В делах о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда арбитражный суд не вправе пересматривать решение третейского суда по существу, включая переоценку обстоятельств, установленных третейским судом, или проверку корректности расчёта неустойки, если такая неустойка предусмотрена договором, носит компенсационный (а не обогатительный) характер и не нарушает принцип юридического равенства сторон.

Судебная инстанция ограничена проверкой наличия оснований для отказа, включая противоречие решения публичному порядку, что требует конкретных и обоснованных доказательств со стороны возражающей стороны.

При этом ссылка на публичный порядок без подтверждающих доказательств (например, отсутствие подтверждения расходования бюджетных средств или связи договора с государственным оборонным заказом) не может служить основанием для отказа в выдаче исполнительного листа.

Кроме того, если сторона не заявляла возражений по существу в третейском разбирательстве (включая несоразмерность неустойки или нарушение условий договора), суд общей юрисдикции не вправе по собственной инициативе признавать такие условия недействительными или нарушающими публичный порядок без надлежащей мотивировки и доказательственной базы.

В случаях добровольной ликвидации юридического лица — субъекта малого или среднего предпринимательства — по упрощённой процедуре исключение общества из ЕГРЮЛ не препятствует его единственному участнику реализовать право на получение оставшегося после расчётов с кредиторами имущества (ликвидационной квоты).

Применение упрощённого порядка ликвидации не означает автоматического перехода к процедуре распределения обнаруженного имущества, если имущество было учтено и распределено до внесения записи об исключении из реестра.

При разрешении споров о праве участника на получение денежных средств с банковского счёта ликвидированного юридического лица судам необходимо выяснять, были ли такие средства идентифицированы как входящие в ликвидационную квоту, и представлены ли банку документы, подтверждающие передачу прав на них участнику в рамках процедуры ликвидации.

Отсутствие формальных ликвидационных балансов в упрощённой процедуре не лишает участника права на имущество, если иное не противоречит закону и условиям прекращения деятельности.

В случаях, когда спор о взыскании неосновательного обогащения связан с использованием земельного участка, право пользования которым оспаривается или не оформлено надлежащим образом, судам необходимо учитывать наличие и стадию рассмотрения иных взаимосвязанных судебных дел, предметом которых является установление правового статуса, границ или режима использования такого участка.

Выводы о наличии у ответчика законных оснований для пользования землёй (в том числе на праве постоянного (бессрочного) пользования) не могут быть признаны обоснованными, если соответствующие фактические обстоятельства подлежат выяснению в рамках параллельных судебных разбирательств, находящихся в производстве.

Судам не следует предрешать ключевые фактические обстоятельства без учёта взаимосвязи с другими делами, разрешение которых необходимо для правильного разрешения спора.

Удовлетворение требований о возмещении убытков в виде упущенной выгоды возможно лишь при условии, что истец действительно лишен возможности пользоваться имуществом по назначению, а нарушитель — неправомерно извлек из этого выгоду.

Если истец на момент заключения договора аренды земельного участка уже знал о наличии на нём посевов, то отсутствует основание считать, что его право на пользование участком было нарушено третьим лицом, а не обусловлено рисками, принятыми им добровольно.

В таких обстоятельствах вопрос о наличии убытков и их причинной связи с действиями ответчика требует тщательной оценки с учётом положений о состоянии передаваемого в аренду имущества, а также разграничения ответственности между арендодателем и третьими лицами.

Кроме того, при рассмотрении подобных споров судам необходимо учитывать добросовестность сторон и момент, с которого владелец или пользователь земельного участка узнал (или должен был узнать) о фактическом состоянии участка.

Невыяснение этих обстоятельств влечёт нарушение требований к законности, обоснованности и мотивированности судебных актов и препятствует правильной правовой квалификации отношений, в том числе в контексте применения норм о возмещении доходов и упущенной выгоды.

При рассмотрении исков о возмещении убытков, причинённых незаконным бездействием пристава, суды обязаны учитывать не только наличие формального нарушения, но и доказанность утраты реальной возможности исполнения обязательств должником.

Отсутствие фактического взыскания само по себе не влечёт ответственности государства, если не доказано, что должник утратил всё имущество, пригодное для обращения взыскания, и иные меры по пополнению конкурсной массы исчерпаны.

По делам о возмещении вреда, причинённого действиями (бездействием) приставов, надлежащим ответчиком всегда выступает Российская Федерация в лице ФССП России. Рассмотрение дела без привлечения ФССП как стороны, а также нарушение права одной из сторон на равноправное участие в судебном заседании — в том числе из-за технических сбоев, не зависящих от неё, — образуют безусловные основания для отмены судебных актов.

Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью допустимо лишь при доказанном грубом нарушении им корпоративных обязанностей, повлекшем неустранимые препятствия для деятельности общества.

