Обязанность доказать наличие обстоятельств, в силу которых неосновательное обогащение не подлежит возврату, либо то, что денежные средства или иное имущество получены обоснованно и неосновательным обогащением не являются, должна быть возложена на приобретателя (Постановление АС МО от 26.02.2021 по делу № А40-63241/2020).
Общество обратилось в суд с иском к Предпринимателю о взыскании неосновательного обогащения.
В обоснование иска Общество указало, что им были осуществлены ряд платежей, содержащих ссылку на договор, который стороны никогда не заключали, а денежные средства были переведены ошибочно.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции в иске отказали.
Суды сослались на норму п. 4 ст. 1109 ГК РФ, согласно которой не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.
При этом факт того, что исполнение было произведено по несуществующему обязательству, по мнению судов, следует в том числе из доводов самого истца об отсутствии между ним и Предпринимателем договорных обязательств.
Кроме того, суды установили, что приблизительно в период осуществления платежей ответчик работал в Обществе и являлся директором организации, участвовавшей в Обществе. Таким образом суды пришли к выводу, что спорные платежи перечислялись ответчику как необязательное ежемесячное вознаграждение за названную деятельность.
🔶 Суд кассационной инстанции решения судов нижестоящих инстанций отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Суд сослался на правовую позицию, отражённую в Определение СКГД ВС РФ от 18.12.2018 № 5-КГ18-260, согласно которой обязанность доказать наличие обстоятельств, в силу которых неосновательное обогащение не подлежит возврату, либо то, что денежные средства или иное имущество получены обоснованно и неосновательным обогащением не являются, должна быть возложена на приобретателя.
Кроме того, кассационный суд указал, что нижестоящие суды не проверили вопрос относительно правовых оснований для ежемесячного вознаграждения ответчика, а также то, знал ли истец об отсутствии оснований для перечисления ответчику вознаграждения.
Общество обратилось в суд с иском к Предпринимателю о взыскании неосновательного обогащения.
В обоснование иска Общество указало, что им были осуществлены ряд платежей, содержащих ссылку на договор, который стороны никогда не заключали, а денежные средства были переведены ошибочно.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции в иске отказали.
Суды сослались на норму п. 4 ст. 1109 ГК РФ, согласно которой не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.
При этом факт того, что исполнение было произведено по несуществующему обязательству, по мнению судов, следует в том числе из доводов самого истца об отсутствии между ним и Предпринимателем договорных обязательств.
Кроме того, суды установили, что приблизительно в период осуществления платежей ответчик работал в Обществе и являлся директором организации, участвовавшей в Обществе. Таким образом суды пришли к выводу, что спорные платежи перечислялись ответчику как необязательное ежемесячное вознаграждение за названную деятельность.
🔶 Суд кассационной инстанции решения судов нижестоящих инстанций отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Суд сослался на правовую позицию, отражённую в Определение СКГД ВС РФ от 18.12.2018 № 5-КГ18-260, согласно которой обязанность доказать наличие обстоятельств, в силу которых неосновательное обогащение не подлежит возврату, либо то, что денежные средства или иное имущество получены обоснованно и неосновательным обогащением не являются, должна быть возложена на приобретателя.
Кроме того, кассационный суд указал, что нижестоящие суды не проверили вопрос относительно правовых оснований для ежемесячного вознаграждения ответчика, а также то, знал ли истец об отсутствии оснований для перечисления ответчику вознаграждения.
Уважаемые подписчики,
К нам регулярно приходят вопросы от вас касательно разрешения тех или иных процессуальных задач.
Поскольку мы видим потребность в профессиональном обсуждении и обмене мнений, мы решили создать в нашем канале чат. В этом чате вы можете задавать вопросы коллегам, делиться интересными судебными актами, обсуждать и критиковать позиции судов и пр.
Будем рады, если подписчики активно воспользуются такой возможностью и сформируют обсуждение любых интересующих вопросов.
