Собирая хлебные крошки из поста выше (Breadcrumbs… 17 ноября)
Ответ на загадку: Все аналитики которые были упомянуты в том отрывке из книги теперь являются авторами которых мы переводим и издаем, включая создателя самого интервью (Николи, Ферро, Огден, Чивитарезе).

И сегодня я хотел бы вам представить Томаса Огдена (психоаналитика, который на самом деле, не нуждается в представлении).
Для меня лично наиболее важный аспект его творчества — это акцент на становление (being and becoming) психоаналитика. Нахождении своего уникального творческого пути (в целом, но и в том числе, на каждой сессии для каждого пациента), на которое он правда отводит 15-20 лет (однозначно печаль, но надо идти, this is the way (с), так сказать).

Наверно, один из лучших способов познакомится с его мышлением прочесть статью
Онтологический психоанализ, или «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» о которой подробно написал Александр Левчук (ссылка на его пост: https://telegra.ph/Ontologicheskij-psihoanaliz-Tomasa-Ogdena-07-05)

В начале общения с доктором Огденом, я задал ему вопрос о том в какой последовательности лучше издавать его книги на русском, и именно в рамках его ответа мы и будем совместно действовать. Первая его книга, которую мы сейчас переводим, это «Матрица психики», ставший уже классическим труд в котором он, опираясь, прежде всего, на работы Кляйн и Винникотта, подробно разбирает теорию объектных отношений и аналитический диалог, развивая (или переворачивая) понимание читателя в данных областях (в присущей ему манере, он пишет достаточно просто, довольно глубоко и, при этом, оригинально).

Давайте предположим, что психоаналитику удалось избавиться от шумихи психоаналитических разборок, от давления повседневных проблем индивидуального выживания до такой степени, что в кабинете становится относительно тихо. Пациент, о котором я пишу, часто оставался безмолвным в течение очень продолжительного времени. Как я уже указывал, мои предформы — теперь я бы назвал их моими психоаналитическими и другими предубеждениями — мешали мне, как и ему, выдерживать безмолвие.
По мере того как росла моя способность заглушать мои предубеждения, росла и моя способность осознавать имеющееся свидетельство, а не сожалеть о том, которого не было. По мере того как мои уши привыкали к тишине, становилось легче различать еле слышные звуки. Мне вспомнилась аналогия, которую использовал Фрейд, когда писал о необходимости искусственно ослепить себя, чтобы направить самые слабые проблески света на очень темную ситуацию. Трансформируя это, я использовал эту аналогию, чтобы рассмотреть важность «искусственной тишины», позволяющей слышать очень «слабые шумы». Это сработало. Я начал слышать звуки, которые раньше остались бы незамеченными.

#Бион #Книга_Элементы_психоанализа_Сетка

Хочется поговорить про такое понятие как болезнь поля.
Вот что про него пишет Антонино Ферро в своей книге «Избегание эмоций, проживание эмоций»:

Мне кажется, что перенос в традиционном смысле является недостаточным. Аналитик должен позволить полю заболеть болезнью пациента. Защищающийся аналитик в «броне» оставляет многие аспекты психики пациента не превращенными в нарратив. Пациент приходит с необходимостью найти тот нарратив, который принесет ему умиротворение, даже если он не знает, по поводу чего и почему.

Мы можем сказать, что пациент через процесс проективной идентификации обязательно вытолкнет терапевта в определенную роль (если тот рецептивен и разрешает себе быть в разных состояниях), которая позволит разыграть в кабинете (и в отношениях) определенную актуальную сложность/невозможность/болезнь.
После того как поле заболело должно произойти излечение (Ферро, «Терзания души»):

Целью поля является трансформация после того, как оно развилось изоморфно патологии пациента (и в некоторой степени аналитика). Поэтому болезнь (или психическая дисфункция) должна попасть в поле, которое тоже заболеет. Излечение поля совпадает с излечением пациента и аналитика.

