век двойной экспозицией стучался в окошко бегущего купе; нечто похожее я пережил летним днем, глядя в дороге «Зимний вой» Матиаса Рохаса Валенсии.
Пожилая пара живет в лесах Патагонии. Они встретились много лет назад в колонии Дигнидад на юге Чили – немецкой секте, которая при Пиночете служила тюрьмой для политзаключенных. Она была еще подростком, когда его пытали. Издевательства продолжались десятилетиями. Франц и Ингрид счастливы, но в их жизнь, которую мы застаем на закате, то и дело прорывается холодящий душу гул памяти о минувшем. Документальная история культа в переложении на два голоса перемежается с игровым сюжетом о захоронении прошлого.
Всё начнется в малом зале «Родины» в 21 час. После показа — беседа в zoom с режиссером Матиасом Рохасом Валенсией. Осталось пять мест, забрать свое можно здесь — https://rodinakino.ru/events/zimnij-voj-eto-ne-dolzhno-bylo-proizojti-mkf-poslanie-k-cheloveku-2024-pn40x?date=2024/10/19&facility=rodina
~ Никита.
Друзья, в грядущие дни в рамках «Послания к человеку» мы показываем неигровое кино, взаимодействующее с травмой и дающее слово выжившим. Несколько слов о первом фильме программы, который поразил и меня, и Егора. Помню, как смотрел это кино в поезде, лежа на полке, на манер путника пристроив под голову рюкзак — и не было уже ни маршрута, ни знакомой тревоги по поводу минутной остановки у платформы два, левая сторона. У Кальварского в «Волнами» двадцатый век двойной экспозицией стучался в окошко бегущего купе; нечто похожее я пережил летним днем, глядя в дороге «Зимний вой» Матиаса Рохаса Валенсии.
Пожилая пара живет в лесах Патагонии. Они встретились много лет назад в колонии Дигнидад на юге Чили – немецкой секте, которая при Пиночете служила тюрьмой для политзаключенных. Она была еще подростком, когда его пытали. Издевательства продолжались десятилетиями. Франц и Ингрид счастливы, но в их жизнь, которую мы застаем на закате, то и дело прорывается холодящий душу гул памяти о минувшем. Документальная история культа в переложении на два голоса перемежается с игровым сюжетом о захоронении прошлого.
Всё начнется в малом зале «Родины» в 21 час. После показа — беседа в zoom с режиссером Матиасом Рохасом Валенсией. Осталось пять мест, забрать свое можно здесь — https://rodinakino.ru/events/zimnij-voj-eto-ne-dolzhno-bylo-proizojti-mkf-poslanie-k-cheloveku-2024-pn40x?date=2024/10/19&facility=rodina
~ Никита.
❤6👏4🔥1
Forwarded from Кенотаф
Декорации расплываются в тумане
Два немолодых человека, оба погруженных в мысли о прошлом: для одного — продуктивные, для другого — наполненные привкусом горькой ностальгии. В новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы» Егор Сенников наблюдает за тем, как разное прошлое становится важнее настоящего.
Скулы сводит от примитивной назидательности бытовой мудрости — «если жизнь дает лимоны, делай лимонад». Лимоны, апельсины, прочие цитрусы — понятно. А если жизнь то бьёт пыльным мешком картошки по голове, то выливает ведро помоев и очисток или забрасывает луковой шелухой?
Самолет взлетает и становится все меньше и меньше, превращаясь сперва в маленькую точку на небосклоне. А затем и вовсе исчезает. В Москве — бодрящий мороз. В серебристом самолете в Париж летит Лев Любимов, человек, который во французской столице прожил почти всю взрослую жизнь.
А потом все перерешилось — и он вернулся в Россию. Но совсем не в ту, которую покидал.
