Коллизия с «Дождем» в Латвии показательным образом запараллелена с коллизией УПЦ на Украине - в обоих случаях антироссийские власти требуют от уже трижды отрекшихся от России структур тотальной зоологической русофобии, не оставляющей уже никаких шансов на выживание. И на Украине, и в Латвии таким образом прямо указывают: «нам больше не нужны русские против России, нам нужно, чтобы вообще больше не было никаких русских и никакой России»

Сегодня исполнилось всего 85 лет со дня рождения Сергея Сергеевича Аверинцева (10.12.1937, Москва – 21.02.2004, Вена).

Для меня Аверинцев многие годы был одним из кумиров, если не в буквально-библейском, то приближающимся к библейскому смыслу слова. Всё началось с немыслимого количества на редкость обстоятельных энциклопедических статей по самым разным гуманитарным дисциплинам, где за формально-научным стилем прослеживалась неформально-авторская интонация, как правило, ироничная. Количество и качество этих статей, разбросанных по всевозможным словарям и справочникам, было сравнимо разве что со статьями А.Ф.Лосева, но их тематика была ещё шире, так что в определенный момент казалось, что ты уже прочел целый сборник работ Аверинцева и можешь судить о его позициях.

Потом были, собственно, настоящие статьи и книги, прежде всего, «Поэтика ранневизантийской литературы» (1997 года издания), которую я разрисовал бесконечной вереницей восклицательных и вопросительных знаков, когда уже был византистом, но ещё не был персоналистом. И хотя к долгожданной встрече с этой книгой я был уже готов (долгожданной, потому что наслышался о ней ещё в начале 90-х), прочитав уже и Каждана с одной стороны, и Бахтина с другой, но я никак не подозревал, что при всей очевидной аллюзии на название известной книги Д.С.Лихачева, речь в ней будет идти вовсе не только о литературе и, тем более, не далеко не только ранней и совсем не только византийской.

Ну а дальше была одна из тех полуфантастических историй, которые часто бывают в моей жизни и служат мне свидетельством существования сверхъестественного Промысла. 15 января 2001 года я отправился в ЦДЛ на вечер в честь 110-летия Мандельштама, где впервые увидел самого Аверинцева, что само по себе было бы совсем не удивительно, если только не помнить, что сам он давно жил и лечился в Вене. И тогда я решил поймать его где-нибудь на выходе и пригласить на свой клуб в Институте философии.

Как только вечер закончился, я начал караулить его в фойе, ожидая, что мне придется пробиваться сквозь толпу осаждающих его поклонников с неизвестным результатом. Но тут я увидел сцену, которая меня крайне поразила и стала одним из сигналов того, что прежние времена всеобщего культурного голода ушли, не попрощавшись. Согбенная фигура великого С.С.Аверинцева медленно сходила с парадной лестницы ЦДЛ в сопровождении двух-трех спутников его же возраста, вскоре оставивших его в полном одиночестве. Между нами было абсолютно пустое пространство и он был преступно доступен. Не буду повторять слова восхищения, которые я с радостью говорил ему, как только подошел, и которые он миллион раз слышал от подобных мне чудиков, но скажу только, что это очень здорово – успеть это сделать тем людям, которых ты полюбил, но они об этом не знают и никогда не узнают.

Я все что угодно мог ожидать в ответ на моё приглашение, но только не то, что он вдруг начнет мне – абсолютно неизвестному для него молодому человеку – объясняться за свою занятость и тут же записывать адрес (!) своей московской квартиры (да-да, той самой, на "Юго-Западной"), куда я могу направить письмо с приглашением, а в ответ попросить мой домашний телефон. Обрадовавшись самому факту такого разговора, я вдруг вспомнил, что именно в этот момент в моем портфеле лежит та самая «Поэтика…», измученная мною где-то наполовину, и я решил показать ему эту книгу в качестве доказательства своего пристрастного знакомства с его творчеством. Каждое последующее действие было неожиданнее другого. Аверинцев взял эту книгу и начал пристально листать, как будто хотел что-то сказать в отношении моих граффити с предательскими вопросами, а потом взял ручку и написал на титульном листе: "С низким поклоном. С.А."