Вот как Лука Николи использует концепцию болезни поля, обнаружив свое презрение к пациенту («Будьте с пациентами там, где они есть», 8 глава):

Я нашел облегчение в том, чтобы рассматривать цикл презрения и стыда в аналитической работе как естественное и интерсубъективное явление, которое пронизывает поле и делает его больным (Ferro, 2007). В силу этого я переживаю случайное отклонение от моего обычного душевного настроя, вполне любознательного и уважительного, как раздражающую необходимость вопреки себе играть неприятного персонажа. Конечно, я надеюсь, что это временная необходимость. Тем не менее, эмоционально это оказывается менее обременительным, если, помимо чувств, испытываемых во время сеанса, я могу опереться на профессиональную позицию — разделяемую и обновляемую благодаря необходимой частой связи с коллегами — глубокого уважения к каждому пациенту, соавтору и главному герою текста, который мы инсценируем, другой личности, уникальной и сложной, защищенной от высокомерия всех наших исследований и суждений.

Парадокс человеческого вида состоит в том, что трагедия лучше для нашей психики, чем молчаливая непредставимость.

#АнтониноФерро #Избегание_Эмоций_Проживание_Эмоций

Продолжая говорить про болезнь поля, хочу привести пример кейса с хорошим исходом (болезнь и выздоровление) из книги Антонино Ферро и Джузеппе Чивитаразе «Игра и витальность в психоанализе».

Бумажные самолетики

Опытная коллега аналитик рассказала о сеансе с мальчиком лет семи. В какой то момент, мальчик начал делать бумажные самолетики и бросать их в нее. Когда один из них больно ударил ее в уголок глаза, обычно очень сдержанный аналитик разозлилась и начала сама собирать бумажные самолетики и бросать их в ответ. Но когда один из них попал мальчику в глаз, она быстро остановилась и начала спрашивать себя, что, черт возьми, она делает. Вскоре к ней вернулось самообладание, но к тому времени уже мальчик начал извергать поток ругательств в ее адрес.
К своему изумлению, она обнаружила, что превращает все эти ругательства в шутливые рифмованные стихи. Мальчик говорил ругательства, а она превращала его слова в рифмы. Постепенно гнев мальчика утих, и он предложил ей тоже попробовать поругаться. Возможно, все еще разгоряченная своим предыдущим гневом, это далось ей очень легко, и она выпалила череду оскорблений, которые мальчик затем превратил в свои собственные рифмы.

Таким образом, игра в бумажный самолетик превратилась в своего рода соревнование в рифмовке: они перестали выстреливать стрелы в друг друга и занялись тем, что могло бы понравиться им обоим.

В конце сессии мальчик впервые сказал, что ему не терпится вернуться сюда снова. В течение следующих нескольких сессий они продолжали эту игру, причем один из них говорил ругательства, а второй превращал бранные слова в импровизированные рифмы. Аналитик придумывал все больше интерпретирующих рифм, таких как "Маленький #$%# сын был зол, потому что...".

Здесь мы можем видеть процесс (выздоровления поля), который авторы назвали трансформацией в игру.

Трудности перевода

В психоанализе есть несколько часто употребляемых слов с приставкой супер. Супервизия, супервизор и супер-эго. Последнее пишется через дефис (это исключение). Но в переводах на русский часто можно встретить без него, по аналогии с написанием английского слова superego (пример на сайте Melanie Klein Trust).

Мне посчастливилось пройти море супервизий, за время обучения я проходил их, наверное, у семи или восьми коллег, в основном потому, что мне было интересно, потому что я ничего не понимал. Один супервизор говорил мне, что я всегда должен интерпретировать перенос, другой говорил, что нет, на самом деле нельзя так входить в отношения с пациентом. Я не понимал, почему один в 2:15 говорит мне одно, а другой в 5:30 заявляет противоположное, — эти вещи сводили меня с ума.

Для меня было важно понять закономерности и различия между ними, пока я не нашел упрощения, на которые можно было ориентироваться. Если пациент говорит «мой дедушка» и аналитик видит его как внутренний объект, то он кляйнианец, если он видит его как историческую фигуру, то он классический фрейдист, если он видит его как функционирование в рамках сессии, то он последователь теории поля.

#АнтониноФерро #Книга_Будьте_с_пациентами_там_где_они_есть

Исследовать психопатологию взрослых не представляется возможным без учета эпистемологии детей, и не потому, что, психоанализ якобы интересуется только прошлым, как многие считают, а потому, что «нас просто-напросто волнует прошлое, которое всегда повторяется в настоящем», как однажды сказал Бион.