📍https://news.1rj.ru/str/chatacmr
К нам регулярно приходят вопросы от вас касательно разрешения тех или иных процессуальных задач.
Поскольку мы видим потребность в профессиональном обсуждении и обмене мнений, мы решили создать в нашем канале чат. В этом чате вы можете задавать вопросы коллегам, делиться интересными судебными актами, обсуждать и критиковать позиции судов и пр.
Будем рады, если подписчики активно воспользуются такой возможностью и сформируют обсуждение любых интересующих вопросов.
📍https://news.1rj.ru/str/chatacmr
Судебная практика АС Московского округа pinned «Уважаемые подписчики, К нам регулярно приходят вопросы от вас касательно разрешения тех или иных процессуальных задач. Поскольку мы видим потребность в профессиональном обсуждении и обмене мнений, мы решили создать в нашем канале чат. В этом чате вы можете…»
Уважаемые подписчики,
Обращаем ваше внимание на важное нововведение! Нам часто писали, что у подписчиков недостаточно времени на самостоятельное чтение правовых позиций, которые ежедневно выходят на нашем канале. Чтобы сэкономить ваше время, отныне каждый пост будет сопровождаться аудиоверсией. Таким образом, вы сможете слушать правовые позиции "на ходу" - в машине, в метро, на работе.
Надеемся, что это нововведение будет вам полезно!
Обращаем ваше внимание на важное нововведение! Нам часто писали, что у подписчиков недостаточно времени на самостоятельное чтение правовых позиций, которые ежедневно выходят на нашем канале. Чтобы сэкономить ваше время, отныне каждый пост будет сопровождаться аудиоверсией. Таким образом, вы сможете слушать правовые позиции "на ходу" - в машине, в метро, на работе.
Надеемся, что это нововведение будет вам полезно!
Сам по себе факт того, что право требования не перешло к цессионарию ввиду отсутствия полной оплаты не означает прекращение действия договора продажи имущественного права (Постановление АС МО от 3 марта 2021 года по делу № А40-31617/2020).
Общество (цедент) заключило с Компанией (цессионарий) договор об уступке прав требования.
Компания акцептовала оферту по данному соглашению путём уплаты цены – частичная оплата была осуществлена 23 декабря 2016 года и 17 апреля 2017 года.
Поскольку уступка права не состоялась, 19 февраля 2020 года Компания обратилась в суд с иском о возврате уплаченных средств как неосновательного обогащения.
Суды первой и апелляционной инстанции удовлетворили иск частично.
Как указал апелляционный суд, в силу ст. 438 ГК РФ акцепт должен быть полным и безоговорочным. Как видно из материалов дела и сторонами не оспаривается, цессионарий оплатил цеденту покупную цену частично, и уступка права, предусмотренная договором цессии, не состоялась.
Признав второй полученный платёж (17 апреля 2017 года) неосновательным обогащением, суды взыскали соответствующую сумму с ответчика.
При этом суды отказали в удовлетворении требования в части первого платежа (23 декабря 2016 года) со ссылкой на истечение исковой давности.
Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Как отметил суд, юридически значимым обстоятельством по данному делу является момент начала течения срока исковой давности.
Применительно к обстоятельствам настоящего спора истец является цессионарием, оплатившим часть стоимости по договору уступки права требования.
Возврат стоимости уступленного права по иску цессионария возможен (по общему правилу) в случае прекращения договорных отношений (отказ стороны от договора цессии, направления требования о возврате денежных средств, истечения срока действия договора и пр.). До момента прекращения договорных отношений цедент, получивший денежные средства в счет оплаты уступленного права не является лицом, неосновательно обогатившимся за счет цессионария, вправе рассчитывать на получение причитающегося по договору (денежных средств) в счет оплаты уступаемого права.
Вместе с тем, дата прекращения договора уступки права требования и, следовательно, момент, с которого на стороне цедента возникла обязанность по возврату денежных средств, судами не установлена.
Нижестоящими судами не учтено, что по общему правилу, требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, например договора продажи имущественного права (п. 2 ст. 389.1 ГК РФ). Однако законом или таким договором может быть установлен более поздний момент перехода требования.