Само по себе уклонение от участия в собраниях, особенно в условиях корпоративного конфликта и равного распределения долей, не образует безусловного основания для исключения — требуется установление причинно-следственной связи между бездействием участника и реальной невозможностью или существенным затруднением реализации целей общества, а также доказывание отсутствия иных способов преодоления возникших трудностей.

Судебная позиция должна исходить не из формального факта неявки, а из анализа экономической целесообразности оспариваемых решений, наличия у общества альтернативных источников финансирования, реального содержания и юридической силы предложенных сделок, а также из оценки того, чьи действия действительно направлены на достижение общих целей, а чьи — на извлечение выгоды из конфликта.

Бремя доказывания негативных последствий и их неустранимости лежит на истце, а не на ответчике.

В делах о возмещении убытков, причинённых в результате пожара в арендованных или субарендованных помещениях, недостаточно установления формального статуса собственника или арендодателя для привлечения его к солидарной ответственности.

Ответственность возможна только при доказанности вины конкретного лица — то есть его противоправного поведения (действия или бездействия), причинно-следственной связи между этим поведением и наступившими последствиями, а также нарушения им обязанностей по обеспечению пожарной безопасности, прямо возложенных на него договором, законом или иными обстоятельствами дела.

Суд не вправе ограничиваться общими ссылками на статус сторон, не исследовав распределение обязанностей по содержанию имущества и соблюдению противопожарных требований в рамках конкретных договоров, не установив категорию помещения по пожарной опасности, не проверив доказательства причинённого ущерба и не привлекши к участию в деле всех потенциально ответственных пользователей имущества, чьи действия могли стать непосредственной причиной возгорания.

Когда исполнитель представляет доказательства оказания услуг — в частности, документы, подписанные сотрудником заказчика и, частично, скреплённые печатью юридического лица, — а заказчик не заявляет мотивированного отказа в установленный договором срок, само по себе отсутствие подписи уполномоченного лица не исключает признания услуг оказанными.

Суд должен учитывать обстановку, создающую у исполнителя разумное представление о полномочиях подписанта (например, его должность, наличие печати, сложившаяся практика взаимодействия), и не может ограничиваться формальным сопоставлением подписей с приказом, не доведённым до сведения контрагента.

Если исполнение фактически принято заказчиком (в том числе посредством бездействия при получении актов), а договор не исключает возможность расширения или модификации предмета в ходе исполнения, суду надлежит проверить, не возникли ли в силу такого исполнения дополнительные, но однородные по содержанию и экономической природе правоотношения.

Отказ в удовлетворении иска допустим лишь в части, если доказано, что конкретные действия не могли быть выполнены техникой, указанной в документах, или их объём явно не соответствует разумным пределам — однако это не освобождает заказчика от оплаты за реально оказанные и подтверждённые услуги.

Когда участники гражданского оборота, находящиеся под контролем лиц из иностранных государств, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, оформляют финансовые потоки внутри аффилированной группы в виде договоров займа — при отсутствии экономического смысла, обеспечения возвратности, реального намерения взыскания, а также при наличии признаков уклонения от налогообложения и/или легализации непрозрачных операций — такие сделки надлежит квалифицировать как притворные, направленные на обход публично-правовых ограничений.

В этих условиях удовлетворение имущественных требований, вытекающих из таких сделок, противоречит принципам добросовестности, недопустимости злоупотребления правом и охраны публичных интересов, что влечёт отказ в судебной защите.

При установлении мнимости или притворности сделок суд вправе учитывать не только формальное соответствие документам, но и совокупность косвенных обстоятельств: длительное невзыскание долгов при нарастании задолженности, совпадение бенефициарных владельцев, вывод активов в юрисдикции недружественных государств, а также признаки использования судебного процесса для придания легитимности трансграничным финансовым операциям, подпадающим под специальный режим регулирования.

Когда ущерб возникает вследствие пожара, очаг которого локализован в объекте, находящемся во владении или собственности ответчика, презумпция вины смещает бремя доказывания отсутствия вины именно на ответчика — независимо от того, установлено ли конкретное техническое происхождение возгорания.

При этом достаточным основанием для возложения ответственности является совокупность:
(а) факта причинения вреда истцу;
(б) места возникновения опасного источника (в данном случае — пожара) в зоне контроля ответчика; и
(в) отсутствия доказательств, подтверждающих вину третьих лиц или иные освобождающие от ответственности обстоятельства.

Ответчик, как собственник или владелец объекта, несёт обязанность по надлежащему содержанию имущества (ст. 210 ГК РФ), включая соблюдение требований пожарной безопасности, и не может снять с себя эту ответственность ссылками на общие обязанности организатора площадки, если не доказано, что нарушения были вызваны исключительно действиями третьих лиц.