#Рафаэль_Лопес_Корво #Книга_Травматическое_одиночество_детей

Продолжаем с командой редактировать новую книгу Рафаэля Лопеса-Корво, делюсь с читателями цитатами в процессе:

Когда я учился на детского аналитика, руководитель отделения попросил меня поговорить с девочкой четырех или пяти лет, чьи родители погибли в ужасной автокатастрофе. Помню, как я спросил эту красивую, очень активную, прыгающую как лягушку, девочку, знает ли она, где ее родители. Она указала на потолок и грустно ответила: «Они на небе». Тогда я спросил: «Почему они там?», и она ответила: «Потому что ночью я описалась в кровати». Все дети чувствуют себя центром Вселенной и считают, что всё, что происходит вокруг них, всегда напрямую связано с ними. Это защита, которую дети используют, чтобы компенсировать свое чувство бессилия, «незначительности» и, главным образом, одиночества. Ими управляет «первичный нарциссизм» и проективная и интроективная идентификации, что означает, что они не могут различать свою психику и внешний мир.

#Рафаэль_Лопес_Корво #Книга_Травматическое_одиночество_детей

Про интроективную идентификацию

Отличным способом объяснить механизм интроективной идентификации в поэтической форме является прочтение стихотворения Уолта Уитмена из сборника «Листья травы», которое доктор Лопес-Корво выбрал в качестве эпиграфа к третьей главе своей книги (см. выше). Про сам сборник, можно написать отдельный пост, но в качестве забавной детали, приведу лишь то, что это самая известная книга Уитмена которую он сам напечатал, правда издавал он ее много десятков лет, и каждый раз в новой редакции, добавляя новые стихи, убирая и меняя старые. Итак, отрывок их стихотворения версии 1855 года (позже он добавил в него еще одну строчку):

(русский перевод)

Жил-был малыш
и каждый день, он, на прогулку выходя,
Бросал свой взгляд на что-нибудь
и становился этим он, мгновение спустя,
И это было в нем весь день иль лишь кусочек дня,
Иль много лет иль даже целые века


(оригинал)

There was a child went forth every day,
And the first object he look'd upon, that object he became,
And that object became part of him for the day or a certain part
of the day, Or for many years or stretching cycles of years.

Стала доступна для покупки цифровая версия книги Антонино Ферро «Терзания души».
Вы можете приобрести ее по ссылке в Digital WB:
Книги издательства Beta 2 Apha в цифровом формате

Говоря про режим слушания, в котором мы как терапевты должны находиться (и про который нам сигнализирует поле), хочу привести пример случая описанного доктором Ферро в данной книге:

Во время сессии Андреа рассказывает о гинекологической проблеме своей партнерши: ей надо сделать исследование проходимости маточных труб.
В этот момент я спрашиваю самого себя о своих трубах, не закрыты ли они по отношению к коммуникациям пациента. Я не интерпретирую эту потребность открыть свои уши (и психику) чему-то, к чему я не был восприимчив.
Была тема, которая всегда оставалась второстепенной, но была глубоко скрытой и казалась настолько взрывоопасной, что я предпочитал закрыть к ней всякий доступ: это была проблема ревности. В этот момент я нахожу способ открыть трубы и поймать момент возникновения этой проблемы. Невероятное количество сцен всплывает на поверхность: заключенный, который, застукав свою девушку в машине с другим мужчиной, убил их обоих; шаги к сближению, сделанные его подругой, про которую он никогда и не думал, что она собиралась изменить мужу; злость, которую он испытывал ребенком к своей сестре, когда... и, прежде всего, проявляется противоядие, применяемое годами, — полное доверие к другому, которое, однако, исчезает при малейшем подозрении о предательстве.

#АнтониноФерро

Напутствие на пути развития в нашей профессии от Антонино Ферро:

Какой аналитик представляется мне на этих страницах?

Я представляю его себе к

ак аналитика, путешествующего налегке (скажем, с «ручной кладью»). Аналитик, которого избыток теорий не утяжеляет, не сковывает и не делает негибким. Это аналитик, способный выдержать незнание, способный ждать, он не стремится фанатично к истине как таковой, но лишь к той, которую пациент — и сам аналитик — может выдержать. Это аналитик, который не боится лжи, потому что ложь, как смело напоминает нам Гротстейн (2007), живет в колонке 2 — это ложь, даже сновидческая ложь в отношении О. Это также аналитик, уверенный в психоаналитическом методе гораздо больше, чем в своих конкретных наполнениях. Он способен рассматривать теории как необходимые строительные леса, которые можно убрать, когда они потеряют свою значимость. Психика аналитика — его основной рабочий инструмент, который необходимо «обслуживать» и проверять. О качестве ее функционирования нам постоянно сигнализирует сам пациент. Данная составляющая сама является переменной в аналитическом поле. Еще одна способность, которой она обладает, — больше интересоваться тем, чего она не знает, чем успокоенно праздновать то, что она знает. Это психика исследователя, мореплавателя, а не сопровождающего из агентства путешествий.