В «Новом мире» за август 1960 года можно прочитать его эссе об этом возвращении в Париж через 12 лет после отъезда. Написано со вкусом — и хотя весь советский политес соблюден (формально тема статьи — загнивание Запада и обмельчание французского буржуа), внимательному читателю все понятно. То, с каким вкусом Любимов описывает быт довоенной буржуазии и атмосферу парижского бонвиванства говорит само за себя. У советского читателя могут полезть глаза на лоб, а Любимов лишь поддает жару:
«На своей машине буржуа в три часа доедет до Довиля. Там, у морских волн, в отелях собирается в августе „весь Париж“, а в казино бросают целые состояния на карту первейшие денежные тузы Старого и Нового света. Порой богатый буржуа выезжает из Парижа на один вечер только для того, чтобы отведать в старинном Руане знаменитой руанской утки с апельсинами. Он знает все уголки Франции и разъезжает по ней, как по своей вотчине».
Снообразное путешествие Льва Любимова. Сын сенатора, изображенного на репинском «Заседании Госсовета», внук профессора — жизнь его как будто с рождения была определена. Все шло как надо: и Александровский лицей, и ценные связи, друзья, знакомство. Все пустое. Жизнь стала все больше подбрасывать подгнивших овощей вместо лимонов; а что с ними делать? И загрохотала эмигрантская повозка по Парижу.
«В качестве кого оставались в Киеве после прихода белых?» — спрашивал в свое время следователь Михаила Булгакова. «В качестве населения», — отвечал писатель. Эмигрантская судьба схожа с жизнью такого населения, выживающего в любых обстоятельствах; реальность разные, подчас совершенно противные союзы. Про Любимова потом постоянно будут ходить разговоры — дескать, писал для Je suis partout, знаменитой парижской фашистской газеты. И для Милюкова писал. Играл в теннис, ездил по межвоенной Европе, вступал потом в Союз русских патриотов, вероятно работал на НКВД — все, наверное, и правда, и нет.
Время означает последовательность,
а Последовательность — переменность,
Поэтому безвременье не может не нарушить
Таблицы чувств.
Пока Любимов бродит по Парижу, общаясь со стариками, не сумевшими оставить идейного потомства, Владимир Набоков заканчивает труд, на которым корпел целое десятилетие. Комментарий к «Евгению Онегину», который будет приветствовать советская пресса и из-за которого будут ломаться копья и в эмигрантской, и в англоязычной прессе. Вот другой пример вечного возвращения: человек, всю жизнь насмехавшийся над психоанализом, в каждой своей книге строил миры, возвращающие его в прошлое: то ли реальное, то ли фантазийное. «Онегин» же становится opus magnum в этом жанре — воссоздания мира, которого нет. Мостик от энциклопедии русской жизни к каталогу жизни загробной.
В Русском музее в 1949 году сидит мужчина средних лет. Он смотрит на картину Репина «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года». Нет, он не плачет. Он слушает спор о ней о ней двух советских офицеров, поворачивается к ним и говорит с достоинством:
— Да, синяя лента действительно принадлежит ордену Андрея Первозванного.
#сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Два немолодых человека, оба погруженных в мысли о прошлом: для одного — продуктивные, для другого — наполненные привкусом горькой ностальгии. В новом выпуске цикла «Расходящиеся тропы» Егор Сенников наблюдает за тем, как разное прошлое становится важнее настоящего.
Скулы сводит от примитивной назидательности бытовой мудрости — «если жизнь дает лимоны, делай лимонад». Лимоны, апельсины, прочие цитрусы — понятно. А если жизнь то бьёт пыльным мешком картошки по голове, то выливает ведро помоев и очисток или забрасывает луковой шелухой?
Самолет взлетает и становится все меньше и меньше, превращаясь сперва в маленькую точку на небосклоне. А затем и вовсе исчезает. В Москве — бодрящий мороз. В серебристом самолете в Париж летит Лев Любимов, человек, который во французской столице прожил почти всю взрослую жизнь.
А потом все перерешилось — и он вернулся в Россию. Но совсем не в ту, которую покидал.
