Честно говоря, всегда считал, что большинство тех, кто в качестве своей жизненной философии избрали ницшеанство – это подростки. Не по реальному возрасту, а психологически. Все эти сверхчеловеки, бездны, которые смотрят в тебя, показушный цинизм, напускное презрение к христианству и мизогиния на пустом месте – это все говорит 14-15 летний человек, который не очень уверен в себе, но хочет казаться старше.
Сюда же относятся и те, кто всерьез воспринимают лайт-версию ницшеанства, воспринятую через какой-нибудь «Бойцовский клуб». «Я – Тайлер Дёрден, великий и ужасный, я сломаю твою жизнь и сделаю тебя свободным» - да, чувак, сделаешь и разрушишь, ведь все же мы знаем, что именно безработные клерки, проводящие все свободное время в кулачных боях и правят миром. Именно так. И никак иначе.
Когда это все всерьез, причем у человека старше 20 лет – напрягает. Из-за картонности самой этой философии. Из-за чисто подростковых желаний разрушить Систему. Из-за святой убежденности, что все люди так и мечтают бросить свою бюргерскую жизнь, обвязаться пулеметными лентами и начать гореть в танке.
Это так оторвано от реальности, что даже страшно за людей.
Сюда же относятся и те, кто всерьез воспринимают лайт-версию ницшеанства, воспринятую через какой-нибудь «Бойцовский клуб». «Я – Тайлер Дёрден, великий и ужасный, я сломаю твою жизнь и сделаю тебя свободным» - да, чувак, сделаешь и разрушишь, ведь все же мы знаем, что именно безработные клерки, проводящие все свободное время в кулачных боях и правят миром. Именно так. И никак иначе.
Когда это все всерьез, причем у человека старше 20 лет – напрягает. Из-за картонности самой этой философии. Из-за чисто подростковых желаний разрушить Систему. Из-за святой убежденности, что все люди так и мечтают бросить свою бюргерскую жизнь, обвязаться пулеметными лентами и начать гореть в танке.
Это так оторвано от реальности, что даже страшно за людей.
О выборах и плохом менеджменте
В 1945 году в Венгрии прошли парламентские выборы - первые с 1939 года и самые честные и открытые вплоть до 1990 года. И история этих выборов даёт нам прекрасный пример того, как могут пойти прахом любые планы, если ты слишком уверен в себе. А также того, что, для сильной авторитарной власти, подкрепленной государственным насилием, выборы не представляют никакой угрозы.
Само проведение этих выборов было одним из условий, принятых в результате Ялтинской конференции - правительства восточноевропейских стран должны были формироваться на основе выборов. Венгрия в тот момент полностью контролировалась советскими войсками - страна была побеждена СССР, должна была выплатить значительные суммы Советскому Союзу и вообще была не в самом лучшем состоянии. Высокий уровень безработицы, разрушенная экономика, фантастическая инфляция - все это заставляло венгерских коммунистов думать, что победа на выборах им обеспечена. У них была поддержка СССР, в стране было множество социальных проблем, а все старые правые партии были фактически под запретом. Лидер венгерских коммунистов Матьяш Ракоши в частных разговорах говорил, что уверен, что левые партии получат как минимум 70% голосов.
Советская администрация не была настроена так оптимистично. Климент Ворошилов, командовавший группой советских войск в Венгрии, передавал в Москву, что Ракоши слишком увлекается массовыми демонстрациями и долгими речами, вместо того, чтобы работать с избирателями на локальном уровне. Но мало кто готов был оспаривать авторитет Ракоши - потому что репутация у него была не очень приятная: за годы жизни в Москве (работа в Коминтерне) Ракоши поспособствовал аресту многих товарищей по партии, прежде всего тех, кто пытался ему оппонировать.
Избирателей было гораздо больше чем обычно - впервые в венгерской истории избирательное право получили женщины, крестьяне и неграмотные. Именно к ним старались обратиться другие партии, участвовавшие в выборах: главными из партий были Партия мелких хозяев, по социальной базе и идеологии напоминавшая польскую Крестьянскую партию, социал-демократы и коммунисты.
Результат выборов был для коммунистов неприятным сюрпризом. Партия мелких хозяев получила больше половины мест в парламенте. Коммунисты же были третьими по количеству голосов - около 17%, меньше чем у социал-демократов. Во многом, причина такого успеха Партии мелких хозяев была связана с тем, что она активно работала в деревнях и небольших городах; помогло и обращение кардинала Йожефа Миндсенти, руководителя Католической церкви в Венгрии - церковная собственность была национализирована советской администрацией, после чего Миндсенти написал антикоммунистическое воззвание. Кроме того, Венгерские коммунисты воспринялись венграми как группа иммигрантов, малосвязанных со страной - они годами жили вне Венгрии (чаще всего в Москве), а кроме того, большинство лидеров партии были не венграми, а евреями или румынами.
Сначала Ракоши был в панике, да и в СССР весьма опечалились таким слабым выступлением коммунистов. Затем стало понятно, что имея военную и полицейскую силу, можно закрыть глаза на такие вещи. Партия мелких хозяев пыталась предложить такую схему, в которой она получала министерство внутренних дел, а коммунисты - министерство Финансов. Это предложение было отвергнуто Ворошиловым, вместо этого коммунисты получили оба министерства, Ракоши стал заместителем премьер-министра Ференца Надя (он был от партии мелких хозяев); вообще коммунисты получили половину мест в правительстве. Ворошилов велел Ракоши проинформировать Тилди и Надя о том, что за 17 процентами голосов, полученных коммунистами, стоит рабочий класс — самая активная сила страны.
При этом все валили вину за поражение друг на друга: Ракоши обвинял Ворошилова, Ворошилов обвинял венгров, советская армия сетовала, что венгры к ней плохо относятся.
В 1945 году в Венгрии прошли парламентские выборы - первые с 1939 года и самые честные и открытые вплоть до 1990 года. И история этих выборов даёт нам прекрасный пример того, как могут пойти прахом любые планы, если ты слишком уверен в себе. А также того, что, для сильной авторитарной власти, подкрепленной государственным насилием, выборы не представляют никакой угрозы.
Само проведение этих выборов было одним из условий, принятых в результате Ялтинской конференции - правительства восточноевропейских стран должны были формироваться на основе выборов. Венгрия в тот момент полностью контролировалась советскими войсками - страна была побеждена СССР, должна была выплатить значительные суммы Советскому Союзу и вообще была не в самом лучшем состоянии. Высокий уровень безработицы, разрушенная экономика, фантастическая инфляция - все это заставляло венгерских коммунистов думать, что победа на выборах им обеспечена. У них была поддержка СССР, в стране было множество социальных проблем, а все старые правые партии были фактически под запретом. Лидер венгерских коммунистов Матьяш Ракоши в частных разговорах говорил, что уверен, что левые партии получат как минимум 70% голосов.
Советская администрация не была настроена так оптимистично. Климент Ворошилов, командовавший группой советских войск в Венгрии, передавал в Москву, что Ракоши слишком увлекается массовыми демонстрациями и долгими речами, вместо того, чтобы работать с избирателями на локальном уровне. Но мало кто готов был оспаривать авторитет Ракоши - потому что репутация у него была не очень приятная: за годы жизни в Москве (работа в Коминтерне) Ракоши поспособствовал аресту многих товарищей по партии, прежде всего тех, кто пытался ему оппонировать.
Избирателей было гораздо больше чем обычно - впервые в венгерской истории избирательное право получили женщины, крестьяне и неграмотные. Именно к ним старались обратиться другие партии, участвовавшие в выборах: главными из партий были Партия мелких хозяев, по социальной базе и идеологии напоминавшая польскую Крестьянскую партию, социал-демократы и коммунисты.
Результат выборов был для коммунистов неприятным сюрпризом. Партия мелких хозяев получила больше половины мест в парламенте. Коммунисты же были третьими по количеству голосов - около 17%, меньше чем у социал-демократов. Во многом, причина такого успеха Партии мелких хозяев была связана с тем, что она активно работала в деревнях и небольших городах; помогло и обращение кардинала Йожефа Миндсенти, руководителя Католической церкви в Венгрии - церковная собственность была национализирована советской администрацией, после чего Миндсенти написал антикоммунистическое воззвание. Кроме того, Венгерские коммунисты воспринялись венграми как группа иммигрантов, малосвязанных со страной - они годами жили вне Венгрии (чаще всего в Москве), а кроме того, большинство лидеров партии были не венграми, а евреями или румынами.
Сначала Ракоши был в панике, да и в СССР весьма опечалились таким слабым выступлением коммунистов. Затем стало понятно, что имея военную и полицейскую силу, можно закрыть глаза на такие вещи. Партия мелких хозяев пыталась предложить такую схему, в которой она получала министерство внутренних дел, а коммунисты - министерство Финансов. Это предложение было отвергнуто Ворошиловым, вместо этого коммунисты получили оба министерства, Ракоши стал заместителем премьер-министра Ференца Надя (он был от партии мелких хозяев); вообще коммунисты получили половину мест в правительстве. Ворошилов велел Ракоши проинформировать Тилди и Надя о том, что за 17 процентами голосов, полученных коммунистами, стоит рабочий класс — самая активная сила страны.
При этом все валили вину за поражение друг на друга: Ракоши обвинял Ворошилова, Ворошилов обвинял венгров, советская армия сетовала, что венгры к ней плохо относятся.
После того, как Партия мелких хозяев не стала сражаться за контроль над правительством, её судьба была предрешена. В следующие два года коммунисты избрали для себя так называемую "тактику салями" - партия мелких хозяев постоянно подвергалась небольшим атакам, отрезавшим у неё по кусочку - то терялся лидер, то арестовывалось местное отделение партии, члены партии сталкивались с дискриминацией или попросту увольнялись с работы. Большинство лидеров партии уехали в эмиграцию; последним был Ференц Надь, который в 1947 году отправился с якобы рабочим визитом в Швейцарию и уже там узнал, что его секретарь арестован, против него возбуждено уголовное дело, а в случае возвращения в Будапешт его ждут большие проблемы. Примечательно, что в Швейцарию Надь поехал с женой, а сына оставил в Венгрии. Надь остался в Швейцарии.
После этого коммунисты удалили из избирательных списков тысячи людей, считавшихся неблагонадежными - всего из списков вычеркнули почти полмиллиона человеков (8,5% электората). Активистов оппозиционных партий арестовывали, били, атаковали на улицах и называли фашистами. А на самих выборах вовсю использовались "карусели" - бригады людей, голосовавших на десятках участков за день. Главу избирательной комиссии одного из районов страны, Сару Кариг, которая заявила о фальсификациях на выборах, арестовали. Вскоре её выслали из страны - в СССР. Домой она вернулась только после смерти Сталина, проведя восемь лет на Воркуте.
