Широко известный в узких кругах продюсер говорит, что мне надо подумать о позитивном подкреплении, а то у меня то «социальная смерть эмигранта», то «вы можете сколько угодно поступать на факультеты международных отношений в Великобритании, но политику делать будет все равно Борис Джонсон»

Вот и теперь. Извините за неровный почерк

Неприятный ответ на вопрос «когда я уже полностью адаптируюсь» с примером

Мы когда в 2013 году сюда переезжали, план был перезимовать, подправить английский, получить степень по обожаемому до сих пор антимонопольному праву (да, тогда по всему миру было право, и местами даже антимонопольное), и вернуться на работу – меня там ждали

А поскольку работала я Head of Legal одной швейцарской компании в Москве (офис А-класса, тимбилдинги в Милане и все вот это), то, разумеется, у меня был набор среднестатистического московского юриста – правильные пальто, правильные туфли и правильные сапоги – разумеется, на каблуках 10 см. Сапоги были любимые – майкл корс с ньюйорских рапродаж (это были времена, когда мы могли и Нью-Йорк, и распродажи, и Майкла Корса)

И вот приехали мы в Норидж. Я начала ходить в университет. В пальто и на каблуках, разумеется. Там с первого взгляда опознала еще одну московскую юристку – тоже в пальто и на каблуках. Мы подружились и даже нашли много общего. Например, мы вместе удивлялись «как же так, Англия – родина дизайна. У них тут столько сумочек, распродаж и мировых брендов. А они ходят в вытянутых штанах и кедах». То, что мы видели разницу, не мешало нам обзаводиться новыми знакомыми. Любимая итальянская подруга, правда, сказала «когда я вас впервые увидела на исследовательском семинаре, я сразу поняла, что вы откуда-то из постсоветских стран».

Прошло полгода – даже больше. Уже случился март 2014, и стало понятно, что я уже никуда не возвращаюсь. Мы начали писать диссертации – это 3-4 месяца одиночества и интенсивной работы. Договариваемся с второй московской юристкой встретиться на кофе – выдохнуть и обменяться новостями. Встречаемся – и начинаем ржать. Мы обе – «в вытянутых штанах и кедах». Казалось бы, адаптировались? Ха

Эти сапоги в чарити я отнесла только вчера. 9 лет и 1 месяц

Один наш восторженный поклонник прислал математическую иллюстрацию разницы между пассивностью и ассертивностью. Как вам? Согласны с «расчётами»?

How did you end up in Norwich?

Что в переводе на нормальный означает «как после, казалось бы, разумной цепочки Йошкар-Ола-Екатеринбург-Москва ты оказалась в этом богом забытом месте»

Отвечаю на этот вопрос много лет на обоих языках, вот и на наших встречах клуба «как жить дальше» каждый раз приходится. А тут мы вообще задумали заманить участников в глубинку, которая веками тихонечко противостояла Лондону и создавала непроницаемость для чужаков (если что – 26 ноября ждем. Покажем, разумеется, тюрьму, замок, кафедральный и паб с привидениями, если не будет других пожеланий)

Вчера с этими сапогами тоже про Лондон заговорили. В общем, объясняю еще раз, как я тут оказалась (тем более, что это и про образование, и про ассертивность, и про эмиграцию, и про реалистичность планирования и божье усмотрение)

В 2012 году «вся Москва» уезжала на зиму в тепло и подумать о предназначении. Рынок труда был перегрет, вернуться на прежнюю или даже лучшую работу проблем не было. В общем, большая часть моих друзей проводили зимы в Индии и на Бали, а я работала. Работа включала в себя согласование, казалось бы, двухстороннего контракта на 400 листов. Но на самом деле в процессе подковерно участвовали еще (а) одна широко известная международная организация в Швейцарии (б) несколько членов совета директоров в разных частях света (в) акционеры и их паранойя по поводу котировок акций компании в приличных местах (г) пара-тройка малоизвестных, но очень государственных органов Российской Федерации, присылающие бесконечные проверки и т.д. и т.п.

В общем, настал момент, когда я поняла, что я выгорела и совершенно не понимаю, что я еще могу сделать, чтобы урегулировать это противостояние интересов так, чтобы контракт все же случился, и все были если не довольны, то хотя бы обошлось без прокуратуры и СК. И тут я подумала – вот же оно. Я просто не понимаю, кто я, что я, и что мне делать. Мне тоже надо на зиму на Бали! Или в Тай. В общем, нам нужен саббатикал

Но у меня ребеночек. А ему нужна школа. Я начала искать школы в местах зимовки и обнаружила, что (а) далеко не везде можно попасть иностранцу и (б) там, куда все ж можно попасть и учили на английском, ценник был такой, что вся идея дешевого саббатикала исчезала: стоимость тайской частной школы не сильно отличается от стоимости английского университета достаточной престижности

И тут меня осенило (точнее, включилась ассертивность: если нельзя одним способом, может быть, можно еще каким-то?)

