С невероятным упоением наблюдаю за развитием истории Amouranth.
В твиттере идут смешные бои между людьми, которые ездят на конвенты, чтобы стать для неё подставкой (вы не хотите этого знать, честно) и теми, кто чует в этой истории слишком большой пиздёж.

Тема с заправками не выгорела, похоже, самое время раскручивать мужа-абьюзера*

Делается это всё, разумеется, в прямом эфире твича, паралелльно с синхронным выкладыванием видосов с примерками купальников на ютабе, с селфи в бикини в инстаграме и в твиттере и неистовой борьбой с "бывшим оператором/контент-менеджером."

Учитывая то, сколько хуйни крутится вокруг этой подруги в последние годы, я не удивлюсь, если и тут это всё окажется очередным пиар-фокусом.

Всё это, разумеется, происходит с воем встревоженных детей, которые открыли для себя феномен "девушек, западающих на серийных убийц" и осуждают за это Райана Мёрфи. Будто это не США в прямом эфире стригла купоны на поимке и суде О-Джея Симпсона (о чём нам, кстати, несколько лет назад тоже рассказал Райан Мёрфи)

*в иных ситуациях я бы даже не заикался, но Сирагьюза слишком много душных дел проворачивала вплоть до выкручивания яиц руководству Твича и созданию категории hot tub videos

И к более приземлённым вещам в низком эпистолярном жанре "нижнее бельё знаменитостей": бывшая няня Джейсона Судейкиса и Оливии Вайлд рассказала о срамном говне, которое творилось, когда режиссёрка модного обосравшегося в прокате Don't Worry Darling решила поебаться с Гарри Стайлзом и весело ссать в уши своему супругу.

Если вы ничего не поняли, то вам везёт, но зато теперь вы будете знать, почему Вайлд прямо на церемонии какой-то вручили повестку в суд по бракоразводному делу.

Зачем нужны кидалты?

Люди с каждым годом работают все больше, а зарабатывают все меньше. Мэтт Альт, автор Pure Invention: How Japan Made the Modern World, предлагает рассмотреть влияние этих социоэкономических условий на образ жизни современных кидалтов на примере Японии. Сложно представить себе бэби-бумеров за современными книжками-раскрасками, и если в тридцатых у американцев была Великая Депрессия, десятые отметились Великой Рецессией, то наши двадцатые можно описать «Великой Регрессией» — возвращением к детству и соответствующей модели потребления.

Здесь обычно бумеры хватаются за голову — пора бы детей завести, не быть эгоистом, не отговариваться глобальными проблемами. В известном мультсериале эпохи старого MTV «Дарья» школьнице Дарье Моргендорфер — персонажу, воплотившему в себе черты Диогена и Фрэн Лебовитц — родители регулярно читают нотации о том, что она не вписывается в коллектив, не задумывается о карьере и слишком сильно отталкивает своих недалеких одноклассников. Карьеристский срез проблемы поколений не вчера появился, а знаком многим как минимум еще с циничных девяностых, когда культура достигаторства и яппи стала постепенно высмеиваться или хотя бы восприниматься более критически. Особенность Регрессии, пишет Альт, скорее в том, что она прорывается через границы государств и поколений. Британцы пишут, что родина стала "нацией кидалтов", в Америке боятся «питерпэновой пандемии», в New York Times в 2014-м и вовсе констатировали смерть совершеннолетия и взрослости американской культуры. Страх (и без того один из наиболее ходовых товаров) был понятен — аграрное производство и промышленный капитализм конца XIX века выросли на христианском фундаменте, и вместе они подарили нам новый образ человека. Нужно поддерживать самодостаточность, производить блага — есть ли большая противоположность этим ценностям, чем зависимый от всех ребенок?

