Согласно практике и той самой «теории катастроф», о которой говорил в предыдущем посте, такие события, как техногенная авария в метро, чрезвычайно редкие.

15 июля 2014 года в 08:39 на перегоне между станциями «Парк Победы» и «Славянский бульвар» Арбатско-Покровской линии случилась самая крупная катастрофа в истории московского метро. В результате погибли 24 человека, а 271 получили травмы.

Судить о причинах этого происшествия, спустя почти 10 лет некорректно, да и в целом, бессмысленно. Подобные ситуации всегда требуют сложного и объемного анализа со стороны множества специалистов. Чаще всего причиной таких катастроф является сумма различных взаимосвязанных факторов, как глобальных, подобных повреждению стрелочного механизма, так и субъективных, например, психологического состояния мастера и машиниста.

Это случилось ранним утром, за 21 минуту до окончания моего дежурства. Мы с сослуживцами прибыли одними из первых.

Работники станции еще не понимали, что конкретно произошло. Первая информация была следующей: поезд, без видимой на то причины, остановился в тоннеле, невооруженным глазом видны фонари последнего вагона, связи с машинистом нет. Судя по заявкам, приходившим в первые минуты после произошедшего операторам служб 112 и 01, речь шла об экстренном торможении состава, и множественных ушибах, полученных пассажирами в вагоне.

Действовать нужно было незамедлительно. Через несколько минут после прибытия на платформу мы получили уведомление об отключении электричества с главного контактного рельса, спустились в тоннель и направились к поезду. Ни я ни мои коллеги не могли и предположить, что мы увидим через пару минут.

В последних вагонах работало аварийное освещение, внутри находилось большое количество раненных. Часть спасателей отравились к пассажирам, чтобы оказать им первую помощь и сопроводить к выходу.

Мы с сослуживцем проникли к голове состава и были ошеломлены картиной произошедшего. В кромешной тьме, при свете нагрудного фонаря, был виден тоннель метро. Всё пространство оказалось буквально закупоренным смертоносной «пробкой» из искореженного металла, в зияющих промежутках которого виднелись люди…

Пострадавшие сразу же отреагировали на движение и свет фонаря. Те, кто мог самостоятельно передвигаться, сразу же направились в нашу сторону. Большое количество людей оставались заблокированными и зажатыми металлическими конструкциями застрявших вагонов. ⬇️

После полной разведки и оценки масштабов катастрофы, в кратчайшие сроки, на место происшествия были направлены профессионалы со специальным инструментом.

Важным этапом стала организация непрерывной доставки пустых носилок к первым вагонам, где находились пострадавшие в наиболее тяжелом состоянии. Передача носилок с людьми, через искореженные останки вагонов дальше в тоннель и их подъем на поверхность, требовала большого количества спасателей. Мы работали в начале состава: после первичной сортировки укладывали на носилки тех, кто пострадал наиболее сильно. Пассажиров, которые громко и настойчиво требовали помощи и внимания, эвакуировали в последнюю очередь, уступая место раненым, находящимся без сознания.

Данная последовательность оказания помощи - это характерная особенность происшествий с большим количеством людей. В случаях, когда нет возможности оказать помощь всем пострадавшим одновременно, спасатели оценивают их состояние, отмечая, например, наличие крика, требований или даже угроз, что, в свою очередь, является признаком достаточного запаса жизненных сил.

Параллельно с эвакуацией людей, которые могли передвигаться, проводились работы по деблокированию людей, зажатых металлическими конструкциями, с помощью специального инструмента. Важно отметить, что спасательное приспособление предназначено в основном для работы на автомобильном транспорте.

На сегодняшний день в мире не существует специального профессионального инвентаря для взаимодействия с железнодорожными вагонами. Работа по извлечению пострадавших осложнялась массивными металлическими конструкциями и высокопрочными композитными материалами, которые не сразу поддавались штатному инструменту. Требовалось одновременное синхронное применение нескольких разжимов и домкратов. В итоге благодаря слаженной работе, нестандартным приемам, достаточному количеству спасателей и необходимого оборудования удалось справиться со сложной задачей.

С точки зрения обывателя – это большая беда, бесспорно. Но для профессионалов – это бесценный опыт, который, как сейчас, говорится, «прокачал» каждого участника спасательной операции как в практических навыках, так и со стороны теории ликвидации современных катастроф. Впоследствии, наши профессиональные заслуги руководство структуры отметило ведомственной наградой.

Были пацанами ещё до того, как это стало мейнстримом… 😎

На глаза попались рассуждения одного нашего с вами коллеги, а именно начальника пожарной охраны Джон Эверсол из пожарного департамента Чикаго:

"Наш пожарный департамент реагирует на 1120 вызовов ежедневно. Знаете, сколько таких вызовов общественность хочет видеть отработанными безупречно? 1120.
Никто не звонит в пожарную охрану и не говорит: "Пришлите мне двух долбо*бов на пикапе". В течение трех минут после вызова они желают видеть пятерых нейрохирургов-чемпионов-десятиборцев, которые прибегут и решат все их проблемы".

Казалось бы, всё ясно, понятно и по делу. Да, но нет. Скажу вам, друзья мои, текст вызвал разные (почти противоречивые) эмоции у эксперта и обывателя.

Что думаете на этот счёт?

