Артхив - Продажа картин - Маркетплейс искусства – Telegram
Артхив - Продажа картин - Маркетплейс искусства
6.05K subscribers
5.95K photos
10 videos
2 files
3.04K links
Просто о сложном, интересно о скучном: рассказываем об искусстве как никто другой! ©

Реклама: https://arthive.com/ad/
Download Telegram
Арт-родня

Слева: Анри Матисс. Обнаженная в кресле. 1926. Нью-Йоркский музей современного искусства (МоМА)

Справа: Пабло Пикассо. Обнаженная в красном кресле. 1929. Музей Пикассо, Париж
⬇️
В середине 20-х годов ХХ века стиль Пикассо снова претерпевает изменения – на этот раз под влиянием движения сюрреалистов во главе с Андре Бретоном. Картины Пикассо этого - сюрреалистического - периода, включая «Обнаженную в красном кресле», отличают текучие, «оплавленные» контуры и крайне откровенное, даже возмутительное изображение женских форм. Тем не менее, Пикассо никогда не причислял себя к движению сюрреалистов: его индивидуальность и некоторая приземленность не позволяли ему подчиниться их излюбленной фрейдистской концепции о превосходстве бессознательного. Однако состоявшие в родстве с сюрреализмом дадаисты все же считали художника «своим», они опубликовали репродукцию «Авиньонских девиц» в своем манифесте 1925 года, признав тем самым его влияние на их работу.

Полотно «Обнаженная в красном кресле» было закончено в мае 1929 года. В то время сюрреалистов занимала мысль о том, что уродливые и отталкивающие образы способны проложить путь к бессознательному. Картина, совершенно явственно призванная шокировать публику, по одной из версий, была написана под влиянием Сальвадора Дали и Жоана Миро. Другие искусствоведы усматривают в выборе цвета и узора обоев на фоне своеобразную издевку над работами Анри Матисса. Сходятся все только в одном: на полотне изображена русская жена Пикассо – бывшая танцовщица Ольга Хохлова, отношения художника с которой в то время уже были на грани разрыва.

Особенное возмущение картина вызвала среди феминисток. Они и раньше обвиняли Пикассо в том, что его работы, изображающие женское тело, символизируют подчинение и унижение (сложно возразить, учитывая то, как складывались отношения художника со всеми его женщинами). Здесь же обезличивание и обесценивание достигает апогея: по мнению критиков, рот героини картины больше похож на половой орган, увенчанный хищными зубами. Резкий контраст между красным и зеленым цветами и подчеркнуто спокойное море за окном только усиливают ощущение напряжения, наполняющего комнату.

Считается, что негативное влияние на творчество Пикассо оказал разрыв с Ольгой и роман с 17-летней Мари-Терез Вальтер. Но не стоит забывать и о том, что на момент написания картины художнику исполнилось 48 лет, и вряд ли его обошли стороной присущие этому возрасту кризисы.
Правильный ответ на вчерашнюю загадку

«Натюрморт с селёдкой и лимоном» (1923, Русский музей) написала Зинаида Серебрякова.
Борис Захаров (1930 - 2018). Первые заморозки. Утро. Холст, масло
Иоганн Вильгельм Прейер. Натюрморт с фруктами (фрагмент). 1836. Холст, масло. Музей Берггрюна, Берлин
Исаак Бродский. Парк осенью. 1910. Бердянский художественный музей имени И.И. Бродского
Морис де Вламинк. Баржи на Сене. 1906. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина
⬇️
Картина «Баржи на Сене» написана Вламинком в самый разгар его увлечения фовистскими опытами. Точнее, фовизмом эти красочные выкрутасы станут называться, как это часто бывает, с легкой руки критиков. А для самого художника и его тогдашних приятелей Дерена и Матисса их дикая живопись была данью творчеству чрезвычайно уважаемых ими Гогена и Ван Гога.

