🔶 Суд первой инстанции в удовлетворении требований отказал.
Суд пришел к выводу, что в материалах дела не имеется доказательств прямого получения денежных средств ответчиком (Б.) от истца (Поручитель), истцом не доказано, что ответчик является лицом, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет истца.
🔶 Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменил, иск удовлетворил.
Апелляционный суд исходил из того, что у поручителя (Компании), исполнившего за принципала (А.) регрессное требование перед гарантом (Банк) и утратившего право на получение в порядке института поручительства возмещения от основного должника (А.) ранее выплаченных сумм (в результате ликвидации должника-банкрота), возникло право на получение от бенефициара (Б.) суммы, превышающей сумму, обоснованно причитающуюся бенефициару на момент предъявления требования о выплате по банковской гарантии.
🔶 Суд кассационной инстанции решение суда апелляционной инстанции отменил и оставил в силе решение суда первой инстанции.
Исходя из буквального толкования положений спорной банковской гарантии следует, что она выдана в качестве финансового обеспечения надлежащего исполнения обязательств принципала (А.) перед бенефициаром (Б.) по договору.
Банковская гарантия не содержит условий о том, что она выдана в качестве обеспечения неустойки за просрочку исполнения обязательств, либо в обеспечение каких-либо иных обязательств; предметом обеспечения является исполнение обязательств по договору подряда в целом.
Выплаченная Банком сумма требований по спорной гарантии получена Б. правомерно, в соответствии с требованиями законодательства и условиями гарантии, выданной Банком в пользу ответчика в обеспечение исполнения обязательств А. по договору подряда, в связи с чем, в принципе не может являться неосновательным обогащением.
Работы в установленный договором срок не выполнены, в связи с чем, заказчик (Б.) имел право не только на возмещение неустойки, но и на возмещение убытков, связанных с ненадлежащим исполнением обязательств путем предъявления соответствующего требования.
Судом первой инстанции правильно указано, что размер подобных мер ответственности, несоизмеримо больше, чем выплаченная Банком сумма по спорной гарантии.
#PLL_Поручительство
#PLL_Гарантии
#PLL_Толкование
Суд пришел к выводу, что в материалах дела не имеется доказательств прямого получения денежных средств ответчиком (Б.) от истца (Поручитель), истцом не доказано, что ответчик является лицом, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество за счет истца.
🔶 Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменил, иск удовлетворил.
Апелляционный суд исходил из того, что у поручителя (Компании), исполнившего за принципала (А.) регрессное требование перед гарантом (Банк) и утратившего право на получение в порядке института поручительства возмещения от основного должника (А.) ранее выплаченных сумм (в результате ликвидации должника-банкрота), возникло право на получение от бенефициара (Б.) суммы, превышающей сумму, обоснованно причитающуюся бенефициару на момент предъявления требования о выплате по банковской гарантии.
🔶 Суд кассационной инстанции решение суда апелляционной инстанции отменил и оставил в силе решение суда первой инстанции.
Исходя из буквального толкования положений спорной банковской гарантии следует, что она выдана в качестве финансового обеспечения надлежащего исполнения обязательств принципала (А.) перед бенефициаром (Б.) по договору.
Банковская гарантия не содержит условий о том, что она выдана в качестве обеспечения неустойки за просрочку исполнения обязательств, либо в обеспечение каких-либо иных обязательств; предметом обеспечения является исполнение обязательств по договору подряда в целом.
Выплаченная Банком сумма требований по спорной гарантии получена Б. правомерно, в соответствии с требованиями законодательства и условиями гарантии, выданной Банком в пользу ответчика в обеспечение исполнения обязательств А. по договору подряда, в связи с чем, в принципе не может являться неосновательным обогащением.
Работы в установленный договором срок не выполнены, в связи с чем, заказчик (Б.) имел право не только на возмещение неустойки, но и на возмещение убытков, связанных с ненадлежащим исполнением обязательств путем предъявления соответствующего требования.
Судом первой инстанции правильно указано, что размер подобных мер ответственности, несоизмеримо больше, чем выплаченная Банком сумма по спорной гарантии.
#PLL_Поручительство
#PLL_Гарантии
#PLL_Толкование
👍2
Дата окончания исполнения обязательств включается в установленный по договору или закону срок. Использование предлога «до» при этом не имеет определяющего значения, поскольку законодатель указывает на конкретную дату исполнения обязательства. Иное порождало бы правовую неопределенность, связанную с лексическими тонкостями русского языка (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А40-340214/2019).