Коммунисты получили 22,5% голосов и выиграли выборы (объединившись с рядом левых партий). Партия мелких хозяев все равно получила около 15% голосов. Через два года её запретили.
После этого коммунисты удалили из избирательных списков тысячи людей, считавшихся неблагонадежными - всего из списков вычеркнули почти полмиллиона человеков (8,5% электората). Активистов оппозиционных партий арестовывали, били, атаковали на улицах и называли фашистами. А на самих выборах вовсю использовались "карусели" - бригады людей, голосовавших на десятках участков за день. Главу избирательной комиссии одного из районов страны, Сару Кариг, которая заявила о фальсификациях на выборах, арестовали. Вскоре её выслали из страны - в СССР. Домой она вернулась только после смерти Сталина, проведя восемь лет на Воркуте.
Коммунисты получили 22,5% голосов и выиграли выборы (объединившись с рядом левых партий). Партия мелких хозяев все равно получила около 15% голосов. Через два года её запретили.
Терри Мартин пишет об украинизации довольно лихо:
"К украинскому языку охотно прибегали в обстоятельствах, требовавших исключительно пассивного знания украинского. На украинском языке часто проводились лекции. Количество украинских театров для рабочих возросло с 25 % в 1928 г. до 75 % — в 1931 г. Концерты и выставки проводились преимущественно на украинском. Книги и газеты на украинском языке становились все более и более доступными. К 1931 г. 32 % книг в профсоюзных библиотеках были на украинском языке, хотя для библиотек, принадлежавших профсоюзам тяжелой промышленности, цифры разнились — от 14,5 до 19,3 %157. К 1933 г. количество украинских книг в профсоюзных библиотеках возросло до 38 %. Такой резкий рост произошел благодаря принятому в 1932 г. апрельскому постановлению Наркомпроса, который предписывал, чтобы 85 % книг, посылавшихся во все библиотеки, были на украинском языке. В начале 30-х гг. на многих заводах количество подписок на украинские газеты было таким же, как и на русские. Разумеется, из этого не следовало, что все эти книги и газеты читались, а потому куда более существенным было то, что рос и процент заводских газет на украинском языке, поскольку они, по всей вероятности, представляли для рабочих больший интерес. А те мероприятия, на которых рабочим приходилось говорить (как, например, собрания общественности и политические дискуссии), проходили преимущественно на русском.
Разумеется, эта украинизация в сфере культуры была всего лишь одним из средств для достижения политической цели — создания на заводах преимущественно украинской среды. Культурная работа составляла лишь незначительную часть общей производственной деятельности. Гораздо больше помогла украинизации первая пятилетка, значительно ускорив приток украинских крестьян в промышленные города и на заводы Украины. Процент украинцев в больших промышленных городах с 1923 по 1926 г., а затем и по 1933 г. стремительно увеличивался: в Луганске (соответственно 21/43/60), в Запорожье (28/47/56), в Харькове (37/38/50), в Днепропетровске (16/36/48), в Сталино (7/26/31). Численность этнических украинцев среди рабочих в промышленности и строительстве возросла с 41,7 % в 1926 г. до составляющих прочное большинство 56,1 % в 1934 г."
"К украинскому языку охотно прибегали в обстоятельствах, требовавших исключительно пассивного знания украинского. На украинском языке часто проводились лекции. Количество украинских театров для рабочих возросло с 25 % в 1928 г. до 75 % — в 1931 г. Концерты и выставки проводились преимущественно на украинском. Книги и газеты на украинском языке становились все более и более доступными. К 1931 г. 32 % книг в профсоюзных библиотеках были на украинском языке, хотя для библиотек, принадлежавших профсоюзам тяжелой промышленности, цифры разнились — от 14,5 до 19,3 %157. К 1933 г. количество украинских книг в профсоюзных библиотеках возросло до 38 %. Такой резкий рост произошел благодаря принятому в 1932 г. апрельскому постановлению Наркомпроса, который предписывал, чтобы 85 % книг, посылавшихся во все библиотеки, были на украинском языке. В начале 30-х гг. на многих заводах количество подписок на украинские газеты было таким же, как и на русские. Разумеется, из этого не следовало, что все эти книги и газеты читались, а потому куда более существенным было то, что рос и процент заводских газет на украинском языке, поскольку они, по всей вероятности, представляли для рабочих больший интерес. А те мероприятия, на которых рабочим приходилось говорить (как, например, собрания общественности и политические дискуссии), проходили преимущественно на русском.
Разумеется, эта украинизация в сфере культуры была всего лишь одним из средств для достижения политической цели — создания на заводах преимущественно украинской среды. Культурная работа составляла лишь незначительную часть общей производственной деятельности. Гораздо больше помогла украинизации первая пятилетка, значительно ускорив приток украинских крестьян в промышленные города и на заводы Украины. Процент украинцев в больших промышленных городах с 1923 по 1926 г., а затем и по 1933 г. стремительно увеличивался: в Луганске (соответственно 21/43/60), в Запорожье (28/47/56), в Харькове (37/38/50), в Днепропетровске (16/36/48), в Сталино (7/26/31). Численность этнических украинцев среди рабочих в промышленности и строительстве возросла с 41,7 % в 1926 г. до составляющих прочное большинство 56,1 % в 1934 г."
У меня ощущение, что товарищ Эйдельман упрощает, но все равно интересно
"Что означала для Пушкина и его круга формула "православие, самодержавие и народность", очень хорошо видно по одной дискуссии, разгоревшейся несколько лет спустя. Спор зашел, в сущности, о том, кто выиграл войну 1812 года. Николай I куда больше, чем его брат Александр, поддерживал официальный культ Отечественной войны с точки зрения новой идеологической системы. Спор о главных героях войны возник в связи с пушкинским стихотворением "Полководец" и другими сочинениями (статья Ксенофонта Полевого о книге В. Скотта "Жизнь Наполеона Бонапарта").
Пушкинский взгляд на 1812 год был высок, патриотичен и сложен, для царя и "официальной народности" слишком сложен. Обсуждая усилия миллионов и роль великих единиц, поэт говорил о таинственных механизмах судьбы, истории. Он понимал и огромный подвиг народа, и его слепоту; о Барклае будет сказано: "Народ, таинственно спасаемый тобою..."
Поэт подвергся за свои стихи нападению справа, его несправедливо заподозрили в недооценке роли Кутузова. Критики были уверены, что следовало больше сказать о царе.
Ортодоксально монархическая точка зрения на 1812 год перешла в новое время из прежнего царствования, когда вопрос о роли Александра I в победе над Наполеоном является достаточно щекотливым; русские успехи в Европе 1813 и 1814 годов (при непосредственном участии царя) были до 1825 года официально более желаемой темой, чем народная война 1812 года (с царем, сидящим в Петербурге!).
Для рьяных монархистов главнейший герой войны - царь, иначе и быть не может...
Казалось бы, сторонники этой версии могли рассчитывать на успех у Николая I. Однако на этом стихийно возникшем конкурсе "приз" достался... Булгарину. Его формула, между прочим, неплохо видна из текста "Северной пчелы" от 11 января 1837 года (за восемнадцать дней до кончины Пушкина): "Земные спасители России суть: император Александр Благословенный и верный ему народ русский. Кутузов и Барклай де Толли велики величием царя и русского народа; они первые сыны России, знаменитые полководцы, но - не спасители России! Россия спасла сама себя упованием на бога, верностью и доверенностью к своему царю".
Итак, войну выиграл союз царя и народа, полководцы же - исполнители воли этого союза... Булгарин высказался именно в том духе, который требовался, в духе официальной народности. За пятнадцать - двадцать лет до этого подобная позиция вряд ли была бы столь оценена наверху, как теперь..."
"Что означала для Пушкина и его круга формула "православие, самодержавие и народность", очень хорошо видно по одной дискуссии, разгоревшейся несколько лет спустя. Спор зашел, в сущности, о том, кто выиграл войну 1812 года. Николай I куда больше, чем его брат Александр, поддерживал официальный культ Отечественной войны с точки зрения новой идеологической системы. Спор о главных героях войны возник в связи с пушкинским стихотворением "Полководец" и другими сочинениями (статья Ксенофонта Полевого о книге В. Скотта "Жизнь Наполеона Бонапарта").
Пушкинский взгляд на 1812 год был высок, патриотичен и сложен, для царя и "официальной народности" слишком сложен. Обсуждая усилия миллионов и роль великих единиц, поэт говорил о таинственных механизмах судьбы, истории. Он понимал и огромный подвиг народа, и его слепоту; о Барклае будет сказано: "Народ, таинственно спасаемый тобою..."
Поэт подвергся за свои стихи нападению справа, его несправедливо заподозрили в недооценке роли Кутузова. Критики были уверены, что следовало больше сказать о царе.
Ортодоксально монархическая точка зрения на 1812 год перешла в новое время из прежнего царствования, когда вопрос о роли Александра I в победе над Наполеоном является достаточно щекотливым; русские успехи в Европе 1813 и 1814 годов (при непосредственном участии царя) были до 1825 года официально более желаемой темой, чем народная война 1812 года (с царем, сидящим в Петербурге!).
Для рьяных монархистов главнейший герой войны - царь, иначе и быть не может...
Казалось бы, сторонники этой версии могли рассчитывать на успех у Николая I. Однако на этом стихийно возникшем конкурсе "приз" достался... Булгарину. Его формула, между прочим, неплохо видна из текста "Северной пчелы" от 11 января 1837 года (за восемнадцать дней до кончины Пушкина): "Земные спасители России суть: император Александр Благословенный и верный ему народ русский. Кутузов и Барклай де Толли велики величием царя и русского народа; они первые сыны России, знаменитые полководцы, но - не спасители России! Россия спасла сама себя упованием на бога, верностью и доверенностью к своему царю".
Итак, войну выиграл союз царя и народа, полководцы же - исполнители воли этого союза... Булгарин высказался именно в том духе, который требовался, в духе официальной народности. За пятнадцать - двадцать лет до этого подобная позиция вряд ли была бы столь оценена наверху, как теперь..."
Очень качественный и печальный материал на Вилладже о людях, которые пережили теракты. Читать было тяжеловато (первого героя в особенности), но еще интереснее было вспоминать свои собственные воспоминания - я ведь рос тогда, когда теракты были постоянным сопровождением твоей жизни. Я помню как слушал по радио о захвате заложников Норд-Оста, как в 2004 году я вернулся из новой школы (в которой проучусь следующие 6 лет и которая до сих пор для меня очень важна) и узнал о Беслане, как читал о взрывах самолетов, смотрел репортажи и видео о взрывах "Невских экспрессов", листал твиты о взрыве на Лубянке. В общем, это очень важно не забывать и помнить об этом, а не отмахиваться, запихивая куда-то глубоко в подсознание.
