Прочитал с десяток статей об отчуждении как психологической категории, и вот что думаю

Философское понятие отчуждения рассмотрено уже, кажется, вдоль и поперек — историко-философский и социальный контекст изображен, наверное, исчерпывающе. Интересно то, как отчуждение функционирует в деятельности, взятой с психологической стороны.

И вот тут проблема — преобладает обсуждение феноменологии отчуждения в плане сознания, описание явлений в сфере смыслов, ценностей, мотивации, словом, внутреннего плана деятельности. К примеру, центральным феноменом отчуждения называется чувство бессмысленности того, чем человек занимается. Его собственная жизнь теряет субъективную значимость, противостоит ему как чуждая сила.

А мне хотелось бы видеть статьи, исполненные пафоса теории П.Я. Гальперина — то есть рассматривающие отчуждение в плане реального предметного содержания, в жизненной драме. С такой точки зрения чувства бессмысленности, одиночества, потери себя и т.д. выступят не сами по себе, не как данность, а как результат некоторого процесса, станет ясен механизм отчуждения, и, может быть, станет видна возможность практического разотчуждения.

Конечно, стоит почитать больше, однако те материалы, которые мне уже попадались, предлагают (в лучшем случае) перечисление тех действий, которые включены, например, в процесс образования, и обусловливают отчуждение человека в его ходе. При этом не выстраивается целостной картины, логической последовательности того, как образовательная деятельность становится для учащегося чуждой.

Вот такая мне видится перспектива.
#отчуждение

Текущий семестр проходит у меня под знаком психоанализа

В институте читаем классиков, смотрим художественное кино через их оптику и привыкаем к бесчисленным парадоксам, которые наш преподаватель заимствует у Фрейда и компании. Параллельно пытаюсь разобраться с тем контекстом, в котором психоанализ существует, с влиянием, оказанным этим учением на гуманитарную мысль в целом.

И складывается такое впечатление — психоаналитическая теория была обречена в ХХ веке стать идеологией. Фрейд в самом деле разделил психологию на до и после, его теория была столь инновационна, что для ее выражения не нашлось подходящих терминов, писал Л. Альтюссер:

«Фрейду пришлось основать свои открытия и практику на импортированных понятиях, заимствованных из господствовавших в то время дисциплин — термодинамики, политической экономии и биологии. Не имея за своей спиной никакого законного наследия — за исключением набора философских понятий (сознание, предсознательное, бессознательное и т. д.), которые были скорее помехой, нежели помощью, поскольку они были отмечены проблематикой сознания, присутствующего даже в его ограничениях — без возможности опереться на какое-либо наследие, его единственными предшественниками были писатели — Софокл, Шекспир, Мольер, Гете — или пословицы» (1).

Ясно поэтому, что фрейдизм захватил внимание общественности — с формальной стороны — своей новизной и революционностью. Но что же с содержанием?

Опуская все подробности, выскажу такое предположение: Фрейд делает довольно сильный акцент на репрессивной функции культуры — априорные влечения человека подвергаются цензуре, вытеснению со стороны сознания и принятых культурных норм.

«С учетом мотивов, противодействующих непосредственному проявлению влечений, судьбы влечений можно рассматривать как виды защиты от влечений» (5, с. 96).

Позднее Ж. Лакан станет рассматривать онтогенез человека как череду «кастраций», т.е. лишений воображаемого всемогущества и воображаемого объекта, обеспечивающих включение ребенка в символический порядок культуры. Хотя сам Фрейд не считал такое воздействие культуры проблемой, а напротив, видел в нем благо, его последователи стали превращать концепцию в интеллектуальное оружие против авторитарной власти и всякого рода механизмов насилия, сделав психоанализ частью «критической теории» (см. 3). Об одной книжке такого рода я писал здесь.