В «Новом мире» за август 1960 года можно прочитать его эссе об этом возвращении в Париж через 12 лет после отъезда. Написано со вкусом — и хотя весь советский политес соблюден (формально тема статьи — загнивание Запада и обмельчание французского буржуа), внимательному читателю все понятно. То, с каким вкусом Любимов описывает быт довоенной буржуазии и атмосферу парижского бонвиванства говорит само за себя. У советского читателя могут полезть глаза на лоб, а Любимов лишь поддает жару:
«На своей машине буржуа в три часа доедет до Довиля. Там, у морских волн, в отелях собирается в августе „весь Париж“, а в казино бросают целые состояния на карту первейшие денежные тузы Старого и Нового света. Порой богатый буржуа выезжает из Парижа на один вечер только для того, чтобы отведать в старинном Руане знаменитой руанской утки с апельсинами. Он знает все уголки Франции и разъезжает по ней, как по своей вотчине».
Снообразное путешествие Льва Любимова. Сын сенатора, изображенного на репинском «Заседании Госсовета», внук профессора — жизнь его как будто с рождения была определена. Все шло как надо: и Александровский лицей, и ценные связи, друзья, знакомство. Все пустое. Жизнь стала все больше подбрасывать подгнивших овощей вместо лимонов; а что с ними делать? И загрохотала эмигрантская повозка по Парижу.
«В качестве кого оставались в Киеве после прихода белых?» — спрашивал в свое время следователь Михаила Булгакова. «В качестве населения», — отвечал писатель. Эмигрантская судьба схожа с жизнью такого населения, выживающего в любых обстоятельствах; реальность разные, подчас совершенно противные союзы. Про Любимова потом постоянно будут ходить разговоры — дескать, писал для Je suis partout, знаменитой парижской фашистской газеты. И для Милюкова писал. Играл в теннис, ездил по межвоенной Европе, вступал потом в Союз русских патриотов, вероятно работал на НКВД — все, наверное, и правда, и нет.
Время означает последовательность,
а Последовательность — переменность,
Поэтому безвременье не может не нарушить
Таблицы чувств.
Пока Любимов бродит по Парижу, общаясь со стариками, не сумевшими оставить идейного потомства, Владимир Набоков заканчивает труд, на которым корпел целое десятилетие. Комментарий к «Евгению Онегину», который будет приветствовать советская пресса и из-за которого будут ломаться копья и в эмигрантской, и в англоязычной прессе. Вот другой пример вечного возвращения: человек, всю жизнь насмехавшийся над психоанализом, в каждой своей книге строил миры, возвращающие его в прошлое: то ли реальное, то ли фантазийное. «Онегин» же становится opus magnum в этом жанре — воссоздания мира, которого нет. Мостик от энциклопедии русской жизни к каталогу жизни загробной.
В Русском музее в 1949 году сидит мужчина средних лет. Он смотрит на картину Репина «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года». Нет, он не плачет. Он слушает спор о ней о ней двух советских офицеров, поворачивается к ним и говорит с достоинством:
— Да, синяя лента действительно принадлежит ордену Андрея Первозванного.
#сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
🔥7❤5👏5
Из масляно-гладкого духа двух последних десятилетий девятнадцатого века во всей Европе вспыхнула вдруг какая-то окрыляющая лихорадка. Никто не знал толком, что заваривалось; никто не мог сказать, будет ли это новое искусство, новый чело-век, новая мораль или, может быть, новая перегруппировка общества. Поэтому каждый говорил то, что его устраивало. Но везде вставали люди, чтобы бороться со старым. Подходящий человек оказывался налицо повсюду; и что так важно, люди практически предприимчивые соединялись с людьми предприимчивости духовной. Развивались таланты, которые прежде подавлялись или вовсе не участвовали в общественной жизни. Они были предельно различны, и противоположности их целей были беспримерны. Любили сверхчеловека и любили недочеловека; преклонялись перед здоровьем и солнцем и преклонялись перед хрупкостью чахоточных девушек; воодушевленно исповедовали веру в героев и веру в рядового человека; были доверчивы и скептичны, естественны и напыщенны, крепки и хилы; мечтали о старых аллеях замков, осенних садах, стеклянных прудах, драгоценных камнях, гашише, болезни, демонизме, но и о прериях, широких горизонтах, кузницах и прокатных станах.