Но на этом история не закончилась. Конечно, я не только написал ему пригласительное письмо, но даже лично бросил его в почтовый ящик квартиры по указанному адресу, предварительно получив разрешение у вахтера подъезда. Однако прошел месяц и я уже забыл об этом письме, как вдруг домашние сообщили, что мне кто-то звонил из Вены… Никакой возможности установить обратную связь уже не было, да и я сам понимал, что вряд ли стоит трогать по таким пустякам академика С.С.Аверинцева, находящегося на лечении в столице Габсбургов… А потом, в феврале 2004 года, как-то перед срочным выходом на улицу я услышал по радио о том, что в Вене скончался русский филолог Сергей Аверинцев. И немедленно вышел...

Сейчас же, хоть это может звучать достаточно странно, я очень рад тому, что от нашего дома до могилы Аверинцева расстояние порядком ближе, чем от Москвы до Вены, и мы теперь с коляской гуляем туда и обратно.

* * *

Безусловно, та эпоха, когда книги Аверинцева жадно проглатывали только потому, что только там можно было прочесть цитату из Иоанна Богослова или Иоанна Златоуста, а также вообще узнать, кто все эти Иоанны и чем они друг от друга отличаются – ушла в прошлое, и не дай Бог она когда-нибудь вернется. Вслед за ней уходят и восторженные поклонники и поклонницы, которым Аверинцев заменил всех отцов Церкви вместе взятых и не способных внятно сформулировать причины их восторгов. Приходит время оценки по "гамбургскому счету" и студентов философского факультета, которые впервые слышат эту красивую фамилию.

Так вот, если отстраниться от каких-то богословско-публицистических двусмысленностей позднего С.С. и его показной приватизации кочетковцами, то для меня он, прежде всего, очень глубокий исследователь взаимовлияний и противоречий двух фундаментальных основ европейской культуры – античной философии и христианской религии. Именно на этом пути Аверинцев раскрывает оппозицию античного имперсонализма и христианского персонализма, без которой невозможно понять все контроверзы “Поэтики ранневизантийской литературы”. И уже только за это ему – низкий поклон.

Вместе с этим рассуждения Аверинцева часто поражают редчайшим честертоновским трезвомыслием, столь необходимым нашей "розановской" религиозно-философской субкультуре с её эмоциональными захлебываниями и растеканиями мысли по древу. Неизбывное стремление топить Аверинцева в тумане либерально-постмодернистского богословствования возможно только в том случае, если игнорировать его академическую категоричность и подменять его жесткие тексты тем мягким голосом, которым он их произносил. Достаточно вспомнить его ватиканский доклад "Христианский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы современной России" (1991), где есть следующие слова:

"После патристической эпохи пути западного и восточного христианства постепенно расходятся. Формируется дуализм католической и православной культур. Когда мы подходим к этому дуализму, своевременно поставить вопрос: верно ли то, что утверждал Иван Киреевский в прошлом столетии и Алексей Лосев в этом столетии, а именно, что аристотелианским может быть только католицизм, но никак не православие? Едва ли можно полностью согласиться с утверждением этих авторитетных мыслителей. Исторический опыт Византии показывает, что в принципе едва ли существует какая-то несовместимость между православием и наследием Аристотеля. Скорее сложности были с Платоном, поскольку Платон вместе с философией как таковой предлагал свою мистику, отличную от христианской, свои символы, свою мифологию. Аристотелевская техника мысли более нейтральна по отношению к религии, чем платоновский экстаз <...>. Античной философией занимались оппоненты позитивизма и материализма, более или менее романтически настроенные; и естественным образом они брались не за скучные трактаты Аристотеля, а за поэтические диалоги Платона. Но встреча с Аристотелем так и не произошла. Несмотря на деятельность упомянутых выше специалистов, Аристотель не прочитан образованным обществом России до сих пор".