"Я помню, как проснулся и летел. Взрыв случился прямо под нашей квартирой — я жил на втором этаже. Дом будто подбросило, я оказался неглубоко под завалами, выбирался из-под плит сам с помощью рук. Помню, какая вокруг стояла тишина, никаких криков, шел только мелкий дождь. Пыль оседала толстым слоем на весь двор. Я долго лежал на груде обломков, пока из соседних домов не стали выходить люди. Мои ноги были перекручены, одна нога свешивалась через плечо. Я пытался прохрипеть: «Ищите маму», — но во рту было слишком много песка. Потом меня оттащили на Каширское шоссе и оставили лежать практически голым на мокром асфальте. Первая же скорая отвезла в больницу, но я успел простыть.
В ту ночь мать спала рядом со мной, на одной постели, отец выходил покурить. Возможно, поэтому ее покалечило не так сильно, как его. Родители жили в Тверской области, часто гостили у меня на выходных, но в этот раз остались ночевать, чтобы уехать понедельник: так было удобнее с электричками. Спасатели, разбирая тела, нашли мать второй, папу — 62-м. Из 120 жильцов выжили только я и Юрий Сафонцев. Четыре года после взрыва мы еще виделись на годовщинах у монумента, но потом он потерялся из виду".
http://www.the-village.ru/village/people/people/266514-lyudi-perezhivshie-terakty
"Я помню, как проснулся и летел. Взрыв случился прямо под нашей квартирой — я жил на втором этаже. Дом будто подбросило, я оказался неглубоко под завалами, выбирался из-под плит сам с помощью рук. Помню, какая вокруг стояла тишина, никаких криков, шел только мелкий дождь. Пыль оседала толстым слоем на весь двор. Я долго лежал на груде обломков, пока из соседних домов не стали выходить люди. Мои ноги были перекручены, одна нога свешивалась через плечо. Я пытался прохрипеть: «Ищите маму», — но во рту было слишком много песка. Потом меня оттащили на Каширское шоссе и оставили лежать практически голым на мокром асфальте. Первая же скорая отвезла в больницу, но я успел простыть.
В ту ночь мать спала рядом со мной, на одной постели, отец выходил покурить. Возможно, поэтому ее покалечило не так сильно, как его. Родители жили в Тверской области, часто гостили у меня на выходных, но в этот раз остались ночевать, чтобы уехать понедельник: так было удобнее с электричками. Спасатели, разбирая тела, нашли мать второй, папу — 62-м. Из 120 жильцов выжили только я и Юрий Сафонцев. Четыре года после взрыва мы еще виделись на годовщинах у монумента, но потом он потерялся из виду".
http://www.the-village.ru/village/people/people/266514-lyudi-perezhivshie-terakty
The Village
Люди, пережившие теракты
The Village записал истории москвичей, переживших захват «Норд-Оста», теракты на Каширке, «Парке культуры» и в аэропорту Домодедово
Когда четыре года назад умер Балабанов, я написал небольшой некролог - и, надо сказать, тот случай когда когды и новые фильмы, просмотренные с тех пор, почти не изменили моего ощущения по поводу великого русского режиссера:
"Вчера под Петербургом умер человек, имя и работы которого оправдывали существование современного российского кинематографа. А во многом - были этим кинематографом, были его душой, лицом, кровью, плотью...Были всем. Умер Алексей Балабанов, человек, благодаря которому мне и многим другим было не стыдно за современное российское кино.
А вообще от смерти Балабанова у меня ощущение, как будто умер Достоевский. Сейчас, когда людей называющих себя режиссерами с каждым днем все больше, а снять клип может любой дурак с телефоном в кармане, Алексей Октябринович оставался недостижимой глыбой. Каждый его фильм - это и была Россия, живая, подлинная и достоверная. Будь то бесконечная вереница бандитов, тонкая и умирающая Рената Литвинова, Данила из Брата, отвратительный мент из "Груза-200" - за всеми этими персонажами чувствовалось правда жизни, не приходилось и секунду сомневаться в возможности их существования. А Петербург, часто служивший не столько фоном, сколько важным героем его картин, а музыка, звучащая в его фильмах, делали этот образ безумной, больной, тяжелой, но при этом спокойной и хладнокровной России пугающе реалистичным.
Как для того чтобы понять жизнь послевоенной Италии, нужно посмотреть фильмы Росселинни и Витторио де Сика, а для изучения США в 1960-х нужен Хичкок, Антониони и Коппола, так и с Балабановым - чтобы понять что было с Россией в последние 20 лет необходимо смотреть его. Но великий художник всегда раскрывает тему шире. И Балабанов не исключение. Кто-то называет его фильмы чернухой, поклепом , клеветой. Это все, конечно, чепуха. Один финал "Морфия", в котором обезумевший врач-наркоман,сидя в окружении рабочего люда в кино, смотрит кино с Чаплиным, хохочет и стреляет себя в висок, объясняет про историю 1917 года больше чем десятки и сотни статей и обсуждений. И это лишь один эпизод, одна деталь.
Балабанову удавалось запечатлевать реальность, снимать с нее слепки и сохранять их. В его фильмах легко увидеть весь этот постсоветский абсурд, что мы видим каждый день, но редко когда обращаем на него внимание. Злодеи, угробившие ради двух килограммов героина кучу людей и мечтающие о постройке православных храмов, бездушные убийцы, с очаровательной улыбкой, прекрасные девушки, обреченные на смерть, музыканты, нищие, сумасшедшие и проститутки - галерея русских типов, столь странных и столь реальных, столь живых, столь осязаемых. Серые бетонные окраины и заснеженные поля, Москва, Петербург и заброшенная, забытая всеми русская провинция. Это настоящая планета, созданная его талантом, его фантазия, обретшая плоть и кровь.
"Брат" стал фильмом сделавшим его знаменитым. Многие считают его самым лучшим балабановским фильмом. Обаятельный Сергей Бодров, расправляющийся со всеми врагами, называющий "черножопыми гнидами" двух нахальных кавказцев и встающий на защиту сирых и обездоленных - немало таких, что уверены в том, что этот герой положительный. Не замечая при этом ограниченность, психологическую урезанность персонажа, его дикость - у него, как у первобытного человека существуют лишь понятия кровного родства. Кровь и почва - два центра его цивилизации. Данила Багров - человек, только что зародившийся, выживший в кораблекрушении, дикарь, варвар, у которого появилось лишь несколько понятий о мироустройству, самых простых и доступных. Уметь ухватить такой типаж, описать его - надо было быть Мастером, чтобы сделать это. Балабанову им был.
Сейчас закопошилась какое-то пакостное болото, из которого доносятся всхлипы "Балабанов антисемит и русофоб!", "Балабанов - антисоветчик!", "Балабанов - русский фашист!", "Балабанов - бездарность!". Плюньте на болото, это жалкие мелкие люди, которые кроме своей партийной принадлежности не видят ничего. О Балабанове нужно знать вот что - это был великий, наверное даже гениальный русский режиссер, это был Федор Михайлович современности. Других у нас нет.
Больше нет.
"Вчера под Петербургом умер человек, имя и работы которого оправдывали существование современного российского кинематографа. А во многом - были этим кинематографом, были его душой, лицом, кровью, плотью...Были всем. Умер Алексей Балабанов, человек, благодаря которому мне и многим другим было не стыдно за современное российское кино.
А вообще от смерти Балабанова у меня ощущение, как будто умер Достоевский. Сейчас, когда людей называющих себя режиссерами с каждым днем все больше, а снять клип может любой дурак с телефоном в кармане, Алексей Октябринович оставался недостижимой глыбой. Каждый его фильм - это и была Россия, живая, подлинная и достоверная. Будь то бесконечная вереница бандитов, тонкая и умирающая Рената Литвинова, Данила из Брата, отвратительный мент из "Груза-200" - за всеми этими персонажами чувствовалось правда жизни, не приходилось и секунду сомневаться в возможности их существования. А Петербург, часто служивший не столько фоном, сколько важным героем его картин, а музыка, звучащая в его фильмах, делали этот образ безумной, больной, тяжелой, но при этом спокойной и хладнокровной России пугающе реалистичным.
Как для того чтобы понять жизнь послевоенной Италии, нужно посмотреть фильмы Росселинни и Витторио де Сика, а для изучения США в 1960-х нужен Хичкок, Антониони и Коппола, так и с Балабановым - чтобы понять что было с Россией в последние 20 лет необходимо смотреть его. Но великий художник всегда раскрывает тему шире. И Балабанов не исключение. Кто-то называет его фильмы чернухой, поклепом , клеветой. Это все, конечно, чепуха. Один финал "Морфия", в котором обезумевший врач-наркоман,сидя в окружении рабочего люда в кино, смотрит кино с Чаплиным, хохочет и стреляет себя в висок, объясняет про историю 1917 года больше чем десятки и сотни статей и обсуждений. И это лишь один эпизод, одна деталь.
Балабанову удавалось запечатлевать реальность, снимать с нее слепки и сохранять их. В его фильмах легко увидеть весь этот постсоветский абсурд, что мы видим каждый день, но редко когда обращаем на него внимание. Злодеи, угробившие ради двух килограммов героина кучу людей и мечтающие о постройке православных храмов, бездушные убийцы, с очаровательной улыбкой, прекрасные девушки, обреченные на смерть, музыканты, нищие, сумасшедшие и проститутки - галерея русских типов, столь странных и столь реальных, столь живых, столь осязаемых. Серые бетонные окраины и заснеженные поля, Москва, Петербург и заброшенная, забытая всеми русская провинция. Это настоящая планета, созданная его талантом, его фантазия, обретшая плоть и кровь.
"Брат" стал фильмом сделавшим его знаменитым. Многие считают его самым лучшим балабановским фильмом. Обаятельный Сергей Бодров, расправляющийся со всеми врагами, называющий "черножопыми гнидами" двух нахальных кавказцев и встающий на защиту сирых и обездоленных - немало таких, что уверены в том, что этот герой положительный. Не замечая при этом ограниченность, психологическую урезанность персонажа, его дикость - у него, как у первобытного человека существуют лишь понятия кровного родства. Кровь и почва - два центра его цивилизации. Данила Багров - человек, только что зародившийся, выживший в кораблекрушении, дикарь, варвар, у которого появилось лишь несколько понятий о мироустройству, самых простых и доступных. Уметь ухватить такой типаж, описать его - надо было быть Мастером, чтобы сделать это. Балабанову им был.