Те, кто всерьез принимал концепцию Фрейда, часто оказывались эмоционально захвачены ею (см. 2, как Виктор Мазин описывает свое знакомство с фрейдизмом), вплоть до какой-то полурелигиозной экзальтации (см. 4, как пишет уже знакомый нам Д. Павон-Куэльяр).

В общем, доктор Фрейд совершенно точно попал в нерв эпохи, в которую расцвела массовая культура, эпохи войн и революций, надежд и разочарований, обратившей взоры современников к проблеме индивида, ставшего в явственную оппозицию к отчужденным и отчуждающим социальным силам, и это попадание стало проводником к масштабной идеологизации психоанализа, против которой восставал тот же Ж. Лакан. (Я, конечно, вовсе не хочу сказать, что аутентичная теория Фрейда не-идеологична, лишь делаю акцент на массовом характере идеологизации.)
_________________
1. Альтюссер Л. Фрейд и Лакан.
2. Мазин В. Бессознательное в советском Тбилиси. — СПб.: Скифия-принт, 2019. — 154 с.
3. Марков А. Критическая теория / А. Марков. — М.: РИПОЛ классик, 2021. — 288 с.
4. Павон-Куэльяр Д. Маркс у Лакана: пролетарская истина в оппозиции к капиталистической психологии
5. Фрейд З. Влечения и их судьбы // Собр.соч. в 10 томах. Том 3 — 2006.
#психоанализ #общество #Фрейд

По ходу чтения психоаналитиков даже сформулировал афоризм.

Презумпция виновности

Если какой-либо автор пишет, что хорошо знакомый термин он использует в значении ином, нежели общепризнанное, то такого автора следует заранее подозревать в том, что это самое привычное значение он и хочет протащить контрабандой.

Ю.И. Семенов со своим первым аспирантом, философом Ю.А. Муравьевым на демонстрации. Рязань, середина 1960-х годов.

Будем считать, что демонстрация была первомайская!

Источник: У.Г. Николаева, Т.В. Пушкарева, Ю.И. Семенов. Интервью с Юрием Ивановичем Семеновым // Антропологии/Anthropologies. 2023. № 1. С. 174-210.
#Семёнов #Муравьёв

…Но и с субъективной стороной отчуждения все непросто.

Размышляя на эту тему, я подумал, что понятие «смыслоутраты» как дефиниция субъективно-психологической стороны отчуждения — это очень удобное (ведь его можно наполнить самым различным содержанием), но именно поэтому мало что дающее решение.

Далее я впал в большой соблазн дать такую формулу: «Отчужденной является такая деятельность, мотив и цель которой не совпадают». Звучит привлекательно. Дело в том, что в деятельностной психологии мотивом называется не нечто, находящееся внутри сознания, а внешний объект — конкретный предмет, который побуждает и направляет деятельность, удовлетворяет потребность.

В таком случае очевидно неотчужденной будет, например, любовь (любовь как деятельность) к романтическому партнеру. То есть в данной ситуации человек является и целью, и мотивом активности любящего. (Более приземленный пример: мы едим десерт ради самого десерта, а не ради чего-то постороннего.)

То же верно и для труда: труд, являющийся «свободной игрой сил», и в этом смысле одной из главнейших человеческих потребностей, существенно отличается по своему психологическому смыслу от труда отчужденного — вызванного экономическим или внеэкономическим принуждением.

Но тут есть несколько проблем.

Во-первых, полимотивированность. В подавляющем большинстве случаев деятельность имеет не один, а множество мотивов, образующих иерархию. Классический пример: студент может готовиться к экзаменам из-за страха неудачи, ради возможной стипендии, ради одобрения родителей, в силу познавательного интереса и т.д. — и все это одновременно.

Во-вторых, имеет место драматизм — деятельность всегда чем-то мотивирована, но не всегда мотив себя обнаруживает, не всегда осознается.