Должен заметить, что могила Аверинцева на Даниловском кладбище практически всегда находится в необъяснимо удручающем состоянии: летом она зарастает высоким сорняком, а в другие времена года на нее невозможно смотреть. Столь неухоженное состояние этой могилы тем более удивительно, что она находится не где-нибудь совсем далеко, а прямо на центральной дороге кладбища, от парадного входа к храму, так что не найти ее невозможно. При этом я знаю довольно много разновозрастных людей, которые с благоговейным придыханием называют его имя, считают себя чуть ли ни его учениками и преемниками, но просто не знают, где он на самом деле похоронен – “в Вене, что ли?” Я уже не говорю про многочисленных кочетковцев, у которых в свое время Сергей Сергеевич играл роль свадебного генерала, и которые, видимо, просто забыли о его существовании. Впрочем, только месяц назад, столь поздней осенью, вдруг кто-то имеющий право неожиданно посадил на его могиле цветы, тут же залитые ноябрьским дождем и занесенные снегом, но, возможно, теперь за его могилой все-таки будут ухаживать. Поэтому я не стану здесь выставлять ее прежние печальные фотографии, а выставлю только вчерашнюю – как раз поздним вечером, накануне его 85-летия.

Фанарский и галактический патриарх Варфоломей в очередной раз заявил, что Россия и Русская Церковь ориентируются на идею "Москвы - Третьего Рима". Как для человека, исповедующего и пропагандирующего эту идею всю свою взрослую жизнь, мне, конечно, очень приятно слышать эти слова, хотя и совсем не в первый раз - о том же самом можно услышать почти от любого нашего "либерала", левака или нацдема. Но я все-таки очень хочу вспомнить хотя бы один пример, когда кто-либо из первых лиц нашего государства и нашей Церкви когда-либо прямо поддерживал именно эту идею. Не идеи державности и патриотичности вообще, или еще более абстрактных "духовно-нравственных ценностей", а конкретно - Москвы-Третьего Рима?

Обратите внимание, что всё происходящее сейчас с Сербией наглядно доказывает, почему православной стране лучше быть реально суверенной, сильной и огромной, а не кругом зависимой, слабой и маленькой. Вот в этом сермяжная правда Катехона и Третьего Рима, которая гораздо лучше осознается именно тогда, когда выживаешь среди богоборцев и иноверцев, а не в центре православного мира, где возможность свободно исповедовать православную веру кажется чем-то само собой разумеющейся и не требующей никаких жертв.

16 декабря, в Пятницу, 18.00, в Философском Кинолектории храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах состоится киноведческая лекция, показ и обсуждение фильма Андрея Тарковского «СТАЛКЕР» (1979).

К 90-летию великого кинорежиссера. http://katehon.ru/novosti/16-dekabrya-pyatnitsa-18-00/

Когда в начале 2009 года проходили выборы нового Патриарха Московского и всея Руси, то некоторые православные консерваторы, особенно наиболее ревнительного не по разуму направления, убежденно отстаивали кандидатуру малоизвестного тогда в России митрополита Черновицкого и Буковинского Онуфрия (Березовского). На все мои попытки выяснить, в чем же заключаются реальные достоинства этого кандидата в качестве будущего предстоятеля всей Русской Церкви, я слышал только вполне ожидаемые среди наивных простецов ревнительские клише: он очень “благообразный старец”, “сугубый молитвенник”, “великий постник”, и особенно подчеркивалась его совершенная аполитичность и нарочитая архаичность, вплоть до того, что он якобы не имеет мобильного телефона, не выходит в интернет и запрещает всем своим подчиненным пользоваться интернетом… Лично для меня все эти характеристики означали только одно – такой человек в принципе не может и не должен быть не то что Патриархом Московским и всея Руси, а даже провинциальным епископом, потому что епископ (не говоря уже о Патриархе крупнейшей в мире Православной Церкви) – это, прежде всего, публичная фигура, управляющая огромным количеством людей, которые должны его видеть, слышать, читать, иметь с ним обратную связь, быть в курсе его позиций по всем принципиальным вопросам церковной жизни. Представление о том, что епископ и сам Патриарх (равно как великий князь или царь) должен быть в первую очередь хорошим молитвенником и постником, свойственно именно язычеству, причем, самому примитивному магическому язычеству, где верховный жрец или монарх это чисто мистический медиум, обеспечивающий связь неба и земли, божественного и человеческого миров, через которого, благодаря его особым аскетическим способностям, проходят божественные энергии, сверху вниз. Такому царю/жрецу вообше не обязательно показываться другим людям, он сам почти трансцендентная фигура, а любое снисхождение в народ для него даже опасно – “карму загрязнит” и вообще десакрализует и его самого, и его мистический статус. Стоит заметить, что в восприятии иных “православных консерваторов” идеальная роль предстоятеля Церкви или главы государства должна быть именно такой, и они искренне не понимают, что здесь неправославного.