Я уже много лет обожала антимонопольное право, но мне все никак не удавалось нормально в него погрузиться. И уж если нам все равно надо платить за образование, то почему бы не платить матери за магистратуру в приличном месте?

Возражений было два – «это безумно дорого, ты не справишься» и «Наташа, тебя никуда в твоем возрасте с твоими российскими дипломами и крайне посредственным языком никуда никогда не возьмут»

Поэтому мы снова активизировали ассертивность и подали в пять университетов – посмотреть на тренд (сколько откажут), получить обратную связь и потом решать

В общем, все пять дали мне оффер.

И тут пришлось решать вопрос с ценой. Я подалась на 5 грантовых программ. Получила предложения по грантам от четырех (и с тех пор недоумеваю, когда кто-то смеет отклонять мои грантовые заявки, да). У меня на руках оказались офферы с местами в университетах и деньгами в
- Саутгемптоне
- Рединге
- Лондоне
- Норидже

И вот именно тут началось самое трудное. Пришлось делать выбор. Саутгемптон на море. И этот универ в Рассел групп. Рединг (тогда еще не было метро) – небольшой город, я знаю профессора, и это рядом с Лондоном. Лондон это Лондон, чё тут рассуждать. И Норидж. Никому, в том числе мне, неизвестный.

В общем, я вспомнила про задачу – «перезимовать, подумать о своем предназначении, подтянуть английский». Посмотрела фотки места. Поговорила с Айбек, который там раньше учился. Посмотрела рейтинги школ во всех городах. И решила, что Норидж - лучшее место пережить зиму, познакомиться с английской культурой.

И в надежде, что меня не выгонят прям сразу, и я успею доучиться хотя бы до весны, а там уже и вернуться можно спокойно. В общем, в сентябре 2013 мы переехали, первую сессию я сдала лучше всех на потоке, включая местных, в феврале мне дали оффер на PhD с грантом, превышающим обычный. И это был февраль 2014. До марта я еще думала, принимать ли оффер и справлюсь ли я вообще со всем этим. А потом перестала

Да, и моя докторская, защищенная в 2018 году, про специфику антикартельного применения в России. Тоже рассчитывала на пользу, когда начинала.
В общем, если кто считает себя пророком/провидцем и умеет планировать все хотя бы на несколько лет вперед – это точно не я)) я умею только хотеть и делать
А, ну и Норидж, конечно, прекрасен как место для саббатикала. Приезжайте, покажу

Мы заканчиваем разговоры об ассертивности в этом сезоне, разве что будем иногда напоминать про когнитивные искажения, потому что именно с ними будем работать в Клубе Выпускников.

А нам наши восторженные поклонники принесли очень годный тест - ассертивность там не единственный критерий, но на мой вкус оценивается вполне достоверно. Помню, что были вопросы, как понять, когда стоит идти на программы. Я бы сказала, при показателях ниже 65 - точно надо.

Кому любопытно ➡️ https://www.16personalities.com/free-personality-test

Русский айтишник в Великобритании: чему придется учиться даже самым востребованным

(часть 1)

Бытует мнение, что навыки айтишников интернациональны: в отличие от врачей, юристов и прочих гуманитариев из стран бывшего СССР, которым требуются годы учебы и тысячи фунтов затрат для подтверждения своих дипломов за границей, программист — легко конвертируемая профессия. Реальная жизнь, однако, устроена иначе. Истории переехавших в Англию русскоязычных айтишников показывают, что британская культура влияет и на их карьеры. Всем им пришлось расстаться с уютным образом интроверта и осваивать новые навыки и нормы.

Откуда бы вы ни приехали, общаться придется учиться заново

До переезда в Великобританию Константин Лихоманов работал в российском «Яндексе» системным интегратором. Сейчас он site reliability engineer (SRE) в Google. Его математического образования и предыдущего опыта было более чем достаточно, чтобы удовлетворить требованиям нового работодателя. Однако возникли иные нюансы. «Тут, в отличие от предыдущей работы, приходится больше общаться с людьми из разных стран и часовых поясов, — рассказывает Константин. — Много встреч, периодически нужно убеждать разработчиков сделать что-то, что им менее удобно, но что повышает надежность системы. Бывают споры и среди SRE, которые тоже нужно уметь разрешать».