Следовательно, сам по себе факт того, что право требования к цессионарию не перешло ввиду отсутствия полной оплаты не означает прекращение действия договора. Толкование условий договора судами в указанной части не произведено
Общество (цедент) заключило с Компанией (цессионарий) договор об уступке прав требования.
Компания акцептовала оферту по данному соглашению путём уплаты цены – частичная оплата была осуществлена 23 декабря 2016 года и 17 апреля 2017 года.
Поскольку уступка права не состоялась, 19 февраля 2020 года Компания обратилась в суд с иском о возврате уплаченных средств как неосновательного обогащения.
Суды первой и апелляционной инстанции удовлетворили иск частично.
Как указал апелляционный суд, в силу ст. 438 ГК РФ акцепт должен быть полным и безоговорочным. Как видно из материалов дела и сторонами не оспаривается, цессионарий оплатил цеденту покупную цену частично, и уступка права, предусмотренная договором цессии, не состоялась.
Признав второй полученный платёж (17 апреля 2017 года) неосновательным обогащением, суды взыскали соответствующую сумму с ответчика.
При этом суды отказали в удовлетворении требования в части первого платежа (23 декабря 2016 года) со ссылкой на истечение исковой давности.
Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Как отметил суд, юридически значимым обстоятельством по данному делу является момент начала течения срока исковой давности.
Применительно к обстоятельствам настоящего спора истец является цессионарием, оплатившим часть стоимости по договору уступки права требования.
Возврат стоимости уступленного права по иску цессионария возможен (по общему правилу) в случае прекращения договорных отношений (отказ стороны от договора цессии, направления требования о возврате денежных средств, истечения срока действия договора и пр.). До момента прекращения договорных отношений цедент, получивший денежные средства в счет оплаты уступленного права не является лицом, неосновательно обогатившимся за счет цессионария, вправе рассчитывать на получение причитающегося по договору (денежных средств) в счет оплаты уступаемого права.
Вместе с тем, дата прекращения договора уступки права требования и, следовательно, момент, с которого на стороне цедента возникла обязанность по возврату денежных средств, судами не установлена.
Нижестоящими судами не учтено, что по общему правилу, требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, например договора продажи имущественного права (п. 2 ст. 389.1 ГК РФ). Однако законом или таким договором может быть установлен более поздний момент перехода требования.
Следовательно, сам по себе факт того, что право требования к цессионарию не перешло ввиду отсутствия полной оплаты не означает прекращение действия договора. Толкование условий договора судами в указанной части не произведено
👍1😁1
Заявление участником общества (третьим лицом) возражений, ставящих под сомнение обоснованность требований другого члена корпорации (истца) к самому обществу, обязывает суд потребовать от истца дополнительных пояснений в опровержение позиции третьего лица (Постановление АС МО от 3 марта 2021 года № А40-316079/2018).
Между Обществом и Подрядчиком был заключены договоры подряда.
Работы были выполнены и переданы Обществу, при этом их оплата была осуществлена лишь частично и на стороне Общества образовалась задолженность.
Впоследствии Подрядчик был признан банкротом, а право требования из договоров подряда было продано Предпринимателю по результатам торгов.
Предприниматель обратился в суд с иском к Обществу о взыскании задолженности.
Суд апелляционной инстанции иск удовлетворил.
Суд кассационной инстанции решение суда апелляционной инстанции отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Было установлено, что через два года после заключения спорных договоров первоначальная стоимость работ была увеличена в связи с изменением и окончательным согласованием состава и объема работ по каждому договору посредством заключения соответствующих дополнительных соглашений об утверждении протокола твердой договорной цены.
В дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, была привлечена Компания. При этом Компания, как и Предприниматель, является участником Общества.
Компания указала, что в Обществе протекает корпоративный конфликт, а действия Предпринимателя, контролирующего Общество, направлены на формирование задолженности и причинение ущерба Обществу.