По обстоятельствам одного спора Истец взыскивал с Ответчика неустойку за просрочку исполнения обязательства.
Условиями контракта срок исполнения был определён до 10.11.2018 (суббота).
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции разошлись во мнениях относительно того, с какого момента следует начислять неустойку:
а) не включать в период расчёта 10.11.2018, поскольку при указании в контракте фразы "до 10.11.2018 года" предельный срок поставки определяется календарной датой 10.11.2018 (ст. 190 ГК РФ) и, учитывая, что предельный срок поставки выпал на субботу, неустойка подлежит начислению с 13.11.2018 (суд первой инстанции);
б) применение предлога "до" подразумевает наступление определенного обязательства ранее установленного числа; исходя из буквального толкования спорного пункта договора с 10.11.2018 начинается просрочка исполнения обязательства и данный день должен быть включен в период начисления неустойки (суд апелляционной инстанции);
🔶 Суд кассационной инстанции поддержал решение суда первой инстанции, который, по мнению кассационного суда, обоснованно не допустил расширительного толкования условий договора, так как при разрешении вопроса о применении мер ответственности необходимо учитывать повышенные требования к определенности и непротиворечивости условий договора.
Дата окончания исполнения обязательств включается в установленный по договору или закону срок. Использование предлога «до» при этом не имеет определяющего значения, поскольку законодатель указывает на конкретную дату исполнения обязательства. Иное порождало бы правовую неопределенность, связанную с лексическими тонкостями русского языка.
Данный вывод относительно лексического толкования судом первой инстанции предлога «до» применительно к сроку, в течение которого подлежит исполнению обязанность, соответствует правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в определениях от 15.04.2019 № 301-ЭС19-3239 по делу № А82-23898/2017 и от 25.02.2020 № 301-ЭС19-28018 по делу № А82-18278/2018 [все определения отказные – примеч. Редактора]
#PLL_сроки
По обстоятельствам одного спора Истец взыскивал с Ответчика неустойку за просрочку исполнения обязательства.
Условиями контракта срок исполнения был определён до 10.11.2018 (суббота).
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции разошлись во мнениях относительно того, с какого момента следует начислять неустойку:
а) не включать в период расчёта 10.11.2018, поскольку при указании в контракте фразы "до 10.11.2018 года" предельный срок поставки определяется календарной датой 10.11.2018 (ст. 190 ГК РФ) и, учитывая, что предельный срок поставки выпал на субботу, неустойка подлежит начислению с 13.11.2018 (суд первой инстанции);
б) применение предлога "до" подразумевает наступление определенного обязательства ранее установленного числа; исходя из буквального толкования спорного пункта договора с 10.11.2018 начинается просрочка исполнения обязательства и данный день должен быть включен в период начисления неустойки (суд апелляционной инстанции);
🔶 Суд кассационной инстанции поддержал решение суда первой инстанции, который, по мнению кассационного суда, обоснованно не допустил расширительного толкования условий договора, так как при разрешении вопроса о применении мер ответственности необходимо учитывать повышенные требования к определенности и непротиворечивости условий договора.
Дата окончания исполнения обязательств включается в установленный по договору или закону срок. Использование предлога «до» при этом не имеет определяющего значения, поскольку законодатель указывает на конкретную дату исполнения обязательства. Иное порождало бы правовую неопределенность, связанную с лексическими тонкостями русского языка.
Данный вывод относительно лексического толкования судом первой инстанции предлога «до» применительно к сроку, в течение которого подлежит исполнению обязанность, соответствует правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в определениях от 15.04.2019 № 301-ЭС19-3239 по делу № А82-23898/2017 и от 25.02.2020 № 301-ЭС19-28018 по делу № А82-18278/2018 [все определения отказные – примеч. Редактора]
#PLL_сроки
Лицо, состоящее в браке, приобретает долю в ООО. Становится ли такая доля при отсутствии соглашения об ином общим имуществом супругов?
Anonymous Quiz
69%
Да
13%
Нет, поскольку второй супруг не приобретает корпоративных прав в силу правовой природы доли участия
18%
Нет, поскольку второй супруг хотя и приобретает права на долю, но не становится участником общества
Правила Закона о банкротстве, регулирующие принятие решения о заключении мирового соглашения большинством голосов кредиторов, не означают, что такое решение может приниматься произвольно (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А40-55450/2017).
🔶 Определением суда утверждено мировое соглашение между несостоятельным Должником и его кредиторами.