Мише Лагодинскому, программисту в инвестиционных банках, до Лондона работавшему в Израиле, тоже пришлось изменить способ выстраивания отношений с коллегами из-за большой разницы в культурах. «В Израиле в технологиях работает гораздо больше женщин, чем в Великобритании, и отношения между людьми в командах теснее: они больше общаются, ходят на ланч, начинают дружить семьями и остаются друзьями даже после того как покидают команду, — объясняет он. — В Великобритании, особенно в командах, где работает много людей, родившихся в этой стране, люди меньше разговаривают между собой. Реже обедают вместе. Редко делятся личным. Впрочем, в разношерстных командах, где работают коллеги со всех стран, обстановка более дружелюбная. В Израиле зачастую коллеги шумно кричат и спорят. В Англии очень редко повышают тон. Чтобы вписаться в местную культуру, я стал реже делиться личным».

Бен Лившиц, chief scientist, до Великобритании работавший в США, отмечает сильные различия даже между англоговорящими странами: «С одной стороны, в Великобритании уровень технической работы в computer science довольно слабый, и профессионально я чувствую себя очень комфортно. С другой, пришлось перестраиваться по части социальных паттернов. Тут другая тусовка, другая манера общения, другие коммуникации. Я работал в среде, где это не было необходимым, а в Великобритании много митингов и общения с людьми. Пришлось развивать навыки общения и поддержания отношений в такой среде. Сначала было сложно встроиться, потому что при оценке социальных навыков применяются необъективные критерии. До сих пор ощущение, что личные контакты здесь важнее, чем в Штатах, и этой валютой часто козыряют и манипулируют, потому что иной — квалификации — многим не хватает».

Недостатка в технических навыках наши люди, как правило, не испытывают. Однако непроработанные социально-психологические навыки или нежелание осваивать менеджмент могут привести к профессиональным неудачам.

Каким? Продолжение - завтра

Русский айтишник в Великобритании: чему придется учиться даже самым востребованным

(часть 2)

Константин Лихоманов вспоминает случаи, когда коллеги теряли работу из-за недооценки состояния проекта и нехватки навыка построения отношений. По наблюдениям Миши Лагодинского, главные причины, мешающие двигаться по карьерной лестнице, — «свойственная нам прямолинейная, кажущаяся обвинительной манера общения, которая приводит местных коллег в недоумение, и отсутствие навыка находить общий язык с коллегами и выражать свое мнение деликатно».

Бизнес-аналитик Виктор Ерухимович тоже называет коммуникационные навыки среди ключевых: «Необходимо понимать, как писать письма, чтобы на них ответили. Как задавать вопросы, чтобы узнать то, что тебе нужно. Как продолжать обсуждение, когда тебе уже все понятно, — потому что пока это не станет понятно каждому, никакого сдвига не будет. Как структурировать дискуссию, чтобы успеть в отведенное время договориться обо всем. В России эти навыки востребованы намного реже и меньше — там поставил поезд на заданные методологией рельсы, и он поехал. Здесь так не работает — по крайней мере, у меня». Еще один важный навык Виктор описывает так: «покажи мне это на одном слайде». «IT-проекты по природе своей очень детальны. Если деталей недостаточно, продукт сделают, но он не заработает. Но если их слишком много — продукт будут делать вечно. Постоянная борьба за поиск оптимума между этими двумя крайностями на всех уровнях — от защиты бюджета до технических кейсов — в Британии оправдана. Команды разобщены и независимы, цепочки утверждений короткие и необязательные, поэтому от точности формулировок здесь все зависит на порядки больше, чем в культурах, где принято согласовывать все до последнего винтика по спецификациям».

Александр Воронов, software engineer, вдобавок отмечает: «Разница в умении решать задачки и писать код у начинающих и опытных программистов незначительная. А вот навыки проектирования и soft skills с каждой карьерной ступенькой отличаются на порядок. Поэтому старших от младших программистов отличают в том числе по soft skills».

Главная наша проблема — прямолинейность

Все сходятся в том, что необходимо научиться подстраиваться под местный культурный код. Особенно часто наши люди страдают от излишней прямолинейности. «Прямолинейность действительно пришлось прикрутить и перейти на более мягкий, иносказательный, более вежливый способ общения», — говорит Миша Лагодинский.