❤6👏3😢2
Forwarded from Хроника вялотекущих событий
Полный вариант (печатался в сокращении) первой главы новой биографии Бродского https://syg.ma/@glieb-moriev/rAjQKo6qTT3Z2A
syg.ma
«ПОБЕГ В АМЕРИКУ»
Несостоявшийся угон самолета и литературная биография Иосифа Бродского
👌3
Forwarded from Сьерамадре
«Я не знаю, где вы будете завтра» — уже завтра!
Кому больнее на приеме, врачу или пациенту? Ответ будто бы очевиден. Но смотря фильм Эммануэля Руа, я понял, что опыт разговора с врачом может быть крайне мучителен для обоих участников беседы. А еще — для зрителя, наблюдающего за ней. Действие происходит в марсельской тюрьме, пациенты — это люди, которых скоро вышлют из Франции. Разговор с врачом становится для них последней возможностью высказать важное о том, что им пришлось перетерпеть: от пыток до бедности и унижений.
Врач Рим Мансур, француженка палестинского происхождения, слушает эти истории, стараясь сохранять невозмутимость. Удается не всегда, и понятно почему: подобные тюрьмы — это места, где дух свободы не веет. Здесь человек лишен права на свободное действие даже в вопросах личной гигиены: запрещено самому бриться и стричь ногти, нет ни закрепленного места, ни возможности видеться с родственниками. Одиночество и подконтрольность, каких не встретишь в обыкновенной тюрьме. В таких условиях разговор с врачом представляет заключенных шанс ненадолго почувствовать себя вновь человеком.
Фильм Руа очень «головной», продуманный, искусный в своем минимализме. Уже завтра в Петербурге в рамках фестиваля «Послание к человеку» мы покажем его с Никитой Смирновым в программе «Это не должно было произойти». Показ пройдет в малом зале киноцентра «Родина», билеты можно приобрести здесь – https://message2man.com/seances/20-10-2024-v-19-15-this-should-not-have-happened-i-don-t-know-where-you-ll-be-tomorrow-rodina/
А после фильма проведем небольшой q&a с режиссером фильма Эммануэлем Руа — приходите и присоединяйтесь к беседе!
— Егор.
Кому больнее на приеме, врачу или пациенту? Ответ будто бы очевиден. Но смотря фильм Эммануэля Руа, я понял, что опыт разговора с врачом может быть крайне мучителен для обоих участников беседы. А еще — для зрителя, наблюдающего за ней. Действие происходит в марсельской тюрьме, пациенты — это люди, которых скоро вышлют из Франции. Разговор с врачом становится для них последней возможностью высказать важное о том, что им пришлось перетерпеть: от пыток до бедности и унижений.
Врач Рим Мансур, француженка палестинского происхождения, слушает эти истории, стараясь сохранять невозмутимость. Удается не всегда, и понятно почему: подобные тюрьмы — это места, где дух свободы не веет. Здесь человек лишен права на свободное действие даже в вопросах личной гигиены: запрещено самому бриться и стричь ногти, нет ни закрепленного места, ни возможности видеться с родственниками. Одиночество и подконтрольность, каких не встретишь в обыкновенной тюрьме. В таких условиях разговор с врачом представляет заключенных шанс ненадолго почувствовать себя вновь человеком.
Фильм Руа очень «головной», продуманный, искусный в своем минимализме. Уже завтра в Петербурге в рамках фестиваля «Послание к человеку» мы покажем его с Никитой Смирновым в программе «Это не должно было произойти». Показ пройдет в малом зале киноцентра «Родина», билеты можно приобрести здесь – https://message2man.com/seances/20-10-2024-v-19-15-this-should-not-have-happened-i-don-t-know-where-you-ll-be-tomorrow-rodina/
А после фильма проведем небольшой q&a с режиссером фильма Эммануэлем Руа — приходите и присоединяйтесь к беседе!
— Егор.