Так вот, в том 2009 году мне пришлось пару раз даже написать о своем непонимании эксклюзивных достоинств митрополита Онуфрия в качестве кандидата на пост Патриарха Московского и всея Руси, что вызвало большое негодование среди соответствующих консерваторов. Я всегда понимал, что если человек кажется сугубым молитвенником и постником, и очень похож на “старца”, то из этого совсем не следует, что он вообще понимает, в чем разница между Православием и ересью, и что он в любой критической ситуации останется верным православным догматам и каноническому строю Церкви. Потому что православное христианство – это прежде всего мировоззрение, которое мы либо осознаем и исповедуем, либо нет, а сугубые аскеты и благообразные старцы есть во всех религиях и конфессиях, тем более не пользующиеся интернетом и не признающие никаких новшеств. Именно поэтому ПРЕДАТЕЛЬСТВО КАНОНИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ со стороны митрополита Онуфрия лично для меня было совершенно неудивительно: если человек похож на православного старца, то из этого еще не следует, что он вообще православный. Может быть, он исповедует тибетский буддизм или китайский даосизм, или вообще толстовство?

Выскажусь по поводу недавнего случая, когда на митрополита Киевского Онуфрия во время богослужения пролили Св. Кровь из чаши. Уже несколько комментариев встречал от коллег, что это, мол, ничего не значит, просто случайность. Меня такие комментарии удивляют. Согласно православной вере, в жизни христианина ничего случайного не происходит, особенно в жизни священнослужителя. И особенно такое ужасное событие как может быть попущено Богом без смысла и значения? Кто из нас, если бы, не дай Бог, такое случилось с нами, не воспринял бы это как грозное указание от Господа? Кто не задумался бы: а все ли я делаю правильно?

Раскольники из ПЦУ распространили свое толкование: что это, мол, Бог сделал из-за того, что митрополит Онуфрий не присоединился к их расколу. Такое курьезное и нелепое толкование не выдерживает никакой критики. Поскольку митрополит Онуфрий не присоединился к ПЦУ еще четыре года назад и если бы Богу это было неугодно и Он хотел бы обличить его, то сделал бы это тогда. Но Господь не спешит и не опаздывает со Своими знамениями. Он посылает все точно в срок. Так что случившееся в эти дни относится к тому, что происходит именно сейчас, а не четыре года назад.

А что сейчас происходит и к чему непосредственно причастен митрополит Онуфрий? Мне как раз в эти дни сообщили, что начали заставлять отказаться от поминовения патриарха последние епархии УПЦ, которые дозволяли поминать на подконтрольной Киеву территории. И это окончательно цементирует раскол, в который митрополит Онуфрий вверг значительную часть УПЦ на соборе 27 мая. Потому что прекращение поминовения патриарха это именно раскол, как об этом сказано в канонах Церкви (13-15 правила Двукратного собора). И тем более является расколом самочинное провозглашение автокефалии. Когда тело разрывают, льется кровь. Не оттого ли Господь попустил пролиться Крови Христовой на того, кто разрывает Тело Христово - Церковь? Я не вижу другого объяснения произошедшему. Хотя, конечно, я не пророк, и говорю лишь свое мнение. Может быть, более духовные люди найдут иной смысл.

Но он точно есть в произошедшем. Это не "просто случилось". Это знамение и знамение грозное. Его точно не получится интерпретировать как "молодец, все делаешь правильно!"

Впрочем, я вижу одно положительное во всей этой истории. Обличает и вразумляет Господь только тех, кто еще может вразумиться и исправиться. А значит, есть шанс для митрополита Онуфрия вернуться на тот путь стояния в канонической правде, за который ранее его многие уважали и с которым его имя ассоциировали.

Лишенный сана, преданный анафеме, бывший Киевский митрополит, а ныне глава раскола «Киевского патриархата» Филарет Денисенко выступил на украинском телевидении с полной поддержкой «Феофании», курса УПЦ на полную независимость и отмежевание от Московского Патриархата. Наконец-то эти люди, говорит Филарет, пришли к тому же, к чему я пришел 30 лет назад. Я, говорит он, в этом курсе опередил их на 30 лет.
И действительно, чем Феофания и нынешний курс УПЦ принципиально отличаются от действий Филарета 30-летней давности?