Продакт-менеджер Светлана Григорьева сравнивает работу в российском «Яндексе» и в британских компаниях: «Илья Сегалович (со-основатель “Яндекса”. — ZIMA) стремился собирать талантливых людей вне зависимости от их коммуникативных качеств. Цель была в том, чтобы дать им работать и не мешать. В Великобритании такого подхода нет, здесь невозможно заниматься только кодом и идти вверх по карьерной лестнице. Тут нет менеджеров — в привычном для нас понимании — для коммуникации разработчиков с другими подразделениями и стейкхолдерами, и необходимо самостоятельно вовремя и правильно сообщать об успехах и неудачах. Среди моих бывших коллег было несколько очень талантливых разработчиков, которые не прижились в компаниях, потому что слишком прямолинейно доносили свою жизненную позицию или не проходили behavioural interview (финальное интервью при приеме на работу, в ходе которого тестируется способность к командной работе, коммуникативные навыки, стрессоустойчивость и т. д. — ZIMA)».

Александру Демину, программисту в банковской сфере, понадобилось лет пять, чтобы воспринять местные правила: «Наш язык очень прямолинеен. Английский, которому нас не учили, отличается культурой — иной тон, давление, обороты. Мне часто пеняли поначалу, что я говорю грубо и отталкиваю от себя людей, потому что они не готовы так общаться». А Виктор Ерухимович вспоминает, что однажды его сняли с проекта, потому что он «перегнул палку с прозрачностью»: «В организации была тогда очень непростая обстановка, и откровенный анализ того, что на самом деле происходит, создал намного больше рисков, чем принес решений».

Стиль работы: предсказуемость и минимум стресса вместо подвигов

Помимо подбора тональности общения, придется перестраивать и другие привычки. О том, что не принято в британских командах, в продолжении завтра.

Русский айтишник в Великобритании: чему придется учиться даже самым востребованным

(часть 3)

Помимо подбора тональности общения, придется перестраивать и другие привычки: в британских командах не принято спешить, совершать бесконечные трудовые подвиги и демонстрировать творческие порывы. Все должно идти по плану.

«С английским дизайнером ты не можешь поговорить, когда тебя осенило, — рассказывает Светлана Григорьева. — Сначала — документ:что ты хочешь, почему, основания, данные. Следование процедуре очень строгое — надо завести тикет, назначить встречу и т. д. Через пару недель он может взять твою задачу в работу. В «Яндексе», если идея хорошая, народ сразу зажигался. Тут этого драйва мне не хватает».

С этим соглашаются и экспаты из США и Израиля. «Скорость ведения бизнеса в английской среде очень низкая, — утверждает Бен Лившиц. — Часто люди пользуются неэффективностью и неоптимизированностью процессов — эдакий бесконечный консалтинг из-за невысокой конкурентности среды». Виктор Ерухимович отмечает, что «в Великобритании каждая команда обладает заметно большей автономией, а еще здесь очень непопулярен подход «умри, но сделай вовремя». Поэтому, чтобы все получилось, нужно выстраивать намного больше горизонтальных связей и более нежно держать руку на пульсе, потому что планирование и методология здесь сродни пиратскому Кодексу чести — не закон, а набор рекомендаций».

Хорошая новость в том, что британские традиции еще не полностью поглотили отрасль. По мнению Виктора Ерухимовича, «самые прекрасные, полные вызова, креатива и угара проекты выглядят примерно одинаково во всех странах — очень высокая степень доверия друг к другу внутри команды, взаимные помощь и поддержка, «уходи, я прикрою», и максимум отдачи. Потому что все знают, в чем суперсила каждого, и распределяют задачи соответственно».

Что из этой статьи удивило вас больше всего? О чем прочитали впервые? Или вы — знаток культурных различий? Давайте проведём перекличку в комментариях 👇

У нас через месяц курс по невербалике стартует
Есть ли у вас идеи, о чем нам говорят позы, жестикуляция и мимика на фото?
Для полноты эксперимента предлагаю не называть участников встречи по именам, а описывать.

Мы завтра с Катя Шуберт в 18.00 в эфире Мамы Лондона UK рассказываем, чего хочет британский работодатель от работника, как с этим связана ассертивность и что могут сделать родители для развития современных социальных навыков у подростков.

Полчаса рассказываем, 15 минут отвечаем на вопросы. Вопросы можно писать тут в комментах или принести с собой

Заходите https://www.facebook.com/groups/GreenwichRussianMums/?ref=share