Суд кассационной инстанции счёл, что судом апелляционной инстанции не был исследован довод Компании об отсутствии необходимости увеличения стоимости выполненных работ после заключения договоров подряда и установления в них твёрдой цены с учетом согласованной сметы.
Причины выполнения дополнительного объема работ, целесообразность увеличения их стоимости, фактический порядок выполнения работ судом апелляционной инстанции не исследовались и надлежащей правовой оценки не получили, в связи с чем доводы Компании о том, что представленные двусторонние акты выполнения дополнительного объема работ составлены лишь для придания правомерного вида передачи денежных средств за работы, факт выполнения которых поставлен под сомнение третьим лицом, судом апелляционной инстанции проверены не были.
Фактически апелляционный суд не исследовал доводы Компании о создании Предпринимателем в нарушение нормы ст. 10 ГК РФ подконтрольной кредиторской задолженности.
Кассационный суд привёл положения позитивного права, касающиеся недействительности мнимых и приторных сделок (ст. 170 ГК РФ), заключив, что заявление возражений Компанией, ставящих под сомнение обоснованность требований Предпринимателя, обязывало суд апелляционной инстанции потребовать от истца дополнительных пояснений в опровержение позиции третьего лица.
Между Обществом и Подрядчиком был заключены договоры подряда.
Работы были выполнены и переданы Обществу, при этом их оплата была осуществлена лишь частично и на стороне Общества образовалась задолженность.
Впоследствии Подрядчик был признан банкротом, а право требования из договоров подряда было продано Предпринимателю по результатам торгов.
Предприниматель обратился в суд с иском к Обществу о взыскании задолженности.
Суд апелляционной инстанции иск удовлетворил.
Суд кассационной инстанции решение суда апелляционной инстанции отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Было установлено, что через два года после заключения спорных договоров первоначальная стоимость работ была увеличена в связи с изменением и окончательным согласованием состава и объема работ по каждому договору посредством заключения соответствующих дополнительных соглашений об утверждении протокола твердой договорной цены.
В дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, была привлечена Компания. При этом Компания, как и Предприниматель, является участником Общества.
Компания указала, что в Обществе протекает корпоративный конфликт, а действия Предпринимателя, контролирующего Общество, направлены на формирование задолженности и причинение ущерба Обществу.
Суд кассационной инстанции счёл, что судом апелляционной инстанции не был исследован довод Компании об отсутствии необходимости увеличения стоимости выполненных работ после заключения договоров подряда и установления в них твёрдой цены с учетом согласованной сметы.
Причины выполнения дополнительного объема работ, целесообразность увеличения их стоимости, фактический порядок выполнения работ судом апелляционной инстанции не исследовались и надлежащей правовой оценки не получили, в связи с чем доводы Компании о том, что представленные двусторонние акты выполнения дополнительного объема работ составлены лишь для придания правомерного вида передачи денежных средств за работы, факт выполнения которых поставлен под сомнение третьим лицом, судом апелляционной инстанции проверены не были.
Фактически апелляционный суд не исследовал доводы Компании о создании Предпринимателем в нарушение нормы ст. 10 ГК РФ подконтрольной кредиторской задолженности.
Кассационный суд привёл положения позитивного права, касающиеся недействительности мнимых и приторных сделок (ст. 170 ГК РФ), заключив, что заявление возражений Компанией, ставящих под сомнение обоснованность требований Предпринимателя, обязывало суд апелляционной инстанции потребовать от истца дополнительных пояснений в опровержение позиции третьего лица.
Сделанное должником в устной форме в судебном заседании заявление о снижении неустойки по правилам ст. 333 ГК РФ подлежит рассмотрению судом по существу (Постановление АС МО от 4 марта 2021 года по делу № А40-277686/2019).
Между Истцом и Ответчиком был заключён государственный контракт, по которому Ответчик допустил просрочку исполнения. В связи с этим Истец в судебном порядке потребовал уплаты неустойки.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции взыскали спорную сумму с Ответчика.