Все британские политики редкие г-ки и лицемеры. Вот молодой премьер с ранее нехарактерной для Туманного Альбиона фамилией выдал: пока Россия не выведет войска с территории Украины, никаких переговоров быть не может. И это при том, что везде, кстати и некстати, из всех утюгов англосаксы несут: мол, сами украинцы будут решать, вести им переговоры с нами или нет. Получается ложь, двуличие и запредельный цинизм.

Лучше пусть британцы, наконец, свалят с Мальвинских островов и вернут их аргентинцам. Фолкленды – это не Британия, а Аргентина! А сборную Аргентины – с заслуженной победой в футболе. Так держать и в сфере внешней политики!

Называть Фолклендские острова Мальвинскими – это правильно, но не потому, что всё хорошо, что против “англосаксов”, а потому что эти острова изначально принадлежали Аргентине и были оккупированы Англией в 1833 году, а еще точнее потому, что России давно уже нужно было бы заняться укреплением связи со всеми странами Латинской Америки, где к нашей стране относятся очень доброжелательно и воспринимают ее как глобальную альтернативу англо-американскому Западу. При этом не может быть такой самоцели, как деанглизация или деамериканизация всего и вся. История мира развивается непредсказуемо и нет никаких гарантий, что в иных исторических ситуациях “англосаксы” могут оказаться вынужденными союзниками России, как это уже не раз было. Но если мы реально претендуем на глобальный суверенитет, то выход из англоцентричного мира – это просто объективная необходимость. Из этого не следует, что теперь во всем и всегда нужно поддерживать врагов США и Великобритании – нет ничего более контрпродуктивного, чем действовать исключительно назло кому-то, пусть даже самому очевидному врагу. Но нужно просто перестать жить с мыслью, что мироздание принадлежит исключительно людям, думающим на английском языке, и что если уж где-то “англосаксы” водрузили свой флаг, в прямом и переносном смысле, то это навсегда и никакие иные альтернативы невозможны. Работать нужно со всеми, а страны ибероамериканского мира в целом – это просто наилучший союзник России по очень многим основаниям, начиная с того, что и Россия, и Латинская Америка имеют одно общее важнейшее свойство – это части христианской европейской цивилизации, но при этом не Запад, и совершенно не обязаны следовать каким-либо западным, т.е. англо-американским стандартам. Конечно, США воспринимают весь Новый Свет как свою большую колонию, в соответствии с т.н. доктриной Джеймса Монро, но уже их проблемы: если они столь откровенно вторгаются в зоны наших непосредственных национальных интересов, то почему мы не можем вторгаться в зоны их интересов? Тем более что, например, Украина имеет несравнимо большее отношение к России, чем та же Аргентина или даже Куба к США. Так что да, именно так – Мальвинские острова, Islas Malvinas.

Идея возвращения городу Царицын название "Сталинград" преследует только одну цель - апологию Сталина и коммунизма вообще, это чисто идеологическая акция, не имеющая никакого отношения к восстановлению исторической памяти. Достаточно заметить, что Зюганов на полном серьезе называет "Сталинград" "исконным" названием города, рассчитывая, по всей видимости, на людей, для которых история России началась даже не при Ленине, а при Сталине. В общем приходим в его блог во Вконтаке и кликаем "нет":

Стало известно о том, что запущен процесс переименования Волгограда обратно в Сталинград. Но никогда не поздно его тормознуть😏

Нам интересно другое. Один из пунктов, используемый коммунистами в полемике с оппонентами, это то, что «переименование это дорого». Этот аргумент всегда идет в ход, когда появляются инициативы по возвращению исторических названий нашим улицам, площадям, городам. В довесок дурят гражданам голову о «документы нужно будет все менять».

А куда эти возражения деваются в случае с инициативами левых? Сталинград - это другое?

К делу! На странице Зюганова в «ВКонтакте» устроен опрос по поводу переименования Волгограда в Сталинград. Про настоящее историческое название «Царицын» в опросе не сказано ни слова. Проголосовать против Сталинграда можно, если перейти на соответствующую страницу.