Сейчас закопошилась какое-то пакостное болото, из которого доносятся всхлипы "Балабанов антисемит и русофоб!", "Балабанов - антисоветчик!", "Балабанов - русский фашист!", "Балабанов - бездарность!". Плюньте на болото, это жалкие мелкие люди, которые кроме своей партийной принадлежности не видят ничего. О Балабанове нужно знать вот что - это был великий, наверное даже гениальный русский режиссер, это был Федор Михайлович современности. Других у нас нет.
Больше нет.
А вот можете почитать мой текст о том, как на Байкале добывали золото в 19-20 веках, довольно интересно, что большая часть крупных золотопромышленников была ссыльными евреями или поляками.
"Несмотря на все эти трудности, надежда добыть золото привлекала многих: даже ссыльный Михаил Кюхельбекер просил разрешения у министра финансов на добычу золота рядом с Баргузином — правда, Кюхельбекер скончался чуть менее чем через год после обращения. Гораздо больше повезло другому человеку — Якову Фризеру, сыну сосланного в Сибирь еврея. Его отец, после отбытия ссылки, стал крестьянином в Забайкальской области; позднее семья переехала в Баргузин.
Начинал Яков Фризер также как и Новомейский — развозил по приискам товары и припасы для того чтобы накопить капитал. Потом, в 1889 году, он решил начать свое дело — и вместе с купчихой Хотимской арендовал два прииска в Баргузинском округе. Дело быстро пошло в гору, несмотря на то, что в конце XIX века золотопромышленность в Баргузинском районе переживала спад из-за обеднения приисков. Однако это снижало конкуренцию, так как крупные игроки выходили из дела, не очень дорого избавляясь от уже не таких прибыльных рудников. Кроме того, Фризер удачно заключил брак — его женой стала дочка крупнейшего нерчинского купца и золотопромышленника Рифе.
В конце XIX — начале XX века Фризер стал крупнейшим золотопромышленником на Байкале: на его рудниках работало почти 300 человек, которые добывали почти половину всего золота в районе Байкала. За 10 лет — с 1898 по 1909 год — предприятия Фризера добыли 250 пудов золота (четыре тонны), что дало казне почти полмиллиона рублей.
Фризер был жестким и расчетливым предпринимателем. Он не боялся риска и бесстрашно сражался не только с конкурентами, но и с природой — так, он решил упростить доставку обозов с припасами к приискам и убедил перевозчиков отправлять грузы не из Иркутска, а из Баргузина, который был гораздо ближе.
В начале XX века бизнес Фризера шагнул далеко за пределы маленького Баргузина — купец торговал в Иркутске, Якутске, Чите. Он открыл новые, чрезвычайно богатые прииски в Забайкалье. Его репутация была настолько высока, что он был регулярным гостем на совещаниях иркутского генерал-губернатора, где высказывал свое мнение о том, как следует развивать регион. Кроме того, Фризер много заботился о своих рабочих: на Королонских приисках он открыл постоянную больницу — единственную на всех приисках вокруг Баргузина.
Несмотря на все его достижения и успехи, на то положение, которое он занимал в обществе, Фризеру раз за разом отказывали в прошении на повсеместное проживание в России — ему напоминали о его происхождении и о том, что его отец был ссыльнопоселенцем. Ему также отказали в праве заниматься золотодобычей в Енисейской губернии — по той же причине. Однако эти неудачи не сломили Фризера и он продолжал активно заниматься общественной деятельностью, занимал ответственные посты во многих акционерных обществах и банках, помогал нуждающимся и успешно вел дела. После революции он вместе с семьей уехал в Харбин и остался в эмиграции. Дела его шли уже не так успешно и в 1933 году, после ряда провальных экономических сделок, Фризер повесился у себя в квартире".
http://baikal.place/2017/03/21/baikal_gold
"Несмотря на все эти трудности, надежда добыть золото привлекала многих: даже ссыльный Михаил Кюхельбекер просил разрешения у министра финансов на добычу золота рядом с Баргузином — правда, Кюхельбекер скончался чуть менее чем через год после обращения. Гораздо больше повезло другому человеку — Якову Фризеру, сыну сосланного в Сибирь еврея. Его отец, после отбытия ссылки, стал крестьянином в Забайкальской области; позднее семья переехала в Баргузин.
Начинал Яков Фризер также как и Новомейский — развозил по приискам товары и припасы для того чтобы накопить капитал. Потом, в 1889 году, он решил начать свое дело — и вместе с купчихой Хотимской арендовал два прииска в Баргузинском округе. Дело быстро пошло в гору, несмотря на то, что в конце XIX века золотопромышленность в Баргузинском районе переживала спад из-за обеднения приисков. Однако это снижало конкуренцию, так как крупные игроки выходили из дела, не очень дорого избавляясь от уже не таких прибыльных рудников. Кроме того, Фризер удачно заключил брак — его женой стала дочка крупнейшего нерчинского купца и золотопромышленника Рифе.
В конце XIX — начале XX века Фризер стал крупнейшим золотопромышленником на Байкале: на его рудниках работало почти 300 человек, которые добывали почти половину всего золота в районе Байкала. За 10 лет — с 1898 по 1909 год — предприятия Фризера добыли 250 пудов золота (четыре тонны), что дало казне почти полмиллиона рублей.
Фризер был жестким и расчетливым предпринимателем. Он не боялся риска и бесстрашно сражался не только с конкурентами, но и с природой — так, он решил упростить доставку обозов с припасами к приискам и убедил перевозчиков отправлять грузы не из Иркутска, а из Баргузина, который был гораздо ближе.
В начале XX века бизнес Фризера шагнул далеко за пределы маленького Баргузина — купец торговал в Иркутске, Якутске, Чите. Он открыл новые, чрезвычайно богатые прииски в Забайкалье. Его репутация была настолько высока, что он был регулярным гостем на совещаниях иркутского генерал-губернатора, где высказывал свое мнение о том, как следует развивать регион. Кроме того, Фризер много заботился о своих рабочих: на Королонских приисках он открыл постоянную больницу — единственную на всех приисках вокруг Баргузина.
Несмотря на все его достижения и успехи, на то положение, которое он занимал в обществе, Фризеру раз за разом отказывали в прошении на повсеместное проживание в России — ему напоминали о его происхождении и о том, что его отец был ссыльнопоселенцем. Ему также отказали в праве заниматься золотодобычей в Енисейской губернии — по той же причине. Однако эти неудачи не сломили Фризера и он продолжал активно заниматься общественной деятельностью, занимал ответственные посты во многих акционерных обществах и банках, помогал нуждающимся и успешно вел дела. После революции он вместе с семьей уехал в Харбин и остался в эмиграции. Дела его шли уже не так успешно и в 1933 году, после ряда провальных экономических сделок, Фризер повесился у себя в квартире".
http://baikal.place/2017/03/21/baikal_gold
baikal.place
Как на Байкале добывали золото
Что происходило на берегах озера во времена золотой лихорадки. Когда-то берега Байкала были заполнены ссыльными каторжниками и редкими добровольцами, которые день за днём проводили, просеивая песок в поисках золотых крупинок. Прошло много времени, прежде…
Если верить советскому кинематографу, книгам и пожелтевшим подшивкам старых газет, то можно решить, что СССР сталинских времен был просто нашпигован шпионами, вредителями и диверсантами. Страна кишела врагами, как зараженная холерой вода, если смотреть на нее через микроскоп. В этой атмосфере в 1936 году был снят фильм Пырьева «Партийный билет».
Сюжет не очень сложен. В Москву приезжает статный сибиряк Куганов (его играет прекрасный Абрикосов; интересно, что героя потом весь фильм так и будут звать сибиряком, как будто у него и имени нет). Он знакомится с рабочим и его подругой, которые помогают устроиться на их завод. Сибиряк - ударник, чем вызывает восторг у всех окружающих. Но сам он не так прост как кажется - уводит девушку (тоже ударницу) Анну (ее играет жена Пырьева Ада Войцик) у рабочего Яши, из-за чего тот уезжает в какой-то далекий колхоз. Но потом сибиряк разрушает свой образ и совершает диверсию – в тот момент когда цех опустел, он закоротил кабели, а потом сам героически спас завод. За этот «подвиг»его без проволочек принимают в партию, он премирован и женится.
Анна терзается сомнениями о личности своего мужа, находя некоторые странности его поведения, а в это время мы видим сибиряка которому некий шпион вкрадчиво говорит: "Нам на некоторое время нужен женский партбилет, принесите нам билет вашей жены". Дальше следует сцена с партсобранием на котором все осуждают растеряху жену, которая потеряла самое дорогое, что может быть у коммуниста. Пауза. Встает сибиряк... И обрушивается на жену с критикой. Позор, порицание и исключение из партии.
Анна узнает, благодаря вернувшемуся Яше, что сибиряк - не Куганов, а Зюбин, и приехал он в Москву, потому что в Сибири он убил секретаря комсомольской ячейки, кроме того - он шпион и диверсант и кулацкий сын. В конце концов, его арестовывают чекисты и директор завода (с которым еще несколько часов он договорился о переводе на военный завод); его арестовывают.
Кстати, финал изначально был другим: Анна убивала сначала шпиона, а потом и себя. Но такой финал Сталину не понравился, он попросил изменить концовку. Судьба у фильма все равно не заладилась. Эта картина послужила причиной увольнения Пырьева с «Мосфильма» и отстранения от режиссерской работы, что, наверняка, стоило ему многих бессонных ночей теплым летом 1936 года. И потерял жену - они развелись с ней спустя год - может быть считал ее виновной в провале?
Я не могу знать, что не понравилось Сталину, но попробую предположить. Канонический фильм про шпионов должен быть прямолинеен и прост: из лесу вышел странный мужик, пионеры заметили, поговорили, донесли и доблестные чекисты ловят змею, пробравшуюся в сердце родины. В любом случае, сомнений в отрицательных качествах шпиона возникать не должно. Таковый типичный советский соцреализм, который, как правило, фантастичнее многих сказок.
А здесь этого не получилось, что для меня, человека родившегося совсем в другое время еще очевиднее, чем для современника. Диверсант-сибиряк - отрицательный персонаж, но не совсем. Да, он убийца, но легко понять почему сын сибирского кулака в разгар коллективизации убил комсомольца-активиста. Настоящая советская трагедия – сопротивление уничтожаемого класса. Таким образом вся история, рассказанная в фильме превращается в месть загнанного, отвергаемого новым режимом человека. Ему здесь просто нет места.
Да, он убийца, обманщик и диверсант. Но его образ сложнее – сибиряк довольно обаятелен, романтичен и заботлив к любимой. Я могу его понять и прочувствовать его страх и ненависть к тому режиму, что выгнал его из дома, отобрал положение, достаток и будущее. Также как те, чья жизнь к 1991 году уже сложилась, потеряли свои сбережения и будущее - и к новому режиму тоже не питали теплых чувств. В этом плане, для «Партийного билета» относительным фильмом-двойником является «Ворошиловский стрелок».