Характерно, что всеобщее "вечное детство" через дофрейдистскую призму того же XIX века рассматривалось как благоприятная среда для деспотов — детям ведь не нужна автономия. Возможно, в этом есть доля правды, но пример сегодняшней Японии не подтверждает этот тезис. Второе детство японцев пришлось как раз на "потерянное десятилетие" после экономического обвала начала 90-х. Чтобы было проще оценить масштаб этого катаклизма, представьте, что еще в 89-м устрашающие американцев и демонизируемые ими японские белые воротнички скупали дорогие машины с той же беспечностью, с которой дети сегодня собирают покемонов. Скупка японскими компаниями сверхдорогой недвижимости вроде гольф-площадки Pebble Course или Рокфеллеровского центра описывались в газетах не иначе как "экономический Перл-Харбор". Чуть позже японские бизнесмены появятся в голливудском кино в качестве привычных злодеев (вспомнить хотя бы третьего «Робокопа») — так американская культура реагировала на уже казалось потерянное экономическое лидерство.

В 1991-м японский экономический пузырь лопается. Об этом можно прочитать много интересного с разных сторон, но нас здесь интересуют люди. Их накопления обесценились, безработица взлетела до небывалых значений. Стремительное разрушение экономики поставило Японию на первое место по количеству самоубийств; для вчерашних выпускников, уже распланировавших свою жизнь на годы вперед, наступил ледниковый период. Отаку, хикки, живущие с родителями дети, популярность подработок как предвестница гиг-экономики и роста прекариата — все это продукты распада начала 90-х. Но в это же время началась и культурная трансформация, завершившая свой первый этап в начале нулевых распространением эстетики Y2K. Накопить деньги на свою квартиру или машину для большинства занятых было уже совершенно нереально, и в связке с достаточно депрессивным социоэкономическим фоном рельеф потребления претерпел значительные изменения — там, где невозможно тратить деньги на собственность и предметы роскоши, остаются траты на опыт и впечатления. Акихабара сменила радиоприемники и камеры на видеоигры и аниме, фотобудки из способа быстро сделать фотографию для документов стали частью свиданий.

Главными потребителями, проводящими экономике прямой массаж сердца, стали молодежь и женщины, уже к 1992 году сделавшие слово "каваи" главным японским выражением, а пеналы с Hello Kitty в детстве видел даже я. За десять лет падения японской экономики с обрыва компания Sanrio — владелец торговой марки Hello Kitty — выросла до оценки в миллиард долларов. Молодых японцев ругали за то, что они "покупают не то, что надо", но кроме них потребительский сектор экономики было просто некому поднимать. Так ли плохо, что они покупали игрушки, а не автомобили, которые и так не могли себе позволить?

Есть популярная ныне концепция "потерянного будущего", lost futures, якобы те же американцы сегодня так ностальгируют по 80-м с его синтвейвом и неоном, потому что тогда была какая-то осязаемая картина будущего. Сейчас же мы словно утратили возможность это будущее воображать в принципе — остается только проецировать линию агонии настоящего через точку горизонта, писали Фредерик Джеймсон и Марк Фишер. Я нахожу такой взгляд скорее отрезвляющим, чем пророческим; любая возможность вообразить будущее — продукт остановки конвейера настоящего; это симптом, но еще не приговор. Легко ругать кидалтов за выбор массовой культуры и каких-то активистских инициатив вместо покупки жилья и машин, но что нам в конечном итоге дает личный автомобиль — город, построенный для железных коробок на колесах, а не людей? Мне кажется, что здесь кроется и важная поколенческая проблема восприятия будущего как концепции. Многие мои ровесники выработали уже привычку смеяться над любым планом, расписанным более чем на пару дней. Многим сложно воображать будущее, потому что наше настоящее слишком судорожно и припадочно. У Гибсона в «Распознавании образов» есть красивая метафора о том, что теперь наше будущее есть лишь управление рисками. Видимо, в 90-е японцы ощущали то же самое. Если они эту пору смогли пережить, может, не все потеряно.

красовскому будем резать канцелярским ножом, кстати

supreme dub, bossman

extreme dub

Silent Hill 2 remake by bloober team

Silent Hill 5 or Sakura for the Team Silent

Silent Hill Ascension Episodic by Annapurna

and the movie
========
Проверим через пару часов

А вот игра от Annapurna и бракоделов из No Code выглядит как хороший сериал с канала HBO (номинально) - буду надеяться, что этим бракоделам руки поставили на место и с кодом они научились работать.