P.S.: На фото форзац книги с символами возможных трансформаций в поле.

#АнтониноФерро #Книга_Терзания_души

Вышла в продажу наша новая книга «Элементы психоанализа. Сетка» Уилфреда Р. Биона. Она включает в себя ключевую работу «Элементы психоанализа», доклад (1963 года) и статью (1971 года) о Сетке, а также великолепную статью Джузеппе Чивитарезе «Сетка и влечение к истине».

Дмитрий Селиванов написал подробный пост про выход книги (https://telegra.ph/EHlementy-psihoanaliza-Setka---v-prodazhe-02-14), от себя хочу отметить, что в ней подробно раскрывается столь пугающая многих тема Сетки, описывается постепенная модификация взгляда Биона на ее применимость в практике и понимание современных пост-бионианских аналитиков. Не знаю насколько это поможет закрыть все вопросы (или родит еще больше новых), но мы попробовали :).


Команда проекта: Дмитрий Селиванов (перевод, научная редактура), Оксана Гончарова (редактура, корректура), Алена Асеева (перевод статьи Джузеппе Чивитарезе с итальянского), Мария Гусева (визуальный стиль, верстка).

Купить физическую книгу на Ozon:
https://www.ozon.ru/seller/beta-2-alpha-676592/

Купить цифровую версию на Digital WB:
https://digital.wildberries.ru/author/1693295

Можем ли мы понимать пациента и не понимать его одновременно?
Можем ли мы понимать его на логическом уровне, и не понимать на каком-то другом, но возможно, еще более важном для него уровне (на том, где его психике нужна помощь)?

Уилфред Бион про улавливание скрытых в коммуникации бета-элементов :

Визуальный образ, как показали телевидение и кинофильмы, обладает огромной силой латеральной коммуникации. Вербальная коммуникация или, по крайней мере, письменная форма, в зависимости от долговечности носителя, обладает гораздо большей износостойкостью, о чем свидетельствуют поэмы Гомера, кодекс Хаммурапи, Вергилий и, в более поздний период, Шекспир. Когда дело доходит до фонации (следует помнить, что когда мой пациент издавал звуки, он делал это с большой точностью и безошибочностью и использовал этот термин), ситуация более сложная. Тацит дает хорошее общее описание роли барда в германском племени; он также дает конкретные описания роли, которую сыграл Перценний после смерти Августа Цезаря. Если вам интересно, какое отношение это имеет к психоанализу, я предлагаю проявить любопытство и прослушать записи — мне удалось изучить некоторые из них, позаимствовав у Британской радиовещательной корпорации, — речей Гитлера, произнесенных на митингах в Нюрнберге. Эмоциональные силы, действовавшие во времена Тацита, действуют и по сей день. Мне повезло, что я не понимаю по-немецки, и поэтому элемент артикулированной речи не отвлекал меня до такой степени, чтобы я не мог слышать фонацию или не осознавать

β

-элементы. Я определяю их как элементы, лежащие за пределами спектра «мысли».

#Бион #Книга_Элементы_психоанализа_Сетка

Влечение к свободе

Оба родителя абсолютно необходимы для развития детской психики. Роль матери близка к биологии и к природе, в то время как отец больше связан с социальными аспектами. Именно поэтому у греков земля (Гея) представляла мать, а небеса (Уран), а также время (Кронос) олицетворяли отца. Как я уже говорил в предыдущих главах, мать дает жизнь и безусловную любовь, в то время как отец отвечает за надежду и независимость. Я думаю, что существует своего рода «влечение к свободе», которое можно заметить в том, как действует Природа, всегда двигаясь от зависимости к автономии. Мы зарождаемся в утробе матери и остаемся там в течение девяти месяцев, как если бы мы были одним из ее внутренних органов. После рождения мы обретаем биологический статус «другого» индивида (полностью отделенного), абсолютно отличного от наших родителей, но только с биологической перспективы, потому что с психологической точки зрения мы остаемся зависимыми от них в течение многих лет. Непрерывный процесс сложного «био-психо-социального» взросления и символизации (движение, речь, концептуализация, психический рост и так далее) неустанно продвигает нас к автономному функционированию и свободе. Поскольку детям сложно самостоятельно создать психическое пространство, которое поможет им освободиться от гравитационного притяжения, удерживающего их в симбиозе с матерью, отец обычно выступает в роли силы, способной нейтрализовать его. Вот почему существует выражение, что «фаллос привносит символ», где символ означает последовательный процесс интроекции, идентификации, репрезентации и автономного поведения; или, другими словами, «свободу».