Сюжет не очень сложен. В Москву приезжает статный сибиряк Куганов (его играет прекрасный Абрикосов; интересно, что героя потом весь фильм так и будут звать сибиряком, как будто у него и имени нет). Он знакомится с рабочим и его подругой, которые помогают устроиться на их завод. Сибиряк - ударник, чем вызывает восторг у всех окружающих. Но сам он не так прост как кажется - уводит девушку (тоже ударницу) Анну (ее играет жена Пырьева Ада Войцик) у рабочего Яши, из-за чего тот уезжает в какой-то далекий колхоз. Но потом сибиряк разрушает свой образ и совершает диверсию – в тот момент когда цех опустел, он закоротил кабели, а потом сам героически спас завод. За этот «подвиг»его без проволочек принимают в партию, он премирован и женится.
Анна терзается сомнениями о личности своего мужа, находя некоторые странности его поведения, а в это время мы видим сибиряка которому некий шпион вкрадчиво говорит: "Нам на некоторое время нужен женский партбилет, принесите нам билет вашей жены". Дальше следует сцена с партсобранием на котором все осуждают растеряху жену, которая потеряла самое дорогое, что может быть у коммуниста. Пауза. Встает сибиряк... И обрушивается на жену с критикой. Позор, порицание и исключение из партии.
Анна узнает, благодаря вернувшемуся Яше, что сибиряк - не Куганов, а Зюбин, и приехал он в Москву, потому что в Сибири он убил секретаря комсомольской ячейки, кроме того - он шпион и диверсант и кулацкий сын. В конце концов, его арестовывают чекисты и директор завода (с которым еще несколько часов он договорился о переводе на военный завод); его арестовывают.
Кстати, финал изначально был другим: Анна убивала сначала шпиона, а потом и себя. Но такой финал Сталину не понравился, он попросил изменить концовку. Судьба у фильма все равно не заладилась. Эта картина послужила причиной увольнения Пырьева с «Мосфильма» и отстранения от режиссерской работы, что, наверняка, стоило ему многих бессонных ночей теплым летом 1936 года. И потерял жену - они развелись с ней спустя год - может быть считал ее виновной в провале?
Я не могу знать, что не понравилось Сталину, но попробую предположить. Канонический фильм про шпионов должен быть прямолинеен и прост: из лесу вышел странный мужик, пионеры заметили, поговорили, донесли и доблестные чекисты ловят змею, пробравшуюся в сердце родины. В любом случае, сомнений в отрицательных качествах шпиона возникать не должно. Таковый типичный советский соцреализм, который, как правило, фантастичнее многих сказок.
А здесь этого не получилось, что для меня, человека родившегося совсем в другое время еще очевиднее, чем для современника. Диверсант-сибиряк - отрицательный персонаж, но не совсем. Да, он убийца, но легко понять почему сын сибирского кулака в разгар коллективизации убил комсомольца-активиста. Настоящая советская трагедия – сопротивление уничтожаемого класса. Таким образом вся история, рассказанная в фильме превращается в месть загнанного, отвергаемого новым режимом человека. Ему здесь просто нет места.
Да, он убийца, обманщик и диверсант. Но его образ сложнее – сибиряк довольно обаятелен, романтичен и заботлив к любимой. Я могу его понять и прочувствовать его страх и ненависть к тому режиму, что выгнал его из дома, отобрал положение, достаток и будущее. Также как те, чья жизнь к 1991 году уже сложилась, потеряли свои сбережения и будущее - и к новому режиму тоже не питали теплых чувств. В этом плане, для «Партийного билета» относительным фильмом-двойником является «Ворошиловский стрелок».
И о кадрах, которые решают все
"Одесское ЧК-ГПУ в 1920-е гг. являлось самым «результативным» в УССР по темпам арестов «контрреволюционеров». В своем полугодичном отчете за январь-июнь 1922 г. ГПУ сообщило: «Максимум арестованных 1921 в о. п. в среднем приходится на Одесский Губотдел (443 человека в месяц), минимум на Донецкий и Екатеринославский (16 человек)». По итогам 1921 г. первое место также занимала Одесская ЧК (1154 человек), последнее - Запорожская (201 че-овек). С января по май 1921 г. ЧК в Одессе расстреляла около 500 человек, столько же было расстреляно с мая по декабрь 1921 г. Но Ленин не унимался: «Нужен ряд образцовых процессов с применением жестоких кар... новая экономическая политика требует новых способов, новой жестокости кар».
<...>
Одесской ЧК в годы нэпа руководили направленные из других губерний «выдвиженцы» однако они достаточно быстро становились частью местной «красной» элиты. Тридцатипятилетний Макс (Мендель) Абелевич Дейч - латышский еврей и бывший шорник из Динабурга - имел бурную, но противоречивую биографию. В 1900-1908 гг. он был членом Бунда, участвовал в актах террора, был приговорен к смертной казни через повешение, замененной пожизненной каторгой. В 1908 г. бежал с сибирской каторги в США, член Социалистической партии Америки. В 1917 г. вернулся в Россию, вступил в ВКП(б). В 1918-1919 гг. член коллегии и председатель Саратовской губернской ЧК, член коллегии Секретного отдела ВЧК, начальник железнодорожной милиции и член коллегии Главмилиции. В 1920 г. - председатель Одесской губЧК. В ноябре 1921 г. по болезни отправлен в долгосрочный отпуск. М. Дейч оставил о себе в Одессе недобрую «славу» садиста - организатора массовых расстрелов и жестоких пыток.
Двадцатисемилетний Семен Семенович Дукельский - сын еврейского пекаря из Елисаветграда, бывший тапер (пианист в кинотеатрах), в 1917 г. вступивший в РСДРП(б), с 1920 г. - чекист. В годы становления был председателем Одесской губернской ЧК-ГПУ нэпа (с декабря 1921 по сентябрь 1922 г.). С. Дукельский был отстранен от руководства одесского ГПУ за провалы в разведке, коррупцию и любовь к «подаркам».
Весной 1923 г. начальником Одесского губотдела 93 ГПУ стал Леонид Михайлович Заковский (Штубис Генрих Эрнестович) - тридцатилетний латыш из Либавы, бывший матрос торгового флота, попавший в 1913 г. в ссылку. В ВЧК он работал с 1918 г. как начальник разведки, комендант ВЧК, особоуполномоченный Президиума ВЧК, начальник отделения ОО Московской ЧК. В 1925 г. начальником ГПУ Одесской губернии становится Израиль Моисеевич Леплевский занесенный из Брест-Литовска в Украину и окопавшийся в ЧК с 1918 г. До Одессы он был начальником Подольского губернского отдела ГПУ. Он проработает в Одессе до июля 1929 г".
Личность чекиста Дейча была настолько значимой в Одессе эпохи военного коммунизма, что она стала частью фольклора. Одесский писатель и краевед Олег Губарь нашёл и опубликовал самодеятельные стихи 20-х годов XX века об Одессе, которые называются «Бунт в Одесской тюрьме». Есть в них строки о Дейче:
Раз в ЧК пришёл малютка,
стал он плакать и рыдать:
«У меня дела не шутка,
я ищу отца и мать».
Часовой ЧК смеётся:
«стал буржуйчик сиротой…
Если ищешь свою маму,
так пойдем-ка, брат, со мной».
Вот и двери кабинета,
где святилище ЧК,
утопая в мягких креслах,
на досуге спит пока.
«Стук-стук-стук», — стучатся в двери,
Дейч глаза с просоня трёт:
«Чёрт возьми, какого зверя
в неурочный час несёт?»
Приступая прямо к делу,
наш малютка-молодец:
«Дядя Дейч! отдайте маму!
Дядя? Где же мой отец?»
Дейч хохочет, Дейч смеётся,
Фишман взялся за бока:
и чего малютка хочет
получить от Губчека?
«Твой отец давно в могиле —
он расстрелян, как бандит,
И сейчас не знаю, право,
где же даже он зарыт.»
В итоге Дейча расстреляли в 1937 году на Коммунарке, Леплевского и Заковского - в 1938 году, а вот Дукельский стал сталинским наркомом флота и умер в 1960 году.
"Одесское ЧК-ГПУ в 1920-е гг. являлось самым «результативным» в УССР по темпам арестов «контрреволюционеров». В своем полугодичном отчете за январь-июнь 1922 г. ГПУ сообщило: «Максимум арестованных 1921 в о. п. в среднем приходится на Одесский Губотдел (443 человека в месяц), минимум на Донецкий и Екатеринославский (16 человек)». По итогам 1921 г. первое место также занимала Одесская ЧК (1154 человек), последнее - Запорожская (201 че-овек). С января по май 1921 г. ЧК в Одессе расстреляла около 500 человек, столько же было расстреляно с мая по декабрь 1921 г. Но Ленин не унимался: «Нужен ряд образцовых процессов с применением жестоких кар... новая экономическая политика требует новых способов, новой жестокости кар».
<...>
Одесской ЧК в годы нэпа руководили направленные из других губерний «выдвиженцы» однако они достаточно быстро становились частью местной «красной» элиты. Тридцатипятилетний Макс (Мендель) Абелевич Дейч - латышский еврей и бывший шорник из Динабурга - имел бурную, но противоречивую биографию. В 1900-1908 гг. он был членом Бунда, участвовал в актах террора, был приговорен к смертной казни через повешение, замененной пожизненной каторгой. В 1908 г. бежал с сибирской каторги в США, член Социалистической партии Америки. В 1917 г. вернулся в Россию, вступил в ВКП(б). В 1918-1919 гг. член коллегии и председатель Саратовской губернской ЧК, член коллегии Секретного отдела ВЧК, начальник железнодорожной милиции и член коллегии Главмилиции. В 1920 г. - председатель Одесской губЧК. В ноябре 1921 г. по болезни отправлен в долгосрочный отпуск. М. Дейч оставил о себе в Одессе недобрую «славу» садиста - организатора массовых расстрелов и жестоких пыток.
Двадцатисемилетний Семен Семенович Дукельский - сын еврейского пекаря из Елисаветграда, бывший тапер (пианист в кинотеатрах), в 1917 г. вступивший в РСДРП(б), с 1920 г. - чекист. В годы становления был председателем Одесской губернской ЧК-ГПУ нэпа (с декабря 1921 по сентябрь 1922 г.). С. Дукельский был отстранен от руководства одесского ГПУ за провалы в разведке, коррупцию и любовь к «подаркам».