Конкретно эта картина вдохновлена, несомненно, работами Ван Гога. Его влияние чувствуется и в характере нанесения красок на холст, и работе с контурами. Но личность самого Вламинка не теряется за тенью кумира, уж слишком яростен и самобытен его собственный стиль. «Я переводил на язык цвета то, что видел, инстинктивно, без всякого метода, – говорил он о своих работах того времени. – Чтобы сказать правду не как художник, а как человек. Выжимая до конца, ломая тюбики аквамарина и киновари».

Вид на Сену был хорошо знаком Вламинку. Всю юность он прожил на берегу реки в Шату недалеко от Парижа. Его семья не относилась к числу зажиточных, и художнику приходилось подрабатывать игрой на скрипке, а краски для рисования он брал у торговца в долг. Возможно, настроение этого сложного периода жизни запечатлено на холсте: Сена выглядит у Вламинка не романтичным символом французской столицы, а грязным каналом, по которому весь день снуют туда и обратно тяжеловесные баржи.

Безрадостный полумрак не оживляют ни щедрые мазки белого, ни горячие тона любимой художником киновари. Безликие спины работников барж, дымящиеся трубы промзоны на горизонте – по-настоящему депрессивная картинка создает выразительный контраст с более поздними работами Вламинка. Казалось бы – он оставит в своем арсенале те же темные цвета, да и пасмурная погода на пейзажах станет его фирменным стилем. Но на них и близко не будет той заунывной тоски и ощущения тревожной безысходности, которое не оставляет при взгляде на «Баржи на Сене».
Кулон-снежинка Фаберже из горного хрусталя, украшен бриллиантами. Мастер Альберт Хольстрём по эскизу Альмы Пиль. Ок. 1913. Эстимейт £40–60 тыс. 26 ноября на аукционе Sotheby's в Лондоне.
Винсент Ван Гог. Деревья в саду больницы. 1889. Частная коллекция
Воскресный дайджест. Самые интересные материалы, вышедшие в Артхиве на этой неделе:

1. Перфекционист, отверженный влюбленный, аскет, математик… О Гауди создано столько же мифов, сколько о его знаменитых творениях. Артхив разбирает основные.

2. Тот самый, стоимостью в 450 млн долларов, «Спаситель мира» на выставке да Винчи в Лувре так и не появился. Но там есть другой!

3. С шедеврами Рембранда дело обстоит лучше. Недавно обнаруженная библейская сцена великого голландца впервые будет показана в Великобритании в рамках крупнейшей в истории выставки, посвящённой ранним годам художника.

4. Масштабная картина «Тайная вечеря», написанная монахиней Плавтиллой Нелли — первой упоминаемой художницей эпохи Возрождения — выставлена на всеобщее обозрение.

5. Лучшие работы венгерского импрессиониста Пала Синьеи-Мерше показывают на крупной выставке. Обязательно взгляните на его маки – хотя бы в репродукции.

6. Хокни Хокни, Бэкон и другие: четыре знаковых лота, которые привлекли внимание Артхива на аукционах Christie's и Sotheby's.

7. История любви: Ники де Сен-Фалль и Жан Тэнгли. Это пример творческого тандема, в котором оба проявили себя равноценными и равновеликими участниками, дополняя и вдохновляя друг друга, в котором никто не подавлял и не подчинял своей художественной и личной харизме другого. Уникальный случай.

8. Какие задачи решали мастера прошлого, создавая обрамление картин и зеркал, каких результатов достигали, что порождало спрос и каким было предложение? Какие роли отводили рамам, как менялись техники и технологии их изготовления, и какие методы применяют в настоящее время? Исследуем организацию процесса в багетной мастерской.

9. На странице Артхива в Фейсбуке идёт голосование за самые страшные картины: о результатах доложим в Хэллоуин, а пока приглашаем отдать свои лайки за жуткую жуть.

Приятного чтения!
110 лет назад - 28 октября 1909 года - родился Фрэнсис Бэкон

- Моя цель — создавать не иллюстрацию реальности, а образы, которые являются концентрацией реальности. И условного обозначения чувственного восприятия. А с иллюстрациями сегодня намного лучше справляется фото- или кинокамера.