«То обстоятельство, что мотивы имеют смыслообразующую функцию, что они придают личностный смысл целям, действиям, их содержанию, ставит особую задачу — отдавание себе отчета в смысле собственного поступка. То есть отдавание себе отчета в мотивах. И эта задача не решается сразу. Это именно задача, которая требует какой-то работы. Внутренней работы, мы обыкновенно говорим» (с. 450).

В-третьих, совпадение мотива и цели А.Н. Леонтьев характеризует как исключительный, чрезвычайный случай. И отсутствие такого совпадения совсем не обязательно должно означать отчужденность деятельности. Более того, процесс, результатом которого является совпадение изначально различных мотива и цели — сдвиг мотива на цель — это основной механизм развития деятельностей. Получается, что несовпадение — необходимый, неизбежный момент.

Значит, одними только категориями мотива и цели нам не обойтись для характеристики отчуждения. Обратимся к понятию личностного смысла, оно-то и увязывает воедино первые две категории. Смысл, смыслообразование — процесс субъективного окрашивания целей; это окрашивание производят мотивы.

Тогда отсутствие личностного смысла, смыслоутрата и будет критерием отчуждения деятельности? Видимо, так. Ведь памятуя о различии «смысла» и «значения», мы можем утверждать, что наемный труд имеет для человека значение заработка, но не имеет субъективно значимого смысла. Получается, я сделал круг в рассуждении, но в то же время лучше понял исходное положение — категория смысла теперь не висит в воздухе, а выводится из других понятий. Тоже неплохо.
___________
Леонтьев А.Н. Лекции по общей психологии. М.: Смысл, 2000.
#отчуждение #Леонтьев

Индивидуальная окраска отчуждения является не только его неустранимым свойством, но в возникших из этого различиях как бы указывает на важные объективные характеристики этого социального феномена. И хотя отчуждение, само собой разумеется, остается в своей основе общественным явлением и устранено оно может быть в конечном счете только общественным путем, — для жизненного бытия отдельного индивида оно постоянно выступает как центральная проблема успешной реализации или же крушения личного развития, как преодоление или сохранение отчуждения в самом индивидуальном бытии. На многообразие возникающих тут проблем можно указать лишь в общем виде: вспомним, например, о случае — не редком и в революционном рабочем движении, когда, может быть, добрый, интеллигентный и готовый жертвовать собой борец видит отчуждение труда и последовательно выступает против него, но по отношению к собственной жене никогда даже и не помышляет хотя бы расшатать эти оковы и т. д. и т. п. Поэтому окончательное социальное преодоление отчуждения может совершиться только в актах отдельных людей в их повседневной жизни. Но это ничего не меняет в первичной роли социального момента, а только указывает на то, как сложно обстоит дело и здесь, как взаимопереплетены здесь разные моменты отчуждения — одни, действующие на отдельных людей и другие — на общество в целом. И поскольку непосредственно создается кажущееся поверхностное впечатление относительной самостоятельности этих процессов, то бытийно они именно поэтому оказываются неразрывно связанными с данным состоянием общественного развития.

Лукач Д. К онтологии общественного бытия. Пролегомены. М.: Прогресс, 1991. С. 254-255
#отчуждение #Лукач

Интересная статья
https://insolarance.com/diagnosis-culture/

Отчужденная от человека деятельность — это деятельность, объективное и субъективное содержание которой — (ее общественный (объективный) смысл и смысл для субъекта) не совпадают между собой: «... труд не имеет для него (для рабочего. — А.Л.) никакого смысла как тканье, пряденье, сверленье и т.д. — Он имеет для него значение заработка, дающего ему возможность поесть, пойти в трактир, лечь в постель» (Леонтьев цитирует Маркса — С.П.).

Леонтьев А.Н. Методологические тетради
#отчуждение #Леонтьев

После закрытия сессии собрался с силами и сел писать давно задуманную вторую часть материала про понятие субстанции и его значение для психологии деятельности.