Относительно возражений А. суд первой инстанции отметил, что А.получает сумму в размере 280 000 рублей, что полностью соответствует оценочной стоимости данной дебиторской задолженности.
🔶 Суд кассационной инстанции определение суда первой инстанции отменил, вопрос направил на новое рассмотрение.
Как отметил суд, отношения, возникающие при заключении мирового соглашения, основываются на предусмотренном законом принуждении меньшинства кредиторов большинством ввиду невозможности выработки единого мнения иным образом.
Вместе с тем, согласно разъяснениям Президиума ВАС РФ, данным в пункте 18 Информационного письма № 97, правила Закона о банкротстве, регулирующие принятие решения о заключении мирового соглашения большинством голосов кредиторов, не означают, что такое решение может приниматься произвольно.
Утверждая мировое соглашение, суду надлежит принимать во внимание, в каких целях заключается мировое соглашение, - направлено ли оно, как это определил законодатель, на возобновление платежеспособности организации, включая удовлетворение требований кредиторов, либо используется, например, для того чтобы обеспечить неоправданные преимущества определенной группе лиц, т.е. применяется не в соответствии с предназначением института мирового соглашения. Соответствующая правовая позиция изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 22.07.2002 № 14-П.
По мнению А., кредитор (73% реестра), выступая за утверждение мирового соглашения, не руководствовался правомерным ожиданием, связанным с наиболее полным удовлетворением требований всех кредиторов, а предпринял попытку извлечь необоснованные преимущества, в частности, как указывает А., мировое соглашение приведет к прекращению рассмотрения заявления конкурсного управляющего о привлечении к ответственности контролирующих лиц.
А. также правомерно указывает на то, что стоимость ликвидного имущества должника составляет 38 млн., а установленный мировым соглашением дисконт 95 % экономически не обоснован и установлен в нарушение интересов кредиторов.
Данные доводы судом первой инстанции необоснованно оставлены без внимания, что привело к принятию неправильного судебного акта.
#PLL_Банкротство
#PLL_Мировое_соглашение
🔶 Определением суда утверждено мировое соглашение между несостоятельным Должником и его кредиторами.
Относительно возражений А. суд первой инстанции отметил, что А.получает сумму в размере 280 000 рублей, что полностью соответствует оценочной стоимости данной дебиторской задолженности.
🔶 Суд кассационной инстанции определение суда первой инстанции отменил, вопрос направил на новое рассмотрение.
Как отметил суд, отношения, возникающие при заключении мирового соглашения, основываются на предусмотренном законом принуждении меньшинства кредиторов большинством ввиду невозможности выработки единого мнения иным образом.
Вместе с тем, согласно разъяснениям Президиума ВАС РФ, данным в пункте 18 Информационного письма № 97, правила Закона о банкротстве, регулирующие принятие решения о заключении мирового соглашения большинством голосов кредиторов, не означают, что такое решение может приниматься произвольно.
Утверждая мировое соглашение, суду надлежит принимать во внимание, в каких целях заключается мировое соглашение, - направлено ли оно, как это определил законодатель, на возобновление платежеспособности организации, включая удовлетворение требований кредиторов, либо используется, например, для того чтобы обеспечить неоправданные преимущества определенной группе лиц, т.е. применяется не в соответствии с предназначением института мирового соглашения. Соответствующая правовая позиция изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 22.07.2002 № 14-П.
По мнению А., кредитор (73% реестра), выступая за утверждение мирового соглашения, не руководствовался правомерным ожиданием, связанным с наиболее полным удовлетворением требований всех кредиторов, а предпринял попытку извлечь необоснованные преимущества, в частности, как указывает А., мировое соглашение приведет к прекращению рассмотрения заявления конкурсного управляющего о привлечении к ответственности контролирующих лиц.
А. также правомерно указывает на то, что стоимость ликвидного имущества должника составляет 38 млн., а установленный мировым соглашением дисконт 95 % экономически не обоснован и установлен в нарушение интересов кредиторов.
Данные доводы судом первой инстанции необоснованно оставлены без внимания, что привело к принятию неправильного судебного акта.
#PLL_Банкротство
#PLL_Мировое_соглашение
#Признание_недействующим
Само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А40-209097/2019).
Решением суда общей юрисдикции от 22 сентября 2015 года в пользу А. с Общества была взыскана причитающаяся ему сумма денежных средств.
В дальнейшем Общество было исключено из реестра по решению регистрирующего органа и А. обратился с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего директора и учредителя Общества, Б.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции требование удовлетворили.