При этом апелляционный суд отметил, что Ответчик является лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность и в суде первой инстанции ходатайства о применении ст. 333 ГК РФ не заявлял.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Как указал суд, заявление о применении положений ст. 333 ГК РФ может быть сделано в любой форме исключительно при рассмотрении дела судом первой инстанции или судом апелляционной инстанции в случае, если он перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.
Заявление должником о несоразмерности начисленной неустойки является способом судебной защиты имущественных прав от злоупотреблений со стороны кредитора и подлежит исследованию и оценке судами первой и апелляционной инстанций по существу.
Как следует из аудиопротокола судебного заседания суда первой инстанции, Ответчиком в судебном заседании было устно заявлено о снижении размера неустойки на основании ст. 333 ГК РФ.
Вместе с тем данное заявление Ответчика судом первой инстанции по существу не рассмотрено.
В свою очередь, суд апелляционной инстанции указал на то, что в суде первой инстанции ходатайства о применении к неустойке ст. 333 ГК РФ Ответчик не заявлял, что не соответствует фактическим обстоятельствам дела.
Между Истцом и Ответчиком был заключён государственный контракт, по которому Ответчик допустил просрочку исполнения. В связи с этим Истец в судебном порядке потребовал уплаты неустойки.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции взыскали спорную сумму с Ответчика.
При этом апелляционный суд отметил, что Ответчик является лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность и в суде первой инстанции ходатайства о применении ст. 333 ГК РФ не заявлял.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
Как указал суд, заявление о применении положений ст. 333 ГК РФ может быть сделано в любой форме исключительно при рассмотрении дела судом первой инстанции или судом апелляционной инстанции в случае, если он перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции.
Заявление должником о несоразмерности начисленной неустойки является способом судебной защиты имущественных прав от злоупотреблений со стороны кредитора и подлежит исследованию и оценке судами первой и апелляционной инстанций по существу.
Как следует из аудиопротокола судебного заседания суда первой инстанции, Ответчиком в судебном заседании было устно заявлено о снижении размера неустойки на основании ст. 333 ГК РФ.
Вместе с тем данное заявление Ответчика судом первой инстанции по существу не рассмотрено.
В свою очередь, суд апелляционной инстанции указал на то, что в суде первой инстанции ходатайства о применении к неустойке ст. 333 ГК РФ Ответчик не заявлял, что не соответствует фактическим обстоятельствам дела.
Если в договоре страхования или в законе не установлен срок страховой выплаты, то исковая давность для взыскания такой выплаты начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства (п. 2 ст. 200 ГК РФ) (Постановление АС МО от 26 февраля 2021 года по делу № А40-35507/2020).
Между А. и Банком был заключён кредитный договор.
Способом обеспечения по данному договору выступило заключение договора страхования жизни и здоровья между А. и Страховой Компанией с назначением Банка выгодоприобретателем.
В 2014 году А. умер.
В 2018 году Банк уступил Обществу права требования из кредитного договора, а в 2019 году Общество потребовало от Страховой Компании выплатить возмещение.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции Обществу в удовлетворении требований отказали со ссылкой на истечение сроков исковой давности.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
В обязательственных правоотношениях ненадлежащее исполнение или неисполнение обязательства должником нарушает субъективное материальное право кредитора, а значит право на иск возникает с момента нарушения права кредитора, и именно с этого момента определяется начало течения срока давности (с учетом того, когда это стало известно или должно было стать известно кредитору) (Постановление Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 N 11750/13).
Наступление страхового случая означает лишь возникновение права страхователя обратиться с требованием к страховщику о страховой выплате, сама же реализация права на страховую выплату осуществляется в порядке, предусмотренном договором страхования или законом.
Поэтому, если в договоре страхования или в законе установлен срок для страховой выплаты, то течение срока исковой давности начинается с момента, когда страхователь узнал или должен был узнать об отказе в выплате страхового возмещения или о выплате его в неполном объеме в этот срок, а при несовершении таких действий - с момента окончания срока, установленного для страховой выплаты.