Понял, во-первых, что аппетиты стоит поумерить — психофизиологическую проблему, например, отложил до лучших времен. А во-вторых, что начитанности, знаний пока не хватает — и именно по психологии.

То есть я мог бы рассмотреть методологические ходы, принятые в школе А.Н. Леонтьева, абстрактно-философски, но зачем, когда есть их вполне конкретная психологическая критика со стороны С.Л. Рубинштейна, П.Я. Гальперина и их учеников, а также К.К. Платонова, в которой (в этой критике) следует хорошенько разобраться?

Так что надеюсь посвятить лето фундаментальной литературе, уяснить себе и резюмировать тему деятельности-как-субстанции-сознания, а далее уже двинуться умом в сторону практической психологии. (Ибо пора бы, на четвертом году обучения, не правда ли?)

Что ж, статейка вышла довольно сырая, но увы, в ближайшее время возможности оставаться на этой теме не будет. Поэтому прошу считать сие промежуточным итогом. Далекий свет Спинозы. Ч. 2

#Спиноза #Гегель #Леонтьев #Соколова

С собранием сочинений Л.С. Выготского есть одна загадка.

Дело в том, что статья «Проблема культурного развития ребенка» (1928), которая, по общему мнению, ознаменовала собой оформление культурно-исторической теории высших психических функций, которая заложила фундамент КИП, отсутствует в шеститомном собрании сочинений. Никакого объяснения этому факту в интернете я не нашел, да и А.А. Леонтьев в книге «Деятельный ум» тоже недоумевал.

Практически все члены редколлегии (а может быть и все — о человеке по имени В.С. Хелемендик мне ничего не удалось найти) уже ушли из жизни, и если секретарь редакционной коллегии Л. А. Радзиховский не сообщит о причине такого казуса, то эта тайна рискует остаться тайной на веки вечные.

А стать свидетелем борьбы за теорию отражения на эстетическом фронте вы можете, включив это замечательное видео.

Жак Лакан об экзистенциализме

Дело в том, что родоначальники психоанализа уже соприкоснулись с той экзистенциальной негативностью, о которой столь шумно заявляет современная философия бытия и ничто.

Но философия, к сожалению, постигает эту негативность лишь в пределах самодостаточности сознания, которая, будучи одной из ее предпосылок, присоединяет к образующим собственное Я непризнаниям ту иллюзию автономии, которой сама же и доверяется. Перед нами игра ума, которая, исключительно много позаимствовав в психоаналитическом опыте, в конце концов начинает претендовать на создание экзистенциального психоанализа.

Теперь, когда историческая попытка общества игнорировать любые свои функции, помимо чисто утилитарных, подходит к концу, а концентрационно-лагерная форма социальных взаимоотношений, созданием которых эта попытка, похоже, увенчалась, вызывает у индивида тревогу, экзистенциализм сам выносит себе приговор, оправдывая те субъективные тупики, которые, по сути, являются его следствием: свобода, обретающая подлинность лишь в тюремных стенах; требование приверженности (в другом переводе — ангажированности — С.П.), обнаруживающее бессилие чистого сознания справиться с какой бы то ни было ситуацией; вуайеристско-садистская идеализация сексуальных отношений; личность, реализующая себя лишь в самоубийстве; сознание другого, удовлетворить которое способно лишь гегелевское убийство.

Лакан Ж. Написанное/ Жак Лакан; пер. с франц.: Александр Черноглазов. — В 2 т. Т. I. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2025. С. 26
#экзистенциализм #Лакан

У рок-звезды современного психоанализа Славоя Жижека есть классная книга «Как читать Лакана», в которой он дает в целом понятный ответ на вопрос, вынесенный в заглавие.

Но если бы вдруг кто-то решил задать такой вопрос мне, то единственным правдивым ответом был бы:

– Тяжело

#психоанализ #Лакан #Жижек

Дождались!

