После закрытия сессии собрался с силами и сел писать давно задуманную вторую часть материала про понятие субстанции и его значение для психологии деятельности.

Понял, во-первых, что аппетиты стоит поумерить — психофизиологическую проблему, например, отложил до лучших времен. А во-вторых, что начитанности, знаний пока не хватает — и именно по психологии.

То есть я мог бы рассмотреть методологические ходы, принятые в школе А.Н. Леонтьева, абстрактно-философски, но зачем, когда есть их вполне конкретная психологическая критика со стороны С.Л. Рубинштейна, П.Я. Гальперина и их учеников, а также К.К. Платонова, в которой (в этой критике) следует хорошенько разобраться?

Так что надеюсь посвятить лето фундаментальной литературе, уяснить себе и резюмировать тему деятельности-как-субстанции-сознания, а далее уже двинуться умом в сторону практической психологии. (Ибо пора бы, на четвертом году обучения, не правда ли?)

Что ж, статейка вышла довольно сырая, но увы, в ближайшее время возможности оставаться на этой теме не будет. Поэтому прошу считать сие промежуточным итогом. Далекий свет Спинозы. Ч. 2

#Спиноза #Гегель #Леонтьев #Соколова

С собранием сочинений Л.С. Выготского есть одна загадка.

Дело в том, что статья «Проблема культурного развития ребенка» (1928), которая, по общему мнению, ознаменовала собой оформление культурно-исторической теории высших психических функций, которая заложила фундамент КИП, отсутствует в шеститомном собрании сочинений. Никакого объяснения этому факту в интернете я не нашел, да и А.А. Леонтьев в книге «Деятельный ум» тоже недоумевал.

Практически все члены редколлегии (а может быть и все — о человеке по имени В.С. Хелемендик мне ничего не удалось найти) уже ушли из жизни, и если секретарь редакционной коллегии Л. А. Радзиховский не сообщит о причине такого казуса, то эта тайна рискует остаться тайной на веки вечные.

А стать свидетелем борьбы за теорию отражения на эстетическом фронте вы можете, включив это замечательное видео.

Жак Лакан об экзистенциализме

Дело в том, что родоначальники психоанализа уже соприкоснулись с той экзистенциальной негативностью, о которой столь шумно заявляет современная философия бытия и ничто.

Но философия, к сожалению, постигает эту негативность лишь в пределах самодостаточности сознания, которая, будучи одной из ее предпосылок, присоединяет к образующим собственное Я непризнаниям ту иллюзию автономии, которой сама же и доверяется. Перед нами игра ума, которая, исключительно много позаимствовав в психоаналитическом опыте, в конце концов начинает претендовать на создание экзистенциального психоанализа.

Теперь, когда историческая попытка общества игнорировать любые свои функции, помимо чисто утилитарных, подходит к концу, а концентрационно-лагерная форма социальных взаимоотношений, созданием которых эта попытка, похоже, увенчалась, вызывает у индивида тревогу, экзистенциализм сам выносит себе приговор, оправдывая те субъективные тупики, которые, по сути, являются его следствием: свобода, обретающая подлинность лишь в тюремных стенах; требование приверженности (в другом переводе — ангажированности — С.П.), обнаруживающее бессилие чистого сознания справиться с какой бы то ни было ситуацией; вуайеристско-садистская идеализация сексуальных отношений; личность, реализующая себя лишь в самоубийстве; сознание другого, удовлетворить которое способно лишь гегелевское убийство.

Лакан Ж. Написанное/ Жак Лакан; пер. с франц.: Александр Черноглазов. — В 2 т. Т. I. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2025. С. 26
#экзистенциализм #Лакан

У рок-звезды современного психоанализа Славоя Жижека есть классная книга «Как читать Лакана», в которой он дает в целом понятный ответ на вопрос, вынесенный в заглавие.

Но если бы вдруг кто-то решил задать такой вопрос мне, то единственным правдивым ответом был бы:

– Тяжело

#психоанализ #Лакан #Жижек

Дождались!