Весной 1923 г. начальником Одесского губотдела 93 ГПУ стал Леонид Михайлович Заковский (Штубис Генрих Эрнестович) - тридцатилетний латыш из Либавы, бывший матрос торгового флота, попавший в 1913 г. в ссылку. В ВЧК он работал с 1918 г. как начальник разведки, комендант ВЧК, особоуполномоченный Президиума ВЧК, начальник отделения ОО Московской ЧК. В 1925 г. начальником ГПУ Одесской губернии становится Израиль Моисеевич Леплевский занесенный из Брест-Литовска в Украину и окопавшийся в ЧК с 1918 г. До Одессы он был начальником Подольского губернского отдела ГПУ. Он проработает в Одессе до июля 1929 г".
Личность чекиста Дейча была настолько значимой в Одессе эпохи военного коммунизма, что она стала частью фольклора. Одесский писатель и краевед Олег Губарь нашёл и опубликовал самодеятельные стихи 20-х годов XX века об Одессе, которые называются «Бунт в Одесской тюрьме». Есть в них строки о Дейче:
Раз в ЧК пришёл малютка,
стал он плакать и рыдать:
«У меня дела не шутка,
я ищу отца и мать».
Часовой ЧК смеётся:
«стал буржуйчик сиротой…
Если ищешь свою маму,
так пойдем-ка, брат, со мной».
Вот и двери кабинета,
где святилище ЧК,
утопая в мягких креслах,
на досуге спит пока.
«Стук-стук-стук», — стучатся в двери,
Дейч глаза с просоня трёт:
«Чёрт возьми, какого зверя
в неурочный час несёт?»
Приступая прямо к делу,
наш малютка-молодец:
«Дядя Дейч! отдайте маму!
Дядя? Где же мой отец?»
Дейч хохочет, Дейч смеётся,
Фишман взялся за бока:
и чего малютка хочет
получить от Губчека?
«Твой отец давно в могиле —
он расстрелян, как бандит,
И сейчас не знаю, право,
где же даже он зарыт.»
В итоге Дейча расстреляли в 1937 году на Коммунарке, Леплевского и Заковского - в 1938 году, а вот Дукельский стал сталинским наркомом флота и умер в 1960 году.
Обратите внимание на сверхкрутую выставку в Москве и не пропускайте свой шанс туда сходить. Серьезно, I mean it.
Forwarded from museum lamer
благодаря егору в этом канале прибавилось больше двухсот человек. пока еще не все отписались, пользуюсь положением и хвалю работу своих коллег.
сегодня в пушкинском музее последний день работает лучшая выставка, которую делали в россии за последние три года. не упускайте шанс.
бросайте все и приходите на 45/68, там гвозди в бетоне, колючая проволока, розетка в красной стене, шар из лампочек, мини-вселенная, умывальник, гигантские гвозди, эскиз сталинградской битвы, стикеры из железа, люсьен фрейд, группа zero, солдат в виде витрувианского человека, травма, боль, надежды, разочарования послевоенного времени. там прилечь на пол хочется даже больше обычного
вот ссылка на сайт http://www.arts-museum.ru/events/archive/2017/45_68, но лучше посмотрите фотографии с хештегом #лицомкбудущему в инстаграме и приходите. сегодня мы работаем до 20:00, вход до 19:00
сегодня в пушкинском музее последний день работает лучшая выставка, которую делали в россии за последние три года. не упускайте шанс.
бросайте все и приходите на 45/68, там гвозди в бетоне, колючая проволока, розетка в красной стене, шар из лампочек, мини-вселенная, умывальник, гигантские гвозди, эскиз сталинградской битвы, стикеры из железа, люсьен фрейд, группа zero, солдат в виде витрувианского человека, травма, боль, надежды, разочарования послевоенного времени. там прилечь на пол хочется даже больше обычного
вот ссылка на сайт http://www.arts-museum.ru/events/archive/2017/45_68, но лучше посмотрите фотографии с хештегом #лицомкбудущему в инстаграме и приходите. сегодня мы работаем до 20:00, вход до 19:00
www.arts-museum.ru
Лицом к будущему. Искусство Европы 1945–1968
Выставка включает около 200 работ художников из России и 18 европейских стран. Это взгляд на послевоенное искусство и культуру Западной и Восточной Европы как на единый художественный ландшафт, созданный усилиями мастеров разных стран, к каким бы политическим…
Очень люблю этот отрывок из "Августовских пушек" про то, как министр-канцлер Германской империи объявлял в Рейхстаге о начале Первой мировой:
"До сих пор депутаты, как правые, так и левые, презиравшие или не доверявшие Бетману, слушали его затаив дыхание. Однако следующая фраза вызвала сенсацию. «Наше вторжение в Бельгию противоречит международному праву, но зло, — я говорю откровенно, — которое мы совершаем, будет превращено в добро, как только наши военные цели будут достигнуты». Адмирал Тирпиц назвал это самой большой глупостью, сказанной когда-либо германским дипломатом, а Конрад Гауссман, лидер либеральной партии, считал лучшей частью речи канцлера. Поскольку, как думали он и его коллеги из левых партий, акт признания вины — «меа кульпа» — совершен публично, вся ответственность с них снимается, и поэтому они встретили это заявление канцлера приветственными возгласами: «Зер рихтиг!» — «Очень верно!» В этот день Бетман уже произнес несколько афоризмов, но в заключение он сказал настолько поразительную вещь, что она сделала его имя бессмертным. По его словам, всякий, кому угрожали бы такие же опасности, как немцам, думал бы лишь о том, как «пробить себе путь».
Военный кредит в 5 миллиардов марок был одобрен единогласно. После этого рейхстаг постановил прервать свои заседания на четыре месяца, то есть на то время, пока будет длиться война, — так думали почти все. Бетман закончил сессию рейхстага заверениями, в которых сквозили нотки приветствия гладиаторов: «Какова бы ни была наша участь, 4 августа 1914 года войдет навечно в историю как один из величайших дней Германии!»"
А Теобальд фон Гольвег-Бетман, сделавший это заявление, спокойно пережил войну и умер в 1921 году - простудился на Рождество.
"До сих пор депутаты, как правые, так и левые, презиравшие или не доверявшие Бетману, слушали его затаив дыхание. Однако следующая фраза вызвала сенсацию. «Наше вторжение в Бельгию противоречит международному праву, но зло, — я говорю откровенно, — которое мы совершаем, будет превращено в добро, как только наши военные цели будут достигнуты». Адмирал Тирпиц назвал это самой большой глупостью, сказанной когда-либо германским дипломатом, а Конрад Гауссман, лидер либеральной партии, считал лучшей частью речи канцлера. Поскольку, как думали он и его коллеги из левых партий, акт признания вины — «меа кульпа» — совершен публично, вся ответственность с них снимается, и поэтому они встретили это заявление канцлера приветственными возгласами: «Зер рихтиг!» — «Очень верно!» В этот день Бетман уже произнес несколько афоризмов, но в заключение он сказал настолько поразительную вещь, что она сделала его имя бессмертным. По его словам, всякий, кому угрожали бы такие же опасности, как немцам, думал бы лишь о том, как «пробить себе путь».
Военный кредит в 5 миллиардов марок был одобрен единогласно. После этого рейхстаг постановил прервать свои заседания на четыре месяца, то есть на то время, пока будет длиться война, — так думали почти все. Бетман закончил сессию рейхстага заверениями, в которых сквозили нотки приветствия гладиаторов: «Какова бы ни была наша участь, 4 августа 1914 года войдет навечно в историю как один из величайших дней Германии!»"
А Теобальд фон Гольвег-Бетман, сделавший это заявление, спокойно пережил войну и умер в 1921 году - простудился на Рождество.
Трофименков о великом Жан Пьере Мельвилле
"Раньше режиссеров «новой волны» он экспериментировал с новыми образцами кинопленки — по бедности, поскольку не имел права на съемках «Молчания моря» отоварить карточки на кинопленку и снимал на 19 разных образцах, которые удалось достать. Но главное, чему он научил их — как можно снимать настоящее кино, обладая лишь непреодолимым желанием снять его и несколькими жалкими тысячами «старых», дореформенных франков. Эпопея со съемками «Молчания моря» лучше всего рассказана самим режиссером, но можно вспомнить еще несколько поучительных эпизодов. В «Несносных детях» создается полное впечатление, что Мельвиль использует дорогостоящий кран в пышных декорациях. Ничуть не бывало — он просто поставил камеру в клетку открытого лифта, который в предыдущих эпизодах маскировал подручными средствами. На съемках «Двоих в Манхэттене» Мельвиль шлялся по заочно обожаемому городу (он по плану знал наизусть все улицы и закоулки Нью-Йорка) с легкой камерой и друзьями-актерами. «Зайди в этот бар, закажи виски и поговори по телефону, а я сниму». — «Нет, не годится, попробуем еще». Хозяин бара, не предупрежденный о съемке и не заметивший Мельвиля с камерой (сцена — на общем плане), принял актера Пьера Грассе за маньяка, повторяющего на протяжении получаса одни и те же жесты. В «Фершо-старшем» предполагался целый ряд эпизодов, снятых на натуре в Соединенных Штатах. Легко представить, как современный российский режиссер готовил бы, плачась о недостаточном финансировании, групповой выезд за океан. А Мельвиль, узнав, что Шарль Ванель заранее радуется возможности совместить съемки со свадебным путешествием, просто-напросто разозлился: «Я тебе устрою медовый месяц». И снял сцены в американском банке на парижском бульваре Осман, а натурные эпизоды — на автостраде Эстерель, позаботившись, правда, чтобы в кадре проезжали только «иномарки». Очаровательная подробность: туристическая служба американского посольства во Франции прислала после выхода фильма благодарственное письмо Мельвилю за то, как привлекательно он представил на экране красоты Аппалачей."
"Раньше режиссеров «новой волны» он экспериментировал с новыми образцами кинопленки — по бедности, поскольку не имел права на съемках «Молчания моря» отоварить карточки на кинопленку и снимал на 19 разных образцах, которые удалось достать. Но главное, чему он научил их — как можно снимать настоящее кино, обладая лишь непреодолимым желанием снять его и несколькими жалкими тысячами «старых», дореформенных франков. Эпопея со съемками «Молчания моря» лучше всего рассказана самим режиссером, но можно вспомнить еще несколько поучительных эпизодов. В «Несносных детях» создается полное впечатление, что Мельвиль использует дорогостоящий кран в пышных декорациях. Ничуть не бывало — он просто поставил камеру в клетку открытого лифта, который в предыдущих эпизодах маскировал подручными средствами. На съемках «Двоих в Манхэттене» Мельвиль шлялся по заочно обожаемому городу (он по плану знал наизусть все улицы и закоулки Нью-Йорка) с легкой камерой и друзьями-актерами. «Зайди в этот бар, закажи виски и поговори по телефону, а я сниму». — «Нет, не годится, попробуем еще». Хозяин бара, не предупрежденный о съемке и не заметивший Мельвиля с камерой (сцена — на общем плане), принял актера Пьера Грассе за маньяка, повторяющего на протяжении получаса одни и те же жесты. В «Фершо-старшем» предполагался целый ряд эпизодов, снятых на натуре в Соединенных Штатах. Легко представить, как современный российский режиссер готовил бы, плачась о недостаточном финансировании, групповой выезд за океан. А Мельвиль, узнав, что Шарль Ванель заранее радуется возможности совместить съемки со свадебным путешествием, просто-напросто разозлился: «Я тебе устрою медовый месяц». И снял сцены в американском банке на парижском бульваре Осман, а натурные эпизоды — на автостраде Эстерель, позаботившись, правда, чтобы в кадре проезжали только «иномарки». Очаровательная подробность: туристическая служба американского посольства во Франции прислала после выхода фильма благодарственное письмо Мельвилю за то, как привлекательно он представил на экране красоты Аппалачей."