🔥5❤1
Forwarded from Stuff and Docs
Наркотики, баллистические ракеты и диктатура: сага о «Кроте»
Что объединяет Северную Корею, Уганду, Иордан, подпольное производство наркотиков, нелегальные поставки оружия в Палестину и секретную деятельность по внедрению в фальшивую «организацию дружбы» с КНДР? Правильно, фильм гениального и безумного датского журналиста Мадса Брюггера!
Еще на заре существования этого телеграм-канала я рассказывал о двух великих фильмах Брюггера — «Посол» и «Красная капелла». В первом из них Мадс погружался в перипетии потайной жизни в Центрально-Африканской республике: узнав, что статус посла в ЦАР можно купить (обычно этим занимаются европейские бизнесмены для того, чтобы иметь возможность нелегально добывать алмазы и вывозить их из Африки), он решил сам попробовать пройти весь этот путь — и задокументировал каждый свой шаг. Во втором Брюггер тоже играл с огнем — притворившись безумным коммунистом, он привез в Северную Корею двух очень плохих комиков, саркастически издевавшихся над диктатурой — и организовал их выступление в Пхеньяне.
Фильмы Брюггера — это отдельный вид безумия, когда ты наблюдаешь абсолютно сюрреальный мир, который, при этом абсолютно реален — чтобы попасть в него, нужно предпринять некоторые усилия, но ужас в том, что все его опасности находятся от тебя на расстоянии вытянутой руки. Новый фильм Брюггера — «Крот: Под прикрытием в Северной Корее», который вышел два года назад (и, по всей видимости, из-за пандемии немного прошел мимо радаров) устанавливает совершенно новую планку в этом жанре.
Главный герой фильма — датчанин Ульрих Ларсен, который в юности тоже посмотрел «Красную капеллу» Брюггера и так впечатлился, что решил попробовать сам погрузиться в тайны и секреты КНДР и узнать какие мрачные тайны скрываются за ее фасадом.
Ульрих с конца нулевых стал посещать собрания датского отделения Корейской ассоциации дружбы — квази-независимой организации, формальной целью которой является «распространение правды о КНДР», культурное сближение и тому подобные благие идеи. Руководитель организации — испанец Алехандро Као де Бенос: испанский аристократ, пухлый нервный толстячок с бегающими глазами. Несмотря на то, что Алехандро выглядит комично, на самом деле он опасный человек: он представитель Северной Кореи в Европе с большими полномочиями для разных закулисных дел.
Ульрих, посещая собрания, документировал свой каждый шаг, снимая все на видео — он это объяснил необходимостью записывать пропагандистские ролики на фейсбуке и ютубе (что он и правда делал). Будучи энергичным, он довольно быстро продвинулся в организации (в основном собрания посещали люди, которым все это было малоинтересно — разные радикальные левые и скучающие пенсионеры). И приблизившись к Алехандро, он узнал об истинных причинах существования организации: вся эта машинерия была нужна для того, чтобы помогать Северной Кореи находить деньги, инвесторов и партнеров, которые покупали бы товары у страны и помогали бы ей обходить санкции.
Каждый свой шаг Ульрих согласовывал с Брюггером: тот не мог открыто участвовать в проекте, так как после «Красной капеллы» он слишком хорошо известен северным корейцам и лично Алехандро. Но Брюггер писал безумные коммунистические речи за Ульриха, давал советы — и всячески помогал ему продвинуться в организации. И раз северным корейцам нужны деньги, Брюггер решил поднять ставки еще выше. В проект вошел знакомый Брюггера — мистер Джеймс, бывший член Иностранного легиона и бывший копенгагенский наркодилер. Он, по задумке Брюггера, должен был сыграть роль богатого и циничного инвестора, который готов покупать оружие у Северной Кореи, не взирая ни на какие препятствия. Чтобы ожидания корейцев были еще выше, Джеймс говорил о том, что готов инвестировать колоссальную сумму — в 50 миллионов долларов.