Если же в договоре страхования или в законе не установлен срок для страховой выплаты, то подлежат применению правила п. 2 ст. 200 ГК РФ, согласно которому по обязательствам, срок исполнения которых не определен или определен моментом востребования, срок исковой давности начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства.
Течение срока исковой давности не может начаться ранее момента нарушения права. Именно отказ страховщика в страховой выплате является нарушением прав и законных интересов выгодоприобретателя, так как до этого момента выгодоприобретатель рассчитывал на получение страховой выплаты и именно с этого момента у выгодоприобретателя появились основания не согласиться с решением страховщика (отказом в выплате) и обратиться в суд за защитой своих нарушенных прав.
Между А. и Банком был заключён кредитный договор.
Способом обеспечения по данному договору выступило заключение договора страхования жизни и здоровья между А. и Страховой Компанией с назначением Банка выгодоприобретателем.
В 2014 году А. умер.
В 2018 году Банк уступил Обществу права требования из кредитного договора, а в 2019 году Общество потребовало от Страховой Компании выплатить возмещение.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции Обществу в удовлетворении требований отказали со ссылкой на истечение сроков исковой давности.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело отправил на новое рассмотрение.
В обязательственных правоотношениях ненадлежащее исполнение или неисполнение обязательства должником нарушает субъективное материальное право кредитора, а значит право на иск возникает с момента нарушения права кредитора, и именно с этого момента определяется начало течения срока давности (с учетом того, когда это стало известно или должно было стать известно кредитору) (Постановление Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 N 11750/13).
Наступление страхового случая означает лишь возникновение права страхователя обратиться с требованием к страховщику о страховой выплате, сама же реализация права на страховую выплату осуществляется в порядке, предусмотренном договором страхования или законом.
Поэтому, если в договоре страхования или в законе установлен срок для страховой выплаты, то течение срока исковой давности начинается с момента, когда страхователь узнал или должен был узнать об отказе в выплате страхового возмещения или о выплате его в неполном объеме в этот срок, а при несовершении таких действий - с момента окончания срока, установленного для страховой выплаты.
Если же в договоре страхования или в законе не установлен срок для страховой выплаты, то подлежат применению правила п. 2 ст. 200 ГК РФ, согласно которому по обязательствам, срок исполнения которых не определен или определен моментом востребования, срок исковой давности начинает течь со дня предъявления кредитором требования об исполнении обязательства.
Течение срока исковой давности не может начаться ранее момента нарушения права. Именно отказ страховщика в страховой выплате является нарушением прав и законных интересов выгодоприобретателя, так как до этого момента выгодоприобретатель рассчитывал на получение страховой выплаты и именно с этого момента у выгодоприобретателя появились основания не согласиться с решением страховщика (отказом в выплате) и обратиться в суд за защитой своих нарушенных прав.
Наличие подписанного участником общества заявления о выходе не может являться доказательством правомерности действий по исключению участника из общества без достоверного установления его волеизъявления на прекращение корпоративных прав (нотариальное удостоверение заявления участника, подача данного заявления участником общества и т.д.) (Постановление АС МО от 10 марта 2021 года по делу № А40-291954/2019).
Участниками Общества являлись А. и Б.
Впоследствии в ЕГРЮЛ была внесена запись об изменении состава участников Общества, якобы в связи с выходом А. из корпорации.
А. обратился с иском о признании права на долю, ссылаясь на объективную невозможность подписания и подачи нотариального заявления о выходе в спорный период.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции отказали в удовлетворении требований ввиду отсутствия доказательств ничтожности заявления о выходе.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд привёл положения ч. 5 ст. 69 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 161 АПК РФ, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении.
Согласно поступившему на запрос суда ответу нотариуса М. свидетельствование подлинности подписи А. на заявлении о выходе не совершалось.