Наверное, нет ничего скучнее людей, которые способны воспринимать литературу, живопись, музыку, - словом, искусство вообще, - исключительно по политическому значению того или иного произведения. Оценивают поэму или роман не за слог, не за стиль, а подходит со скучным взглядом политического бухгалтера и начинают подсчет - вот тут прогрессивная идея, а вот тут возвышение голоса против крепостничества, с натяжечкой, правда, но все лучше чем ничего... Ладно, пропустим в писатели, только из сожалению, великую революцию этот гад почему-то не сразу оценил.
По этой же причине меня раздражает неимоверно и общественная мысль в России 19-го века, которая все искала сапогов и мужиков, которая могла выкинуть прекрасный роман "На ножах", только потому что Лесков думал не так, как было принято "приличным людям". И публика эта бережно хранила свои принципы и в эмиграции, испытав невероятную боль от ироничного, желчного, но прекрасного жизнеописания Набоковым Чернышевского в "Даре".
Официальный советский подход к искусству был только таким; чернильных дел мастера умудрялись и в произведениях античных авторов прозревать какие-то столкновения фантомных классов, находить прогрессивных авторов. Всюду развешивались бумажечки и ярлычки - вот это вот хороший автор, в письме от 1847 года критиковал царизм а вот этот не очень, вычеркнем.
Мерзость в том, что и до сих пор эта гадкая привычка не до конца искоренена и есть масса людей, готовых отказать талантливому человеку в праве на существование, если он исповедует "неправильные" взгляды. Причем неважно в какую сторону: многие наплюют на все ваше творчество только потому что вы обронили пару фраз. Также суровы эти интернетные критики и к классическим авторам - ну уж нет-с, этого автора любить никак нельзя, он не звал к топору, не возвышал свой голос, ату его!
Когда я был маленьким, я очень любил читать "Детскую энциклопедию", напечатанную в 1960-х годах аж в 10 томах. Я вытаскивал эти тома из дедушкиных шкафов и проводил над ними часы - разглядывал карты и картинки, портреты и карикатуры, читал статьи обо всем - и о технике, и о природе, о динозаврах, об архитектуре. И, конечно, об истории и искусстве. Тогда, конечно, я не мог оценить всей шизофреничности тех оценок, что раздавали авторы энциклопедии. Но сейчас, недавно снова столкнувшись с этой книгой смог оценить весь иезуитский пыл этой книги.
Помню, как меня не так давно ужасно развеселил учебник по истории России изданный в позднесталинские времена. Вся история России представала в нем чередой забастовок, выступлений и митингов протеста, происходивших в несколько безвоздушном пространстве, потому что ни культуры, ни успехов в этом мире не проглядывалось. Единственный актор в дореволюционной России - огромная, гигантская всепобеждающая партия РСДРП, шагающая от одной победы к другой, сметающая со своего пути жалкое и недалекое царское правительство. Стоило ей добраться до власти, как сразу же расцвели сто цветов, а в долинах Дагестана расцвели писатели и музыканты, которым, видимо, лично царь запрещал колоситься. Если же говорилось о более отдаленных временах, то и здесь выползал идеологический цензор, дозволявший рассказывать только о людях вроде Суворова или Ушакова, которые вроде бы как-то сами по себе существовали, возглавляли армии и прославляли Россиию. Что уж говорить, если в разделе о Екатерине II основную роль занимал Емельян Пугачев и его восстание.
Все это было бы смешно, если бы такой же искривленный взгляд на собственную историю не был бы в порядке вещей и в наши дни - пусть и изогнутый в другую сторону. Теперь молочные реки текут по дореволюционным страницам истории России. Но к правде это нас нисколько не приближает.
По этой же причине меня раздражает неимоверно и общественная мысль в России 19-го века, которая все искала сапогов и мужиков, которая могла выкинуть прекрасный роман "На ножах", только потому что Лесков думал не так, как было принято "приличным людям". И публика эта бережно хранила свои принципы и в эмиграции, испытав невероятную боль от ироничного, желчного, но прекрасного жизнеописания Набоковым Чернышевского в "Даре".
Официальный советский подход к искусству был только таким; чернильных дел мастера умудрялись и в произведениях античных авторов прозревать какие-то столкновения фантомных классов, находить прогрессивных авторов. Всюду развешивались бумажечки и ярлычки - вот это вот хороший автор, в письме от 1847 года критиковал царизм а вот этот не очень, вычеркнем.
Мерзость в том, что и до сих пор эта гадкая привычка не до конца искоренена и есть масса людей, готовых отказать талантливому человеку в праве на существование, если он исповедует "неправильные" взгляды. Причем неважно в какую сторону: многие наплюют на все ваше творчество только потому что вы обронили пару фраз. Также суровы эти интернетные критики и к классическим авторам - ну уж нет-с, этого автора любить никак нельзя, он не звал к топору, не возвышал свой голос, ату его!
Когда я был маленьким, я очень любил читать "Детскую энциклопедию", напечатанную в 1960-х годах аж в 10 томах. Я вытаскивал эти тома из дедушкиных шкафов и проводил над ними часы - разглядывал карты и картинки, портреты и карикатуры, читал статьи обо всем - и о технике, и о природе, о динозаврах, об архитектуре. И, конечно, об истории и искусстве. Тогда, конечно, я не мог оценить всей шизофреничности тех оценок, что раздавали авторы энциклопедии. Но сейчас, недавно снова столкнувшись с этой книгой смог оценить весь иезуитский пыл этой книги.
Помню, как меня не так давно ужасно развеселил учебник по истории России изданный в позднесталинские времена. Вся история России представала в нем чередой забастовок, выступлений и митингов протеста, происходивших в несколько безвоздушном пространстве, потому что ни культуры, ни успехов в этом мире не проглядывалось. Единственный актор в дореволюционной России - огромная, гигантская всепобеждающая партия РСДРП, шагающая от одной победы к другой, сметающая со своего пути жалкое и недалекое царское правительство. Стоило ей добраться до власти, как сразу же расцвели сто цветов, а в долинах Дагестана расцвели писатели и музыканты, которым, видимо, лично царь запрещал колоситься. Если же говорилось о более отдаленных временах, то и здесь выползал идеологический цензор, дозволявший рассказывать только о людях вроде Суворова или Ушакова, которые вроде бы как-то сами по себе существовали, возглавляли армии и прославляли Россиию. Что уж говорить, если в разделе о Екатерине II основную роль занимал Емельян Пугачев и его восстание.
Все это было бы смешно, если бы такой же искривленный взгляд на собственную историю не был бы в порядке вещей и в наши дни - пусть и изогнутый в другую сторону. Теперь молочные реки текут по дореволюционным страницам истории России. Но к правде это нас нисколько не приближает.
В 1922 году Ленин захотел закрыть Большой театр - у него была какая-то к нему иррациональная нелюбовь и вот он поручил его закрыть - типа для экономии средств, чтобы открывать избы-читальни. Узнав об этом, Луначарский пишет ему письмо, в котором буквально как для детей объясняет - почему этого делать все же не стоит. Очень примечательный документ:
"Допустим теперь, что мы закроем Большой театр. Что же из этого получится? А вот что. Даже комиссия тов. Ларина, постановив закрыть Большой театр, считала необходимым сохранить его оркестр, как первую в России и европейски значительную европейскую единицу. Кроме этого, надо поддерживать огромное здание, которое нужно и для советских заседаний, наконец, надо охранять и все многомиллиардное имущество этого театра. В результате мы будем расходовать на это все те же ничтожные 12000 золотых рублей в месяц, которые сейчас приплачивает государство. Спектакли-то прекратятся, но ведь прекратятся и доходы с них, а спектакли как раз окупают труппу и себя самих, субсидия же идет фактически на материальное и техническое обслуживание, а если прибавить к этому оркестр, даже, пожалуй, и не хватит на расходы. Так что Вы своей мерой ни одного рубля Наркомпросу не дадите, если только не хотите, чтобы вся эта демагогия раскрала у Вас имущество театра или обвалился сам Большой театр в виде европейской демонстрации нашей некультурности. К этому прибавьте, что те полторы тысячи человек, которые кормятся около театpa, будут выброшены среди зимы на улицу, после того как с ними заключен был контракт на сезон. Во всякой стране, где мало-мальски оберегается труд (а мне кажется, что рабоче-крестьянская Республика должна быть похожа на такую страну), могли бы потребовать по суду неустойки и, конечно, всякий суд признал бы за ними полное право их такую неустойку получить, и это при закрытии театра значило бы огромный расход для государства. Если этого огромного расхода мы в качестве "диктаторов" на себя не возьмем, то это попросту значит, что без всякой пользы для себя мы лишили бы куска хлеба полторы тысячи людей с их семьями, быть может, уморили бы голодом несколько десятков детей. Вот что значит фактическое закрытие Большого театра.
Продолжение его существования означает, что мы, не тратя ни одной копейки сверх тех 12000 рублей в месяц, которые необходимы для поддержания здания, охраны материала и содержания оркестра, в то же время имеем театр, о котором и до сих пор еще идут хвалебные отзывы представителей иностранных держав и иностранной прессы, позволяем каждый вечер 2000-м людей, в том числе 500 рабочим, проводить время в теплом и светлом помещении, слушая хорошую музыку, а трудящимся, в количестве населения маленького уездного городка, сколько-нибудь прилично существовать своим специальным трудом
Уверенный в том, что Вы, Владимир Ильич, не рассердитесь на мое письмо, а наоборот, исправите сделанный промах, крепко жму Вашу руку.
Нарком по просвещению Луначарский".
Ильич, впрочем, действительно прислушался.