Смотрите в Артхиве: Цитаты Фрэнсиса Бэкона о том, что смерть всегда рядом, мир – это куча компоста, ложь – сущность искусства, а картины Джексона Поллока похожи на старые шнурки

Иллюстрация: Фрэнсис Бэкон. Автопортрет с повреждённым глазом
Робер Делоне. Натюрморт с перчатками. 1907. Частная коллекция
из под короткой синей юбки
торчала синяя нога
и даже ватсон сразу понял
дега
© zrbvjd

Эдгар Дега. Балерины в танцевальном классе. 1880. Институт искусств Стерлинга и Франсин Кларк
Загадка от Артхива

Кто автор этого натюрморта с лимонами?

Варианты ответа в следующем посте. А правильный опубликуем завтра.
⬇️
Фрэнсис Бэкон. Три этюда к фигурам у подножия распятия. 1944. Тейт Британия, Лондон
⬇️
В 1945-м в лондонской The Lefevre Gallery открылась выставка, с которой началась слава Фрэнсиса Бэкона. Это был погожий апрельский денек. Знаменитый арт-критик Джон Расселл писал, что выставка совпала с окончанием Второй мировой войны в Европе, и «публика, проникнутая духом оптимизма и ностальгии, шла смотреть картины с благодарностью, ощущением, что ужасы остались позади и все теперь будет в порядке».

Публику ждал отрезвляющий сюрприз: Вторая мировая закончилась, а вот Фрэнсис Бэкон только начинался. Те, кто входил в зал насвистывая, выходили уже в гробовой тишине.

«Три этюда к фигурам у подножия распятия» произвели взрывной эффект: критики были разгневаны, напуганы, подавлены, восхищены. Едва ли эта картина кому-то понравилась. В этом смысле она была сродни прозе Достоевского или фильмам Пола Томаса Андерсона: ее было трудно любить, куда легче было перед ней благоговеть. Глядя на нее, ты оказывался запертым в лишенном перспективы, безвыходно плоском пространстве, заполненном криком и страданием. А легкомысленный морковный фон лишь усиливал ощущение воспаленного кошмара. Это было яркое переживание, могучий экзистенциальный опыт. Впрочем, проникнутая духом оптимизма публика, говоря современным языком, не отказалась бы это «развидеть».

На первых порах критики препарировали творчество Бэкона не столько в искусствоведческих, сколько в терапевтических целях. Было непросто принять бесцеремонность, с которой он окунал зрителя в кромешные бездны своего подсознания. Но еще тяжелее было допустить, что бэконовская жуть существует сама по себе – без причины, морали и смысла.

Многие пытались объяснить, «что хотел сказать нам автор своей работой». Кто-то считает, что бэконовские биоморфы – это фурии, ведь Фрэнсис был одержим Эсхилом. Кто-то уверен, что Бэкон переосмысливает библейский сюжет в контексте современных войн и катаклизмов. Кто-то не сомневается, что художник зашифровал в триптихе автопортрет. На левой «створке» – образ матери: согбенной, покорившейся, оплывшей в восковом смирении. Справа – фигура отца: орущая, доминирующая, кентавроподобная. Папа художника был коннозаводчиком, этим объясняется проплешина травы под его «копытом». В центре – сам Фрэнсис: шипит и корчится под гнетом отцовской любви.

Все версии в равной степени убедительны. Прийти же к согласию нет никакой возможности, поскольку ответов не существует – сам Бэкон не знал, что он хочет сказать. Интуитивный гений, он никогда не знал, куда его заведет траектория кисти, он лишь надеялся, что подсознание снова вытолкнет из своих темных глубин очередной яркий образ. Обычно подсознание не подводило.

Живопись была для него не способом объяснить, а попыткой понять. Разумеется, «Три этюда к фигурам у подножия распятия» - не единственная работа Фрэнсиса Бэкона, которую невозможно интерпретировать с позиций авторской воли. Вспомните хотя бы, что получилось, когда он задумал нарисовать падающую в траву птицу.