Что объединяет Северную Корею, Уганду, Иордан, подпольное производство наркотиков, нелегальные поставки оружия в Палестину и секретную деятельность по внедрению в фальшивую «организацию дружбы» с КНДР? Правильно, фильм гениального и безумного датского журналиста Мадса Брюггера!
Еще на заре существования этого телеграм-канала я рассказывал о двух великих фильмах Брюггера — «Посол» и «Красная капелла». В первом из них Мадс погружался в перипетии потайной жизни в Центрально-Африканской республике: узнав, что статус посла в ЦАР можно купить (обычно этим занимаются европейские бизнесмены для того, чтобы иметь возможность нелегально добывать алмазы и вывозить их из Африки), он решил сам попробовать пройти весь этот путь — и задокументировал каждый свой шаг. Во втором Брюггер тоже играл с огнем — притворившись безумным коммунистом, он привез в Северную Корею двух очень плохих комиков, саркастически издевавшихся над диктатурой — и организовал их выступление в Пхеньяне.
Фильмы Брюггера — это отдельный вид безумия, когда ты наблюдаешь абсолютно сюрреальный мир, который, при этом абсолютно реален — чтобы попасть в него, нужно предпринять некоторые усилия, но ужас в том, что все его опасности находятся от тебя на расстоянии вытянутой руки. Новый фильм Брюггера — «Крот: Под прикрытием в Северной Корее», который вышел два года назад (и, по всей видимости, из-за пандемии немного прошел мимо радаров) устанавливает совершенно новую планку в этом жанре.
Главный герой фильма — датчанин Ульрих Ларсен, который в юности тоже посмотрел «Красную капеллу» Брюггера и так впечатлился, что решил попробовать сам погрузиться в тайны и секреты КНДР и узнать какие мрачные тайны скрываются за ее фасадом.
Ульрих с конца нулевых стал посещать собрания датского отделения Корейской ассоциации дружбы — квази-независимой организации, формальной целью которой является «распространение правды о КНДР», культурное сближение и тому подобные благие идеи. Руководитель организации — испанец Алехандро Као де Бенос: испанский аристократ, пухлый нервный толстячок с бегающими глазами. Несмотря на то, что Алехандро выглядит комично, на самом деле он опасный человек: он представитель Северной Кореи в Европе с большими полномочиями для разных закулисных дел.
Ульрих, посещая собрания, документировал свой каждый шаг, снимая все на видео — он это объяснил необходимостью записывать пропагандистские ролики на фейсбуке и ютубе (что он и правда делал). Будучи энергичным, он довольно быстро продвинулся в организации (в основном собрания посещали люди, которым все это было малоинтересно — разные радикальные левые и скучающие пенсионеры). И приблизившись к Алехандро, он узнал об истинных причинах существования организации: вся эта машинерия была нужна для того, чтобы помогать Северной Кореи находить деньги, инвесторов и партнеров, которые покупали бы товары у страны и помогали бы ей обходить санкции.
Каждый свой шаг Ульрих согласовывал с Брюггером: тот не мог открыто участвовать в проекте, так как после «Красной капеллы» он слишком хорошо известен северным корейцам и лично Алехандро. Но Брюггер писал безумные коммунистические речи за Ульриха, давал советы — и всячески помогал ему продвинуться в организации. И раз северным корейцам нужны деньги, Брюггер решил поднять ставки еще выше. В проект вошел знакомый Брюггера — мистер Джеймс, бывший член Иностранного легиона и бывший копенгагенский наркодилер. Он, по задумке Брюггера, должен был сыграть роль богатого и циничного инвестора, который готов покупать оружие у Северной Кореи, не взирая ни на какие препятствия. Чтобы ожидания корейцев были еще выше, Джеймс говорил о том, что готов инвестировать колоссальную сумму — в 50 миллионов долларов.
Telegram
Stuff and Docs
Есть два великолепных документальных фильма, которые реально могут поменять представление об окружающем мире. Их снял журналист Мадс Брюггер. Их снял датский журналист Мадс Брюггер. И он настоящий профессионал. Ну и тролль, конечно же. Если кто-то его видел…
🔥7❤4👏1👌1