Принимая во внимание ответ нотариуса, применительно к фактическим обстоятельствам данного дела положения ч. 5 ст. 69 АПК РФ к представленному нотариальному заявлению не применимы.
Отклоняя указанный ответ в качестве достоверного доказательства в обоснование доводов заявителя, нижестоящие суды исходили из несовершения истцом процессуальных действий, направленных на оспаривание действительности подписи на заявлении (подачу заявления в порядке ст. 161 АПК РФ).
Кассационный суд привёл соответствующие положения позитивного права (ст. 82, 161 АПК РФ) и заключил, что в целях исследования довода заявителя о том, что он не совершал и не мог совершать действий, направленных на отчуждение доли путем подписания и подачи заявления о выходе из Общества, суд был вправе поставить перед сторонами на обсуждение вопрос о назначении почерковедческой экспертизы по своей инициативе.
Учитывая ответ нотариуса о несовершении свидетельствования подлинности подписи на заявлении о выходе, а также сведения, представленные следователем Ф. о том, что истец не покидал следственный изолятор в указанные даты, при отсутствии заявления истца о фальсификации доказательств, судам надлежало оценить представленные документы в их совокупности и при совокупности их исследования оценить заявленные истцом доводы.
Правовые последствия заявления о выходе участника из общества наступают исключительно в силу волеизъявления участника, направленного на прекращение прав участия в обществе.
Наличие подписанного участником общества заявления о выходе из общества, без достоверного установления волеизъявления участника на прекращение прав участия в обществе (нотариальное удостоверение заявления участника, подача данного заявления участником общества и т.д.) не может являться доказательством правомерности действий по исключению участника из общества.
Участниками Общества являлись А. и Б.
Впоследствии в ЕГРЮЛ была внесена запись об изменении состава участников Общества, якобы в связи с выходом А. из корпорации.
А. обратился с иском о признании права на долю, ссылаясь на объективную невозможность подписания и подачи нотариального заявления о выходе в спорный период.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции отказали в удовлетворении требований ввиду отсутствия доказательств ничтожности заявления о выходе.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд привёл положения ч. 5 ст. 69 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 161 АПК РФ, или если нотариальный акт не был отменен в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством для рассмотрения заявлений о совершенных нотариальных действиях или об отказе в их совершении.
Согласно поступившему на запрос суда ответу нотариуса М. свидетельствование подлинности подписи А. на заявлении о выходе не совершалось.
Принимая во внимание ответ нотариуса, применительно к фактическим обстоятельствам данного дела положения ч. 5 ст. 69 АПК РФ к представленному нотариальному заявлению не применимы.
Отклоняя указанный ответ в качестве достоверного доказательства в обоснование доводов заявителя, нижестоящие суды исходили из несовершения истцом процессуальных действий, направленных на оспаривание действительности подписи на заявлении (подачу заявления в порядке ст. 161 АПК РФ).
Кассационный суд привёл соответствующие положения позитивного права (ст. 82, 161 АПК РФ) и заключил, что в целях исследования довода заявителя о том, что он не совершал и не мог совершать действий, направленных на отчуждение доли путем подписания и подачи заявления о выходе из Общества, суд был вправе поставить перед сторонами на обсуждение вопрос о назначении почерковедческой экспертизы по своей инициативе.
Учитывая ответ нотариуса о несовершении свидетельствования подлинности подписи на заявлении о выходе, а также сведения, представленные следователем Ф. о том, что истец не покидал следственный изолятор в указанные даты, при отсутствии заявления истца о фальсификации доказательств, судам надлежало оценить представленные документы в их совокупности и при совокупности их исследования оценить заявленные истцом доводы.
Правовые последствия заявления о выходе участника из общества наступают исключительно в силу волеизъявления участника, направленного на прекращение прав участия в обществе.
Наличие подписанного участником общества заявления о выходе из общества, без достоверного установления волеизъявления участника на прекращение прав участия в обществе (нотариальное удостоверение заявления участника, подача данного заявления участником общества и т.д.) не может являться доказательством правомерности действий по исключению участника из общества.