Пробуждение произошло резким толчком. Растревоженное сном тело требовало продолжения. Динка поерзала на твердой поверхности, но сон не возвращался. Она распахнула глаза и разочарованно заскулила, обнаружив себя животным, растянувшимся на каменном уступе. И услышала в ответ тихое урчание рядом.
Тирсвад не спал, и смотрел на нее голодными глазами. Его бок часто вздымался, а розовый язык то и дело пробегал по бархатистым губам. Зажмурив глаза, Динка ткнулась лбом ему в бок, предлагая продолжить то, что происходило во сне. Тирсвада дважды просить не пришлось.
После того, как все закончилось, Динка поежилась, осторожно встала, и неровным шагом вернулась в пещеру.

— Дальше можно совокупиться, например, — неожиданно предложил Шторос.

— Что? — Динка растерянно посмотрела на его морду и встретилась глазами с лукавым взглядом изумрудных глаз. — Придумаешь же! Совокупиться…

— А что не так? — промурлыкал он, приближаясь вплотную и проводя носом ей вдоль спины от затылка до хвоста. — Разве не за этим ты за мной увязалась?

— Мы с подветренной стороны, — пояснил Шторос, вновь начиная раздражаться. И Динке жутко захотелось укусить его за доверчиво подставленную ей под нос задницу, а то и за что-нибудь более нежное.

— А внешность я выбираю самостоятельно, в зависимости от того, кто вызвал меня. И желаний у меня по определению быть не может. Я создан, чтобы исполнять чужие желания и не могу иметь своих.

— Ну же Динка! Скажи им! Я так хочу тебя, что скоро с ума сойду, если ты меня не выберешь, — не унимался Шторос, и Динка почувствовала, как его возбужденный член трется об ее ягодицы.
— Идиот! — зашипел Тирсвад. — О чем ты просишь? У нее же внутри ребенок, а ты собрался пихать туда свой член?
— Сам ты идиот! — не остался в долгу Шторос. — Ребенок в животе, член не достанет до него!
— Шторос, — осадил его Дайм.

Воля этой женщины была прочнее стали. И, подчиняясь этой воле, тысячи мужчин склонялись перед ней. И я, увы, не стал исключением.

Он, тяжело дыша, держался за грудь, внутри которой все скрутило болью. Он был настолько измучен разлукой с ней, настолько опьянен возможностью вновь быть рядом, прикасаться, оберегать, что не заметил очевидного. Она больше не любила его!

Он своими руками разрушил ее любовь к нему...