Мой краткий отзыв на первый том можно прочитать здесь.
#Сарычев

Известно, что семантика слова крайне сложна и что слово потенциально вызывает не единичный образ, а целую систему возможных связей. За словом «дуб» могут скрываться как образ мощного дерева и лесной опушки, на которой оно растет, так и признак твердости (а иногда и признак тупости человека), трудного материала для поделок, тяжести. Иногда слово вызывает систему иерархически обобщенных признаков: «дуб» становится в один ряд с «березой», «сосной», «кедром» и подводится под общую категорию «деревья», которая затем вместе с группой «кустарник», «трава» образует категорию «растения», противопоставляемую другой категории — «животные».

Работа развитого сознания заключается в том, чтобы из этого с одинаковой вероятностью возникающего пучка связей выбрать те, которые существенны для данной ситуации, чтобы заменить неопределенность всплывающих связей определенностью, повысить вероятность существенных избирательных связей, которые лягут в основу Мышления. Переход к словесному мышлению потому и образует «скачок от чувственного к рациональному», что он обеспечивает неизмеримое богатство возможных связей, в сетке которых может двигаться мысль, и позволяет выйти за пределы непосредственно получаемых наглядных впечатлений. Именно это свойство языка давало основание великим лингвистам прошлого века трактовать язык как «орудие свободы».

Лурия А.Р. Психология как историческая наука

Я думаю, что описанный факт очень здорово концептуализировал Ю.И. Семёнов в своем «Введении в науку философии». Для описания системы слов и стоящих за ними понятий (единство этих моментов назвал «словопонятиями») он создал такие термины как звездопонятия, звездопонятийный клубок, еще более сложные системы охарактеризовал как созвездопонятия и т.д.

Это важно в том отношении, что описание мозговой организации такой словопонятийной сети позволяет пролить свет на очень интересный аспект сразу двух вопросов — проблемы познания общего и психофизиологической проблемы. Семёнов отвечает на вопрос о том, как общее (дерево вообще, в отличие от многих конкретных деревьев, человек вообще, психика вообще etc.) существует в сознании, и как оно существует в нашем мозге.

У меня весьма поверхностные знания нейрофизиологии и нейропсихологии, но мне кажется, что этот отрывок достоин вашего внимания. (Когда я пытался донести смысл семёновских построений до нашего преподавателя психофизиологии, он не высказал принципиальных возражений.)

#мышление #Лурия #Семёнов

Читая статью А.Д. Майданского «Учение Спинозы об аффектах в культурно-исторической психологии», я обратил особое внимание на раздел, озаглавленный «Призрак спинозизма». В нем Андрей Дмитриевич, специалист по философии Спинозы, комментирует изыскания Е.Е. Соколовой на предмет того, как эта философия продолжала жить в культурно-исторической и деятельностной теориях.

Этот комментарий схож с теми выводами, к которым я пришел в своих скромных штудиях на ту же тему, отличаясь при этом более резкой оценкой. Предлагаю к прочтению:

Совсем недавно Е.Е. Соколова, ведущая исследовательскую работу в домашнем архиве А.Н. Леонтьева, открыла миру, что и он тоже был спинозист. Без лишних ссылок на Спинозу и совершенно незаметно для окружающих Леонтьев, оказывается, «оживил спинозизм в марксистской психологии». По примеру учителя, и сама Соколова не стала углубляться в тексты Спинозы, ограничившись парой цитат «для иллюстрации». Таков modus operandi типичного спинозиста со времён «радикального Просвещения».

Конечно, и такой спинозист способен почерпнуть у Спинозы что-то ценное, важное. Соколова справедливо указывает на принципы монизма и детерминизма плюс понимание предметной деятельности как субстанции психики. Всё это у Спинозы действительно есть, и не просто есть, а лежит в основе его учения — равно как и в основе учения Маркса.