На фоне этого странного ремейка лично мне ПРИЯТНО видеть такие заявления, потому что это значит, что эпоха пачинко-машин (возможно) закончена и пойдут новые игры.

Понятное дело, что многие будут коптить, мол, ряяя нет Алессы, нет Пирамидхэда* и вообще не японское, но стоит напомнить, что одна из лучших игр в серии (Shattered Memories) сделана Сэмом Барлоу, который родом из Великобритании.

*об этом и о детской ностальгии мы поговорим на выходных

Кристоф Ганс экранизирует вторую часть, есть ради чего жить на этой планете ещё

Абсолютно всё, что говорит здесь Кристоф Ганс - греет мою душу

ДЖЕЙ-ДЖЕЙ АБРАМС, А НУ ПОШЁЛ НА ХУЙ ОТСЮДА, ШАРЛАТАН ЕБАНЫЙ

Но вообще FMV, где все умирают "в прямом эфире" - как концепция НИЧЕГО, но надо смотреть по реализации

Нативочка от Конами, ебать

Продолжим тему кидалтов. На глаза попался любопытный тред о том, как поменялось детство американцев после рейгановской дерегуляции телевидения. Под нож пошли образовательные программы для детей — их заменили «Трансформеры» и G.I. Joe, по сути выполняющие роль сложного рекламного продукта для мерча и игрушек. Утренние эфиры стали площадкой неконтролируемой рекламы, направленной на детей с предсказуемым посылом "купи игрушку, иначе будешь грустить". Случившееся можно назвать если не коммерческой колонизацией детства, то как минимум его брендированием.

Здесь хочется добавить свой комментарий. Неолиберальная экономика по Хайеку во многом строится на положении, что любой участник рынка способен сам оценивать свои риски, да и вообще давать любую экономическую оценку, ему для этого не нужны регуляторы, рынок урегулируется сам. Опустим факт существования достаточно прибыльной профессии финансовых консультантов — вряд ли можно поверить в то, что люди в шесть и тридцать лет принимают потребительские решения с одинаковой точностью или по одним и тем же принципам (хотя иногда будить в себе ребенка неплохо). Если признать, что есть какой-то порог для "права потребления", то это же обуславливает и необходимость упраздненной в результате рейгановской политики регуляции подобных вещей.

В этом же прослеживается важное отличие между США и Японией — в последней потребительский поворот пришелся на век молодежи и людей средних лет, которые были вынуждены регрессировать экономически. Американское масскультурное потребление хоть и легло на родительские кошельки, но именно дети так или иначе выбирали конкретные игрушки и формировали предпочтения. Дерегуляция позволила и без того мощным производителям не только закрепить позиции, но пустить корни во вкусы целого поколения. У японцев же было какое-то детство до массового брендирования, хотя теперь положения по обе стороны могут быть схожими.

Все это важно для понимания современной культуры и ее дискурсов — приличную часть различных рецензий и критики пишут люди уже едва ли способные отделить собственные эмоции от привязанности к конкретным франшизам детства. Сила бренда позволяет создавать капитал из любой точки собственной истории — намного проще продать то, что уже когда-то заработало свои 90 баллов на метакритике в период куда меньшей конкуренции. С другой стороны, лучше самых высокооцененных фильмов или видеоигр прошлого могут быть только их ремейки, сводя весь исторический процесс к череде исключительно инженерных вопросов в области технологий. Этот же феномен способствует и очевидному угасанию медиа-грамотности в принципе. Есть в этом определенный спин между Жижеком и Бурдье — точно так же, как рост занятости и ускорение ритма производства соседствуют с лавиной прекариата и кучей безработных, так и сегодня в условиях пресыщения контентом виральность мейнстримной культуры приводит к тому, что бесчисленное количество произведений оказывается за бортом видимого. Проще говоря, обратная сторона музыки, которую услышали все — музыка, которую не услышал никто.