#Рафаэль_Лопес_Корво #Книга_Травматическое_одиночество_детей

Беккет и Бион

После смерти отца Сэмюэль Беккет обратился за консультацией к Уилфреду Биону с жалобами на ряд симптомов, которые можно было расценить как истерические: «сильная тревога, клаустрофобия, страх безумия, учащенное сердцебиение, ночная потливость, бессонница, депрессия, а иногда даже полный паралич» (Knowlson, 1996, p. 369; Miller, 2013, p. 4). Эти симптомы появились вскоре после того, как его отец скончался вследствие обширного инфаркта миокарда в июне 1933 года. Вот что Беккет писал об этом тяжелом времени:

«После смерти отца я столкнулся с психологическими трудностями. Самым сложным было время между 1932 годом, когда мне пришлось приползти домой, и 1933 годом, когда умер отец. Я расскажу вам, как это было. Я шел по Доусон-стрит. И мне показалось, что я не могу идти дальше. Это было странное переживание, которое я не могу описать. Я понял, что не могу продолжать движение. Чтобы сохранить хладнокровие, я зашел в ближайший паб и выпил. И тут я почувствовал, что мне нужна помощь. Поэтому я пошел в клинику Джеффри Томпсона. Джеффри там не оказалось, он был в больнице на Лоуэр-Бэггот-стрит, и мне пришлось подождать его. Когда он пришел, я стоял у двери. Он осмотрел меня и не нашел ничего плохого. Затем он порекомендовал мне психоанализ. В то время психоанализ был запрещен в Дублине. Это было незаконно. Поэтому, чтобы проходить психоанализ, я вынужден был ездить в Лондон» (Knowlson, 1996, p. 167).

#Рафаэль_Лопес_Корво #Книга_Травматическое_одиночество_детей

Какое-то время назад я делал опрос о том сколько сессий может выдержать психотерапевт (см. выше в канале). Сейчас у многих моих студентов и супервизантов количество сессий в практике начинает подходить к этому критическому уровню, и я хотел бы обратить внимание на признаки, которые свидетельствуют о перегрузке нашего основного инструмента работы (да, я о нашей психике). Замечу, что перегуз в других профессиях, обычно выглядит по-другому, и главное он не происходит так быстро (вам может хватить двух трудных сессий за день).


Итак, анонимный опрос:

Мы рассматриваем каждую сессию так, как если она была длинным совместным сновидением, и воспринимаем весь процесс анализа как обмен reverie. В этом смысле, невозможно сказать, что в сессии принадлежит одному, а что другому.

Джузеппе Чивитарезе

Издательское

Книга Рафаэля Лопеса-Корво «Женщина внутри» почти закончилась на складе для отгрузки на маркетплейсы Озон и Yandex. Я думаю, хватит максимум на пару недель. После этого, некоторое время бумажной книги не будет в продаже.

Если вы хотите ее гарантировано купить (для подарка на 8 марта, например), лучше это сделать прямо сейчас.

P.S.: Новая книга доктора Лопеса-Корво «Травматическое одиночество детей» прошла редактуру, корректуру и ушла в верстку.

UPDATE: Книга на маркетплейсах закончилась. Осталась у Когито и Nikbook.

Коллеги из Ясно 16 марта проведут семинар доктором Бенджамином Килборном (психоаналитик и супервизор IPA, США), он известен своими работами о стыде и вине (на русском есть две его книги: «Исчезающие люди: стыд и внешний облик» и «Неправильное понимание трагического: зависть, стыд и страдание»).


Ссылка: «Человеческое страдание: стыд и вина в психотерапии».

Для наших читателей скидка 15% по промокоду BETA2ALPHA