Мой краткий отзыв на первый том можно прочитать здесь.
#Сарычев

Известно, что семантика слова крайне сложна и что слово потенциально вызывает не единичный образ, а целую систему возможных связей. За словом «дуб» могут скрываться как образ мощного дерева и лесной опушки, на которой оно растет, так и признак твердости (а иногда и признак тупости человека), трудного материала для поделок, тяжести. Иногда слово вызывает систему иерархически обобщенных признаков: «дуб» становится в один ряд с «березой», «сосной», «кедром» и подводится под общую категорию «деревья», которая затем вместе с группой «кустарник», «трава» образует категорию «растения», противопоставляемую другой категории — «животные».

Работа развитого сознания заключается в том, чтобы из этого с одинаковой вероятностью возникающего пучка связей выбрать те, которые существенны для данной ситуации, чтобы заменить неопределенность всплывающих связей определенностью, повысить вероятность существенных избирательных связей, которые лягут в основу Мышления. Переход к словесному мышлению потому и образует «скачок от чувственного к рациональному», что он обеспечивает неизмеримое богатство возможных связей, в сетке которых может двигаться мысль, и позволяет выйти за пределы непосредственно получаемых наглядных впечатлений. Именно это свойство языка давало основание великим лингвистам прошлого века трактовать язык как «орудие свободы».

Лурия А.Р. Психология как историческая наука

Я думаю, что описанный факт очень здорово концептуализировал Ю.И. Семёнов в своем «Введении в науку философии». Для описания системы слов и стоящих за ними понятий (единство этих моментов назвал «словопонятиями») он создал такие термины как звездопонятия, звездопонятийный клубок, еще более сложные системы охарактеризовал как созвездопонятия и т.д.

Это важно в том отношении, что описание мозговой организации такой словопонятийной сети позволяет пролить свет на очень интересный аспект сразу двух вопросов — проблемы познания общего и психофизиологической проблемы. Семёнов отвечает на вопрос о том, как общее (дерево вообще, в отличие от многих конкретных деревьев, человек вообще, психика вообще etc.) существует в сознании, и как оно существует в нашем мозге.

У меня весьма поверхностные знания нейрофизиологии и нейропсихологии, но мне кажется, что этот отрывок достоин вашего внимания. (Когда я пытался донести смысл семёновских построений до нашего преподавателя психофизиологии, он не высказал принципиальных возражений.)

#мышление #Лурия #Семёнов

Читая статью А.Д. Майданского «Учение Спинозы об аффектах в культурно-исторической психологии», я обратил особое внимание на раздел, озаглавленный «Призрак спинозизма». В нем Андрей Дмитриевич, специалист по философии Спинозы, комментирует изыскания Е.Е. Соколовой на предмет того, как эта философия продолжала жить в культурно-исторической и деятельностной теориях.

Этот комментарий схож с теми выводами, к которым я пришел в своих скромных штудиях на ту же тему, отличаясь при этом более резкой оценкой. Предлагаю к прочтению:

Совсем недавно Е.Е. Соколова, ведущая исследовательскую работу в домашнем архиве А.Н. Леонтьева, открыла миру, что и он тоже был спинозист. Без лишних ссылок на Спинозу и совершенно незаметно для окружающих Леонтьев, оказывается, «оживил спинозизм в марксистской психологии». По примеру учителя, и сама Соколова не стала углубляться в тексты Спинозы, ограничившись парой цитат «для иллюстрации». Таков modus operandi типичного спинозиста со времён «радикального Просвещения».

Конечно, и такой спинозист способен почерпнуть у Спинозы что-то ценное, важное. Соколова справедливо указывает на принципы монизма и детерминизма плюс понимание предметной деятельности как субстанции психики. Всё это у Спинозы действительно есть, и не просто есть, а лежит в основе его учения — равно как и в основе учения Маркса.