"Допустим теперь, что мы закроем Большой театр. Что же из этого получится? А вот что. Даже комиссия тов. Ларина, постановив закрыть Большой театр, считала необходимым сохранить его оркестр, как первую в России и европейски значительную европейскую единицу. Кроме этого, надо поддерживать огромное здание, которое нужно и для советских заседаний, наконец, надо охранять и все многомиллиардное имущество этого театра. В результате мы будем расходовать на это все те же ничтожные 12000 золотых рублей в месяц, которые сейчас приплачивает государство. Спектакли-то прекратятся, но ведь прекратятся и доходы с них, а спектакли как раз окупают труппу и себя самих, субсидия же идет фактически на материальное и техническое обслуживание, а если прибавить к этому оркестр, даже, пожалуй, и не хватит на расходы. Так что Вы своей мерой ни одного рубля Наркомпросу не дадите, если только не хотите, чтобы вся эта демагогия раскрала у Вас имущество театра или обвалился сам Большой театр в виде европейской демонстрации нашей некультурности. К этому прибавьте, что те полторы тысячи человек, которые кормятся около театpa, будут выброшены среди зимы на улицу, после того как с ними заключен был контракт на сезон. Во всякой стране, где мало-мальски оберегается труд (а мне кажется, что рабоче-крестьянская Республика должна быть похожа на такую страну), могли бы потребовать по суду неустойки и, конечно, всякий суд признал бы за ними полное право их такую неустойку получить, и это при закрытии театра значило бы огромный расход для государства. Если этого огромного расхода мы в качестве "диктаторов" на себя не возьмем, то это попросту значит, что без всякой пользы для себя мы лишили бы куска хлеба полторы тысячи людей с их семьями, быть может, уморили бы голодом несколько десятков детей. Вот что значит фактическое закрытие Большого театра.
Продолжение его существования означает, что мы, не тратя ни одной копейки сверх тех 12000 рублей в месяц, которые необходимы для поддержания здания, охраны материала и содержания оркестра, в то же время имеем театр, о котором и до сих пор еще идут хвалебные отзывы представителей иностранных держав и иностранной прессы, позволяем каждый вечер 2000-м людей, в том числе 500 рабочим, проводить время в теплом и светлом помещении, слушая хорошую музыку, а трудящимся, в количестве населения маленького уездного городка, сколько-нибудь прилично существовать своим специальным трудом
Уверенный в том, что Вы, Владимир Ильич, не рассердитесь на мое письмо, а наоборот, исправите сделанный промах, крепко жму Вашу руку.
Нарком по просвещению Луначарский".
Ильич, впрочем, действительно прислушался.
Самое странное, что почему-то огромное количество людей до сих пор считают, что политика и политическая борьба - это прежде всего борьба идей и борьба ценностей. Они с ужасом переживают обвинения своих любимых политиков в нечестности, передергивании фактов и манипулировании или желании получить власть.
Другие же напротив, увлеченно любит ловить политиков на передергивании фактов, манипулировании, нечестности или желании получить власти, разоблачая его перед всеми, в том числе фанатами и сторонниками.
А я-то уверен, что ложь, передергивание фактов, манипулирование и желание власти - это профессиональные качества любого политика, уровнем повыше муниципального (и то, там огромное количество того же самого, но в меньших масштабах - хороший и популярный разбор всего это был, кстати, в "Случайной вакансии" - если массовую литературу выбирать). Политики - это шипокрылые ядовитые птеродактиле-тиранозавро-мутанты с безумной любовью к самим себе, эго-маньяки с жаждой власти. И побеждает именно тот, кто умеет все вот эти свои передергивания и обман продать и подать таким образом, чтобы казаться наиболее похожим на человека.
В то же время, у нас очень редко говорят о политике предметно - не о ценностях и идеях, а о чем-то конкретном и материальном. Вот я не встречал статей, в которых бы человек писал - от президентства Навального я ЛИЧНО выиграю в том-то и в том-то. А в этом проиграю. А вот тут непонятно. А от президента Путина я ЛИЧНО выигрываю вот это, это и то, а теряю в том-то и этом-то.
Что очень глупо, потому что для среднего человека, для обывателя, большая часть дискуссий о политике должна протекать именно в такой плоскости. А ценности - ценности это все маркетинг. Сегодня - одни, завтра - другие (это если мы о политических говорим ценностях, идеях и идеологиях). Политик продает себя, используя ту или иную обертку - но зачем вам обертка-то просто так?
Раздавался шорох обертки.
Другие же напротив, увлеченно любит ловить политиков на передергивании фактов, манипулировании, нечестности или желании получить власти, разоблачая его перед всеми, в том числе фанатами и сторонниками.
А я-то уверен, что ложь, передергивание фактов, манипулирование и желание власти - это профессиональные качества любого политика, уровнем повыше муниципального (и то, там огромное количество того же самого, но в меньших масштабах - хороший и популярный разбор всего это был, кстати, в "Случайной вакансии" - если массовую литературу выбирать). Политики - это шипокрылые ядовитые птеродактиле-тиранозавро-мутанты с безумной любовью к самим себе, эго-маньяки с жаждой власти. И побеждает именно тот, кто умеет все вот эти свои передергивания и обман продать и подать таким образом, чтобы казаться наиболее похожим на человека.
В то же время, у нас очень редко говорят о политике предметно - не о ценностях и идеях, а о чем-то конкретном и материальном. Вот я не встречал статей, в которых бы человек писал - от президентства Навального я ЛИЧНО выиграю в том-то и в том-то. А в этом проиграю. А вот тут непонятно. А от президента Путина я ЛИЧНО выигрываю вот это, это и то, а теряю в том-то и этом-то.
Что очень глупо, потому что для среднего человека, для обывателя, большая часть дискуссий о политике должна протекать именно в такой плоскости. А ценности - ценности это все маркетинг. Сегодня - одни, завтра - другие (это если мы о политических говорим ценностях, идеях и идеологиях). Политик продает себя, используя ту или иную обертку - но зачем вам обертка-то просто так?
Раздавался шорох обертки.
О работе на жандармерию
"Так, в 1911 г. секретный сотрудник Главного Жандармского Управления Каплан (кличка Воронов) обращался из Иркутской тюрьмы на имя ротмистра Жилкина с просьбой перевести его в южные районы Иркутска в связи с воспалением легких. Далее сообщалось, что он готовит побег, для чего просит прислать валенки и карту Сибири. Полковник Семигановский, который курировал Воронова, обратился к начальству Иркутской тюрьмы с просьбой оказать помощь агенту, для чего вместе с ним был «отпущен» его сокамерник, политический заключенный Миздроба, имеющий паспорт на имя Шлессера. Неизвестно, каким образом Воронов смог добраться до границы с помощью одной лишь карты Сибири, однако далее его сообщения поступают из ок¬рестностей Парижа"
"«Список лиц, которых не следует принимать на службу.
Работали секретными сотрудниками:
1. Ин-Мин Чжао («Кореец») - оказался не заслуживающим доверия ввиду отсутствия должной конспирации и склонности к шантажу.
2. Али Клыч Хасаев (был в качестве разведчика в Дагестанской области) - был заподозрен в одновременном занятии военно-шпионской деятельностью в пользу Турции.
3. И.И. Задорожин — оказался не заслуживающим доверия ввиду склонности к шантажу и провокации, а также к угрозам подачи жалоб на начальствующих лиц..."
"Среди информаторов охранки попадались люди и вовсе сумасшедшие, как, например, это было признано в отношении дворянина Б.А. Бекенева, «неоднократно дававшего сведения о предполагавшихся покушениях на жизнь Священной Особы Императора»"
"В качестве одного из примеров неблагонадежности лица, исполняющего филерские обязанности, можно привести сведения из переписки начальников Одесского и Саратовского охранных отделений за 1905 г., где первый сообщает об увольнении со службы наблюдательного агента запасного унтер-офицера Егора Абрамовича Сотникова за «неодобрительное поведение и вредное влияние на своих товарищей» . В записке по Саратовскому охранному отделению за 1906 г. приводится красноречивый пример неблагонадежности некоего Владимира Васильева, переведенного 4 декабря из Самары в Одессу ввиду его провала среди местных революционных организаций, которым он стал известен в лицо . Уже 5 декабря в Одесском охранном отделении он получил месячное жалованье в 35 рублей , а 24 декабря 1906 г. был задержан на станции в Самаре в нетрезвом виде и отправлен в полицию для выяснения личности"
"Так, в 1911 г. секретный сотрудник Главного Жандармского Управления Каплан (кличка Воронов) обращался из Иркутской тюрьмы на имя ротмистра Жилкина с просьбой перевести его в южные районы Иркутска в связи с воспалением легких. Далее сообщалось, что он готовит побег, для чего просит прислать валенки и карту Сибири. Полковник Семигановский, который курировал Воронова, обратился к начальству Иркутской тюрьмы с просьбой оказать помощь агенту, для чего вместе с ним был «отпущен» его сокамерник, политический заключенный Миздроба, имеющий паспорт на имя Шлессера. Неизвестно, каким образом Воронов смог добраться до границы с помощью одной лишь карты Сибири, однако далее его сообщения поступают из ок¬рестностей Парижа"
"«Список лиц, которых не следует принимать на службу.
Работали секретными сотрудниками:
1. Ин-Мин Чжао («Кореец») - оказался не заслуживающим доверия ввиду отсутствия должной конспирации и склонности к шантажу.
2. Али Клыч Хасаев (был в качестве разведчика в Дагестанской области) - был заподозрен в одновременном занятии военно-шпионской деятельностью в пользу Турции.
3. И.И. Задорожин — оказался не заслуживающим доверия ввиду склонности к шантажу и провокации, а также к угрозам подачи жалоб на начальствующих лиц..."
"Среди информаторов охранки попадались люди и вовсе сумасшедшие, как, например, это было признано в отношении дворянина Б.А. Бекенева, «неоднократно дававшего сведения о предполагавшихся покушениях на жизнь Священной Особы Императора»"
"В качестве одного из примеров неблагонадежности лица, исполняющего филерские обязанности, можно привести сведения из переписки начальников Одесского и Саратовского охранных отделений за 1905 г., где первый сообщает об увольнении со службы наблюдательного агента запасного унтер-офицера Егора Абрамовича Сотникова за «неодобрительное поведение и вредное влияние на своих товарищей» . В записке по Саратовскому охранному отделению за 1906 г. приводится красноречивый пример неблагонадежности некоего Владимира Васильева, переведенного 4 декабря из Самары в Одессу ввиду его провала среди местных революционных организаций, которым он стал известен в лицо . Уже 5 декабря в Одесском охранном отделении он получил месячное жалованье в 35 рублей , а 24 декабря 1906 г. был задержан на станции в Самаре в нетрезвом виде и отправлен в полицию для выяснения личности"