Суды исходили из того, что ответчик являлся лицом, имеющим фактическую возможность определять действия юридического лица, обязан был действовать в интересах этого юридического лица добросовестно и разумно и нести ответственность за убытки, причиненные по его вине физическому лицу; непредставление налоговой и бухгалтерской отчетности относится к неразумным и к недобросовестным действиям; в ином случае, если общество намерено прекратить деятельность, такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств - через процедуру банкротства.
При этом суды указали, что отказ от компании и передача ее в пользу номинального владельца, осуществление деятельности в настоящее время ответчиком через другое юридическое лицо, со схожим наименованием, по тому же адресу местонахождения, является уклонением от ответственности.
Само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А40-209097/2019).
Решением суда общей юрисдикции от 22 сентября 2015 года в пользу А. с Общества была взыскана причитающаяся ему сумма денежных средств.
В дальнейшем Общество было исключено из реестра по решению регистрирующего органа и А. обратился с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего директора и учредителя Общества, Б.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции требование удовлетворили.
Суды исходили из того, что ответчик являлся лицом, имеющим фактическую возможность определять действия юридического лица, обязан был действовать в интересах этого юридического лица добросовестно и разумно и нести ответственность за убытки, причиненные по его вине физическому лицу; непредставление налоговой и бухгалтерской отчетности относится к неразумным и к недобросовестным действиям; в ином случае, если общество намерено прекратить деятельность, такое прекращение происходило бы через процедуру ликвидации с погашением имеющейся задолженности, а при недостаточности средств - через процедуру банкротства.
При этом суды указали, что отказ от компании и передача ее в пользу номинального владельца, осуществление деятельности в настоящее время ответчиком через другое юридическое лицо, со схожим наименованием, по тому же адресу местонахождения, является уклонением от ответственности.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Прежде всего, суд привёл правовые позиции Экономической Коллегии ВС РФ, согласно которым само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО.
Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в п. 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства (Определения СКЭС ВС РФ от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, 06.07.2020 № 307-ЭС20-180, от 17.07.2020 № 302-ЭС20-8980 и др.).
Физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпорацией в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).
Как для субсидиарной (при фактическом банкротстве), так и для деликтной ответственности (например, при отсутствии дела о банкротстве, но в ситуации юридического прекращения деятельности общества (исключение из ЕГРЮЛ)) необходимо установление наличия убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственной связи между данными фактами.
Субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен общий стандарт доказывания. Не любое, даже подтвержденное косвенными доказательствами, сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.
Однако конкретные обстоятельства, свидетельствующие о наличии или отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика, как руководителя и учредителя должника, а также последующим созданием ответчиком нового юридического лица, и тем, что долг перед кредитором не был погашен, при наличии возможности такого исполнения, и тот факт, что именно действия (бездействия) ответчика, а не иные обстоятельства явились причиной неисполнения обязательств, судами не устанавливались.
Выводы судов о том, что прекращение ответчиком участия в обществе и полномочий его руководителя связано со злоупотреблением правом, в целях уклонения от ответственности перед истцами, не подтверждены документально материалами дела.
При этом судами не дана оценка возражениям ответчика о том, что 20 апреля 2016 Б. перестал быть генеральным директором Общества и вышел из состава участников, на момент выхода Б. из Общества последнее имело достаточную дебиторскую задолженность, не имело признаков неплатежеспособности, все документы об обществе, бухгалтерские и иные документы были переданы по акту приема-передачи новому генеральному директору; исполнительное производство в пользу взыскателя А. было возбуждено 9 июня 2016 года, то есть после прекращения полномочий А. в качестве генерального директора общества и выхода из состава общества; с момента выхода Б. из Общества до даты исключения общества из ЕГРЮЛ прошло более двух лет.
Прежде всего, суд привёл правовые позиции Экономической Коллегии ВС РФ, согласно которым само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО.
Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в п. 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства (Определения СКЭС ВС РФ от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, 06.07.2020 № 307-ЭС20-180, от 17.07.2020 № 302-ЭС20-8980 и др.).
Физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпорацией в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).
Как для субсидиарной (при фактическом банкротстве), так и для деликтной ответственности (например, при отсутствии дела о банкротстве, но в ситуации юридического прекращения деятельности общества (исключение из ЕГРЮЛ)) необходимо установление наличия убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственной связи между данными фактами.
Субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен общий стандарт доказывания. Не любое, даже подтвержденное косвенными доказательствами, сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.
Однако конкретные обстоятельства, свидетельствующие о наличии или отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика, как руководителя и учредителя должника, а также последующим созданием ответчиком нового юридического лица, и тем, что долг перед кредитором не был погашен, при наличии возможности такого исполнения, и тот факт, что именно действия (бездействия) ответчика, а не иные обстоятельства явились причиной неисполнения обязательств, судами не устанавливались.
Выводы судов о том, что прекращение ответчиком участия в обществе и полномочий его руководителя связано со злоупотреблением правом, в целях уклонения от ответственности перед истцами, не подтверждены документально материалами дела.
При этом судами не дана оценка возражениям ответчика о том, что 20 апреля 2016 Б. перестал быть генеральным директором Общества и вышел из состава участников, на момент выхода Б. из Общества последнее имело достаточную дебиторскую задолженность, не имело признаков неплатежеспособности, все документы об обществе, бухгалтерские и иные документы были переданы по акту приема-передачи новому генеральному директору; исполнительное производство в пользу взыскателя А. было возбуждено 9 июня 2016 года, то есть после прекращения полномочий А. в качестве генерального директора общества и выхода из состава общества; с момента выхода Б. из Общества до даты исключения общества из ЕГРЮЛ прошло более двух лет.
#PLL_Выход
#PLL_Восстановление_корпоративного_контроля
#PLL_Участники
Сведения из реестра регистрации нотариальных действий являются надлежащим доказательством совершения/не совершения нотариальных действий нотариусом (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А41-72282/2019).
Участниками Общества являлись А. и Б.
На основании нотариально заверенного заявления о выходе А. вышла из состава участников Общества. Впоследствии в Общество был принят В.
А. обратилась с иском об оспаривании соответствующих решений общих собраний и признании права на долю, указав, что заявления о выходе она не совершала.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции в иске отказали, сославшись на истечение срока исковой давности для оспаривания решений собраний. Как полагали суды, А. могла узнать об изменениях в составе участников в связи с общедоступностью данных ЕГРЮЛ ещё за два года до подачи иска, но в любом случае должна была узнать об отсутствии у неё статуса участника, когда не получила уведомления о проведении собрания участников Общества в предшествующем подаче иска году.
#PLL_Восстановление_корпоративного_контроля
#PLL_Участники
Сведения из реестра регистрации нотариальных действий являются надлежащим доказательством совершения/не совершения нотариальных действий нотариусом (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А41-72282/2019).
Участниками Общества являлись А. и Б.
На основании нотариально заверенного заявления о выходе А. вышла из состава участников Общества. Впоследствии в Общество был принят В.
А. обратилась с иском об оспаривании соответствующих решений общих собраний и признании права на долю, указав, что заявления о выходе она не совершала.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции в иске отказали, сославшись на истечение срока исковой давности для оспаривания решений собраний. Как полагали суды, А. могла узнать об изменениях в составе участников в связи с общедоступностью данных ЕГРЮЛ ещё за два года до подачи иска, но в любом случае должна была узнать об отсутствии у неё статуса участника, когда не получила уведомления о проведении собрания участников Общества в предшествующем подаче иска году.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
По смыслу разъяснений, изложенных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25, арбитражный суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.
Согласно п. 3 ст. 65.2 ГК РФ, если иное не установлено настоящим Кодексом, участник коммерческой корпорации, утративший помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, вправе требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате доли. Суд может отказать в возвращении доли участия, если это приведет к несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия. В этом случае лицу, утратившему помимо своей воли права участия в корпорации, лицами, виновными в утрате доли участия, выплачивается справедливая компенсация, определяемая судом.
Таким образом, указанная норма права предусматривает специальный способ защиты прав лица, у которого доля в уставном капитале хозяйственного общества была изъята помимо его воли.
На такое требование о восстановлении корпоративного контроля распространяется общий трехлетний срок исковой давности, при этом он исчисляется с момента, когда лицо, обращающееся за защитой, узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (Определение СКЭС ВС РФ от 07.03.2017 N 308-ЭС16-15069).
Между тем суды нижестоящих инстанций при наличии фактически заявленных требований о восстановлении в качестве участника Общества, рассматривали только требование о признании недействительными решений оспариваемого общего собрания и исходили из соблюдения (несоблюдения) сроков для обжалования, определенных ст. 43 Закона об ООО, без установления и соответствующей правовой оценки обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного рассмотрения спора, с существенными нарушениями норм материального права.
