Әлегә Әхиәр Хакимовтың «Думбыра сыңы»н уҡыйым. Ҡыҙғаныс бер күҙәтеү: күп һүҙҙәрҙе мин бөтөнләй ҙә белмәйем. Китап 1986 йылда баҫтырып сығарылған, был ҡырыҡ йыл самаһы, әллә ни күп тә түгел.

#китаптар

Был каналдың авторы тәржемәсе булып ҡылана тигән рубрика тиһәң дә була

Уйлай торғас «Наследник – лох, Поттер рулит» һөйләмен «Вариҫ – һемәйтек, Поттер – текә» тип тәржемә итергә булдым, әммә барыбер әҙрәк шикләнәм.

Һемәйеү – быть одураченным, остаться с носом;

Һемәйтеү – одурачить, оставить с носом (или без, если мы говорим про Волан-де-Морта, извините🙈)

Текә – крутой, хотя, оно, конечно, больше используется в словосочетаниях, типа, текә боролош, текә яр

Вариҫ – наследник

#һүҙлек

https://archiveofourown.org/works/50386546/chapters/135601450#workskin

Тәржемәнең икенсе булеге әҙер

Бөтә көнөм үтте Мәскәүҙә сәғәт ун ике тулғанын көтөп

Шунан инде ул йылына бер тапҡыр каналы бар икәнен иҫкә төшөргән🙈

Ҡаҙаҡсаны турынан башҡортсаға тәржемә итәлгәне бик яҡшы ла ул, тик барыбер ҙә бар миҫалдары ла дөрөҫтән түгел

берәй ҡасан мин емес беҙҙең имеш һәм емеш менән бер рәттә түгел икәненә өйрәнермен

🥀 Немного цитат из книги «Аул» автора Асия Арсланова. Старалась без спойлеров

Именно Зайнаб первой взялась его учить местной речи: ат – лошадь, бал – мед, дус – друг. Башкирцы говорили, будто нанизывали баранки на ниточку. Слога скромно ладились за другими слогами, и коротенькие слова обретали новый смысл. Ат – лошадь, ат-тар – лошади, ат-тар-ыбыз – наши лошади, значит.

А еще Сашка приметил, что в речи башкирцев было много воздуха. Аульские здоровались словом “Хаумы” – как ветер выдыхали. Звук “х” вообще часто звучал вокруг. Мулла Агзам объяснил, что по словам можно прочитать судьбу…

Сердце не давало обрезать косы, которые было так легко обрезать в девять лет.

Ноги чувствовали плотную стоптанную землю под ногами, нос втягивал сырой и сладкий запах начала лета: дым, пух, цветы и травы, прошедшие дожди, непросохшая земля. Тело было быстрым и легким: никакого нагрудника, никакого узла со всем нажитым.

Алтынай! Алтынай! Алтынай!

Страх начал догонять Зайнаб позже − когда она поняла, какая тишина стояла в урмане. Ни птица не подавала звука, ни быстрая мышь, ни змейка в прошлогодней листве. Не было слышно шепота духов деревьев. Ветер не касался листьев и ветвей. Но Зайнаб не хотела бояться и шагала вперед.

Алтынай! Алтынай! Алтынай!

Лес уже рос так плотно, что не разбежишься. Зайнаб шла, обхватывая стволы, будто родственников, будто друзей, будто соседей. Переступала через корни, через еще не просохшую прошлогоднюю листву. Потом опять вышла в подлесок, потом на поляну.

Алтынай! Алтынай! Алтынай!

Лес, между тем, глядел на Шауру неспокойно. Звезды над ним и только над ним закрыли плотные облака. Не было слышно ни пенья соловья, ни щелканья камышовки, ничего летне-праздничного. А деревья шумели – будто духи переговаривались между собой. Сердце громко забилось: урман ее! Только ее! Оставьте его ей!

Закира Хадия всегда робела. Зайнаб восхищалась, а его робела. Из Зайнаб все выливалось, она будто не могла сдержать в себе мысли, знания, истории, а у Закира все было внутри. Запечатанный сосуд. Там было много всего, чуяла Хадия, но узнают что-то разве его ученики. И то исподволь – через пересказы старинных книг. Никто живущий рядом не дождется простых и прямых слов! Пожалуй, даже Нэркэс бы не дождалась, даже Зайнаб, даже мулла.



Эске ағзалар – внутренние органы