Зачем же Леонтьеву понадобилось звать на подмогу Спинозу, если у Маркса те же самые принципы развиты лучше и выступают рельефнее? Этим простым вопросом Е.Е. Соколова почему-то не задалась, не говоря уже о непростой проблеме отличия Спинозы от Маркса в понимании и деятельности, и психики. Оживший Спиноза остался у неё тем же «Марксом без бороды», каким он был во времена молодости Леонтьева у «попов марксистского прихода» с Дебориным во главе.

Самому Марксу, к слову, и в голову не приходило считать себя спинозистом. Он восхвалял французских материалистов, «побивших» Спинозу вкупе с прочими метафизиками XVII столетия. Уже Бейль «опроверг Спинозу» и, написав историю метафизики, засвидетельствовал её смерть, говорится в «Святом семействе». Никакой нужды в воскрешении «пьяной спекуляции» метафизиков Маркс не видит. Вспомним, сколько желчных насмешек он отпускает на счёт Давида Штрауса, при попытке оживить спинозизм «застрявшего в дерьме субстанций».

Спинозизм в изложении Е.Е. Соколовой есть, по сути, марксизм, неумело загримированный под Спинозу. Ровным счётом ничего специфичного для Спинозы тут нет. Вместо психологии — обрывки теории познания. Последние три части «Этики», где, собственно, и содержится психологическая теория Спинозы, Соколова вслед за Леонтьевым проигнорировала, об аффектах и словом не вспомнила... Непонятно, что нового такой спинозизм дал марксистской психологии: монизм, детерминизм и принцип деятельности ей были давно известны. Оживлять Спинозу ради этого не обязательно.

Гораздо вернее сказать, что А.Н. Леонтьев оживил марксизм в психологии. Ибо в науках о человеке сталинской эры марксизм был скорее мертв, чем жив, — выродился в мертвую фразу, пригодную лишь для того, чтобы бить ею по головам людей науки, в том числе настоящих марксистов, каким был Выготский.

Он оказался единственным, кто обратился к развитой в «Этике» теории аффектов, усмотрев в ней «маяк, освещающий путь для новых исследований... Не только метод, но и содержание спинозистского учения о страстях выдвигается в качестве руководящего начала для развития исследований в новом направлении — в направлении уразумения человека» [курсив Майданского — С.П.].

Так выглядит реальный, живой спинозизм психолога, а не призрак спинозизма, слепленный из пары-тройки философских принципов. Конкретное «содержание спинозовского учения о страстях» начисто отсутствует у всех без исключения наследников Выготского. Ни один из них не откликнулся на его призыв, даже не взглянул на «маяк Спинозы».

_____________
Майданский А.Д. Учение Спинозы об аффектах в культурно-исторической психологии // Концепт: философия, религия, культура. — 2022. — Т. 6, № 2. — С. 7–19. https://doi.org/10.24833/2541-8831-2022-2-22-7-19 С. 15-16
#Спиноза #Соколова #Майданский

В канале долгое время не было постов, и на то, конечно, есть ряд причин. Назову одну, поскольку она кажется мне забавной. Дело в том, что среди книг, прочитанных мною целиком с августа по декабрь (совсем скромную парочку повестей даже в расчет не беру), а именно:

• Селларс Дж. Стоицизм
• Каменский З.А. Грановский
• Гулыга А.В. Гердер
• Гулыга А.В. Шеллинг
• Шеллинг. Ф.В.Й. Изложение моей системы философии
• Линьков Е.С. Диалектика субъекта и объекта в философии Шеллинга
• Сарычев В.В. Искатели Абсолюта. Т. 2
• Герцен А.И. С того берега
• Хан Б.-Ч. Общество усталости
• Фихте И.Г. Востребование от государей Европы свободы мысли, которую они до сих пор подавляли
• Старовойтов В.В. Становление и развитие демократии и личности в Древней Греции

нет такой, которая была бы посвящена психологии. Как-то так. Теперь же, как кажется, я выхожу из этой своеобразной спячки, а потому, вероятно, стоит ждать новых постов. (Amen🫠)