В Санкт-Петербурге на складе известного маркетплейса произошел самый масштабный, по площади, пожар
в современной истории России

Естественно, это мощный информационный повод для огромного количества публикаций, обзоров, заключений и мнений всевозможных «специалистов». Не смотря на то, что волна повышенного интереса широкой аудитории постепенно стихает, хотелось бы поделиться с вами своими рассуждениями на данную тему.

Для формирования более глубокого осмысления ситуации потребовалось время. К тому же, за эти, почти 30 дней, с момента пожара, в России были зафиксированы еще ряд резонансных пожаров.

В эпоху стремительного технологического прогресса и развития, например, искусственного интеллекта, пока аналитики всерьез дискутируют об угрозах вездесущих нейросетей для человечества, это же самое человечество продолжает страдать от средневекового бедствия – крупных городских пожаров.

Кстати, большая часть населения о пожарах узнает исключительно из новостей. У меня был знакомый, который не смотря телевизор и не читая газет, считал, что проблему с пожарами в цивилизованном мире давно решили.
Увы, но его мнение коренным образом изменили события, произошедшие 16.09.2016 и трагедия «Зимней вишни»…

Уверяю вас, ни один владелец сгоревших предприятия, склада, офиса, квартиры или машины не был к этому морально готов.
Он (владелец) по факту, даже к возникновению пожара не был готов, не говоря уже о тотальных потерях. Здесь срабатывает теория о зебрах, когда одна особь в стаде уверена, что лев наверняка нападёт на кого-то другого.

К чему я все это?
Невозможно, и даже опасно для здоровья человека, жить в постоянном страхе и ожидании беды. Но мы должны быть максимально готовы, как морально, так и материально, что всё может случиться с кем угодно, где угодно и когда угодно…

| продолжение в следующей публикации |

… Есть вещи, на которые мы можем повлиять, а есть, непредсказуемые процессы, и благополучия достигает лишь тот, кто умеет отличать одно от другого. Иными словами, нельзя экономить на существенном, при этом, безответственно «распыляясь» на второстепенное.

Многие сферы нашей жизни, например, жильё, продукты, экология, здоровье, и конечно же, безопасность, - регламентированы и находят свое отражение в законах, нормативах или разного рода стандартах.

Но если с ростом возможностей, человек стремится к развитию из своего минимума требований (точки А) к максимуму желаемого (в точку Б), он расширяет жилье, улучшает питание, переходит в платные поликлиники, то с безопасностью дела обстоят куда сложнее.

Подобная «неразборчивость» в приоритетах является очередным доказательством несостоятельности пирамиды «Маслоу». В реальности, безопасность вне пирамиды, она где-то на периферии потребностей, пока не наступит реальная, видимая, ощущаемая угроза.

Позволю себе сформулировать некий вывод, основывающийся на многолетнем опыте: «Сомнение в безопасности возникает, чаще всего, когда уже поздно что-либо предотвратить».

Бесспорно, нормы пожарной безопасности сложны, не всем очевидны, и обывателю в них трудно разобраться.
Но, увы, даже стопроцентное выполнение существующих требований – это лишь минимум, который законодательно должен выполняться. А ведь жить и развиваться нам хочется по максимуму.

Есть важный нюанс, большинство юридических стандартов разрабатывались еще в ХХ веке. Развитие и распространение современных пожаров сегодня сильно отличается от того, что было ранее. Сегодняшние пожары стремительны и гораздо более токсичны.

Давайте посмотрим на предметы вокруг нас, 70-80% из них производные нефти: от синтетической одежды до акриловой сантехники. Почти все, что нас окружает это топливо, в прямом смысле слова.
Например, магазины детских игрушек или товаров для рукоделия, в случае возникновения пожара, становятся основными источниками опасности.
Нет негорючих пластиков!
Судя по скорости распространения огня, ассортимент сгоревшего склада — это нефтепродукты, которые, вероятно, еще и не были сортированы по горючести.
Напомню, объект принадлежит крупнейшему маркетплейсу, и вряд ли, владельцы намерено экономили и не выполняли нормативы. Думаю, что условия эксплуатации помещения более или менее соответствовали стандартам.

Системы пожарной безопасности, согласно минимальным нормативам, предназначены для обеспечения безопасности людей, их оповещения и эвакуации. Также системы пожаротушения нужны, чтобы дать людям время покинуть опасную зону, и кстати,
в данном пожаре свою основную функцию они выполнили. Однако, минимальные требования несоизмеримы с объемом пожарной нагрузки и размерами данного помещения, поэтому не способны обеспечить защиту объекта от уничтожения.

На подобных складах потушить развившейся пожар ни внутренними системами, ни силами пожарных – априори невозможно.

Для реальной защиты необходимо развивать минимальные требования, не поддаваться искушению оптимизации пожарных рисков, быть готовым и готовить персонал к действиям в случае развития наиболее худшего сценария.

• фото из открытых источников

Всем хорошо известен термин «Emercom». Существует множество вариантов дословного перевода данной аббревиатуры, которая, кстати, и является международным обозначением МЧС.

Лично я склоняюсь к тому, что это сокращение происходит от словосочетания «Emergency Committee», что в переводе означает «Комитет по чрезвычайным ситуациям».
Когда я присоединился к этой системе, я создал логин, который впоследствии и стал брендом,
с учетом использования первой буквы своей фамилии:
T (Тимофеев) EMERCOM.

Таким образом, у меня появился мой собственный «чрезвычайный комитет» - кратко, емко и универсально.