Если сторона, несущая бремя содержания имущества, не обеспечила его безопасную эксплуатацию, а в материалах дела отсутствуют бесспорные доказательства иной, альтернативной причины вреда, выводы суда об отсутствии вины ответчика противоречат презумпции вины и нарушают баланс доказывания.

В таких случаях суд обязан исходить из того, что риск ненадлежащего состояния объекта лежит на его собственнике (владельце), а не на потерпевшем, не обязанном доказывать умысел или конкретную форму вины причинителя — достаточно доказать факт вреда и его связь с источником повышенной опасности, контролируемым ответчиком.

При изъятии земельного участка для государственных или муниципальных нужд размер возмещения, подлежащего выплате правообладателю, определяется исходя из его рыночной стоимости и должен быть установлен с соблюдением требований закона «Об оценочной деятельности», а также с учетом особенностей, предусмотренных земельным законодательством.

В случае наличия обоснованных возражений стороны в отношении заключения эксперта — в том числе на основании рецензий квалифицированных специалистов, указывающих на существенные нарушения методологии оценки (включая некорректный подбор аналогов, отсутствие или ошибочное применение корректировок, искажение исходных данных) — суд не вправе самостоятельно оценивать техническую обоснованность экспертного вывода, поскольку это требует специальных знаний.

Отказ в удовлетворении ходатайства о назначении повторной или дополнительной экспертизы при наличии серьёзных сомнений в достоверности и обоснованности первичного экспертного заключения является существенным нарушением норм процессуального права, препятствующим выявлению объективной стоимости изымаемого участка и, как следствие, нарушающим баланс частных и публичных интересов.

В делах о взыскании убытков по договорам подряда, связанным с изготовлением строительных изделий, судам необходимо учитывать не только соответствие результата работы обязательным техническим требованиям (в частности, ГОСТ), но и целевое назначение продукции, прямо обусловленное договором или техническим заданием.

Если изготовленная продукция соответствует заявленному стандарту, но используется заказчиком в условиях, выходящих за рамки её целевого назначения (например, применение плит для городских дорог на территории промышленного предприятия без согласования проектных параметров), то вина подрядчика не может быть установлена в отрыве от оценки действий заказчика, включая соблюдение требований по монтажу и эксплуатации.

При наличии обоснованных доказательств, в том числе внесудебных заключений специалистов и пояснений судебных экспертов, указывающих на эксплуатационный характер повреждений (включая применение противогололедных реагентов, превышение допустимых нагрузок и отсутствие проектной документации), суд обязан всесторонне исследовать степень вины обеих сторон.

В случае установления обоюдной вины либо недобросовестного поведения заказчика (например, ненадлежащая эксплуатация, использование без необходимых проектных обоснований), ответственность подрядчика подлежит соразмерному снижению, а при невозможности достоверно определить размер убытков — выводы о взыскании должны быть основаны на принципах справедливости и соразмерности, с обязательным устранением противоречий в доказательствах.

Судебный акт, вынесенный в рамках другого дела и вступивший в законную силу, не может автоматически определять размер убытков в последующем процессе, если в прежнем деле спорный размер ущерба был установлен на основании субъективного экспертного заключения, подготовленного по инициативе одной из сторон, без соблюдения требований к экспертной деятельности и без участия заинтересованного третьего лица.

Вопрос о размере и обоснованности взыскиваемых убытков подлежит самостоятельному исследованию судом, включая проверку методологии расчёта, правомочности лица, выполнившего оценку, и соответствия выводов действительным обстоятельствам, имеющим значение для дела.

Если договор аренды земельного участка содержит нестандартную структуру встречных предоставлений — в частности, сочетание денежных и натуральных форм платы, привязку их к параметрам будущего объекта капитального строительства (площади, разрешённому использованию), а также условия, предусматривающие корректировку цен, порядок расторжения и механизм возврата платежей, — суд обязан провести комплексное толкование договора в системе всех его положений и с учётом реальной экономической цели сторон.

При этом несоответствие существенных условий договора типичной модели аренды требует проверки оснований для его квалификации как смешанного (например, включающего элементы аренды, купли-продажи и/или совместной деятельности), даже если стороны формально именовали его договором аренды.

Кроме того, если исполнение обязательств одной стороной (например, предоставление технических условий или ГПЗУ) логически и экономически взаимосвязано с встречным исполнением другой стороны (оплата аренды), а также в случае параллельного возбуждения сторонами взаимоисключающих или взаимообусловленных исков по одному договору, суд обязан оценить не только формальное нарушение сроков, но и экономическую соразмерность требований, а при наличии признаков процессуальной и материально-правовой взаимозависимости — рассмотреть вопрос об объединении дел для обеспечения целостного и непротиворечивого разрешения спора.