По смыслу разъяснений, изложенных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25, арбитражный суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.
Согласно п. 3 ст. 65.2 ГК РФ, если иное не установлено настоящим Кодексом, участник коммерческой корпорации, утративший помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, вправе требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате доли. Суд может отказать в возвращении доли участия, если это приведет к несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия. В этом случае лицу, утратившему помимо своей воли права участия в корпорации, лицами, виновными в утрате доли участия, выплачивается справедливая компенсация, определяемая судом.
Таким образом, указанная норма права предусматривает специальный способ защиты прав лица, у которого доля в уставном капитале хозяйственного общества была изъята помимо его воли.
На такое требование о восстановлении корпоративного контроля распространяется общий трехлетний срок исковой давности, при этом он исчисляется с момента, когда лицо, обращающееся за защитой, узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (Определение СКЭС ВС РФ от 07.03.2017 N 308-ЭС16-15069).
Между тем суды нижестоящих инстанций при наличии фактически заявленных требований о восстановлении в качестве участника Общества, рассматривали только требование о признании недействительными решений оспариваемого общего собрания и исходили из соблюдения (несоблюдения) сроков для обжалования, определенных ст. 43 Закона об ООО, без установления и соответствующей правовой оценки обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного рассмотрения спора, с существенными нарушениями норм материального права.
Кроме того, кассационный суд привёл следующие соображения.
Согласно доводам жалобы, из поступившего ответа нотариуса следует, что в реестре нотариуса З. запись за номером XXX о совершении нотариального действия в отношении А. не обнаружена. Из копий реестра нотариуса З. следует, что нотариальные действия под номером ХХХ не регистрировались.
Отклоняя указанные документы в качестве надлежащих доказательств, суд первой инстанции исходил из возможной опечатки в номере регистрационного действия, а также не подтверждения отсутствия нотариального действия реестром журнала регистрации (поскольку журнал регистрации является внутренним документом нотариуса, а официальным документом служит само нотариально заверенное заявление).
Суд кассационной инстанции с такими выводами не согласился.
Проанализировав положения Основ законодательства РФ о нотариате, суд заключил, что сведения из реестра регистрации нотариальных действий являются надлежащим доказательством совершения/не совершения нотариальных действий нотариусом.
Применительно к фактическим обстоятельствам данного дела, учитывая ответ нотариуса, положения ч. 5 ст. 69 АПК РФ к представленному нотариальному заявлению не могут быть применимы.
Учитывая довод заявителя о том, что она не совершала действий, направленных на отчуждение доли путем подписания и подачи заявления о выходе из Общества, а также учитывая ответ нотариуса о несовершении нотариальных действий, суд был вправе по своей инициативе поставить вопрос о назначении почерковедческой экспертизы в соответствии с ч. 1 ст. 82 АПК РФ либо предложить лицам, участвующим в деле, рассмотреть вопрос о подаче такого ходатайства.
Согласно доводам жалобы, из поступившего ответа нотариуса следует, что в реестре нотариуса З. запись за номером XXX о совершении нотариального действия в отношении А. не обнаружена. Из копий реестра нотариуса З. следует, что нотариальные действия под номером ХХХ не регистрировались.
Отклоняя указанные документы в качестве надлежащих доказательств, суд первой инстанции исходил из возможной опечатки в номере регистрационного действия, а также не подтверждения отсутствия нотариального действия реестром журнала регистрации (поскольку журнал регистрации является внутренним документом нотариуса, а официальным документом служит само нотариально заверенное заявление).
Суд кассационной инстанции с такими выводами не согласился.
Проанализировав положения Основ законодательства РФ о нотариате, суд заключил, что сведения из реестра регистрации нотариальных действий являются надлежащим доказательством совершения/не совершения нотариальных действий нотариусом.
Применительно к фактическим обстоятельствам данного дела, учитывая ответ нотариуса, положения ч. 5 ст. 69 АПК РФ к представленному нотариальному заявлению не могут быть применимы.
Учитывая довод заявителя о том, что она не совершала действий, направленных на отчуждение доли путем подписания и подачи заявления о выходе из Общества, а также учитывая ответ нотариуса о несовершении нотариальных действий, суд был вправе по своей инициативе поставить вопрос о назначении почерковедческой экспертизы в соответствии с ч. 1 ст. 82 АПК РФ либо предложить лицам, участвующим в деле, рассмотреть вопрос о подаче такого ходатайства.