Зачем же Леонтьеву понадобилось звать на подмогу Спинозу, если у Маркса те же самые принципы развиты лучше и выступают рельефнее? Этим простым вопросом Е.Е. Соколова почему-то не задалась, не говоря уже о непростой проблеме отличия Спинозы от Маркса в понимании и деятельности, и психики. Оживший Спиноза остался у неё тем же «Марксом без бороды», каким он был во времена молодости Леонтьева у «попов марксистского прихода» с Дебориным во главе.

Самому Марксу, к слову, и в голову не приходило считать себя спинозистом. Он восхвалял французских материалистов, «побивших» Спинозу вкупе с прочими метафизиками XVII столетия. Уже Бейль «опроверг Спинозу» и, написав историю метафизики, засвидетельствовал её смерть, говорится в «Святом семействе». Никакой нужды в воскрешении «пьяной спекуляции» метафизиков Маркс не видит. Вспомним, сколько желчных насмешек он отпускает на счёт Давида Штрауса, при попытке оживить спинозизм «застрявшего в дерьме субстанций».

Спинозизм в изложении Е.Е. Соколовой есть, по сути, марксизм, неумело загримированный под Спинозу. Ровным счётом ничего специфичного для Спинозы тут нет. Вместо психологии — обрывки теории познания. Последние три части «Этики», где, собственно, и содержится психологическая теория Спинозы, Соколова вслед за Леонтьевым проигнорировала, об аффектах и словом не вспомнила... Непонятно, что нового такой спинозизм дал марксистской психологии: монизм, детерминизм и принцип деятельности ей были давно известны. Оживлять Спинозу ради этого не обязательно.

Гораздо вернее сказать, что А.Н. Леонтьев оживил марксизм в психологии. Ибо в науках о человеке сталинской эры марксизм был скорее мертв, чем жив, — выродился в мертвую фразу, пригодную лишь для того, чтобы бить ею по головам людей науки, в том числе настоящих марксистов, каким был Выготский.

Он оказался единственным, кто обратился к развитой в «Этике» теории аффектов, усмотрев в ней «маяк, освещающий путь для новых исследований... Не только метод, но и содержание спинозистского учения о страстях выдвигается в качестве руководящего начала для развития исследований в новом направлении — в направлении уразумения человека» [курсив Майданского — С.П.].

Так выглядит реальный, живой спинозизм психолога, а не призрак спинозизма, слепленный из пары-тройки философских принципов. Конкретное «содержание спинозовского учения о страстях» начисто отсутствует у всех без исключения наследников Выготского. Ни один из них не откликнулся на его призыв, даже не взглянул на «маяк Спинозы».

_____________
Майданский А.Д. Учение Спинозы об аффектах в культурно-исторической психологии // Концепт: философия, религия, культура. — 2022. — Т. 6, № 2. — С. 7–19. https://doi.org/10.24833/2541-8831-2022-2-22-7-19 С. 15-16
#Спиноза #Соколова #Майданский

В канале долгое время не было постов, и на то, конечно, есть ряд причин. Назову одну, поскольку она кажется мне забавной. Дело в том, что среди книг, прочитанных мною целиком с августа по декабрь (совсем скромную парочку повестей даже в расчет не беру), а именно:

• Селларс Дж. Стоицизм
• Каменский З.А. Грановский
• Гулыга А.В. Гердер
• Гулыга А.В. Шеллинг
• Шеллинг. Ф.В.Й. Изложение моей системы философии
• Линьков Е.С. Диалектика субъекта и объекта в философии Шеллинга
• Сарычев В.В. Искатели Абсолюта. Т. 2
• Герцен А.И. С того берега
• Хан Б.-Ч. Общество усталости
• Фихте И.Г. Востребование от государей Европы свободы мысли, которую они до сих пор подавляли
• Старовойтов В.В. Становление и развитие демократии и личности в Древней Греции

нет такой, которая была бы посвящена психологии. Как-то так. Теперь же, как кажется, я выхожу из этой своеобразной спячки, а потому, вероятно, стоит ждать новых постов. (Amen🫠)